Глава 2. Дело об убийстве

Проявления Шикабанэ-О часто сопровождаются характерным запахом: смесью сырой земли, гнили и сладковатого, приторного аромата разлагающихся цветов. Этот запах может вызывать галлюцинации и дезориентацию у неподготовленных. Извлечения из «Трактата о Первородном Тлене и Сокрытых Сущностях», Том III, Глава 7: О Сущности Шикабанэ-О, Страница 39.

***

Когда я буквально ввалилась в наш небольшой кабинет, где располагались два стола, заваленные бумагами, небольшая кофемашина и доска, обвешанная фотографиями и статьями, Кайто Сато, мой напарник, уже был там. Он сидел за своим столом, погруженный в чтение, и даже не поднял головы, пока я не поставила на его стол стаканчик с горячим кофе. Его волосы средней длины, волнистые, цвета воронова крыла, падали на лоб несколькими непослушными прядями, добавляя его обычно строгому образу легкую небрежность. Его длинные пальцы с тихим шелестом перебирали бумагу, а красивые ореховые глаза с зелеными крапинками внимательно изучали каждую строчку документа. Свет из окна падал на его лицо сбоку, подчеркивая его точеный подбородок и острые скулы. На миг, лишь на один миг, я позволила себе им полюбоваться. — Ты сегодня рано, Акеми. Неужели солнце встало на западе? — Его губы изогнулись в легкой ироничной улыбке. Кайто позволял себе звать меня по имени, когда мы были наедине, что всегда меня немного смущало. — Нет бы поблагодарить за кофе. Я через столько прошла, чтобы доставить тебе его в целости и сохранности. — В доказательство своих слов я показала кипу бумаг, которая так и норовила поддаться законам гравитации и рассыпаться по полу, но каким-то чудом мне удавалось удерживать эту стопку в одной руке, а кофе — в другой. — Бла-а-а-годарю за-а ко-о-фе, дражайшая коллега, — насмешливым тоном произнес Кайто, делая легкий поклон корпусом. — Ха-а-а, заткнись, — я нахмурилась и отвернулась, изображая обиду, но на самом деле еле сдерживала улыбку. — А если серьезно, ты чего тут так рано делаешь? — спросил Кайто, следя за тем, как я усаживаюсь за свой стол, заваленный бумагами. По сравнению с напарником, мое рабочее место выглядело как мусорка. — Могу задать тебе тот же вопрос. — Я всегда прихожу вовремя, в отличие от некоторых, — парировал напарник. Мои щеки залило краской стыда. — Я просто очень люблю свою работу, — беззаботно ответила я, пытаясь освободить место для новых документов. Пока я наводила на столе подобие порядка, чувствовала, как Кайто внимательно рассматривает меня. Мы выросли в одной деревне, ходили в одну школу, а после поступили в один университет, и каким-то чудом попали в один полицейский участок и стали напарниками. Казалось бы, знакомы целую вечность, но на самом деле мы не общались с ним во время школьных годов в Окури, да и в университете пересекались лишь пару раз. Я по-настоящему узнала Кайто, когда нас распределили в один полицейский участок. Мой напарник был хорош во всем, что касалось работы, будь то физические или аналитические способности. Одной из наиболее примечательных черт Кайто, пожалуй, было его умение обращать любую ситуацию в свою пользу, что не раз выручало нас во время допросов. Ко мне он всегда относился с заботой и теплотой, хоть и любил разбрасываться колкими шуточками в мой адрес. Если признаться честно, о таком напарнике как Кайто можно только мечтать. Смотря на него сейчас, я удивляюсь, как мы могли не общаться в школе. Как я могла не замечать его? — Что случилось? — спросил он внезапно. — Ни за что не поверю, что ты решила вдруг стать примерным работником. Выкладывай. — В его голосе больше не было насмешливых ноток. Конечно он заметил. За столько лет нашей работы бок о бок он знал обо мне практически все. И, естественно, любое изменение в моем настроении различал на раз-два. А суетилась я только в том случае, когда нервы были на пределе. Я выдохнула. Лучше сказать ему как есть. — Похоже, я наконец-то использую свой отпуск, который не брала со времен начала службы, — ответила я, кисло улыбнувшись. Кайто выгнул бровь, и я, предупреждая его вопрос, сразу добавила: — Бабушка умерла. Мне придется ехать домой, в Окури. Его лицо тут же смягчилось. — Мои соболезнования, Акеми. Я махнула рукой. — Не стоит. Не то, чтобы это было для меня неожиданной новостью. Бабушке было восемьдесят семь и она болела. В какой-то степени, семья была готова. Просто… У нас с бабушкой были… сложные отношения. Сложные — это было мягко сказано. Её методы воспитания были довольно жестокими. Когда мне было семь, бабушка заперла меня в темном сарае на несколько часов, чтобы «выбить дурь». А я всего