Сказки Туманного острова

О феях, виноградной лозе, оливе, яблоне и орешнике

Когда то давным-давно, так давно, что уже никто и не помнит, глубоко в море стоял подводный замок. В других морях такие замки, наверное, тоже стояли, а может, просто воды в те времена на Земле было куда меньше, и стоял тот замок на суше. А затем пришла великая беда — весь мир перевернулся, и там где была земля, стало Море. Впрочем, это уже не важно. А важно, что одна из башен подводного замка, словно вершина айсберга, маленьким островом осталась возвышаться над водой. И много чудес было на этом острове, но тем путешественникам, кому довелось на нём побывать даже в голову не приходило, что не остров это вовсе, а широкий балкон, кругом опоясывающий башню подводного замка, засыпанный песком, намытым морскими штормами. Замок же, что на холме — лишь шпиль от подводной башни с маленькими окошками для птиц, что давно разлетелись вить новые гнёзда. Песок превратил балкон в остров. А когда из семян принесенных сюда уже другими птицами, выросли травы, тогда в башню вернулись её хозяйки — феи, улетавшие вместе с древними птицами, чтобы показать пернатым дорогу к новым гнездовьям. Было этих фей четыре сестры. Звали их Ная, Рея, Кая и Ая. Вернувшись на остров, принесли они с собой по веточке от самого полезного на их взгляд дерева с тех земель, куда проводили птиц. Подвижная и проворная Ная принесла с собой ветвь яблони, красавицы-двойняшки Рея и Кая — ветвь оливки и виноградную лозу. А мечтательная, но немного забывчивая Ая, горсть лесных орехов. Сёстры посмеялись над ней по-доброму, мол, у всех дерево как дерево, пользу приносит, а Ая опять отличилась. И Ая смеялась вместе с ними на свою забывчивость. Ещё больше веселились феи, когда увидели, что среди горсти орехов затесался и жёлудь. Не знали сёстры, что именно дуб-то и понравился Ае, и чтобы спрятать от сестёр свой странный выбор взяла она ещё и орехи, впрочем, орешник ей тоже нравился, так что обмана здесь не было, просто маленькая хитрость, чтобы привести два дерева на остров, а не одно. Ветви оливки, яблони и виноградную лозу Ная посадила на самом солнечном холме острова, чтобы вырастить сад. А орехи рассыпала по краю холма. Пока они ещё вырастут. Жёлудь же вернула Ае, предложив ей оставить его в качестве сувенира или закинуть подальше. И Ая превратила жёлудь в кулон, оплетя его цветными нитями своей магии, и стала носить на груди у самого сердца. Без магии фей ветви никогда бы не стали деревьями на песчаном поросшем травой острове. Но Кая и Рея позаботились о том, чтобы ветви могли пустить корни и быстро превратиться в настоящие деревья, создав волшебную реку с живой водой. Зазеленел и зацвёл тогда сад. Но налетел с моря сильный шторм и обломал много ветвей в цветущем саду, оборвав много цветов и унеся их лепестки. Уцелел только виноград, разве что несколько листьев потерял. Расстроились феи. Ная и Рея даже стали тайно завидовать Кае, за гибкий стебель и живучесть её растения. Стали зло подшучивать над сестрой и на это направили все свои силы, позабыв о пострадавшем от урагана саде. Ая же, чтобы утешить сестёр и не дать им окончательно рассориться, поздно ночью собрала обломанные ветви, на которых ещё сохранились цветы, и посадила их в землю у самой реки. Затем зачерпнула ладонями горсть воды и сбегала к краю холма, чтобы полить орешник. И бегала она так две ночи, черпая горстями воду из волшебной реки втайне от сестёр. А днём уходила спать. Сёстры уже начали волноваться, что и так тихая Ая стала и вовсе не разговорчивой. На время забыли они про зависть к Кае и её винограду, и вместе пришли к Ае, обеспокоенные её здоровьем. Ая же только улыбнулась по-детски невинно, и устало махнула рукой в сторону окна. Проследили за её жестом сёстры и увидели густой цветущий сад из олив и яблонь да гордую виноградную лозу, расплетающую свои ветви среди них. А вокруг сада, ловя гибким переплетением ветвей, словно сетью, жестокие морские ветра, не удерживая, но смягчая их, чтобы они не вредили больше саду, быстро поднимала ветви и распускала листья густая лещина. Защищённые орешником деревья быстро набрались сил и уже сами могли противостоять морским ветрам.

Об Оме, корабле и спящей яблоне

Однажды на затерянном далеко в море острове, где жили четыре сестры-феи, а в волшебном саду спели плоды, выдался очень урожайный год. Слишком много для четырёх фей зрело в нём яблок и винограда. Да и оливы радовали невиданным ранее урожаем. Хотели феи дождаться, когда созреют все плоды на их острове да подарить их людям на тех островах, где эти растения не растут. А пока ждали они, когда придёт время собирать урожай, к острову, на котором стоял замок, что был лишь шпилем древний башни, но об этом уже даже сами феи позабыли, прибило лодку. А в той лодке молодого юношу, умирающего от жажды. Он распутывал сети, когда налетел неожиданно сильный ветер и унёс лёгкое деревянное судёнышко далеко в море. Феи спасли юношу, напоив живой водой из реки, да угостили плодами из сада. Звали того юношу Ом. И поразился он красоте и мудрости трёх сестёр. Ая же опасалась молодого сильного юношу, тайно подслушав его разговор с Наей о том, что хочет он срубить несколько деревьев в саду, чтобы построить лодку и вернутся на ней домой, да рассказать людям о дивном острове. Она спросила у Реи и Каи, разрешат ли они рубить деревья в саду, но те лишь пожали плечами. Деревьев много, все крепкие. На лодку материал найдётся. А из старой яблони, так и на ладью хватит. Той же ночью пришла Ая в сад и нашептала старой яблоне, что хотят срубить её ради лодки, чтобы человек мог отправиться домой, потому, что не место ему на острове. Поникли у яблони ветви, хоть и была она лишь деревом да только росла она посаженная феей, и корни её всё это время давали рост и силу, питала её вода волшебной реки, созданной магией двух сестёр. Потому-то и научилась яблоня чувствовать и понимать слова, ощущая листьями и корнями их смысл. Ая осторожно сняла спелое яблоко с низко опущенных ветвей и села под опустившейся почти до самой земли кроной, прислонившись спиной к стволу. Откусила кусочек от яблока и стала тихо рассказывать старой яблоне, какая интересная полная событий и приключений жизнь у кораблей. Как ценят и любят свои суда моряки, как заботятся о них. Как вместе с кораблями люди противостоят морским бурям. И как в этих приключениях закаляется дух и корабля и команды. Убаюканная рассказами Аи старая яблоня засыпала, уже мечтая о тех временах, когда будет она ладьёй, гордо рассекающей морские волны. Листья медленно желтели и осыпались. Дерево засыпало. На рассвете солнце осветило лишь голые ветви старой яблони. Ная, Кая и Рея испугались, высохшего дерева в саду. Не болезнь ли это? Не погибнут ли остальные растения в саду? Но Ая подошла к сёстрам, раздала им по зрелому семечку, из того яблока, что ела этой ночью у корней яблони, и по спелому яблоку, что подняла из осыпавшихся листьев на рассвете. И сказала, что лучше срубить на корабль высохшее дерево, чем живое. К тому же у них есть семена старой яблони, а в них и память об этом дереве, зелёном, цветущем и плодоносящем. А дерево она высушила своей магией, чтобы не чувствовала яблоня боли, когда будут рубить её ствол. Своё яблоневое семечко посадила Ая ещё ночью, а сёстры днём. Тихо подсмеиваясь над слишком уж беспокоящейся обо всех живых существах феей, но как огня избегающей сильного молодого и красивого юноши, целыми днями скрываясь от него в дальних комнатах их небольшого замка и выходящей на улицу только по ночам. Странности сестры им ни сколько не мешали, разве что забавляли. Уплывёт юноша на своём корабле, успокоится и Ая. Снова начнёт гулять днём по саду, а по ночам спать, как и раньше.

