1. Галлюцинация не заменит реальность

Тяжелые дубовые двери университета захлопнулись, отсекая гул коридоров и запах старой бумаги. На крыльце Лэйн столкнулась с Анной. Бывшая соседка по общежитию выглядела раздражающе свежей для восьми вечера. — Ух ты, живая! — Анна притормозила, окинув подругу беглым взглядом. — Два дня в архивах? Тебя вообще не было видно. Лэйн медленно выдохнула, чувствуя, как виски стягивает обручем усталости. — Благо, что только два дня. Твоя тетка выжала из меня всё. Иногда кажется, Донован сама не решила, кого из меня лепить: блестящего специалиста, подопытного кролика или серийную убийцу. Смотря что получится первым. Анна коротко рассмеялась, поправляя ремешок сумки на плече. — Да уж, тетя умеет ебать голову. У нее это вместо хобби. Лэйн достала пачку, щелкнула зажигалкой и затянулась, глядя на серое небо. Дым заполнил легкие, принося мимолетное облегчение. — У вас это семейное, — бросила аспирантка, выпуская сизую струю. — Чего только Дмитрий стоит. Прости, профессор Ллойд. — Ой, не извиняйся. Ты права. Это в крови, — кивнула в сторону припаркованного неподалеку автомобиля. — Подбросить до квартиры? Вид такой, будто сейчас упадешь. Лэйн покачала головой, провожая взглядом проезжающий мимо автобус. — Нет, спасибо. Хочу проветриться. Потрясусь в метро, там мысли лучше структурируются. Увидимся, Анна. Спустившись по ступеням, Лэйн направилась к подземному переходу. Город наваливался шумом, светом витрин и бесконечным потоком лиц. На входе в метро, в густой тени колонны, стоял высокий мужчина. Он не двигался, просто смотрел, как Лэйн достает проездной. Когда аспирантка прошла через турникеты, она кожей почувствовала, что этот взгляд последовал за ней вниз, в холодный сквозняк тоннелей. Всю дорогу до дома взгляд жег лопатки. Ладонь в кармане куртки до боли сжимала пластиковый корпус баллончика. На выходе из вестибюля метро силуэт мелькнул снова — высокая тень в длинном пальто растворилась за углом серой многоэтажки. Лэйн нырнула в круглосуточный маркет. Яркий свет ламп и механический писк кассы немного привели в чувство. В корзину отправились овощи на завтрак и пачка сигарет с ментолом. На выходе из магазина улица встретила пустотой. Мужчины со шрамом нигде не было. Лэйн рвано выдохнула, расслабляя плечи, но в ту же секунду чьи-то пальцы стальным захватом сомкнулись на ее локте. Она резко развернулась, выхватывая перцовку и уже наводя сопло в лицо незнакомцу. — Какого хуя?! Я тебе чуть глаза сейчас не залила! — голос сорвался на хрип. Перед ней стоял Лестер. Он вскинул ладони в защитном жесте, едва не выронив кожаный портфель. — Тише, тише! Пытаюсь до тебя докричаться еще от самого универа. Наушники иногда снимай, красавица, — он перевел дыхание, поправляя очки. Лэйн опустила баллончик, но руку не убрала. Злость медленно вытесняла страх. — Тормози с комплиментами. Я не в твоей возрастной категории, Лестер, лет на двадцать ошибся. Чего хотел? Тот даже не подумал обижаться. Лишь усмехнулся, выуживая из-за спины знакомый чехол. — Ноутбук на кафедре оставила. Донован бы тебя живьем закопала, найди она его утром на столе. Лэйн замерла. Пальцы судорожно проверили отделения рюкзака — пусто. — Черт… — забрала технику, стараясь, чтобы руки не дрожали. — Спасибо, Лестер. — Обращайся. Но в следующий раз не брызгай в коллег химикатами, — он махнул рукой и зашагал к метро. Щелчок замка отозвался в пустой прихожей сухим эхом. Девушка замерла на пороге, не спеша разуваться. Квартира, обычно пахнущая пылью и крепким кофе, теперь была отравлена чужим присутствием. Озон, едкий табачный дым и отчетливый, медицинский запах свежих тканевых бинтов. Прошла на кухню, минуя выключатель. В густых сумерках, прямо на подоконнике, угадывался массивный силуэт. Белая маска грустного мима тускло светилась в темноте, скрывая лицо незваного гостя. — Сигаретку не одолжишь? — голос мужчины звучал низко, с легкой хрипотцой. Лэйн поставила пакет с продуктами на стол, даже не вздрогнув. Пальцы привычно нырнули в карман куртки. — Одолжу. Но сперва ответь на вопрос. Она выбила одну сигарету из пачки, но не протянула ее, а зажала между пальцами. — Ты следишь за мной