Глава 1: Ты следующая

Шикабанэ-О (屍王), или Король Трупов, не является демоном в традиционном понимании. Это скорее первобытная сила разложения и трансформации, предшествующая концепциям добра и зла. Его природа — это постоянное движение от жизни к смерти и обратно, через искажение плоти. Извлечения из «Трактата о Первородном Тлене и Сокрытых Сущностях», Том III, Глава 7: О Сущности Шикабанэ-О, Страница 36.

***

Я лежала на спине, глаза распахнуты, но тьма в комнате была такой густой, что казалась осязаемой. Я всегда гордилась своим острым зрением, но сейчас оно было бесполезно. И все же, в самом дальнем углу, там, где свет от уличного фонаря обычно пробивался сквозь щель в шторах, я заметила движение. Тени. Они были живыми, извивающимися, словно клубы черного дыма, медленно танцующие в такт невидимому ветру. По спине пробежали мурашки, холодные, острые, словно крошечные лапки пауков. Мозг тут же начал искать объяснения. Но внутренний голос, а, может, инстинкт, подсказывал мне, что это было нечто иное. Нечто, что не вписывалось ни в одну из моих логических цепочек. Тени начали сгущаться. Мучительно медленно они обретали очертания. Сначала показалась скрюченная старческая рука с длинными белесыми ногтями, потом очертания кимоно. Когда фигура выплыла полностью, я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Передо мой стояла бабушка Хана. Её фигура была такой же, какой я помнила её в детстве – маленькая, сгорбленная, в традиционном кимоно. Но лицо… Её лицо было искажено. Губы растянулись в неестественно широкой, хищной улыбке, обнажая зубы. Глаза горели безумным огнем. Седые волосы, обычно лежащие в безукоризненно идеальной прическе, были растрепанны, местами сбиты в колтуны. Она медленно двинулась к моей кровати. Каждый её шаг отдавался глухим ударом в моей голове. Горло сжалось, и изо рта вырвался лишь хриплый шепот: — Бабушка? Что ты здесь делаешь? Что случилось? Как она могла оказаться в моей квартире в Токио? Она же в деревне, с родителями. Но ответов не было. Только эта жуткая улыбка, которая становилась все шире, все безумнее. Ее взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. Чем ближе приближалась ее фигура, тем сильнее горело мое запястье. Я не чувствовала этого жара с тех пор, как покинула Окури. Я попыталась пошевелиться, отпрянуть, но тело не слушалось. Руки и ноги были словно прикованы невидимыми цепями к матрасу. Паника начала нарастать, сжимая сердце. И тут до меня дошло. Сонный паралич. Я уже сталкивалась с ним раньше, знала, что это лишь сон, но никогда он не был таким реалистичным, таким осязаемым и пугающе детальным. Я пыталась заставить себя проснуться, но тело оставалось неподвижным. Бабушка Хана уже стояла у кровати. Она наклонилась надо мной, и её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Зловонное, затхлое дыхание, пахнущее землей и чем-то гнилостным, ударило мне в лицо. Её глаза, черные бездны, смотрели прямо в мои, и я видела в них нечто древнее, нечто, что не принадлежало моей бабушке. Она засмеялась, но этот смех был настолько жутким, что я почувствовала, как каждый волос на моем теле встает дыбом. Ее смех множился, приобретая низкие ноты. Эта какофония звуков была ни на что не похожей. Из старческих глаз, носа и рта начала вытекать черная, вязкая жижа. Шрам красного полумесяца на запястье пульсировал с такой силой, что мне хотелось содрать кожу. — Ты следующая. Ты следующая. Ты следующая. Ты следующая, — заговорила бабушка. Её голос был грубым, хриплым, и напоминал скрежет костей. Она повторяла это снова и снова, быстро, без остановки, а её безумная улыбка не сходила с лица. Я вжималась в кровать, пытаясь слиться с матрасом. Черная жидкость падала мне на лицо, пижаму, одеяло. В одно мгновение её холодные, костлявые пальцы сомкнулись на моей шее. Они сжимали, давили, перекрывая доступ воздуха. Она все повторяла «ты следующая» и хохотала. А я задыхалась, в глазах темнело. В тот момент, когда я подумала, что это конец, что я сейчас умру, я проснулась. Резкий вдох. Я сидела на кровати, тяжело дыша, сердце колотилось, как загнанная птица. Правая рука нестерпимо горела. Я задрала рукав и взглянула на шрам. Красный полумесяц на запястье вздулся, приобретая выпуклую форму. Эта