Сказки о Туманном острове

О могучем дубе

Далеко-далеко в море, на пустынном острове, что был лишь крохотным балконом, украшавшим шпиль башни древнего подводного замка, вырос дуб, а в корнях его, как в колыбели, спала уставшая фея. Когда-то попыталась она в одиночку отмыть от копоти пожарища, уничтожившего всё живое на волшебном острове, стены родного замка. И почти получилось это у бессмертной феи. Светло-серым каменным воином стоял замок среди пустыни, и на одной из стен его шла белая полоса. А под тем замком в пещере было подземное озеро. Из него когда-то носила фея воду, в железном шлеме и поливала этой водой молодой дубовый росток. А теперь крепким сном спала фея в корнях дуба, укрытая его кроной от палящего солнца и сильных ветров, и снились той фее странные, дивные сны. Давным-давно, провожала эта добрая фея птиц на северо-восток и жила там среди одного очень мудрого, мирного и не гордого горного народа, сильного и могучего, как восьмисотлетний дуб. И когда пришло время возвращаться ей на волшебный остров, взяла она с собой жёлудь, чтобы сохранить в душе своей память о том народе. Звали ту фею – Ая, и было у неё ещё три сестры. Кая, Рея и Ная. Когда покидали они остров, то условились, что вернуться на свой остров, принеся самое полезное растение из тех мест, в которых побывают они. Знала Ая, что если принесёт на остров только дубовую ветвь, то нарушит слово, данное сёстрам, потому, что не увидят они в дубе той пользы, которую может принести он. И потому вместе с жёлудем прихватила фея ещё горсть орехов, в память о мудрости народной, смысл которой скрыт от глаз людских под прочной скорлупой. И права оказалась Ая в своём выборе, хоть и повеселил он её сестёр. Не смогли тогда правильно оценить феи жёлудь, а сажать его втайне от них Ая не хотела. Подумала она и поняла, что слишком рано ещё сажать на острове такое сильное и могучее дерево, поэтому оплела она цветными нитями жёлудь, скрепила их своей магией, и так превратила жёлудь в радужный кулон. Много лет носила она этот кулон на груди у самого сердца, и впитывал жёлудь все её чувства и переживания, которые царили в её душе. И только он знал, как добра и нежна эта фея на самом деле. Насколько она понимающая, всё прощающая, любящая, и отчего такая молчаливая. Так и спал в радужных нитях жёлудь у неё на груди, пока однажды не пробудили его её горькие слёзы. Не хотел жёлудь, чтобы фея ещё хоть раз так плакала, и очень сильно захотел он стать могучим дубом, чтобы укрыть и спасти эту добрую фею от всякого зла. И вдруг почувствовал он в себе силы, чтобы пробиться на свет где сможет он обнять и утешить Аю, носящую его на груди. Но хватило сил жёлудя стать лишь слабым ростком, однако и этому обрадовалась добрая фея. Бережно выхаживала она его, поливая трижды в день, а когда смог протянуть он к Ае первый листок, то защищала фея его собою и от палящего зноя, и от сильных ветров, и от песчаных бурь. А ещё грела она его своим теплом холодными ночами, просто находясь рядом. Когда же отлучалась фея поздним вечером и ранним утром за водой, то закалялся молодой дуб в одиночестве, зная, что вот вот вернётся к нему добрая фея и никогда не бросит его одного. Прилетал как-то ночью к фее чёрный ворон, и приветствовала его Ая как старого друга. Странные слова говорил тот ворон, и странные вопросы задавала ему фея, а он отвечал ей непонятными фразами. Забеспокоился тогда молодой дубочек, что забудет про него Ая, увлечённая разговором с вороном. И страшным и злым показался ему тогда чёрный ворон. Дёрнулся вверх молодой дубок, потянул к фее свои веточки и листья, чтобы вспомнила она о нём, а не говорила со злым страшным вороном. Но Ая не позабыла о нём. И даже попросила странного ворона укрывать ещё слабый дубок крыльями от палящего солнца, пока сходит она за водой. Тот страшный, но мудрый ворон посоветовал ей остаться, а сам взял котелок и улетел за водой. И