лишь играла в прятки, и случайно забрела в соседский двор. Я просто хотела, чтобы меня не нашли. Хотела победить. Но бабушка подумала, что я намеревалась что-то украсть, и какие бы доводы я не приводила, она даже не желала слушать меня. Просто заперла и все. После этого она запретила мне видеться с ребятами, с которыми я играла в прятки. Говорила, что они испортили меня, очернили идеальную репутацию идеальной внучки Ханы Фудзивары, всеми почитаемой и уважаемой в деревне. Её любовь, если она и была, проявлялась в форме контроля и страха. Я уважала её, как уважают старших. Но любила? Нет. Скорее, тихо ненавидела за те фрагменты в памяти, которые до сих пор вызывали дрожь. Кайто был поверхностно знаком с моими семейными проблемами. В противоположность мне, он скучал по Окури и любил эту проклятую деревню. Ему даже нравилась моя бабушка. Но я-то знала, что публичный образ госпожи Фудзивары был подделкой. Для других она была примером. К другим она относилась с теплотой и вниманием. Но не ко мне. — Я поеду с тобой, — вдруг сказал он, и я удивленно подняла на него взгляд. — Не стоит, Кайто. Это… — я растерялась, но в груди разлилось тепло и радость. Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла прочесть. — Как я могу оставить тебя одну в такой ситуации, Акеми? Заодно проведаю свою родню. Уверен, что Такахара ничего не сможет мне противопоставить. Я тоже не был в отпуске несколько лет. Я лишь благодарно кивнула, соглашаясь. Его присутствие, его спокойствие были сейчас как никогда кстати. Возможно, Кайто поможет мне справиться со страхом перед родным домом. Я тряхнула головой. Выброси это. Все в прошлом. Все позади. — Тогда, поедем завтра после обеда, если ты не против. Я обещала маме, что буду к обряду Цуя, — мой голос слегка дрожал, но, кажется, Кайто не заметил. — Хорошо. Поедем на моей машине. Вечером уже будем в Окуя. — Кайто потянулся, не вставая с кресла. Мой взгляд невольно упал на мышцы грудной клетки, которые обтягивала черная водолазка. Он был хорош. Кайто заметил мое внимание, но ничего не сказал, только, словно довольный кот, улыбнулся, возвращая свое внимание к документам. Ну и дура ты, Акеми. Чего ты пялишься на него? Это всего лишь Кайто. Щеки предательски покрылись красным румянцем. — Что у нас нового по делу? — спросила я, пытаясь переключиться на то, что я умела делать лучше всего. На расследование. — Все в документах, — ответил Кайто. — Такахара уже отправил отряд, чтобы задержать подозреваемого. У него с жертвой, вроде как, были отношения. По крайней мере, судя по камерам видеонаблюдения, они довольно мило общались по дороге в лав-отель. Я кивнула и принялась изучать бумаги. Пару дней назад Такахара передал нам дело об убийстве студентки — Миюки Накамуры. Ее имя означало «красивая, счастливая», но судьба оказалась к ней жестока. Девушку доставили в морг со множеством ножевых ранений в живот, гематомами по всему телу. Экспертиза показала, что внутри были следы биологического материала — её изнасиловали, а потом убили. О последних мгновениях жизни этой девушки мне страшно думать. Наверняка, она пыталась вырваться, звала на помощь, чувствовала ужас и до последнего верила, что сможет выбраться, что все закончится хорошо, что кто-то непременно ее спасет, поможет ей. Я взяла её телефон, подсоединила к компьютеру. Программа быстро взломала код блокировки. Я стала просматривать контакты жертвы, сообщения, социальные сети. Зашла в вызовы. Последним, кто ей звонил, был некий «Господин С». Просто одна буква вместо имени. Я пролистала дальше и заметила, что от «С» звонки были редки, но всегда звонил только он. И никогда не звонила сама Миюки. Я сделала себе пометку в блокноте: «выяснить, кто такой С.». А затем принялась рыться в социальных сетях Миюки. Девушка, казалось, жила яркой, полноценной жизнью. Вечеринки, друзья, университет, где-то фото из дорогих бутиков, шикарных ресторанов и вип-клубов. Я отложила телефон, просмотрела ее биографию. Миюки родилась в обычной семье. Мать — учитель, отец — офисный работник. Средний доход. Так откуда у нее были деньги на бренды и роскошную жизнь? Подработка? Я просмотрела данные дальше. Не работала. По крайней мере официально. И судя по тому, как она миловалась с подозреваемым на записях камер, можно предположить наиболее вероятный вариант. Значит проституция, эскорт? Я зашла в галлерею фото на телефоне. На одном из снимков её нога стояла на животе мужчины. Я присмотрелась. Татуировки. Подняла взгляд от экрана. — У подозреваемого есть тату на теле? Кайто, который внимательно что-то читал, повернулся ко