уже три недели. Камелии на моем столе каждый понедельник — твоих рук дело? — Моих, — отозвался человек в маске. Голова его чуть склонилась набок. — Красивые, согласись. — Соглашусь. Зачем? — Нравишься. Интересная ты. И забавная. — Обычно, если девушка нравится, ей пишут в мессенджерах, приглашают на ужин, а не превращаются в тень на три недели, — Лэйн сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ну, писать — это слишком обычно, — маска мима застыла в вечной печали, пока он продолжал. — Как-то скучно. Не находишь? — А сидеть в моей квартире в маске — это, значит, весело? — она в упор разглядывала прорези для глаз, пытаясь поймать его взгляд. — Интересно? — Очень. Знаешь… если бы тебе было по-настоящему страшно, ты бы уже вызвала полицию. Или убежала из квартиры, бросив ноутбук и овощи. Но ты здесь. Стоишь и задаешь вопросы. Он протянул руку, обмотанную белой марлей до самых пальцев. — Сигарету дашь? — Зачем она тебе? Ты же в маске. Курить через фарфор собрался? Ян забрал сигарету из её пальцев, едва коснувшись кожи холодными бинтами. — Это трофей. Он спрятал её во внутренний карман длинного черного пальто. — И часто ты собираешь такие трофеи? — Лэйн сложила руки на груди. — Только когда игра стоит свеч. А ты, аспирант, стоишь целого пожара. — Как ты меня нашел? — голос звучал ровно. — Почему именно я? Где ты за меня зацепился и чего вообще хочешь? Денег? Тут ты точно просчитался… Секс? Погнали. Я просто учусь, Мим. Ничего сверхъестественного, всё слишком приземленное и простое для таких спецэффектов. Мужчина на подоконнике издал тихий, вкрадчивый смешок. Он медленно поднял руку, и белые бинты на его пальцах тускло блеснули в полумраке. — Так много вопросов для первой встречи… я даже засмущался, — Ян чуть склонил голову, имитируя жест смущения. — Показал бы, как именно краска заливает щеки, да маску снимать не буду. Слишком рано. — Тогда говори. У тебя пять минут, пока я не передумала насчет полиции. — Я всего тебе не расскажу, даже не надейся, — он плавно соскользнул с подоконника, оказываясь на голову выше неё. — Буду изматывать, следить… Охочусь. У охотников ведь не спрашивают, по каким именно критериям они выбрали цель. Им просто нравится след. Нравится, как жертва оглядывается в метро. Он протянул руку. Лэйн замерла, но не отшатнулась. Холодный большой палец, обмотанный грубой тканью, медленно и почти невесомо мазнул по её нижней губе, заставляя кожу гореть. — Ты как луна, — прошептал Мим, и за прорезями маски на мгновение блеснул его темный, лихорадочный взгляд. — Холодная, далекая… и за ней так интересно наблюдать из темноты. Лэйн перехватила его запястье, чувствуя под слоями марли твердую, как сталь, руку. — Луна бывает опасной для тех, кто слишком долго на нее смотрит. Ослепнешь. — Уже, — выдохнул, легко высвобождая руку из её захвата. — Сигарета — это аванс. До встречи, аспирант. Он шагнул в открытое окно, и через секунду в кухне остался только запах озона. Лэйн подошла к входной двери и присела, вглядываясь в замочную скважину. Царапин нет. Металл чист. Замок не взламывали грубой силой — открыли родным ключом или идеальным дубликатом. Мысль о том, что Мим владеет свободным доступом в квартиру, осела в горле горьким осадком. Щелкнул выключатель. Резкий свет залил прихожую, заставляя зажмуриться. Она методично двинулась по комнатам, превращаясь из жертвы в криминалиста. Глаза цеплялись за каждую мелочь: положение коврика, угол наклона зубной щетки в стакане, стопка бумаг на рабочем столе. Никаких следов. Ни ворсинок от пальто, ни отпечатков на полированных поверхностях, ни сбитого ворса на ковре. Ян действовал с пугающей стерильностью. Обычный уличный сумасшедший или влюбленный сталкер оставил бы грязь, запах пота или неловко сдвинутую вещь. Здесь же ощущалась работа профессионала высшего класса. Наемник? Бывший оперативник? Лэйн вернулась на кухню и открыла ноутбук. Экран мигнул, отражая бледное лицо с темными кругами под карими глазами. Пальцы быстро застучали по клавишам, проверяя лог посещений и последние активные процессы. Системное время не сбито, посторонних подключений нет. — Интересно… Утром надо будет Ноа попросить проверить.