отметина была со мной с самого моего рождения. Бабушка говорила, что это дар богов, их благословение. А мне же всегда казалось, что это проклятье. Пока я жила в Окури, ни на миг не забывала этой боли. Иногда она была тихой, еле заметной, но в другие дни я готова была лезть на стену от невыносимо мерзких ощущений: как будто кто-то вскрыл кожу и копошился внутри. Мне просто нужно успокоиться и всё пройдет. Я с такой силой сжала челюсти, что заскрипели зубы. Пару мгновений слушала тишину, пытаясь избавиться от образов кошмара. Когда жар шрама поутих, я позволила себе немного расслабиться и оглядеться. Комната была погружена в ночную тишину. Никаких колышущихся теней, никакой бабушки Ханы. Только знакомый беспорядок моей небольшой квартирки в Токио. Взгляд упал на электронные часы на тумбочке: 4:17 утра. Я знала, что больше не засну. Я поднялась с кровати, ноги дрожали. Холодный душ. Мне срочно нужен холодный душ. Я встала под струи воды. Мочалка до красноты стирала кожу. Попытка смыть с себя остатки кошмара, запах земли и гнили, который, казалось, въелся в самые кости. Вода приятно успокаивала мое воспалившееся запястье. Но боль не исчезала. Она лишь притихла. Когда, наконец, страх отпустил, я выключила воду, завернулась в мягкое махровое полотенце и подошла к запотевшему зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Я подняла взгляд на свое отражение. Под глазами залегли глубокие синяки — это была не первая моя ночь, когда кошмары терзали меня. Чтобы скрыть следы недосыпа, я нанесла немного тонального крема и слегка подкрасила ресницы. Детектив Акеми Фудзивара не могла позволить себе выглядеть уставшей. Приведя себя в порядок, я вернулась в гостиную, которая служила мне и спальней. Включила телевизор, пытаясь заглушить тишину и навязчивые мысли. С экрана вещала ведущая новостей: «Два дня назад четверо туристов пропали в районе близ деревни Окури. Полиция продолжает поиски. Новых улик не обнаружено». Я вздрогнула, услышав название родной деревни. Рука сама потянулась к пульту, чтобы выключить телевизор. Экран потух. Не сейчас, Акеми. Не сейчас. Нужно выпить таблетки. Мне просто нужно выпить таблетки, и всё пройдет. Доктор Танака, мой психотерапевт, прописал их мне, когда я устроилась на работу в полицию. Они не давали сойти с ума от гнетущих воспоминаний. Я высыпала пару белых пилюль из баночки и запила водой. После этого быстро оделась. Белая блузка, серые брюки и пиджак. Собрала свои длинные черные волосы в высокий хвост. Неожиданно зазвонил телефон. Я вздрогнула. Мама. В это время? Шесть утра. Солнце еще только лениво пробивалось сквозь шторы, окрашивая комнату в призрачные серо-розовые тона. Мы с родителями не то чтобы часто общались. В основном поздравления по праздникам, короткие, дежурные звонки, чтобы убедиться, что я жива и здорова. Но если мама звонит в такую рань, значит, что-то случилось. Что-то плохое. Холодная волна пробежала по спине, и это было не от утренней прохлады. — Акеми… — начала она, и я почувствовала, как сжимается сердце. — Возвращайся домой. Бабушка Хана умерла. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. Несколько секунд мой мозг переваривал то, что я услышала. Я ущипнула себя за щеку, и, почувствовав боль, убедилась, что это реальность, а не продолжение кошмара. — Мне нужен один день, чтобы уладить все вопросы по работе, — взяв себя в руки, ответила я. — Постараюсь успеть к церемонии Цуя. — Хорошо, доченька. Мы с папой тебя очень ждем. — Мам, мне очень жаль. Обними папу за меня. — Я говорила эти слова на автопилоте, потому что все еще не могла поверить. — Хорошо, доченька. Хорошо. Мама положила трубку. Не было скорби, жалости, сочувствия или боли. Внутри шевельнулось что-то… радостное. Дикое ликование. Свобода. Это было первое, что я почувствовала. Но потом радость сменилась ужасающим пониманием. Бабушка Хана умерла. И тут же, как удар под дых, в голове всплыл образ из кошмара. И шепот, который до сих пор звенел в ушах: «Ты следующая». Было ли это просто совпадением? Или… или это было нечто большее? Мрачное осознание того, что мне придется вернуться в мою родную деревню, накрыло меня с головой. То, от чего я пыталась скрыться, от чего бежала много лет назад, настигло меня.