много раз летал чёрный ворон далеко за горизонт и приносил в котелке воду, а затем отдыхал рядом с молоденьким дубом под крыльями у феи, такой таинственный и интересный. И когда вечером снова пошла Ая за водой, полетел провожать её, на самом деле добрый, мудрый ворон. Молодой дубок тоже хотел бы пойти вместе с ними, но не мог, лишь тянул он свои листья следом за вороном и Аей. Быстро вернулась к нему фея и принесла воды. И осознал дуб, что любит он эту фею сильно-сильно. Каждый раз, встречая её, тянул он к ней свои листья, и протягивал в след ветви, когда уходила Ая за водой. Стал вытягиваться, истончатся дубовый ствол, грозя вот-вот переломиться от сильного ветра. Тогда дала ему Ая опору, обняв золотой нитью со своей руки его тоненький ствол и закрепив концы этой нити на белой палке, что твёрдо держалась в земле. А ещё каждую ночь рассказывала ему фея дивные сказки о разных чудесах. И полюбил дуб эти сказки. Слушая их по ночам, опускал он свои корни всё глубже в землю, надеясь найти в ней такую опору, что даст ему силу могучим великаном подняться вверх и укрыть от всех бед и фею, и этот остров, и далёкий серый замок на нём, и подземное озеро. И вот однажды рассказала ему фея, о том, как полюбила она доброго человеческого юношу, как решила тайно оберегать его и создала волшебный парус для его ладьи. Ради этого паруса обрезала она свои длинные волосы, что с ростом своим вбирали в себя частички её силы, так сохраняя и накапливая в себе её магию. Каждый срезанный волосок переплела Ая оставшейся силой своей, вплетая него свою любовь, и создала фея самые прочные на свете золотые нити. А из них соткала она парус, и подарила его юноше по имени Ом. И влюбился добрый молодой человек в фею, когда увидел её под луной. И пообещал, что обязательно к ней вернётся, став сильнее духом и мудрее. И понял дуб, что напрасно ждёт его возвращения добрая фея. Убили Ома злые люди, связав его ночью её же парусом. Сгорел красавец Ом, вместе с белой ладьёй «Нарекаей», в которой жила душа старой яблони, а вместе с ними и духи ножа, топора и молота, что составляли когда-то единое целое и были они белым полэксом, который феи наделили своей силой. Так и хранил Ом эти предметы в своей ладье, потому что несли они в себе след древней магии с волшебного острова. И осталась от них только добрая память, да единственная уцелевшая от огня и вернувшаяся вместе с ветром на остров золотая нить. Фея рассказала свою красивую сказку и уснула. А молодой дуб опечалился, что не в силах он утешить добрую фею, потому что не может вернуть он ей возлюбленного Ома. Но тут нащупал дуб своими корнями Живую реку, о которой рассказывала ему в своих сказках Ая. Скрытая глубоко под песком, волшебная река всё это время накапливала свою магию, и теперь с великой радостью делилась этой силой с молодым дубом. И пошёл дуб в рост, так быстро, как ни одно дерево не росло до него. Крона его укрыла от палящего солнца весь остров и замок на нём, а корни оплели его берега, и подземное озеро, и Живую реку и подводную древнюю башню, а с ней весь поросший кораллами древний, могучий замок, стоящий как в пустыне на горячем дне морском. Опустил ниже свои корни дуб, и обжёг их о древний подземный огонь. Тихо шевелиась эта великая стихия, удерживаемая морской водой, всё ближе подбираясь к древнему замку и уже вот-вот готовая поглотить его. Тогда опустил свои корни Великий Дуб, словно пальцы, под огромный подводный замок, обжигаясь о древний огонь, и поднял поросший кораллами дом китов и дельфинов с морского дна. Разбушевалось древнее пламя, пытаясь поймать ускользающую добычу, но быстро успокоила его морская вода, и снова задремала убаюканная ею древняя стихия. Огромному дубу уже не казалась солёной морская вода, и смог он черпать свои силы из самого моря. И поплыл Великий Дуб грандиозным кораблём в океан. А парусом этому кораблю служила зелёная дубовая крона.