На следующий день

Коридоры кафедры встретили привычным запахом хлорки и пластика. Лэйн нашла Ноа в его каморке, заваленной системными блоками и проводами. Техник едва успел поднять глаза от монитора, как перед ним на стол с глухим стуком приземлился рюкзак. — Есть подозрение, что хозяйка следит за каждым шагом. Следом на заваленную бумагами поверхность высыпалась вся цифровая жизнь аспирантки: личный смартфон, рабочий мобильник, планшет с треснутым защитным стеклом, ноутбук и даже беспроводные наушники. Ноа лениво откинулся на спинку кресла, обводя взглядом эту гору железа. Губы растянулись в понимающей, слегка снисходительной улыбке. — Паранойя, Лэйн? Тяжелая неделя на криминалистике дает о себе знать? Лэйн лишь коротко кивнула, не сводя глаз с его пальцев. — Называй как хочешь. Просто выверни всё наизнанку. Начиная от прошивки и заканчивая скрытыми микрофонами в корпусе. — Хозяйка, говоришь? — Ноа подтянул к себе ноутбук, щелкая тумблером питания. — Обычно арендодатели ограничиваются проверкой счетчиков, а не шпионскими играми. Ладно, посмотрю. Оставь на пару часов, прогоню через сканеры. Лэйн вышла в коридор, чувствуя, как липкий страх вчерашнего вечера сменяется ледяной решимостью. Если Мим — профессионал, Ноа может ничего не найти в софте. Но физическое присутствие камер в стенах квартиры — это то, что Лэйн намерена была исключить в первую очередь. У лестницы её перехватил Грег. Выглядел бодро, в руках — папка с результатами экспертизы по делу, которое Лэйн помогала анализировать на прошлой неделе. — Лэйн! Хорошо, что встретил. Донован рвет и мечет, ищет тебя. Говорит, в архиве пропал ключ от спецхрана. Ты последняя там расписывалась. — Блять… Спасибо! Донован возвышалась над столом, буравя аспирантку взглядом поверх узких очков. Воздух в кабинете, казалось, наэлектризовался от её молчаливого бешенства. — Лэйн, я повторяю последний раз: спецхран — это не проходной двор. Где ключ? Лэйн выдержала паузу, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё сжалось. Память услужливо подсунула вчерашний вечер: тяжелое кольцо с номером, холод металла в ладони, звук захлопнувшегося ящика. — Клянусь, ключ оставила на месте. Расписалась в журнале, положила в сейфовую ячейку и закрыла её. Проверьте камеры, пожалуйста. Посмотрите таймкоды. Женщина шипела, как разъярённая кобра, постукивая длинным ногтем по столешнице. — Камеры в коридоре архива вчера дали сбой на двадцать минут, Лэйн. Именно в то время, когда ты уходила. Какое удачное совпадение, не находишь? В голове моментально сложился пазл: озон в квартире, открытая без взлома дверь, теперь — «слепая зона» в университетской системе безопасности. Мим не просто следил. Он зачищал пространство вокруг неё, лишая доказательств и алиби. — Сбой? — едва заметно нахмурилась. — Очень своевременно. Значит, кто-то знал, когда именно я сдам смену. — Даю тебе сутки, Лэйн. Либо ключ материализуется на этом столе, либо твоя аспирантура закончится в отделении полиции. Свободна. Выйдя из кабинета, Лэйн прислонилась к холодной стене. Руки слегка подрагивали. Ноа отложил планшет и устало потер переносицу. Лицо техника выражало крайнюю степень недоумения. — Пусто. Лэйн, я прогнал софт через три глубоких фильтра. Твоя техника чище, чем совесть младенца. Никаких бэкдоров, никаких троянов. Даже микрофоны в корпусах на месте. Вечером тогда зайду к тебе, посмотрю квартиру на физические жучки, ладно? Если кто-то профессионал, он мог зашить железо прямо в розетки. Лэйн лишь заторможенно кивнула. Весь остаток дня превратился в бесконечный, изматывающий цикл поисков. Кафедра, архив, курилка, раздевалка — аспирантка обрыла каждый угол, каждую щель, где ключ мог оказаться чисто в