1. Побочный эффект спасения

Ветки хлестали со всех сторон, оставляя кровавые царапины на лице. Дыхание сбилось, и каждый вдох отдавался жжением в пересохшем горле. Скользя ботинками по мокрой листве и спотыкаясь о выступающие корни, она едва удерживала равновесие, заставляя сведенные от долгого напряжения мышцы работать на пределе. Гермиона не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они с Гарри и Роном разделились у реки. Это был тактический ход — разбежаться по разным направлениям, чтобы запутать следы. Теперь же ее загоняли, как дикого зверя, накинутый над лесом антиаппарационный барьер блокировал возможность переместиться, а нарастающий топот позади говорил о том, что егеря не отставали. — Она побежала туда! Игнорируя жгучую боль в ногах, Гермиона продиралась сквозь густые заросли, не различая перед собой стволы деревьев. Красный луч заклинания ударил совсем рядом, с громким звуком разбросав жесткие щепки. Пригнувшись на ходу, Гермиона чуть не налетела на поваленный ствол, но в последний момент перескочила через него, уходя от новой вспышки. Внезапно деревья расступились, влажная земля сменилась твердым камнем, и Гермиона резко затормозила у края крутого обрыва. С силой впечатав подошвы обуви в неровную поверхность, она круто развернулась всем телом и, тяжело втягивая воздух в горящие легкие, вскинула палочку. — Бомбарда Максима! — проревел мужчина спереди. Одновременно с ним откуда-то слева рявкнули: — Авада Кедавра! С разных сторон полетели оранжевый и ядовито-зеленый лучи, и ее взгляд метнулся между ними. Она потеряла драгоценную долю секунды, соображая, кого из двоих атаковать и от какого проклятия уворачиваться первым. Заминки было достаточно, чтобы она стала неподвижной мишенью, но в этот самый миг чье-то тело с размаху налетело на нее сбоку. Гермиону снесло с ног, и Убивающее проклятие пронеслось совсем рядом, опалив волосы, а второе заклинание ушло дальше и врезалось в скалу с противоположного края обрыва. Они кубарем полетели по отвесному желобу; острые выступы рвали одежду и полосовали кожу. Чужие руки крепко вжимали Гермиону в себя, принимая часть ударов, пока по стенам прокатывалась взрывная дрожь. Вылетев из узкого туннеля, они жестко рухнули вниз, и хватка незнакомца разжалась. Гермиону отшвырнуло на несколько футов, отчего она приложилась плечом и затылком о твердый камень. Наверху раздался оглушительный треск, и кромка расщелины обрушилась, увлекая за собой комья грязи, вырванные корни и валуны. Свернувшись в клубок и прикрыв голову, Гермиона перекатилась вбок, уходя от летящих обломков, а в следующий миг каменный блок грохнулся туда, где она только что лежала. Ее отчаянный крик полностью потонул в гуле обвала, который длился еще несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем громыхание сменилось шорохом осыпающейся породы. Густая пыль оседала на лице, вынуждая содрогаться в сухом кашле, от которого отбитый затылок простреливало пульсирующим жаром. Непроглядная темнота накатывала все гуще, затягивая ее в беспамятство.

***

Драко показалось, что он оглох, но собственный сдавленный хрип убедил его в обратном. Это уже утешало. Затем он подумал, что ослеп. И вот здесь ситуация была сложнее, потому что сколько бы он ни лежал, мрак не собирался рассеиваться. Он помахал ладонью перед лицом, повертел головой, широко распахнул глаза, но не увидел ровным счетом ни хрена. На всякий случай он даже сорвал маску Пожирателя и ущипнул себя за щеку, однако и это ему не помогло. Зато с чувствительностью все было в порядке. Тело болело целиком: ныли конечности, саднило спину, ребра ломило при каждом движении, а во рту каким-то образом успела набиться земля. Поднявшись на локте и только со второй попытки сев ровнее, Драко сплюнул и мрачно подумал, что если он и помер, то ощущения были на редкость дерьмовые. В памяти всплыла причина, по которой он оказался в этой заднице. — Грейнджер? — позвал он. Не дождавшись ответа, крикнул громче: — Грейнджер! Он прислушался, но вокруг стояла тишина. Сердце заколотилось быстрее, и он взмахнул левой рукой, в которой еще крепко сжимал палочку. — Люмос! И… ничего не произошло. Малфой нахмурился и повторил заклинание, давая упрямой дряни шанс одуматься и начать выполнять свои обязанности, но слабая искра вспыхнула лишь на долю секунды. Тогда он проверил древко и наткнулся на неровный скол — рукоять уцелела, однако сломанный кончик царапнул подушечку большого пальца. — Блядство. Вот теперь он точно был в гигантской, беспросветной жопе.