О восьми нотах, хоре, проснувшейся фее и радужной реке

Однажды ночью летели над океаном дрозды. Разрушили люди те места, где много веков гнездились они, и теперь птицы летели вперёд, не зная, где найдётся им место. Летели они без остановок, несколько дней, и многие из их стаи падали обессиленные в море и погибали. Но вдруг увидели дрозды Могучий Дуб, что плыл по океану, бережно держа в объятьях своих корней таинственный остров. Опустились дрозды на ветви этого зелёного великана, чтобы дать отдых усталым крыльям, а Дуб бережно укрыл птиц в своей кроне. На рассвете запели дрозды, приветствуя солнце. Тем временем ветер гнал по небу облака, зацепились облака своими влажными туманными боками за верхушку Великого дерева, да и затерялись в его кроне. Закапала вода с дубовых листочков. Вымыла ручейками старые листья из густых ветвей. Поредела и засверкала от влаги обновлённая дубовая крона. Скатился туман из облака по зелёным листочкам дождевыми каплями, искрящимися в солнечных лучах. Так впервые за долгое время пошёл над островом дождь. Капли его одна за другой падали на стены серого замка, смывая с него последние следы копоти от прошедшегося по острову однажды пожарища. Звонко пели дрозды в кроне Великого Дуба, капала, подхватившая птичью песню с его листьев, вода, падая на замковые стены, на песок острова, укрытый опавшими дубовыми листьями, барабаня по корням могучего Дерева. Звук этот передался Живой реке и Подземному озеру, в котором услышали его дельфины и понесли вместе со своей песней к китам, и ответили киты своими голосами, величаво проплывая по древним коридорам старого замка. Загудели древние стены, зазвучал старинный замок большим колоколом, вторила этому замку сама вода морская, мелкой-мелкой рябью дрожа от восторга, и поднялся от этой ряби вокруг дуба и острова густой-густой туман, возвращая китовую песню птицам. От единой мелодии, рождённой из восьми нот, проснулась под корнями Могучего Дуба фея - Ая. Осмотрелась и не поверила своим глазам. Лежала она на песке как на блюдце, а вокруг неё, словно древние могучие змеи, сплелись между собой корни Дуба Великана. Впереди на холме, отмытый серебристым дождём, гордо белел белокаменный замок. Рассмеялась фея заливистым соловьём от переполняющего её счастья. Обхватила корень-гигант руками, прижалась к нему лбом, поцеловала и, не зная как ещё выразить свою благодарность Могучему Дереву, прошептала: «Спасибо». Затем огляделась фея вокруг, прислушалась, и различила в звучащей вокруг мелодии отдельные голоса. И поняла, что поют это хором капли росы и капли дождя, птицы и Море, киты и дельфины, древняя башня, замок могучий, тихий туман и далёкие тучи, Живая река, в глубинах песка, скрытая с озером вместе подземным. Тогда протянула вверх свои руки фея, развернула свои большие перламутровые крылья, мечтая обнять их всех, поблагодарить за дивную песню, громко крикнув слова благодарности, но побоялась Ая, что обрушится свод пещеры с подземным озером от её звонкого голоса. И погибнет тогда дивное озеро, а потому прошептала фея на выдохе – «Спасибо. Спасибо Вам всем! Я люблю Вас». И стал её шёпот тёплым ветром, и почувствовали его все поющие над водой. Опустился её шёпот в морскую воду и стал тёплым течением, и почувствовали его все поющие под водой, и ощутила скрытая в песках Живая река. Услышала она Аю, и поспешила на голос, так как соскучилась она по нежной фее, что лунными ночами гладила воду Живой реки, сидя на берегу под деревьями. Потекла волшебная река бурным сильным потоком, следуя от кончиков корней к стволу Могучего Дуба, размыла своим напором песок, и вылетела вверх высоким фонтаном, у самого ствола великого дерева, обдав фею приятными прохладными брызгами. Отразились солнечные блики в водах волшебного фонтана из Живой реки дивной радугой, и повисла та радуга в небе над окружённым туманом островом.