Про полэкс и белый посох

Когда три феи волшебного острова сажали в своём дивном саду яблоневые семена, вокруг старой засохшей яблони бродил юноша по имени Ом. Феи разрешили ему срубить засохшее дерево и построить из его ствола ладью, чтобы мог он покинуть их остров и вернуться домой. Но не знал юноша, как подступиться к работе. При себе имелся у него только небольшой охотничий нож, а ствол был огромный, толстый и очень прочный. Тогда подошли к нему Рея и Кая и Ная. Ная попросила человека отыскать в лещине крепкую сухую палку и принести ей с сёстрами. Ветви орешника часто ломали морские штормы и гуляющие у самого берега острова ураганы. Сломанные, они падали вниз и терялись в густом переплетении живых ветвей. Ому долго пришлось пробираться через спутанные ветви, и только к полудню, у самого моря, до которого разросся орешник, нашёл он крепкую сухую ореховую ветку. Высушенная всеми ветрами, лежала она на песке. Давно сломанная ветром, упала эта ветка в воду Живой реки, и течение вынесло её в море. А теперь, вынесенная морскими волнами, осталась она на берегу, выбеленная морской солью, словно кость. Ом обрезал с неё все сучья и тонкие веточки и сделал из ветки посох. С ним и вернулся к феям. Понравился Рея, Кае и Нае его выбор, соткали феи из своей магии крепкую бечёвку и посоветовали Ому привязать крепко-накрепко к концу посоха охотничий нож. И когда сделал юноша из белого посоха копьё, Рея и Кая наделили белое копьё своей силой. Молодыми листьями ниже ножа развернулись на древке два лезвия, превращая копьё в лабрис. Ная сжала правое лезвие получившейся секиры своей магией в крепкий железный кулак и сотворила из лезвия молот. И назвал Ом белое копьё, наделённое силой фей — Полэкс. С его помощью взялся он строить из старой яблони ладью, а Рея, Кая и Ная по вечерам, когда отдыхал Ом от тяжёлой работы, объясняли ему, как добраться до той земли, откуда принесло лодку юноши к их острову. Ная, что симпатизировала юноше больше остальных сестёр, создала для него компас и объяснила, как ориентироваться по солнцу. Но плыть юноше предстояло и ночью, а фея-Ная так и не смогла научить Ома ориентироваться по звёздам. Слишком сложны были её объяснения для молодого человека. Тогда Рея и Кая посоветовались и сплели юноше из своей магии путеводную сияющую серебреную нить, смотав её в клубок. Каждую ночь в море, как будут всходить на небе звёзды, нужно ему будет подбрасывать волшебный клубочек в небо. Там размотается он у Ома над головой, и соединит для него звёзды в людей, птиц, зверей, а то и вовсе невиданных существ, они путь до дома и укажут. Ае тоже нравились объяснения сестёр, и она слушала их вместе с Омом, таясь по углам, так что ни юноша, ни сёстры её не видели. Ая же слушала и запоминала, понимая, что сёстры, сами того не понимая, раскрывают перед молодым человеком тайны собственной магии и переживала за них. Но Ом был честным и добрым человеком, который полюбил фей за их мудрость. И не допускал даже мысли о том, чтобы навредить им. Когда ладья была готова, феи подсказали юноше поставить её на колёса, чтобы скатить с холма к морю. К тому времени в саду на острове созрел урожай. И яблоки, и виноград и оливки, а уж орехов на самое долгое путешествие хватит. Но не было на ладье парусов. Ая же, к тому времени как раз соткала своей силой для ладьи золотые паруса, которым не будут страшны никакие шторма. И зачаровала так, чтобы ни жестокие ветра, ни морские воды не могли повредить их. Сёстры знали об этом и сказали Ому, что найдёт он паруса утром, лежащими в ладье, а потому пусть не беспокоится и ложится спать. Юноша их послушался, да только очень волновался он, перед предстоящим путешествием, и так и не смог уснуть. Чтобы хоть немного успокоиться, вышел он ночью в сад, где стояла его ладья. И там впервые увидел Ом четвёртую хозяйку замка. Стояла она у самой воды Живой реки, и казалось, будто спустилась она с ночного неба по лунной дорожке, что мерцала на воде. Полная луна освещала её стройную фигурку, бликами отражённого света играя у феи в волосах. Ая замерла, растерянная неожиданной встречей, словно ледяная статуя со свёрнутым золотым парусом в руках. Была фея светлокожа, так как редко бывала на солнце, а в ночной темноте и при лунном свете кожа её показалась Ому почти молочно белой. Огромные крылья Аи, при ярком солнечном свете, казавшиеся сёстрам прозрачными и невзрачными, приобретали хоть какой-то цвет только по вечерам. На закате, когда солнце окрашивало их в красный или золотой цвет, и на рассвете, когда казались они лиловыми. Но никогда не видели сёстры Аю ночью, при полной луне. От того и не знали ни они, ни сама Ая, что крылья её сияют в темноте перламутром.6 Зато такой увидел её Ом, и упал перед ней на колени, предлагая руку и сердце, зовя с собой в море и готовый остаться на острове навсегда, лишь бы быть с ней, потому что не видел он на свете ничего прекраснее. Услышав его слова, пошевелилась фея, оттаяв. Подошла к молодому человеку и опустилась на колени перед ним, отдавая золотой парус. И произнесла: — Ты смертный человек, а я — бессмертная фея. Я не смогу быть тебе женой, потому что не смогу полюбить тебя так, как настоящая жена любит своего мужа. Ты добрый, благородный, сильный и честный. Ты не принёс на остров зла. И если и есть оно в твоей душе, то спрятано так глубоко и скованно такими крепкими цепями, что я не смогла разглядеть его ни в словах твоих, ни в твоих действиях. Ты ничего не разрушил в нашем доме, пока гостил у нас. Поэтому я уже люблю тебя, но люблю как брата и потом не могу быть тебе ни невестой, ни женой. Да и коли ты