***

Сунув никчемную палку в карман брюк, он зашарил руками по холодной земле. Продвигаясь ползком, Драко морщился всякий раз, когда колено или ладонь налетали на острые камни. — Грейнджер! Если ты жива, сейчас самое время сказать что-нибудь язвительное. Наконец он добрался до чего-то теплого и мягкого. И очень хотелось верить, что живого. — Ага! — Драко кинулся к Гермионе и обхватил за лодыжку. — Попалась! Он встряхнул ее ногу, и та безвольно качнулась в его хватке. Одолеваемый паникой, Драко пополз выше, торопливо ощупывая голень, колено и бедро, но тело оставалось неподвижным. — О нет... Нет-нет-нет. Грейнджер, ты не можешь так взять и сдохнуть после того, как я сиганул с тобой в эту дыру. Это нечестно! Его мгновенно вспотевшие ладони запутались в кудрявых волосах, скользнули по лбу, едва не ткнулись в глаз и нащупали щеку. Драко стиснул зубы, запрещая себе думать о чем-либо, кроме самого примитивного и полезного. Проверить дыхание. Да. Кажется, именно так люди и делают. Сначала дыхание. Или пульс? Нет, сперва, вроде бы, дыхание. Салазар, откуда ему вообще было знать. Он неловко склонился над ней, но поначалу до него доносился только стук крови в висках. Потом все же послышался ее прерывистый выдох. — Дышит! Смахнув со лба холодный пот, он потряс Гермиону за плечо. С ее губ сорвался тихий стон, она закашлялась и выбросила кулак вверх, заехав Драко по подбородку. — Ай, черт, — прошипел он, отшатнувшись. — Полегче. Это я. Голос показался ей знакомым. Гермиона зажмурилась и проморгалась, но перед ней по-прежнему стояла сплошная чернота — столь плотная, что была чуть ли не осязаемой. Воздух давил сыростью, а горло саднило так, будто она наглоталась битого стекла. — Господи… Потирая подбородок, Малфой невольно хмыкнул. — Можно просто Драко. Она приподнялась, но тут же охнула и схватилась за голову. — Малфой? Почему... почему так темно? Я ослепла?! — Расслабься, с твоими глазами все нормально. Мы в пещере, и здесь, по моим самым оптимистичным подсчетам, примерно ноль процентов света. Пытаясь перетерпеть пульсацию, раскатывавшую в ушибленном затылке, Гермиона шумно вздохнула. Ее пальцы сжались и сомкнулись на пустоте. Где она? Липкий ужас пронзил насквозь от осознания, что палочки в руке не оказалось. Она рывком перевернулась на колени и принялась лихорадочно обшаривать пространство вокруг себя, задевая края валунов и разбрасывая щебень. Знакомого тепла виноградной лозы нигде не было. — Что ты делаешь? — с подозрением уточнил Драко, прикидывая, стоит ли отползти подальше. — Ищу волшебную палочку! Она поползла вперед, ладонь скользнула по какому-то выступу и вцепилась в него. Вдруг ее лицо опалило рваное дыхание. — Если ты хотела найти мою волшебную палочку, — протянул низкий голос у самого уха, — могла просто попросить. Сожми покрепче, и она покажет тебе чудеса. К счастью, непроглядная тьма скрыла то, как стремительно Гермиона заливалась краской. Отдернув руку, она брезгливо вытерла ее о ткань одежды. — Если бы я хотела потрогать нечто настолько разочаровывающе короткое, я бы поискала здесь мох. — Прошу прощения?! — возмутился Драко. — Во-первых, тут холодно. А во-вторых, ты сломала мой единственный источник света, так что имей уважение к уцелевшим вещам. — Твоя палочка сломана? Драко хохотнул, и Гермиона раздраженно выпалила: — Я про настоящую! Из дерева! — Мой инструмент, — выразительно произнес он, — стал короче, чем мне бы хотелось, и абсолютно бесполезно болтается у меня в штанах. Подавляя жгучее желание повторно съездить ему по лицу, Гермиона закатила глаза так глубоко, что, будь в пещере светло, она бы точно разглядела мозг изнутри. Решив, что лучший способ сохранить рассудок — это вычеркнуть существование Малфоя из своей текущей реальности, она медленно выдохнула и вновь начала водить ладонями над полом. Драко же, наоборот, думал сейчас только о Грейнджер, привалившись спиной к каменной стене. Тот короткий контакт вызвал у него неожиданную, чисто мужскую реакцию. Кровь отхлынула от ушибленных ребер и прилила совсем в другое место. Ему даже почти захотелось, чтобы она промахнулась еще раз. Гермиона, наткнувшись на очередную горсть земли и какой-то склизкий камень, недовольно фыркнула. Ковыряться в холодной грязи в поисках куска дерева было занятием очень неэффективным. В конце концов, она же волшебница, Мерлин ее подери! Сев на пятки, она выпрямилась. Беспалочковая магия и в лучшие времена давалась ей