2. Темнота, завал и палки — мы играем в выживалки

— Туда невозможно пропихнуться. Она слишком узкая. — Малфой, не будь ребенком. — Я вошел так глубоко, как только мог. — Повернись немного боком и протиснись. — Тут все так... сжато. Я дышать не могу! — Двигайся ритмичнее! Не останавливайся, нам нужно пройти через это. — Легко тебе говорить! Я... я, походу, застрял! Черт возьми, Грейнджер, я ни туда, ни сюда! Потяни меня назад! — Еще чего! Толкайся, я помогу... Издав невнятный звук, Драко проскочил из прохода, словно вареное яйцо, выдавленное сквозь горлышко бутылки. Следом, обдирая плечи, вылезла Гермиона, и они оба повалились на кучу острого щебня, который последние... непонятно сколько часов выгребали из этой щели голыми руками. Каменная крошка неприятно кололась сквозь ткань одежды. Мантию и пиджак Драко сорвал с себя еще в самом начале, когда они поняли, что придется копать. Засученные выше локтей рукава рубашки обнажали предплечья, покрытые слоем грязи и запекшейся крови, а холодный воздух лизал потную кожу. Гермиона отползла подальше, но сразу встретила новую преграду из спрессованных камней и земли. — Что там? — Тупик. Здесь еще один завал. — Ради этого мы так корячились? — его тон был полон горечи. — Нам нужно... нужно продолжать. Драко с трудом удержался от того, чтобы не захныкать. Его внутренности начали скручиваться еще некоторое время назад, а теперь, стоило ему перестать двигаться, резь стала невыносимой. Он согнулся пополам, прижимая локти к ребрам, и неуклюже сел, заваливаясь на бок. — Нет, все, — прохрипел он. — С меня хватит. Гермиона развернулась на звук его кряхтения, выпрямила спину и сфокусировала взгляд на том месте, где должно было находиться лицо Малфоя. В условиях тьмы сенсорная депривация и сильное головокружение лишили ее верных ориентиров. Она и не подозревала, что на самом деле яростно говорит с противоположным углом. — И каков план? — спросила она у большого камня. — Сложишь руки на груди и смиренно дождешься естественного финала? — Ждать долго не придется, я и так скоро загнусь, — промямлил Драко с другой стороны. — Не надейся! — она в сердцах махнула рукой, намереваясь его шлепнуть, но только рассекла влажный воздух. — Ты поможешь мне выбраться, а затем можешь идти на все четыре стороны. Драко болезненно скорчился, а в животе его заурчало. Холодный пот, не имеющий ничего общего с недавними физнагрузками, выступил у него на лбу. — Я бы с радостью, но... были внесены коррективы в мой график эффектных уходов. Меня… природа зовет. Она уловила за затылком странное шевеление. Выставив туда руку, Гермиона заехала Драко локтем по носу, отчего он глухо взвыл и повалился навзничь. Почувствовав мимолетный укол совести, она прикусила язык, чтобы остановить порыв извиниться. Воспоминания о его стенаниях, жалобном нытье и о том, что едва ли не каждое движение сопровождалось мученическими вздохами, быстро свели раскаяние на нет. Удар был справедливой платой за его невыносимое поведение. — Ты начал слышать голоса? — съязвила она. — Может, они подскажут тебе, как отсюда выбраться? Подтягивая колени к подбородку, Драко сдавленно простонал. — Да нет же! У меня это… расстройство заднего устройства. Гермиона замерла, не зная, стоит ли ей рассмеяться или притвориться, что она оглохла на оба уха. — Так иди и разберись с этим. — Бумаги-то нет, — хмуро прогнусавил он. — Я не привык к таким... варварским условиям. Ее глаза закатились в, вероятно, тысячный раз. — Очнись. Мы в яме. В пещере живи, листком подтирайся! — Листка у нас тоже нет. — Тогда найди замену. Там, откуда мы пришли, наверняка что-то есть. Старая ветошь, сухие корни... Твои предки-маги до изобретения чар очистки ведь как-то справлялись. Ползи обратно и ищи. — Ага, замечательно. Малфой-археолог в поисках древних туалетных принадлежностей. — Поторопись, пока природа не перешла от зова к активным действиям. Гермиона отодвинулась вбок и оперлась спиной о шершавый выступ. Шипя через зубы, Драко встал на четвереньки, нашаривая проход, и темнота наполнилась звуками его пыхтения и скрежета. — Иду я, иду. Но если я найду там одни камни, то вернусь и… Послышалось глухое «бум» — он задел свод головой — и гневное сопение. — Черт, здесь за пять минут стало еще уже. Грейнджер, протолкни меня! Желания прикасаться к его торчащей пятой точке не было совершенно, поэтому Гермиона, занеся ногу, впечатала подошву ботинка в его бедро и выпрямила колено со словами: — Не за что! Громко вскрикнув, Драко вывалился наружу и, не тратя времени на ответные любезности, побежал вглубь длинного туннеля.