мне. — Да. И довольно много. Я отложила документы по Миюки и взяла другую стопку. Такаши Кобаяши. За ним числились грабежи, разбой, торговля запрещенными веществами. Одним словом, его прошлое не оставляло сомнений, что, вероятнее всего, он убил Миюки. Взгляд зацепился за графу «место рождения» и пальцы невольно сжали бумагу. Окури. Черт, серьезно? Да как такое возможно? Почему за последние сутки мне попадается название этой проклятой деревни чаще, чем за все восемь лет, которые я провела в Токио? Я беспомощно кинула взгляд на Кайто, он щелкал мышкой, рассматривая что-то на экране своего компьютера. Рот уже было открылся, чтобы позвать его, но я не смогла. Что бы я ему сказала? «Кайто, кажется, я сошла с ума и мне везде мерещится Окури»? Наверняка он скажет, что это просто совпадение. Поэтому я передумала и вернулась к документам. Несколько минут я пялилась на слово «Окури» в досье Кобаяши, но сколько не силилась, не могла дать объяснение такому странному совпадению. В итоге я отбросила эти глупые мысли, и вернулась к изучению телефона жертвы. Я пролистала несколько фото и остановилась на снимке мужчины в дорогом костюме. Но была одна странность, на его лице была маска ёкая. Я пролистала еще несколько фото. На другом снимке Миюки сидела за столом заведения, мое внимание привлекла стена позади девушки, которая вся была увешана масками. И снова ёкаи. Потом переключилась на ее социальные сети, где обнаружила несколько снимков в этом же заведении, которые были сделаны за последний год. Возможно, там находилась «точка сбора»? Мое чутье завопило «в этом что-то есть», поэтому я быстро загрузила фото в приложение для поиска локации и вскоре на экране рядом со снимком высветилось название «Тени ста ёкаев». Это был довольно популярный бар. — Кайто, не хочешь сходить развеется после работы? — Чего? — удивился напарник. — Неужели зовешь на свидание? — в его голосе появились игривые нотки. — Ха-ха, очень смешно. Это касается дела. Нашла бар, в который ходила жертва, и довольно часто. Надо проверить. — Ты же знаешь, что мы не можем провести там официальный обыск, а разрешение нам так быстро не утвердят. Показания будут недействительны в суде без официальной процедуры. Да и зачем тебе это? Подозреваемый уже у нас. Мы почти на сто процентов уверены, что это был он. Осталось дождаться результатов анализов биологического материала, чтобы доказать, что сперма принадлежит Кобаяши. Дело почти закрыто. — Кайто сложил руки на груди и слегка нахмурился. В голову закрались мысли, что напарник, всегда такой дотошный, работает спустя рукава. К чему такая спешка? Почему он не хочет проверить остальные улики? — Да знаю я. Просто посидим, поедим, послушаем, о чем люди шепчутся. Совместим приятное с полезным. Я чувствую, что что-то нечисто с этим местом. И мне просто необходимо отвлечься. Ну, пожа-а-луйста! — Я одарила его самой очаровательной улыбкой. — Ха-а, — выдохнул он, качая головой, — И что мне с тобой делать? — пару секунд он рассматривал меня, а потом продолжил. — Ладно, но обещай, что не станешь приставать с расспросами. Я подняла обе ладони перед грудью. — Конечно-конечно, я буду послушной, тихой и незаметной. — Да-да, — скептически произнес Кайто, но я заметила, как уголки его губ подрагивают от сдерживаемой улыбки. Довольная собой я вернулась к изучению материалов по делу, но больше ничего примечательного не обнаружила. — Когда назначен допрос подозреваемого? — уточнила я у Кайто. — Вроде, на завтра на утро. Сегодня нам нужно наведаться к нему домой для обыска, — буркнул коллега, не отрываясь от изучения бумаг. — Ордер уже получили? — я отложила бумаги в сторону и повернулась к напарнику. — Такахара говорил вчера, что к обеду все будет готово. — Кайто взглянул на меня поверх бумаг. Я бросила взгляд на часы. 11:25. — Пойду узнаю, заодно оформлю свой отпуск. Ты со мной? — Я смотрю, тебе просто нетерпится покопаться в грязном бельишке Кобаяши? — Кайто положил листы на стол. — Не могу сидеть без дела, — я встала из-за стола и потянулась. — Я же говорила, что люблю свою работу? — Да-да, — Кайто помотал головой, вставая. — Идем, работник года. — Ой, не притворяйся. Тебе же нравится, что я такая. — Бросила я через плечо, открывая дверь. — Да ты сплошная головная боль, — Кайто произнес это максимально серьезно, но уголки губ потянулись вверх. Я ткнула его в бок. Он не выдержал и рассмеялся. — Ладно-ладно, — он выставил обе руки перед собой, ладонями ко мне, сдаваясь. — Ты определенно делаешь мои серые будни ярче. — То-то же, — я довольно улыбнулась, и мы зашагали к кабинету Такахары.