Часть 114

— Давай заведём ребёнка, — говорит ему Кёко, его обворожительная и ненаглядная жена, переворачиваясь на их кровати, чтобы посмотреть на него. Учиха Хо застывает на своём месте, резко забыв, как застёгиваются пуговицы; он поворачивает голову к стене, ища их бесшумные аналоговые часы. — Прямо сейчас? В семь утра? — спрашивает он, потому что, как и любой другой Учиха, чувствует насилие над своим организмом вставать в такую безбожную рань, не говоря уже о чём-то ещё; но график составляли Сенджу, пока они спали, он уверен в этом, поэтому он обязан быть на работе через час. Радует, что не только он один будет страдать сегодня на смене. — Любовь моя, я ещё даже не пил кофе… — пытается он, поворачиваясь к женщине, которая не столь изящно фыркает; её глаза прищурены и полны смеха, и он на секунду думает об этом: ребёнок, что был бы похож на Кёко, который бы смеялся так же, как и она, смотрел на него теми же глазами… вряд ли у него получится быть строгим родителем, если малыш будет похож на свою мать. Рука Кёко касается его щеки, её улыбка дерзкая и забавляющаяся, он мог бы смотреть на это целую вечность, а потому его шаринган закручивается в его глазах; и затем его повязку, с символом деревни, натягивают на глаза. — Эй! — возмущается он, чувствуя, что его жена придвигается ближе, и на секунду он жалеет, что успел одеться и не может почувствовать её обнажённую кожу на своей, когда она прижимается к его боку. — Буду ждать тебя ночью, — шепчет Кёко ему на ухо, прежде чем исчезнуть со смехом, покачивающейся походкой направляясь в их ванну. Хо стягивает повязку на шею и оставляет её там, чувствуя, как краснеют его уши; в самом деле, он женат на этой женщине уже два года, а всё ещё не может привыкнуть к её выходкам.

***

У них не получается. Оказывается сделать ребёнка не так просто, как все говорят; или же они вытягивают короткую соломинку. Это не то, о чём он говорит со своими неженатыми друзьями, хотя Дан, казалось бы, мог понять его, и ему требуется год, чтобы согласиться с Кёко, что да, надо узнать, что именно не так. Цунаде, храни её профессионализм, отправляет их по очереди на анализы; он не может сказать, что удивлён, что дело в нём. Кёко здорова настолько, насколько это может быть; его же анализы, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Цунаде встречается с ним понимающим взглядом, и он вспоминает всё, что слышал ранее об инцесте в кланах Сенджу и Узумаки; возможно, ей так же не повезло, как и в картах. Он предлагает Кёко развод, ради неё самой — она бьёт его в лицо; Хо не думает, что в мире хватит слов о том, как сильно он любит эту женщину.

***

Проходят годы, ещё целая куча анализов его крови, спермы, ДНК, стресса от войн и похорон (Цунаде ушла, и они не могли её винить; Орочимару похоронил всех учеников, а Джирайя двоих из трёх, как и Сакумо; иногда Хо радовался, что у него был только Фугаку), и тому, как же сильно старейшины говорят ему найти здоровую жену — как же было приятно выплеснуть им в лицо то, что дело в нём, в их семье, в их клане. Его шаринган горел, как и их глаза, и они просто обменивались несколькими сотнями гендзюцу, полные ненависти друг к другу. Он даже не помнит всего, что наговорил тогда; вряд ли оно было особо приятное.

***

Когда Кёко беременеет, это похоже на чудо. Когда Кёко устаёт больше, чем обычно, он начинает волноваться, но она заставляет его успокоиться и не нервничать излишне много. Когда Кёко умирает, кровь льётся без остановки, а ему вручают его сына — его жизнь делится на до и после. (В одном он был прав, у их сына её улыбка).