Венчальная сказка

Когда на волшебном острове, укутанном туманом, у корней могучего дуба проснулась фея, обрадовалась она вновь цветущему острову и белому замку и живой реке. Не сразу поняла фея-Ая, что исчез белый ореховый прутик и золотая нить, что была единственным напоминанием о добром юноше Оме. Вросли и нить, и прутик глубоко в ствол могучего дуба, так глубоко, что и следа от них не осталось. Летел мимо ворон. Увидел он туманный остров и зелёную дубовую крону. Опустился на ветвь могучего дерева он, чтобы отдохнуть. Радостно встретил Могучий Дуб ворона, гостя острова. Укрыл он ворона своей листвой, приветствуя старого друга. Чёрный ворон же, оказавшись в густой кроне, увидел, что созрел на могучем дубе огромный золотой жёлудь. Но не виден он красавице фее, что сидела на корне огромного дерева, любуясь Радугой-Рекой. Прислушался ворон к жёлудю, усмехнулся, клюнул дважды веточку, что удерживала золотой жёлудь. Упал жёлудь на песок, туда, где когда-то спала фея, а сейчас ключом била вверх Радуга-Река. Закрыл огромный золотой жёлудь реке дорогу в небо, упав на самый родник. Но сразу забили вокруг него небольшие родники, а от них разлилось вокруг жёлудя Живое озеро, полностью скрыв золотой жёлудь под своими водами, только Ая его и видела. Радуга же, так и осталась висеть коромыслом в небе над островом, как напоминание о небесной реке. Вечером прилетели к озеру журавли, переночевали у волшебного озера, да отправились утром дальше. А фея увидела, что над самой водой, в том месте, куда упал золотой жёлудь, взошёл самый необычный на свете золотой бутон. И на каждом лепестке в дивный узор соединялись прожилки. Присмотрелась Ая к узорам, увидела в переплетении этих прожилок фигурки людей, птиц, китов, дельфинов, горы, замки и узнала фея свои сказки. Только одной не было среди них — Сказки о юноше и ладье. Но удивительно напоминал своим цветом закрытый бутон золотой парус. Взошла ночь полная луна. Сидела фея на берегу Живого озера, гладила воду рукой и любовалась на отражение в воде Могучего Дуба, в кроне которого иногда серебристыми искорками мерцали отражения звёзд. Пробился лунный луч, сквозь густую листву и осветил золотой бутон. Медленно раскрылся золотой цветок, и увидела заворожено наблюдавшая за ним фея, как поднялся из середины цветка золотой дракон. Осмотрелся дракон. Стал на один из лепестков цветка. Оторвался лепесток. Золотой лодкой плыл по озеру в лунном свете. И сошёл дракон на берег, там, где теперь стояла Ая. Увидела фея, что стоит перед ней человек, в золотом плаще с капюшоном. А в руках у него белый ореховый посох. — Привет, — тихо поздоровался Ом, не двигаясь с места и не поднимая головы. — Здравствуй, — спокойно отозвалась фея. Так и стояли они, молча, не зная, что ещё сказать друг другу. Сильно изменились они за прошедшее время. И у каждого появились свои тайны. Подул морской ветер, принеся с собой запах солёной воды и чуть приподняв длинный подол платья Аи, полностью скрывающей её ноги. Увидел Ом, что скрывает под ним фея изящный гибкий хвост. — Я повзрослела, теперь я старше своих сестёр, а у взрослых фей есть не только крылья, но и хвост, — честно объяснила Ая. — А я больше не смертный человек, — ответил Ом, и поднял голову, откидывая капюшон. Он тоже решил честно открыть фее свои тайны, ничего не скрывая от неё. Русые волосы юноши, которого в разбитой рыбацкой лодке нашли однажды феи на берегу острова, потемнели, став такими же чёрными, как угли сгоревшей белой ладьи. Взгляд посерьёзнел и погрустнел, выдавая огромную силу, а вместе с ней и великую печаль. Даже цвет глаз Ома изменился. Синяя радужка стала тёмно-золотой, словно впитала цвет и магию золотого паруса. Но всё же, это был