теории. Пусто. Металлическое кольцо с номером словно испарилось из реальности. Донован не унималась. Каждый раз, проходя мимо, женщина подливала масла в огонь едкими комментариями о безответственности и уголовной статье за кражу госархивов. Паника, доселе незнакомая Лэйн, медленно сжимала горло. Когда пальцы начали заметно подрагивать, она поняла: самообладание дает трещину. В коридоре её перехватил Дмитрий. Профессор Ллойд выглядел непривычно хмурым. Он завел Лэйн в пустую аудиторию и закрыл дверь. — Вспоминай вчерашний вечер, Лэйн. Каждую секунду. Ты могла вынести ключ на автомате? Забыть в кармане? Лэйн прислонилась к парте, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости и давления. — Я в себе, Дмитрий. Моя память — мой главный рабочий инструмент. Я отчетливо помню холод металла, помню, как опустила ключ в ячейку и заперла её. Я ушла с пустыми руками. Дмитрий долго смотрел ей в глаза, словно пытаясь найти там ложь или след безумия. — Донован уже вызвала службу безопасности для внутренней проверки. Если ключа нет в здании, они придут к тебе домой с ордером. Ты это понимаешь? — Понимаю! — Лэйн сорвалась на резкий шепот. — Все прекрасно понимаю. Донован и твой отец из меня тартар сделают, если ключ не найдется к утру. Репутация кафедры важнее моей жизни, я в курсе. Профессор Ллойд сложил руки на груди, блокируя выход из аудитории. — Кто мог его взять, Лэйн? Кто способен устроить синхронный сбой камер и вскрыть сейф так, чтобы не осталось следов взлома? Это не студенческая шалость. Это уровень промышленного шпионажа. Ответ бился в голове: «Человек в маске мима. Тот, кто пахнет озоном и бинтами». Но вслух не произнесла ни слова. Рассказать профессору о ночном госте, который забирает сигареты как трофеи и называет её «луной» — значит добровольно выписать себе билет в психиатрическое отделение. Дмитрий не поверит в мистического сталкера. Он поверит в улики, а их не было. — Не знаю, — выдохнула аспирантка, глядя в окно на серый фасад соседнего корпуса. — Если бы знала, ключ уже лежал бы у Донован на столе. Внутри же холодный аналитический мозг криминалиста уже выстраивал цепочку. Профессионал такого уровня не стал бы рисковать, вскрывая квартиру и архив ради забавы. Маска, камелии, пафосные фразы — лишь декорация. Его наняли. Заказали не просто ключ, а её безумие. Кто-то хотел, чтобы Лэйн потеряла опору, чтобы её вышвырнули с кафедры, лишили доступа к архивам и заставили сомневаться в собственной памяти. — Иди домой, Лэйн, — Дмитрий тяжело вздохнул. — Попробуй выспаться. Завтра утром комиссия вскроет спецхран запасным ключом. Если внутри окажется пусто — начнется официальное расследование. Лэйн вышла из университета, почти не чувствуя ног. Вечерний воздух казался густым, как кисель. У ворот её ждал Ноа, ковыряясь в телефоне. Ноа закончил осмотр через сорок минут. Он методично прозвонил стены детектором, заглянул в вентиляцию и даже проверил полость за плинтусами. Ничего. — Лэйн, здесь чисто. Ни камер, ни микрофонов, ни магнитных закладок, — он сочувственно похлопал её по плечу, собирая инструменты. — Понимаю, Донован жрет мозг, у любого нервы сдадут. Ты просто выгорела… Устала смертельно. Попробуй выспаться, пока кофеин окончательно не выжег тебе рецепторы. Лэйн выдавила сухую благодарность, закрыла за техником дверь и прислонилась к ней лбом. Тишина квартиры больше не казалась уютной — она была звенящей, издевательской. Если Ноа ничего не нашел, значит, вчерашнее явление Мима было либо галлюцинацией на почве депривации сна, либо работой призрака. Резкая трель телефона заставила вздрогнуть. На экране высветилось имя Донован. Лэйн замерла, прежде чем нажать на кнопку ответа, ожидая окончательного приговора.