не заметил, полюбила тебя Ная. Она любит тебя смертным человеком, таким, какой ты есть. Я же сестре мешать не стану, потому что люблю её и желаю, чтобы она была счастлива, а счастье мы с ней понимаем по-разному. Чтобы не навредить ей, я просто не препятствую её замыслам. А ещё потому, что люблю тебя, но настоящая любовь зреет долго, а не рождается в одно мгновение. И если я соглашусь отправиться с тобой, то буду несчастна. А если ты останешься здесь, то будешь несчастен ты. Нам, феям, тяжело в твоём мире. Здесь на острове нас питает древняя магия этого места, оттого и живём мы здесь. А там, среди людей, нам нужна магия, как людям пища, чтобы не погибнуть. Ная сильная, она легко выживет среди людей, поскольку сама способна заставить их добывать для себя магию. Её питают новые открытия, изобретения и идеи, воплощаемые в реальность. Рее и Кае выжить среди людей труднее, но и для них пища найдётся. Рею питает человеческая вера, а Каю фантазия, рассуждения и предположения. Мы не питаемся только этим в чистом виде, а используем всё понемногу. Кая, например не выживет без науки и новых открытий. Нае и Рее нужна фантазия и рассуждения. — А что нужно тебе? — поинтересовался Ом, слушавший тихий голос Аи и готовый сделать всё возможное, чтобы достать для этой феи всё, что она только пожелает. — Я погибну среди людей быстрее всех, — грустно ответила фея. — Меня питает бескорыстное добро и любовь. — Но я люблю тебя! И буду любить всегда! — воскликнул парень. — Ты так красива, что многие люди будут восхищаться тобой. И если тебе, чтобы жить среди людей, нужна не только моя любовь, то пускай. Только плывём вместе со мной! — Нет, —ответила фея. — Ты влюблён в меня как пылкий юноша, а не как мудрый муж. Это не та любовь, что питает меня. Магия моя — это та любовь, которую отдают мать и отец в трудный неурожайный год единственному, но долгожданному ребёнку. И ответная любовь ребёнка к своим родителям. Потому что видит и ценит он их заботу и понимает, как тяжело достаётся тот хлеб, лучшие куски которого отдают ему мать и отец, сами обходясь зачерствелыми, порой плесневыми корками. И вырастая, этот ребёнок заботится о своих родителях. Помогает выполнять ту работу, которая уже не по силам для его состарившейся матери и пожилого отца. Но при этом и не ограничивает их, совсем лишая работы. А оставляет для них ту работу, что им по силам. И ему помощь, и им радость, оттого что нужны они ещё. Вот та любовь, что питает меня. Но её так мало среди людей, что я быстро погибну. Не умру, как умирают люди. Феи бессмертны. А питаться я могу тем же что и сёстры и даже использовать их магию, но всего того, что нужно для жизни среди людей им, мало для меня. Поэтому я буду с каждым днём истончаться, высыхать, пока не стану похожа на тень или едва различимый мираж. Тогда ветер подхватит меня и принесёт сюда на остров, в этот замок. Глубоко в подземный лабиринт, что под ним. Там я буду спать, пока не восстановятся мои силы и лишь после этого снова смогу выйти на поверхность. Но есть ещё один способ отправиться для меня в мир людей и выжить. Но для этого мне нужно стать смертной. — А разве фею можно сделать смертной? — поразился Ом. — Да. И ты сможешь это сделать, если возьмёшь ты своё белое копьё, что наделили силой три сестры мои, и пронзишь им моё сердце на этом острове, то как фея я умру. После этого отправляйся домой, к людям. В тот день, когда сойдёшь ты на берег, в доме у рыбака родится девочка, это и буду я. И если сможешь ты меня отыскать среди других людей, я тебя вспомню. У меня не будет ни способностей моих, ни крыльев, но так я смогу прожить жизнь смертной рядом с тобой, и возможно, стать женой твоей. Услышав эти слова, молодой человек поднялся с колен, взял в руки свой полэкс, взглянул на сидящую перед ним на коленях стройную фею, спокойно и безмолвно ожидающую его решения, словно бесчувственная каменная статуя, и развязал верёвку на белом копье. Упали на землю охотничий нож, топор и молот, а в руке у Ома остался белый ореховый посох. Тогда подняла на него взгляд Ая, и в её обычно серых, как пасмурное небо глазах, замерцали светло золотистые искорки, словно солнечные лучи, пробившиеся сквозь дождевые тучи. Это отразился от золотого паруса первый луч восходящего солнца. — А если я научусь любить так, как нужно тебе, если я загоню всех своих демонов ещё глубже, чтобы они не искушали меня, — горячо говорил парень, собирая рабочие инструменты, лежащие перед ним на земле и забрасывая их в ладью. — Тогда смогу я стать мужем тебе? — Да, — ответила ему фея, поднимаясь с колен. — Тогда я стану мужем достойным тебя! — пламенно пообещал Ом, и замолк, видя как, с каждым лучом восходящего солнца, крылья Аи теряют свой перламутровый блеск, становясь всё прозрачнее. И вот они уже просто отражают рассветное небо. — Как видишь, не всё на самом деле является таким, каким кажется нам на первый взгляд, — усмехнулась фея. — Обычно, люди видят меня только днём, иногда утром или вечером и я, как ты можешь заметить, совершенно невзрачна, оттого и слова мои для них ничего не значат. Тебе повезло увидеть меня при луне, видно время сочло, что нужна была эта встреча и мне и тебе. Вот твой парус. Я соткала его для тебя. Скоро сёстры придут прощаться с тобой. Они полюбили тебя и наверняка отправятся следом. Я же останусь здесь. Мои крылья слишком тонкие и прозрачные, они не имеют цвета, как крылья моих сестёр, и потому не могут защитить меня ни от людей, ни от яркого солнца. Каждый день солнечный свет выжигает их, скрывая истинный цвет моих крыльев, и только ясной ночью при полной луне, смог