Ом, посерьёзневший, возмужавший, осторожный и недоверчивый к людям. Стоял перед Аей могущественный дракон. — Потому и у меня есть хвост и крылья. Развернул человек-дракон скрытые под плащом золотые крылья. Отразился от них лунный свет, пробивающийся сквозь листву Дуба-Великана. И упали лунные блики на прозрачные крылья феи. Замерцали от этого отблеска прозрачные крылья лунным серебром, заливая всё вокруг радужными отблесками. Улыбнулся Ом. Как бы сильно не изменилась Ая, он всё ещё видел в ней ту самую фею, что соткала для его ладьи золотые паруса. Вновь стояли они теперь под луной, только уже не у реки, а у Живого Озера, которым стала волшебная река острова. Лёгкий ветер, как и когда-то, приносил запах морской воды, а может то уже давно был Океан. Кто знает, как далеко способен путешествовать окутанный туманом остров. Длинные, вновь отросшие платиновые волосы Аи, ниже плеч феи, уже мерцали золотом, так как выгорели они на солнце, когда только пустыня была на острове. Только теперь понял Ом, отчего волосы Аи были короче, чем у её сестёр в их первую встречу. Не была фея младше своих сестёр, как посчитал тогда молодой юноша. Просто отдала фея ему большую часть своей магии в виде золотого паруса, и не страшны были этому парусу ни морская солёная вода, ни сильный ветер. Только перед огнём и людской злобой оказался бессилен волшебный парус. Но отдал золотой парус всю магию, что хранилась в нём, гибнущему в огне человеку, обманутыми теми, кого считал своими друзьями. И понял Ом, что любит он эту фею ещё сильнее, чем прежде. Снял дракон со своей головы золотую корону, стал на одно колено перед феей и произнёс: — Я был величайшим царём среди людей, всё богатство моё и власть моя в этой короне. Стань моей женой, и возьми корону мою себе в подарок. — Я ждала тебя, Ом, а не твою корону. Мне не нужна она, — ответила ему Ая, становясь рядом с золотым дракон на колени и обнимая его. — Теперь, она не нужна и мне, — обнял фею в ответ Ом. Тогда взяла Ая корону и закинула её через левое плечо в море. Опустилась корона на самое дно в жерло подводного вулкана, и там и поглотило её древнее вечное пламя.

Про туман, таинственный остров, и корабль под чёрными парусами

На скрытом от чужих взглядов за плотным облаком тумана плавучем острове, рос Дуб Великан. Древние корни Могучего Дуба оплетали берега того таинственного острова и уходили глубоко в океан. И в их переплетениях жили киты и дельфины. А в переплетениях ветвей этого огромного дерева пели дрозды. Те, кому довелось побывать на том острове и вернуться, рассказывали удивительные вещи о чудесах этого острова. Есть у того острова Хозяин и Хозяйка, что живут в белокаменном замке. Хозяйка его – фея с перламутровыми крыльями, по имени Ая. А хозяин – золотой дракон-метаморф. Бывает, заблудится в океане корабль, заплывёт по неопытности штурмана и капитана в туман, и блуждает по тому туману несколько дней. Если дружна и крепка команда того корабля, и ни разу серьёзно не поссорятся они, то поблуждает корабль в тумане, да и причалит к берегу, а на нём встречают Ом и Ая команду такого корабля, как дорогих гостей. Показывают они своим гостям всякие разные чудеса того дивного острова, а вечерами, устроив пир, рассказывают морякам странные сказки, слагают их в песни, наделяя слова только им двоим ведомым смыслом, и разливается та песня над дивным волшебным островом древней могучей силой. И те, кому довелось ночевать в белом замке, рассказывали, что глубокой ночью, если вслушаться в тишину можно услышать, как тихо-тихо убаюкивая, мерно гудит сам остров, отвечая на песню хрупкой хрустальной феи и золотого метаморфа. И если спросить утром хозяев, что за гул слышен был ночью, то ответят