с огромным трудом, а сейчас, когда все тело дрожало от истощения, требовала невозможной концентрации. Но выбора не оставалось. Она подняла раскрытую ладонь, одним волевым усилием возводя в уме стену и отгораживаясь от боли в голове и незримого присутствия Малфоя. Затем мысленно потянулась к фантомному ощущению древка — его легкой шероховатости и послушному теплу, — выжимая из себя крохи магии и направляя их к кончикам пальцев. — Акцио, палочка! Акцио! Та не окликнулась, но раздался издевательский смешок Драко. — Серьезно, Грейнджер? — даже не видя его лица, Гермиона могла безошибочно представить его кривую ухмылку. — Собираешься вызвать палочку без палочки? — Заткнись, Малфой! Если бы ты не врезался в меня, как полоумный горный тролль, я бы сейчас не ползала здесь в поисках единственного, что может нас спасти! — Если бы я не врезался, от тебя бы сейчас остались одни только поджаренные кудряшки. — Если бы ты не сбил меня с ног, я бы успела поставить щит! Я уже почти произнесла Протего! Но нет, появляется великий Малфой и превращает все в конец света! — Я, между прочим, защищал твою драгоценную шкуру. — И как успехи? Посмотри вокруг! Или не смотри — все равно ничего не увидишь! Гермиона вслепую запустила в него комком грязи, тяжело дыша, и тот со смачным звуком врезался в каменную стену левее от его головы. — Совсем спятила?! Внутри Драко вовсю закипела злость. На ситуацию, на егерей и на эту бесячую девчонку. В попытке пафосно всплеснуть руками он звонко ударился локтем о выступ скалы. — Твою мать! — проматерился он, хватаясь за ушибленную конечность. — Если бы не я, ты бы сейчас беседовала с Почти Безголовым Ником о прелестях загробной жизни! А вот моя палочка не пережила того, как ты на нее навалилась всем своим весом! — Я на нее навалилась?! Гермиона, едва не задыхаясь от возмущения, вскочила на ноги и уставилась в сторону, откуда доносилось его сопение. — Это ты протаранил меня со скоростью бешеного бладжера! Ты мог... я не знаю... крикнуть? Предупредить?! — Я действовал по обстоятельствам! — рявкнул он в ответ, тоже поднимаясь на ноги. — Пока ты там прохлаждалась и хлопала ресницами, я спасал твою неблагодарную задницу! И отбил себе при этом все, что только можно было отбить! — Ну извини! В следующий раз, когда захочешь падать в пропасть, постарайся приземлиться на что-нибудь помягче. Например, на свое раздутое эго! Если бы ты просто дал мне секунду... — «Если бы» то, «если бы» се! — Драко перебил ее, переходя на ядовитый тон. — Если бы у бабки был хер, она была бы дедом! Нет никакой секунды, когда в тебя летят два проклятия одновременно! Он отчетливо увидел перед собой образ, как Грейнджер покорно оцепенела перед смертью на краю обрыва. У него не было плана, не было мысли о последствиях. Тело сработало быстрее, чем мозг успел закричать: «Что ты творишь, конченый идиот?!». И вот она, хваленая гриффиндорская признательность. — Ты… — его голос дрогнул, срываясь на шепот, — хотя бы задумалась, что будет, если меня там заметили? Если кто-то из егерей узнал меня? Моих родителей не станет к следующему утру! Я рискнул всем, поставил на кон их жизни, а ты действительно считаешь, что имеешь право так со мной разговаривать? Да?! — Пизда! Драко даже рот приоткрыл — настолько дико это прозвучало из уст правильной заучки Грейнджер. Но не успел он ничего сказать, как она резко и надрывно всхлипнула. Глаза Гермионы обожгло слезами, а горло сдавило удушливым спазмом. То ли на нее разом обрушилась вся безнадежность положения, то ли в пещере начал заканчиваться воздух. Рухнув обратно на колени, она вернулась к поискам. Грязь уже забилась под ногти, пальцы разодрались до крови, а слезы непрерывно текли по расцарапанному лицу, выжигая свежие ссадины. Она отдалялась все дальше от Драко в густую тьму: правая рука, левая, рывок вперед, круговой замах... Пустота. Склизкий выступ. Снова пустота. — Ее здесь нет, — хрипло прошептала она. — Поищи получше. — Ее. Здесь. Нет! — Гермиона сорвалась на крик, который ударился о своды пещеры и обрушился обратно многократным эхом. — Она либо осталась наверху, либо... под завалом. Кисти Гермионы бессильно упали в ледяную жижу. Она чувствовала себя так, словно ей ампутировали часть души, и новый, еще более мощный приступ рыданий сотряс ее тело. Драко только растерянно почесал заднюю сторону шеи. — Это, конечно, не каракули на стенах туалета… — сказал он, застыв на месте. — Но и правда пизда.