ты увидеть их такими, какие они есть на самом деле. И если не изменил ты своего решения, даже зная, насколько невзрачна я днём, и какой видят меня люди, то однажды станешь достойным мужем и вернёшься сюда. — А как я узнаю, что мне пора возвращаться? — спросил юноша, сжимая в руках белый ореховый посох. — Когда придёт время, я сама приду к тебе, — ответила ему Ая. — Скоро проснутся сёстры, и перед их приходом я хочу предупредить тебя. Пока ты был здесь, среди нас, ты вырос и изменился, хотя внешне это совсем незаметно. Только разум твой повзрослел. Там же, куда ты возвращаешься, люди слишком молоды духом, и злые демоны, живущие в их сердцах, вгрызаются зубами в их разум и рвут когтями их души, принося телу жестокие муки. Потому и люди эти жестоки и к себе, и друг к другу, и к родным и близким своим. Не потому, что злы они, а потому что ведут ожесточенную войну сами с собой и больше ни на что кроме этой войны у их души не хватает времени. Поэтому тебе понятны мои слова, а им нет. Не избегай таких людей, но опасайся их. Пройдёт много времени, прежде чем проснётся в их утомлённых войной сердцах сострадание, милосердие и совесть, а вместе с ними придёт и мудрость. А пока ищи собеседников среди детей и стариков. Рано им ещё понимать тебя, но они сохранят твою мудрость в своей памяти и передадут её своим детям, а те своим. И пусть многое будет понято неправильно, но сами знания сохраняться. Ная любит всё новое, а искажение старых смыслов как раз новое и рождает. Так что она присмотрит за тем, чтобы сохранить все эти знания и не дать им разбежаться, а Рея и Кая позаботятся о том, чтобы как можно больше смыслов осталось в неизменном виде. Тебя же я попрошу только об одном: чтобы ни случилось, не отдавай людям серебряный клубок, который показывает дорогу к этому острову. И поклялся фее Ом, у живой реки под луной, что навсегда сохранит тайну дороги к этому острову.

О плодах, что рождают споры и орехах

Взошло на волшебном острове солнце, и вышли из замка три феи — Ная, Рея и Кая, чтобы проводить гостившего у них юношу. Прибило его несколько недель назад в рыбацкой лодке к их острову. А сегодня молодой человек уже уплывёт от них на своей белой ладье. Сожалели они, что только Ая не выйдет проводить Ома в дорогу. И очень удивились, когда увидели, что рядом с молодым человеком стоит их сестра, до последнего дня избегавшая юношу. Феи помогли Ому укрепить золотой парус, и снарядил в дорогу припасами. Ная решила отправиться на ладье вместе с ним, а Рея и Кая полетели следом. Гордо бежала ладья под золотыми парусами, скользя по морским волнам, всё дальше удаляясь от острова. А Ая лишь взмахнула рукой и прозрачными крыльями им в след, магией своей создавая попутный ветер и мысленно желая лёгкой дороги. Ом же дал ладье имя «Нарекая», потому что построил её на волшебном острове у Живой Реки при помощи четырёх фей. Прошло несколько урожаев на волшебном острове. Из посаженных семян той яблони, что уплыла с острова ладьёй под золотыми парусами, выросли сильные молодые деревья. И успели они принести свои плоды, прежде чем сёстры Аи вернулись на остров. С ними прилетели и птицы, которых раньше не было на острове. И поселились в кронах деревьев, наполнив остров щебетом и чириканием. Собрались феи вместе вечером за одним столом, и каждая стала рассказывать, как приняли люди плоды с деревьев из их сада. — Нет ничего лучше яблони, — говорила Ная сёстрам. Оттого и понравилась она людям. И в уходе проста, и плоды приносит крупные. А уж сколько из яблок люди всего готовить научились! И сладости, и вино, что не уступает виноградному. — Виноградное вино люди привечают больше твоих яблок, — не соглашалась с сестрой Кая. — У твоего винограда гроздья вроде большие, а ягоды мелкие и полны косточек, и рано или поздно надоест людям их выплёвывать, — отмахнулась от сестры Ная. — Люди изобретательны, и вместо того, чтобы выплёвывать косточки раньше или позже смогут вырастить виноград, в ягодах которого не будет косточек, — возразила ей Кая. — И зачем он им такой, без семян понадобится? — не согласилась Ная. — Да и обирать ягоды с грозди дело слишком кропотливое, то одна ягодка недозрелая, то другая переспелая попадётся. Зато яблоко как созреет, можно сразу есть. Яблоки, когда спелые, они со всех сторон румяные. Те же, что ещё зелёные, сразу видны, и понятно людям, что кислые они ещё, и надкусывать их не стоит. — Не спорьте, сёстры, — увещевала их Рея. — На яблочной и виноградной диете не протянут люди долго. Им и масло нужно и оливы. — Слишком скользкое для людей твоё масло, хотя и полезное и понравилось людям. А оливы и маслины, вообще не каждому придутся по вкусу, — снова включилась в спор Ная, и Кая кивком поддержала её. А рядом с сёстрами слушая их всё это время, молча сидела Ая. Она успела соскучиться по этим феям и была рада их видеть, но они были заняты спором, и не замечали радости слишком блёклой и невзрачной своей сестры. Та же лишь подкладывала на стол орехи, ради этой встречи выбрав самые лучшие. Но сёстры и этого не замечали, только горстка скорлупок перед каждой становилась всё больше. Пока жевали феи ореховые ядра, вспоминали они, какую ещё пользу принесли плоды с их острова людям, и обдумывали, как рассказать о своем любимом дереве так, чтобы стало оно лучше остальных. Но не только о деревьях спорили феи. Поняла Ая из их разговора, что рассказали они людям об их острове, а значит, скоро люди найдут дорогу сюда. Поэтому оставила она сестёр за столом с орехами, а сама ушла на крышу замка, чтобы увидеть, когда придут люди, и предупредить об их прибытии Наю, Рею и Каю.