— Да? — голос прозвучал чужим и надломленным.

— Нашелся ключ, Лэйн, — голос Донован был сухим, без тени извинения. — Можешь выдохнуть. Оказывается, стажер из утренней смены по ошибке закинул его в папку с описью. Недоразумение исчерпано. Жду завтра к восьми без опозданий. В трубке раздались гудки. Девушка медленно опустила руку с телефоном. Судорожный, рваный выдох вырвался из груди, и ноги внезапно стали ватными. Она сползла по дверному полотну прямо на холодный пол прихожей, обхватив колени руками. Внутри всё клокотало от ярости. «Недоразумение». Восемь часов чистого ада, дрожащие руки под взглядом Дмитрия и паническая готовность к обыску — всё ради «ошибки стажера». — Ненавижу… — прошипела в пустоту темного коридора. Хотелось заорать во всю мощь легких, вскочить и разбить зеркало в ванной, превратить эту стерильную тишину в осколки. Она понимала: стажер ни при чем. Камеры не отключаются сами собой ради «ошибки». Мим вернул ключ. Поиграл с ней, довел до края, насладился зрелищем её паники и изящно подбросил улику обратно, выставив Лэйн перед всей кафедрой истеричкой с паранойей. На подоконнике в кухне, там, где сидел Мим, в лунном свете что-то блеснуло. Лэйн подошла ближе. Лепесток камелии на подоконнике казался кровавым пятном в мертвенном свете луны. Лэйн смахнула его на пол, чувствуя, как ярость закипает в груди, вытесняя остатки облегчения. — Романтик, блять! — рявкнула в пустоту кухни, срывая голос. — Удружил, сука… Ты же и это слышишь, да?! Наслаждаешься?! Ответом послужил резкий щелчок в распределительном щитке. Квартира мгновенно погрузилась в липкую, абсолютную тьму. Мир за окном словно стерли ластиком. — Опять?! Серьезно?! Сколько можно… Проклятый старый дом! Лэйн рванула к выходу, намереваясь выскочить в подъезд и проверить автоматы, но за спиной материализовался плотный, ледяной холод. Воздух в прихожей загустел, пропитался озоном и запахом табака. Не успела коснуться дверной ручки, как стальные тиски сомкнулись на талии, впечатывая спиной в жесткое мужское тело. Мим был здесь. Без маски — Лэйн кожей ощутила горячее, прерывистое дыхание на затылке. Шершавая щека, пересеченная рваным шрамом, мазнула по виску. Жесткие губы впились в чувствительную кожу за ухом, спускаясь ниже, к пульсирующей вене на шее. По телу пробежал электрический разряд, выбивая из легких остатки кислорода. Закусила губу, стараясь не выдать дрожи, но предательский стон сорвался во тьму, когда перемотанные бинтами холодные пальцы грубо скользнули по животу вверх. Ткань рубашки затрещала под напором. Пуговицы одна за другой сдавались, отлетая в темноту с глухим стуком. Мужчина действовал жадно, властно, словно забирал законную добычу. Широкая ладонь бесцеремонно отодвинула кружево лифа, сминая тяжелую грудь, заставляя соски затвердеть от невыносимого контраста температур. Лэйн ненавидела каждое его движение, ненавидела эту тишину и собственную слабость, но спина сама прогибалась навстречу, ища опоры в его твердости. Пальцы впились в предплечья Мима, сжимаясь до белизны в костяшках. — Что, Лэйн… — прошептал, едва касаясь мочки уха. — Всё еще хочешь… вызвать полицию? Или Донован? Голос вибрировал где-то внутри её позвоночника. Вторая рука Мима, такая же тяжелая и безжалостная, скользнула вниз, по изгибу бедра, с силой вминаясь в