***

Тишина, воцарившаяся после его ухода, оказалась не благословенной, а давящей. Оставленную в одиночестве Гермиону одолевало беспокойство о Гарри и Роне. В порядке ли они? Успели ли скрыться или их схватили? Хуже всего было думать о Роне. Последним, что между ними произошло, была очередная ссора, одна из тех злых перепалок, в которые превратилось все их общение. — Мы так и не помирились... — прошептала она. С тех пор как она выбралась из лаза на более ровный участок земли, прошло много времени, но Драко все не возвращался. Мысль о том, что с ним тоже могло что-то случиться, пугала больше всего, ведь без него ее шансы выжить сводились к нулю. Нарастающая тошнота мешала сосредоточиться — верный признак того, что удар головой был серьезным. Спутанные волосы то и дело падали на лицо, и сколько бы раз она ни убирала их за уши, липкие пряди неизменно соскальзывали на лоб и щеки, раздражая кожу. Продолжать копать самостоятельно было выше ее возможностей, так что Гермиона неподвижно сидела, шмыгая носом и кутаясь в мантию Малфоя, от которой пахло чем-то приятным.

***

Одолевшее вопреки бурлящей тревоге вязкое забытье оборвалось от оклика, отразившегося от каменных стен. — Грейнджер? Ты еще там или решила дематериализоваться от счастья в мое отсутствие? Грейнджер! Вздрогнув, она вынырнула из мутной полудремы и кое-как продрала веки, отнимая отяжелевшую голову от колен. Малфой явно не собирался умолкать, громко ворча и топая ногами, из-за чего стук в ее висках только усиливался. — Я здесь, — хрипло выдавила она, вытягивая затекшие ноги. — Хоть бы раз отозвалась, — пробухтел он совсем рядом. — Дохрена сколько уже ищу те… Бля! Запнувшись об ее щиколотку и потеряв равновесие, Драко чертыхнулся и грациозно — как танцующий мазурку на коньках соплохвост — приземлился рядом с ней. Ради интереса он потом пересчитает все синяки, если… когда их приключение закончится. — Так, — он заерзал, усаживаясь поудобнее, — у меня есть две новости. Одна хорошая, вторая — еще лучше. — Давай с хорошей. — Впереди есть развилка, и в одной стороне тупик! Он заявил это с такой восторженной интонацией, что Гермиона на мгновение перестала растирать саднящие ляжки. — Малфой… С какой стати это может быть хорошей новостью? Ты себе мозги отбил, пока падал? — Еще как, я из-за тебя весь отмудоханный! Я тебе выставлю подробный счет за каждый ушиб. Гермиона закатила бы глаза, но побоялась, что они не выкатятся обратно. — А тупик хорош тем, что я... в общем, навел там порядок. Сделал свои дела и завалил все камнями. Так что нам не придется натыкаться на результаты моей жизнедеятельности, когда мы двинемся дальше. Можешь считать это моим вкладом в эстетику нашего похода. — Двинемся дальше? — повторила она. — Это подводит нас ко второй новости. В другой стороне развилки задувает сквозняк. Что значит, где-то в том направлении должен быть выход. — Разве не лучше продолжить копать здесь? Мы потратили на этот лаз часы. — Вот именно, и как далеко мы продвинулись? По привычке ей захотелось поспорить, выстроить сложную логическую цепочку в защиту их многочасового труда, но нужные аргументы, как назло, не находились. Вдобавок к горлу подступил новый рвотный позыв, от которого Гермиона поджала губы, шумно сглатывая. — Ладно, — выдохнула она, смахнув дрожащей рукой прядь со щеки. — Дай мне свою палочку. Ухмыльнувшись, Драко не смог упустить возможности подколоть ее. — Какую из? Ту, которой я пользуюсь при свете дня, или ту, которую приберегаю для ночи? Пошлый юмор помогал не свихнуться и не давал осознать, насколько пиздецки ему было страшно на самом деле. Но еще Драко нравилось, как сердито Грейнджер реагировала на его провокации. — Деревянную, придурок, — ожидаемо огрызнулась она. — Не хочу разочаровать, но в твоих нежных пальчиках она не заведется. Понимаешь, она у меня с характером. Привыкла исключительно к грубой мужской хватке и вряд ли оценит твой трепетный подход. — Не зеркаль на нее свою эректильную дисфункцию. Она не виновата, что хозяин пристрастился к замкнутому циклу самообслуживания и теперь не тянет рядом с реальной женщиной. — Ха! — Дашь или нет? Мне волосы нужно заколоть. Драко мог бы прямо здесь, в грязи и под угрозой