О чёрном вестнике, белых парусах и алом драконе

Каждый день три феи волшебного острова ждали, когда приплывут к ним люди, которым рассказали они о своём острове. А по ночам, сидя на крыше у самого шпиля, всматривалась в морские просторы четвёртая фея — Ая. И вот однажды, тёмной безлунной ночью, прилетел с далёкой земли чёрный ворон. Тенью опустился на шпиль он рядом с феей и заговорил с ней. Принёс тот ворон такие же чёрные вести, как и перья его. Рассказал он Ае, что не нарушил Ом данного ей слова и исполнил её просьбу, утаив от людей дорогу на этот остров. Но не смог уберечься от людей своих, что называли себя его друзьями. Когда поняли они, что был Ом у фей на острове и знает к нему дорогу, словно стая голодных волков вцепились они в него, требуя показать им путь. Видя, что ещё кипит бой в сердцах у этих людей, возмужавший юноша отказался сразу исполнить их просьбу, но пообещал однажды отвести их на волшебный остров, когда будут готовы они к путешествию. Только не захотели люди ждать. Поздней ночью разрезали они острыми ножами золотой парус с «Нарекаи» на ленты и скрутили ими спящего Ома, привязали к мачте и сожгли вместе с его ладьёй. Ом же всегда носил серебряный клубок, полученный от фей, у себя на груди — за пазухой, чтобы сберечь подарок с дивного острова. И сгорел серебряный клубок вместе с ним. Дым от погребального костра поднялся в ночное небо и плывёт в сторону острова. То возвращается обратно древняя магия. Но за этим дымом следуют к острову и люди на кораблях под белыми парусами. И все они в железных шлемах, а в руках у них топоры, алебарды и копья. На рассвете прибудут они. Поблагодарила Ая ворона за предупреждение, хоть и стал он вестником беды. Сообщила сёстрам, что прибудут людей на остров ранним утром на кораблях под белыми парусами. А сама ушла в лещину и добрела по зарослям орешника до самого моря. Здесь Ом когда-то нашёл свой белый посох. Опустилась Ая на колени на песок, вспоминая доброго юношу, принесённого морским штормом в старой рыбацкой лодке на этот остров, и только, море, ветер и звёзды видели в ту ночь, как плачет фея. Посветлело небо, раньше, чем взошло над горизонтом солнце. Это дым от погребального костра Ома вернулся на остров. В тот же миг показались на горизонте и корабли под белыми парусами, а пальцы Аи, гладившей ладонью золотистый песок, вдруг наткнулись на скрытый в нём ореховый прутик, который Ом срезал своим ножом с той самой ветви, что отшлифовал его песок и ветер до сияющего блеска. И когда подняла Ая тонкую ореховую палочку, на конец прутика устало опустилась длинная золотая нить, спасённая от костра жаром огня и принесённая сюда ветром. Тогда фея обмотала золотой нитью широкий конец орехового прута. Заострился и закалился он в её руках, став белым стилетом с золотой рукоятью. Тогда заткнула его Ая на пояс и вышла к сёстрам, чтобы вместе с ними встретить людей. Восходящее солнце на миг позолотило белые паруса на кораблях своим светом. С радостью и расположением встретили людей Ная, Рея и Кая. Ая же, опечаленная смертью Ома, лишь кивала им в знак приветствия, и даже если на губах мелькала мимолётная улыбка, то глаза её оставались холодными и тёмными, как самые глубокие озёра. Слишком отличалось поведение Аи от её сестёр, потому сочли люди блёклую и невзрачную фею слишком гордой, решив, что смотрит она на них свысока, и решили наказать за дерзость, но Ая дикой кошкой ускользнула от них в заросли лещины. А идти за ней люди побоялись, опасаясь белого стилета феи и игры теней в густом орешнике. Тогда попросили люди Наю, Рею и Каю вразумить Аю. Но, сколько не искали феи сестру, так и не смогли найти. Та дикой ланью ускользала от них, растворяясь среди деревьев. Если бы крылья Аи имели цвет, они бы выдали её, но они были тонки и прозрачны, оттого феи и люди, если и натыкались взглядом на Аю, то не замечали её. Замок показался людям слишком маленьким, чтобы вместить их, и они остались ночевать в саду. А чтобы согреться, стали рубить деревья и разжигать костры. Ная, Рея и Кая, забеспокоились, что погибнет прекрасный сад от топоров и огня, и попытались убедить людей, что в замке достаточно место и всегда тепло, так как греет замок жар подземного огня. Тогда решили приплывшие на остров воины, что здесь находятся врата в саму адскую бездну, а феи живут здесь и не понимают, что в любой момент могут вырваться на волю страшные чудовища и растерзать их. Тогда сказали они феям, что незачем им таким красивым и сильным цепляться за своё прошлое на этом острове, раз оно такое гадкое и тёмное, как подземелья их замка. Коридоры в нём только кажутся уютными и красивыми, а на самом деле уродливы и ужасны, так как живут под ними демоны. И если феи останутся на острове, то демоны однажды вырвутся на волю и убьют их. Рассмеялись Рея, Ная и Кая, и попытались объяснить людям, что греют их замок лишь тёплые воды, а не сам подземный огонь, и потому он для них не опасен. Но не стали слушать воины фей, решив огнём очистить остров от зла, что таится на нём, и навсегда превратить замок в пепел, чтобы даже памяти о нём не осталось. Взметнулось в небо пламя костров, огненным смерчем взвиваясь над островом и пожирая деревья и травы. Разлетелись, спасаясь от огня, Рея, Ная и Кая. В ужасе от неукротимого огня бежали люди к своим кораблям. Дым от пожара столбом поднялся над островом, и распустилась вершина дымного столба чёрным облаком. Копотью оседало оно на корабли, глубоко въедаясь в парусину. Когда утонул в огне замок фей, добралось пламя и до зарослей орешника у самого берега моря. Только тогда перепуганной птицей выпорхнула из гибких ветвей лещины Ая. Копоть пожарища оседала на её волосы, от чего стали они смоляными, а в руках фея сжимала белый ореховый прутик. Наполовину размоталась золотая нить на рукояти белого стилета, сделав его похожим на белую иглу. Развернула Ая свои прозрачные крылья на фоне чёрного от копоти неба, и отразилось в них бушующее на острове пламя, окрасив крылья феи