они, что это Могучий Дуб и все друзья его, что и им и Дубу как родные братья, благодарят за песню и прощаются с гостями. И вернётся команда на свой корабль, а фея и золотой дракон-метаморф взмахнут крыльями, им на прощание, желая лёгкой дороги. И от взмаха их крыльев наполнятся ветром корабельные пруса. Вмиг промчится корабли сквозь туман. Не успеют моряки оглянуться, как исчезнет Таинственный остров, затерявшись далеко в океане, словно его никогда и не существовало. Но если занесёт в туман корабль с лихими людьми, то неделями может блуждать кругами такой корабль. Если крепкая и дружная на нём окажется команда, то поблуждают они, поблуждают, и вынесет их однажды ветер из тумана снова к океану, и рассеется туманное облако. А бывает, что рассорится команда между собой, отразятся в тумане их шумные голоса, и покажется людям, что кошмарные демоны наблюдают за ними из тумана, тянут к ним свои призрачные белые щупальца и в страхе попрыгают с корабельной палубы в глубокие тёмные воды да и утонут. Только и выплюнет туманное марево в океан опустевшее судно. Но ещё поговаривают моряки, что порой, если не заплывать глубоко в туман, а плыть вокруг, по самому краю густого белого марева, то можно увидеть в том тумане настоящий корабль-призрак. Плывёт он под чёрными парусами весь закопченный сажей. Беспощадно треплет его парус ветер, разрывая на длинные лоскуты. То скитается в тумане последний уцелевший корабль людей, что сами сожгли когда-то всё, что с любовью растили феи на зеленом древнем острове. А по палубе того корабля блуждают исхудавшие люди, похожие на собственные тени. Лица их перепачканы в саже, а в одежду впиталась гарь и копоть учинённого ими пожарища. Команда того корабля осознала правду. Поняли моряки с этого корабля, что не грозила феям опасность, что напрасно уничтожили они остров служивший домом красавицам-феям. И что не жуткое чудовище тогда вылетело из огня, и было сбито стрелами в море, а последняя фея острова выпорхнула из орешника, покидая гибнущий дом. И понял каждый человек, пока скитались они по океану и островам его на чёрном корабле, что они натворили. Тогда стали писать они письма, и бросать их в закупоренных бутылках в морские волны, надеясь, что однажды выловят те письма люди, да прочтут живущие среди них феи. В письмах тех умоляли моряки чёрного корабля простить их, да винили и корили себя за гибель Аи. Давно простили их феи, а Ая никогда и не злилась на них. Даже обиды не чувствовала в себе последняя фея. Относилась она к людям, как к дурным детям, что воспитаны без любви и заботы. Оттого и творят те люди зло, даже не представляя, какова она, настоящая забота и любовь. А так как не видели они этого духовного тепла никогда раньше, то кажется оно им странным и страшным. Не понимают они его, вот и стараются защитить и уберечь, как умеют, от этого чувства всех, кого любят. Так добрую фею хотел когда-то укрыть молодой дубок, спрятав от чёрного ворона. Только молодой дубок видел, а потому понимал и ценил настоящую любовь, а люди – нет, потому и не научились они ещё ценить её. Вот однажды доплыл чёрный корабль до тумана, скрывающего возрождённый остров, и затерялся в нём. Не причалить тому кораблю к берегу волшебного острова, пока не вспомнит его команда про доброго юношу, которого предали они. Юноша тот был слишком чист сердцем, чтобы смогли они тогда понять его. Победил Ом демонов в своей душе, до конца был верен он своему слову. Но давно позабыли люди о юноше, что вернулся из-за моря под золотым парусом с белым посохом в руках. Только смутно иногда вспоминают что-то о белой горящей ладье, и плывёт тогда перед чёрным кораблём над водою в тумане тяжёлая горькая песня, гудя траурным колоколом.