плотную ткань джинсов. Он прижал её к себе еще плотнее, не оставляя зазора, позволяя почувствовать каждое движение своего тела. Пальцы в бинтах накрыли промежность, надавливая сквозь деним, вызывая новую волну удушающего жара. Лэйн закинула голову назад, утыкаясь затылком в его плечо. В темноте чувства обострились до предела: шорох бинтов по коже, его сбивчивое дыхание, бешеный стук собственного сердца. Он не разворачивал её, оставаясь невидимым хозяином ситуации, тенью, которая брала всё, что хотела. — Ненавижу тебя, — выдохнула, едва узнавая собственный голос. — Знаю, — короткий, сухой смешок обжег шею. — Тем вкуснее… Луна. Его губы снова нашли кожу, оставляя влажный след под челюстью, а руки продолжали свое неспешное, методичное исследование, превращая ненависть в нечто темное, липкое и совершенно неуправляемое. Каждое движение по животу, каждое касание губ к шее вызывало новую вспышку протеста, которая тут же тонула в вязком, животном жаре. Девушка задыхалась, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки, но когда ладонь сжала бедро слишком сильно, из горла вырвался четкий, громкий стон. — Слышишь? — выдохнул Мим прямо в ухо, обжигая кожу. — Твое тело честнее твоих слов, аспирант. Резкое движение — и Лэйн оказалась развернута лицом к невидимому преследователю. Ткань рубашки окончательно соскользнула с плеч, брошенная на пол. Холодный воздух квартиры ударил по обнаженной коже, оставив лишь тонкое кружево лифа. Лэйн дернулась, попыталась вырваться в сторону кухни, но путь преградила стальная хватка. Ян подхватил под бедра, заставляя ногами обвить свою талию. Секунда — и спина встретилась с ледяной поверхностью стены. Мужчина вжался в нее всем телом, не оставляя пространства для маневра. Одной рукой он намертво зафиксировал оба запястья, вскинув их над головой и припечатав к обоям. — Куда ты? Охота только началась, — в голосе Мима слышалась опасная усмешка. Он ориентировался во тьме с пугающей легкостью, словно мрак был его родной стихией. Губы Яна начали неспешный, издевательский маршрут, оставляя багровые отметины на бледной шее, спускаясь к ключицам, к самой кромке белья. Она металась в его захвате, выгибаясь, чувствуя, как ненависть окончательно смешивается с невыносимым, тягучим желанием. — Мне не нравится … — сорвалось с губ вместе с рваным вздохом. — Лжешь. Тебе нравится этот страх, — Ян перехватил её взгляд в темноте, хотя Лэйн видела лишь очертания его лица. — Нравится чувствовать себя беспомощной под моим надзором. Ян подался вперед, зубами подцепил тонкую лямку лифа и медленно спустил ее вниз. В этот момент Лэйн вздрогнула от резкого, чужеродного ощущения: холод медицинских скоб, скрепляющих его шрам на щеке, коснулся нежной кожи груди. Металл обжег холодом, контрастируя с жаром дыхания. — Что это? — выдохнула Лэйн, чувствуя, как скобы царапают кожу при каждом его движении. — Память о том, что бывает, когда добыча пытается укусить охотника, — прошептал Ян, вжимаясь лицом в ложбинку между грудей. — Хочешь проверить, насколько глубоко они заходят? Ладонь, удерживающая бедро, сжалась еще сильнее, притягивая Лэйн к нему так близко, что границы между их телами окончательно стерлись. — Ты сумасшедший, — прохрипела, закидывая голову назад и чувствуя, как стальные скобы снова и снова мажут по коже, клеймя