в алый цвет. Ледяным взглядом одарила она спешащих как можно быстрее дальше уплыть от полыхающего острова людей. И тем, кто смотрел в тот момент в небо, показалось, что взлетела над островом не фея, а алый дракон с золотым хвостом. Переполошились люди, решив, что это злой демон, живучий под островом вырвался на свободу. И полетели в Аю копья и стрелы, но она даже не успела осознать грозящей ей опасности, так как ветер, поднятый взмахом её крыльев, раздул бушующее на острове пламя ещё сильнее и взметнулись вверх обжигающие искры. Часть тех искр долетела до тех кораблей, что не успели уйти от острова в море, и огненными языками стал лизать огонь их паруса. Но другая часть искр сожгла Ае крылья, и упала фея в Живую реку, прежде чем задела её хоть одна стрела, только хвостом мелькнула золотая нить, скрываясь под водой. Когда утихло бушующее пламя, вернулись на остров Ная, Рея и Кая. Но ничего кроме чёрного пепла не осталось на острове. Даже Живую реку засыпал он. Грозной скалой возвышался почерневший от копоти замок, среди чёрной пустыни, и только ветра кружили вокруг него, вовлекая в свой танец песок и пепел. Весь день искали феи Аю в самых глубоких коридорах замка, что не затронуло пламя пожара, потому сохранили они свой белый цвет. Но не оказалось там их сестры. Тогда решили они, что спаслась она на одном из успевших уплыть кораблей и отправились следом, чтобы отыскать её среди людей.

О древнем замке, его обитателях и подземном озере

Когда пожирающее пламя сожгло крылья последней выпорхнувшей с гибнущего острова феи, упала фея-Ая в воду Живой реки. Вода укрыла её от огня, а течение вынесло далеко в море, где подобрали её киты и показали ей под водой весь древний огромный замок, стены которого давно поросли кораллами, а в гигантских коридорах уже много лет как плавали только рыбы, киты и дельфины. И вспомнила фея, что остров, служивший всё это время домом ей с сёстрами — лишь маленький балкончик, украшающий шпиль башни, в которую можно попасть только из коридоров этого великого замка. Величаво проплыли киты в ворота замка, а следом за ними на хвосте последнего кита ехала Ая, держа в левой руке белый ореховый прут, а в правой конец привязанной к нему золотой нити, которую обернула фея кольцом вокруг китового хвоста. Проводили, величественны морские короли киты Аю до самого входа в башню, но слишком узки были для них её коридоры. Зато встретила у ворот фею дельфинья стая. Чтобы объятиями поприветствовать каждого из них и не потерять ни нити, ни прутика, обвязала она золотую нить вокруг пояса, а концы её закрепила на середине белой палочки ставшей её оружием и зашитой. Уплыли киты, взмахами хвостов попрощавшись с Аей, а фею подхватили под руки два игривых дельфина. Схватили они в зубы ореховый прутик у неё на поясе один слева, а другой справа и помчали Аю быстро-быстро по длинным коридорам, что когда-то давно были лестницами. Вынырнули дельфины из воды в комнате, что была под самым шпилем башни, а теперь время превратило её в подземное озеро, под островом. Отпустили дельфины ореховый прутик, и оказалась фея у входа в пещеру, что соединялась с коридорами её родного замка. А дельфины, подняв на прощание фонтан брызг, снова скрылись под водой.

Возвращение феи

Вернулась Ая в светлые коридоры замка, что украшены были древней каменной резьбой, но чем ближе была она к воротам на остров, тем чернее становились стены. И сюда добралась копоть от пожарища. А когда вышла фея из ворот родного замка, то увидела лишь чёрную, безводную пустыню. Но ещё не угасла в сердце Аи надежда, что уцелело на острове хоть что-то кроме песка и камня. Побрела фея по чёрным дюнам туда, где текла Живая река. Каждый раз, когда сбивал её ослабевшую с ног сильный ветер, поднималась она и шла дальше. Но когда пришла к руслу реки, то и там увидела только песок и пепел. Упала Ая на колени, пачкаясь в золе и саже, и горько расплакалась. Та слеза, что скатилась по правой щеке, упала фее на грудь, и впитали её цветные нити её кулона. А та, что по левой, упала на землю. Мгновенно впитала её сухая земля, следом за ней скатилась третья, но упав, она не впиталась, а скатилась по чёрному камню, едва видневшемуся из песка, размывая серебристую дорожку на его поверхности. Разгребла Ая песок и увидела, что это не камень вовсе, а закопченный шлем, оброненный в спешке одним из воинов. Как только подняла его фея с земли, на том месте, где лежал шлем, образовалась на миг лужица живой воды, но быстро испарило её солнце. Тогда поняла Ая, что не исчезла Живая река, лишь ушла она глубоко в песок, а засыпавший её пепел не уничтожил волшебную воду реки, а спас от лучей палящего солнца, что иначе испарило бы реку на выжженном острове. Тогда рассмеялась фея, вытерла слёзы, зачерпнула шлемом песок и высыпала его рядом. Снова образовалась лужица на песке, и прежде, чем исчезла она на солнце, зачерпнула Ая воду в горсть, умылась и напилась, проливая воду на грудь. Хранящая силу Живой реки вода наполнила фею. И вновь выросли у неё крылья. Были они не большие и прозрачные, как раньше, а короткие и серебристые, словно вода водопада лунной ночью. Не способны были они поднять Аю высоко над землёй, но с ними намного быстрее могла двигаться фея и дорога до замка стала для неё теперь короче. Поднялась Ая с колен и вытерла свои слёзы. Но вдруг кольнуло её что-то в грудь. Опустила фея глаза и увидела, что это пустил корень жёлудь, который всё время носила она в переплетении нитей на груди как кулон. Её слеза пробудила его, а пролитая живая вода напитала силой для роста. Тогда сняла Ая жёлудь с шеи, расплела на нём свои нити и посадила в песок, на то место где брала воду. Чтобы всегда могла найти она это место, сняла фея с пояса белый ореховый прутик и воткнула его острым концом в чёрный песок, а к более толстому концу, оставшемуся над землёй, как можно крепче привязала золотую нить. Хотела она привязать к прутику и остальные нити, но их уже унесли восемь ветров. Красную подхватил