обвала, наглядно доказать ей свою безупречную эуфункцию, но, черт возьми, он сам напросился. Насупившись, за палочкой в карман он все-таки полез. — Великий Салазар, до чего докатилась моя жизнь. Сижу в гадюшнике с лучшей подружкой Поттера, а мой дорогущий агрегат, за который любой волшебник отдал бы состояние, ожидает судьба заколки. Для Гермионы его негодующий бубнеж стал чем-то вроде белого шума, заглушающего беспокойство. Она даже начала к нему немного привыкать. Передавая вещицу, Драко нащупал на плече Грейнджер мягкую и некогда роскошную ткань. — Это… моя мантия? Гермиона подняла руки, на ощупь скрутила спутанные пряди в крепкий узел высоко на макушке и проткнула его палочкой, как шпилькой. — Что упало, то пропало. — Что утрачено, за то уплачено, — парировал Драко. — Мне внести ее стоимость в твой счет? Ты потом вовек не расплатишься. Учти, это не обычная тряпка, а шелк огненного краба с подкладкой из шерсти гималайского йети. Она заколдована на поддержание идеального микроклимата! Охлаждает летом и аккумулирует тепло зимой. — Потрясающее описание для того, что в мире маглов называют «термоодежда». Внутренние часы Гермионы настойчиво твердили, что время перевалило за полночь. Повинуясь сигналам организма, она опустилась на жесткий пол и поплотнее закуталась в теплую ткань. — У маглов? — Драко недовольно фыркнул. — Сильно сомневаюсь, что их жалкие шмотки обладают функцией самоочистки и стерилизации. В этой мантии можно хоть сутки напролет валяться в гнилом болоте, и она все равно будет пахнуть альпийскими лугами, а не мокрой псиной. У них точно такого нет. — Вообще-то, мембранные ткани с ионами серебра делают именно это, — возразила она, чувствуя, как веки тяжелеют. — Пока будешь придумывать новый повод для гордости, я немного посплю. Зарывшись носом в ворс подкладки, Гермиона поняла, что мантия пахла вовсе не «альпийскими лугами», как хвастался Малфой. Она насквозь пропиталась шлейфом дорогого парфюма и нотками чего-то свежего, так похожего на запах его кожи. Этот аромат, ставший вдруг таким… успокаивающим, постепенно убаюкивал ее. Драко немного обиделся. Он ей тут распинался про недосягаемое превосходство магического ремесла, но выяснялось, что у маглов есть все то же самое под другим названием. В его голове со скрипом провернулись шестеренки, однако спорить не было смысла. — Тогда подвинься. Мне не помешает немного отоспаться. Его тоже чертовски тянуло ко сну, и делать это, в одиночку дрожа от холода на голых камнях, он был не намерен. Драко, впрочем, ожидал, что она начнет препираться, но Гермиона сама дернула его за рукав, притягивая вниз. Она устроилась в самом сгибе мантии: нижняя половина служила ей подстилкой, а верхняя — одеялом, а Драко прилег позади и накрылся свободным краем. Обнаружив валявшийся рядом пиджак, он скомкал его, превращая в подобие подушки, и подложил себе под голову. Вскоре рука Гермионы, придавленная весом тела, начала затекать. Попробовав высвободить онемевшее плечо, она поерзала и чуть выгнулась, но изгиб ее спины встретил твердое препятствие в виде его груди и живота. — Ради всего святого, — голос Драко прозвучал неестественно натянуто, — перестань двигаться. — Мне неудобно. И твои пуговицы впиваются мне в лопатку. Сдвинься хотя бы на дюйм назад. — Я не могу, — отрезал он. Его прерывистое дыхание обжигало ей затылок. — Почему? Места вполне достаточно, если ты немного… — Грейнджер. Не вынуждай меня объяснять. — Объяснять что? Драко резко подался вперед, и Гермиона почувствовала каждой клеточкой кожи, как в нее уперлось твердое, горячее и абсолютно однозначное обоснование его состояния. — То, что происходит, — прошипел он, — когда ты елозишь у меня под боком. Гермиона затихла. Густое тепло разлилось по ее венам, обжигая щеки и пульсируя между бедер. Пальцы на ногах поджались, и все тело замерло в ожидании, но Драко не спешил отстраняться совсем — только чуть сместился, ослабляя давление. Он приник лбом к задней стороне ее шеи, закрывая глаза и сдаваясь усталости. — Теперь до тебя дошло? — Дошло, — тихо отозвалась она. — Вот и славно. Спи давай. Несмотря на то, что дыхание Малфоя за ее спиной уже стало ровным и глубоким, уснуть ей удалось еще не скоро.