её этим странным, пугающим холодом. — Я твой кошмар, за который ты еще скажешь «спасибо», — ответил Мим, прежде чем снова впиться в её кожу, превращая квартиру в поле боя, где не было выживших. Пальцы, прижатые его ладонью к стене, судорожно дернулись, пытаясь высвободиться и коснуться невидимого лица. — Как тебя зовут? — прошептала, вдыхая запах озона и застарелого табака. — Скажи мне… У тебя же есть имя? Какого цвета твои глаза? А волосы? Я хочу знать, кто ломает мою жизнь. Ян замер на мгновение, перестав терзать кожу девичьей шеи. Лэйн ощутила, как его грудь тяжело вздымается, прижатая к её собственной. Смешок, короткий и сухой, провибрировал в пространстве между ними. — Мы с тобой похожи по цветотипу, — прошептал, и губы мазнули по мочке уха. — Тьма идет нам обоим. Но детали… детали додумывай сама, аспирант. Пусть воображение закончит портрет. Так ведь интереснее? Он чуть ослабил хватку на запястьях, позволяя её рукам соскользнуть вниз, но тут же зафиксировал затылок, вплетая пальцы в бинтах в её черные волосы. — А имя… Называй как хочешь, — Ян снова впился в её кожу, на этот раз выше, у самого подбородка. — Для тебя я — тот, кто не дает тебе уснуть. Тот, кто забрал твой ключ и вернул его, когда ты была готова сойти с ума. Разве имени «Мим» тебе мало? Лэйн вскинула голову, пытаясь поймать его взгляд в непроницаемом мраке. — Мало. Мне нужно знать, кто ты, прежде чем я окончательно тебя возненавижу. — Ненависть — отличное имя, — резко дернул её за волосы назад, заставляя выгнуться и подставить под поцелуи беззащитное горло. — Зови меня так. Ян вжался всем телом, не давая вздохнуть, и стальные бинты на руках до боли сжали грудь. Горячее дыхание опалило ушную раковину, когда губы Мима коснулись самой мочки. — Я уйду, Лэйн. Прямо сейчас, — прошептал, и вибрация голоса отозвалась дрожью в её коленях. — А ты останешься здесь, в этой пустой коробке. Включишь свет, откроешь браузер, вкладку инкогнито… Будешь судорожно выбирать жанр, под который сможешь отвлечься от меня. Листать картинки, искать спасение в чужих стонах. Он прикусил кожу за ухом, заставляя Лэйн всхлипнуть и сильнее вжаться затылком в стену. — Не поможет. Галлюцинация не заменит реальность. Хочешь получить истинное удовольствие, аспирант? — рука в бинтах скользнула ниже, впечатывая бедра девушки в холодную стену. — Вспомни меня. Вспомни холод этих скоб на коже и запах озона. Вспомни, как я держал твои руки. Оргазм будет долгим, обещаю. Ты захлебнешься в нем, выкрикивая мое имя, которого не знаешь. Ян медленно, дразняще провел языком от самой ключицы вверх, до самого уха, смакуя вкус соли и страха на бледной коже. Хватка на запястьях внезапно исчезла. Тяжесть мужского тела пропала так резко, что Лэйн едва не упала, лишившись опоры. Входная дверь тихо щелкнула, впуская на мгновение полоску тусклого света из подъезда, и тут же закрылась. В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только рваным, прерывистым дыханием аспиранта. Она стояла в темноте, полуобнаженная, со спущенной лямкой лифа и пылающей кожей, чувствуя, как фантомные прикосновения бинтов всё еще жгут тело. Слова Мима ядом разливались по венам, отравляя мысли. — Ненавижу… — прохрипела в пустоту, сползая по стене на пол и обхватывая себя руками, которые всё еще пахли его табаком.