восточный, оранжевую — юго-восточный, жёлтую — южный, зелёную юго-западный. С западным ветром улетела небесно голубая нить. Северо-западный унёс синюю, северный — фиолетовую. Северо-восточный же подхватил последнюю — серебряную. Только и успела увидеть фея их отражения в поверхности шлема, что отчистился о песок от сажи, когда раскапывала она им воду. Только серебряная нить не отразилась, поскольку была такой же зеркальной, как поверхность шлема. Лишь солнечный блик скользнул по ней в небе искоркой на металлической поверхности, как последнее напоминание. Подняла Ая с песка шлем и помчалась с ним к замку, порхая с дюны на дюну. Там спустилась она к подземному озеру в пещере, зачерпнула из него воды и вернулась к белому прутику, найдя его в чёрной пустыне по яркому блеску золотой нити. Осторожно вылила она воду, где посадила жёлудь. А чтобы впитал воду песок, а не испарило солнце, укрыла она это место от палящих лучей собственной тенью. Второй раз вернулась Ая к озеру за водой, но, на этот раз, выйдя из замка, выплеснула она воду на почерневшие каменные стены. До вечера носила фея воду и поливала ей стены замка, а когда взошла первая звезда, последний раз зачерпнула Ая воды из озера и отнесла её к белому прутику, чтобы полить жёлудь. Едва нашла она это место. Занёс песок за день ореховый прутик почти полностью, только золотая нить извивалась змейкой на песке колышимая ветром. Вновь раскопала фея до середины белый прутик и села на колени возле него, укрывая от песка и ветра своими крыльями. Много недель провела так Ая. Каждое утро просыпалась она до восхода солнца и приносила в шлеме воду к белому прутику, чтобы дневное солнце не сожгло посаженный в песок и пепел желудь, а после шла отмывать каменные стены. Днём снова возвращалась она к ореховой палочке, находя её по золотой нити, и затем уходила до первой звезды отмывать от копоти стены замка. Каждую ночь дремала она, сидя на коленях у орехового прутика, защищая его и то место, где был посажен жёлудь от песка и ветра. Много времени прошло, прежде чем посерели стены замка. Быстро испарялась вода, которой отмывала фея его стены. Поднималась она серым паром в небо и становилась облаками, которые уносил ветер прочь от пустынного острова. Но однажды днём выплеснула она последний шлем воды на серую стену и смыла вода остатки сажи, белой полосой оставляя след на камне. Обрадовалась фея, что совсем немного осталось, и уже вот-вот засияет замок прежней своей белизной, и поспешила в пустыню, чтобы полить жёлудь. Но подошла она к ореховому прутику и увидела, что взошёл и распустился первый дубовый листочек. Но солнце уже успело обжечь его края. Полив молодой дуб, легла Ая на бок возле него и развернула своё крыло, чтобы укрыть едва начавшее рост дерево от палящего солнца. Она и не заметила, какими огромными стали её крылья за это время. Только песок, ветер и палящее солнце стёрло их серебристый цвет. И хотя стали они прозрачными, не были они тонкими и хрупкими, а потому отразили обжигающий солнечный свет, как отражает поверхность горного хрусталя. Заплясал свет радугой на песке под крыльями феи, окружая молодой дубовый росток, как когда-то окружали жёлудь радужные нити. Только ночью проснулась Ая и принесла воды. Но полив молодой росток дуба, не вернулась фея к замку. В темноте ночи нельзя было отличить, где белая стена, а где серая. Поэтому села фея отдыхать рядом с ореховой палочкой с золотой нитью и подняла взгляд на звёздное, безлунное небо, любуясь его мерцающей красотой. Пролетал в ту ночь над островом чёрный ворон. Заметил он сидящую на песке фею и спустился к ней. Узнала его Ая, улыбнулась и поздоровалась. Поклонился ей в ответ ворон. Рассказал, что видел сестёр её среди людей. Что отправились после пожара на острове они за уцелевшими кораблями, но так и не перестали спорить чьё дерево лучше. В итоге решили спросить у самих людей, какой плод им кажется вкуснее и полезнее. И люди выбрали яблоко. Тогда расстроились Кая и Рея, обидевшись на людей, и перестали с ними разговаривать. Но однажды подошёл к ним юноша, и сказал, что, хоть и сочли люди яблоню лучше других деревьев, это не сделало Наю лучше них, потому Рея и Кая очень красивые феи. Тогда помирились сёстры с Наей, да недолго продержалось их примирение. Решили выяснить они, кто же среди них самая красивая и больше нравится людям. Так и не смогли придти к согласию. Снова обратились они к людям, попросив их вручить яблоко той из них, которую считают люди самой красивой. Да только разные есть на земле люди. Один даёт яблоко Нае, а другой выхватывает у него прямо из рук и протягивает его Рее, третий же, не дав фее коснуться плода, уже протягивает это же яблоко Кае, а тут снова первый спешит перехватить его и вручить Нае. Так до сих пор и ссорятся между собой и люди и феи, и как бы до вражды их ссора не дошла. А то ходит война по пятам за враждой. Феям-то что, они бессмертны, а люди — того и гляди сами себя погубят. — Не предполагай худшего, не накаркивай беду, — тихо попросила ворона Ая. С трудом ей давались слова, так как давно ни с кем не разговаривала она. Китам и дельфинам хватало её мыслей, чувств и действий, чтобы понимать её, а ей их. На острове же до прилёта ворона не было у феи собеседника. Оттого и почти забыла Ая, как произносятся слова, что потоком смыслов звучат в её мыслях. — Лучше скажи, не появились ли среди людей такие, кто догадался разделить яблоко на четыре равные части и вручить каждой из моих сестёр по его дольке, а четвёртую съесть? Наклонил голову на бок мудрый ворон, и в чёрных глазах его отблеском звёзд мелькнула лукавая улыбка. — Есть среди людей такие, что поделили яблоко на три части и сочли себя умнее других, — ответил ворон. — Но есть среди них и такие, кто сохранил в своих сердцах память о мудрости некого юноши, которого на чахлой лодочке унёс в море сильный шторм. А вернулся этот юноша из-за моря уже взрослым мужчиной на ладье под золотыми парусами. Хранят они эти знания и сами того не ведают, потому что так долго передавались в словах и действиях разных народов эти знания, что не сохранились в людской память воспоминания о молодом человеке, вернувшемся из-за моря на белой ладье под золотыми парусами. Они-то и знают, как правильно поделить яблоко, только стоят в стороне за спиной то у одной твоей сестры, то у другой, и молчат, не зная о судьбе Ома, но понимая, что если вмешаются они в ссору, пока спорщики полны сил, то ждёт их костёр гнева людского. Иногда заметит такого человека другой, подойдёт, да поинтересуется, отчего не участвует тот в споре, а тот тихо укажет на спину каждой феи и пояснит, что отсюда видны не только хорошие, но и неприглядные стороны каждой. Поэтому нет среди них лучшей, и каждая хороша по своему в своей индивидуальности, даже с теми тёмными качествами, что стремиться спрятать от людей. Одни, взглянув на фей с такой стороны, кидаются делить яблоко на три части, а другие замолкают за спинами у фей, смотрят на спорщиков, щелкают семечки и ждут, когда устанут те что-либо друг другу доказывать, окончательно охрипнув и выбившись из сил. Так вот и живут. Взглянула Ая на небо и увидела, что уже поднимается над горизонтом солнце. Не успеть ей за водой к озеру до его восхода, а слабый молодой росточек быстро поникнет в пустыне без воды, даже укрытый её крыльями. Тогда попросила она ворона немного побыть здесь, укрывая тенью своих крыльев дубовый листочек на тонком стебле, пока принесёт она воды. — Нет, — сказал ей мудрый ворон. — Твои крылья защитят этот росток лучше моих. Если останусь я ждать тебя, то умру я от жажды на песке, до твоего возвращения, потому что нет у меня таких сил, как у тебя. Лучше дай мне свою золотую нить и тот шлем, что лежит возле белой палочки на песке, и расскажи, где берёшь ты воду. Послушалась его фея. Взял ворон шлем и тяжёлым сильным клювом своим пробил в нём по бокам две дырочки. Отвязала Ая золотую нить от орехового прутика и продела в дырочки в шлеме, и крепко связала между собой середину нити и оба конца. Так шлем стал котелком с витой золотой ручкой. Схватил его ворон в лапы и полетел к подземному озеру, о котором рассказала ему Ая. Вернулся ворон и принёс треть котелка воды, произнеся: — Лучше я трижды за день слетаю к озеру, принося по трети воды в котелке, чем один раз надорвусь полным, и три дня буду отдыхать на песке, не в силах пошевелить крыльями. Так и летал он к озеру полдня, принося по трети воды в котелке. А затем отдыхал под крыльями у Феи, и играла радуга на его чёрных перьях. Когда взошла первая вечерняя звезда, поднялась Ая с песка, взяла в руку котелок и разбудила задремавшего ворона, сказав, что идёт она к озеру, набирать воду. Тогда решил проводить её ворон до старого замка. У его ворот они и попрощались. Фея пожелала ворону долгой жизни, а ворон Ае хорошей памяти. Подошла Фея к озеру, набрала воды и поняла, что расплещет она половину, если понесёт обратно котелок в руке. Тогда расплела она золотую нить, что служила витой ручкой котелка и намотала на правую руку золотым браслетом. Подняла шлем она двумя руками и вернулась к молодому дубу. Быстро летала фея на своих больших крыльях и вернулась до того, как стало заносить дубовый росток песком. А ореховый прутик был хорошо виден ночью с высоты полёта, отмечая место, где поднимал свои листья молодой дубок. Быстро вытягивался дубовый стебель вверх над песком, но был он ещё слишком тонким и хрупким, чтобы самостоятельно противостоять сильным ветрам в отсутствие феи. Тогда распустила Ая золотой браслет, снова привязала золотую нить к ореховому прутику и подвязала ею тонкий стебель. Тихим и безмолвным был остров. После того, как попрощалась фея с вороном, поняла она, насколько одинока. И чтобы окончательно не забыть, как произносятся слова, стала она по ночам рассказывать молодому дубочку свои странные сказки. Разные-разные, про сестёр своих, про чародейку великую, про далёкие странствия, старинные замки и про молодого, доброго юношу, которого принесло едва живого на этот самый остров, когда был он ещё цветущим и зелёным. И как построил он при помощи трёх фей белую ладью. И про старую яблоню, что уснула, упала на землю и превратилась в белую лодку, чтобы отправится через море к далёким берегам. Рассказывала Ая и страшные сказки. Про демонов, что таятся порой в людских сердцах и про чёрное зеркало. И ещё много-много других. Однажды вечером принесла фея в шлеме воды, полила молодой дуб, что вовсю зеленел кудрявой макушкой. Укрыла его Ая крыльями и тихо-тихо стала рассказывать сказку, о бессмертной фее, которая однажды полюбила человеческого юношу, собирающегося в далёкое морское путешествие. Знала та фея, насколько опасен выбранный юношей путь, и что слишком молод он и горяч, чтобы избежать без чьей-либо помощи всех опасностей. Тогда обрезала фея до плеч свои длинные волосы цвета платины, оплела их своей серебристой магией и соткала самый прочный на свете волшебный золотой парус. Хотела тайно фея передать этот парус юноше, чтобы никогда не догадался он о любви бессмертной феи к нему, и потому пришла ночью к реке, у которой стоял белый корабль молодого человека. Но и парень не спал в ту ночь, сидя у реки. Увидел он фею и влюбился в неё с первого взгляда. И пообещал, что когда завершит он своё путешествие вокруг всего известного мира, наберётся опыта и мудрости, то вернётся к ней. И до сих пор ждёт его бессмертная фея на пустынном острове. Крепко уснула под утро Ая, завершив свою сказку. Она и не заметила, как сильно устала за всё это время. Тем же утром корни молодого дуба достигли воды скрытой под песком Живой реки, что всё это время лишь копила свои магические силы, потому что не было на острове растений, с которым могла бы она ими поделиться. Мгновенно тронулся в рост молодой дуб, питаемый накопленной в реке силой, поднялся над песком и распушил зелёную крону, укрывая фею ветвями и корнями от палящих солнечных лучей и песка, истончавших её прозрачные крылья.