11. Алиса в Зазеркалье и Чешир в Пограничье

Драко медленно отступал спиной, увлекая Гермиону за собой вглубь ее отсека. Они жадно целовались, сталкиваясь зубами; его левая рука с палочкой тянула ее за спину, вжимая дерево в лопатки, а правой он настойчиво блуждал под одеждой и сминал грудь. — А как же твой отец? — пробормотала она, когда его губы спустились к ее челюсти. — Мне насрать на него, — прохрипел он и прильнул к тонкой шее, чередуя влажные касания губ с острыми укусами. Гермиона запрокинула голову, выгибаясь ему навстречу. Ее руки уже нетерпеливо опустились под резинку его боксеров, оглаживая напряженные ягодицы. — Гарри… может вернуться в любую минуту. — Он догадливый, — прорычал Драко, перехватывая ладонь Гермионы и направляя ту к члену. — Пусть проваливает в лес и не смеет возвращаться, пока я не закончу с тобой. Гермиона всхлипнула от нахлынувшего возбуждения, когда ее пальцы сквозь тонкую ткань боксеров проследили контур его плоти. Она провела по стволу, ощущая сумасшедшую пульсацию и то, как он дернулся. Драко простонал от удовольствия и настойчивее вжался пахом в ее ладонь, посильнее прикусывая кожу на шее. Он продолжал слепо пятиться, затягивая Гермиону все глубже, пока не врезался поясницей в край невысокого стеллажа на входе в отсек. Тот качнулся, и пара тяжелых книг с глухим стуком приземлилась на дощатый пол. Драко лишь яростнее впился в ее губы, утягивая за плотную занавеску. В этом закутке, насквозь пропитанном дурманящим ароматом лаванды, он сделал еще пару шагов назад и остановился, наткнувшись на край матраса. — Твоя нога! — спохватилась Гермиона. — Драко, кость только срослась, тебе нельзя... такие нагрузки… — Это будет самая охренительная нагрузка, которую я могу себе представить, — ведя руками по ее предплечьям, Драко опустился на край раскладушки. — Если она решит сломаться снова — пусть ломается в процессе. Я не остановлюсь. Он притянул ее ближе, заставляя встать вплотную между своих разведенных бедер. — Гарри сказал тебе, сколько времени мы провели в той пещере? Гораздо меньше, чем мне казалось… — пролепетала Гермиона, но Драко ее оборвал. — Просто заткнись уже, Грейнджер. Он запустил пальцы под кофту, задирая ткань и целуя каждый открывающийся участок кожи, опаляя ее дыханием. Гермиона накручивала его короткие волосы на пальцы, а затем сама торопливо стянула верх и сбросила его на пол. Драко замедлился всего на миг, увидев на ней тот же бордовый лифчик. Он был уверен, что этот цвет теперь выжжет ему сетчатку. Ведомый импульсом, Драко прикусил плоть прямо через чашечку, и Гермиона вскрикнула, ответно царапая ногтями кожу его головы. — Ты будешь носить только этот цвет, — низко произнес он, сминая ладонью другую грудь вместе с гладкой тканью. — Я сожгу все остальное. Зацепив зубами верхний край чашечки, он с силой потянул его вниз. Материал поддался, высвобождая правую сторону. Левую он продолжал сминать, а освобожденную дразнил языком, концентрируясь на соске и втягивая его в рот. — Я хочу, — Драко прихватил вершину зубами, слегка потягивая ее на себя. — Чтобы всякий раз, когда я буду сдирать с тебя одежду, — последовал ласковый мазок языком, от которого Гермиона плотно свела колени. — Под ней был только этот чертов бордовый. Он прорычал последние слова ей в кожу, и вибрация его голоса разошлась по телу томительным спазмом. — Чтобы ты всегда была в нем для меня. Слышишь? Только в нем. — Да… — вырвалось у нее с неровным вздохом. — Только для тебя... Ткань бюстгальтера впивалась в кожу на ребрах, и Гермиона, заведя руку за спину, быстро щелкнула застежкой, желая чувствовать больше жара его губ. Драко откинул лифчик и переключился на вторую грудь, покрывая ее поцелуями, но все равно то и дело возвращался к правой. — Кажется... — Гермиона запнулась, когда он в очередной раз прикусил ее сосок. — Кажется, у тебя появилась фаворитка. Он прервался, мазнув напоследок губами по припухшей коже, и поднял подбородок. — Я всего лишь соблюдаю очередь, — ухмыльнулся Драко. — Сейчас я верный подданный этой стороны. Но как только изучу ее всю, то стану таким же одержимым фанатиком другой. Ее белье настолько неизбежно промокло, что оставалось либо выжимать, либо выкидывать. — Я присвою тебя всю, Гермиона, пока в тебе не останется ни капли того, что не принадлежало бы мне. — Ты слишком много болтаешь, Малфой, — торопливо вставила она. Гермиона рванула пуговицу брюк и стянула их с себя вместе с мокрыми трусами. Одежда упала ей под ноги, и она, вышагнув из кольца, отшвырнула ту в сторону. Драко чуть согнулся в спине, почти задевая кончиком носа ее лобок, и дунул на влажную ложбинку. Гермиона вздрогнула, а до него долетел едва ощутимый, одурманивающий запах ее возбуждения. — Не можешь сдержаться? — игриво спросил он, чувствуя, как яйца распирает от прилившей крови. — Я мечтал зубами стянуть с тебя последнюю тряпку, а ты лишила меня удовольствия. Он жестко сжал ее ягодицы, сминая их в ладонях и разводя в стороны, приник лицом вплотную к ее паху и снова подул. Когда он так и не коснулся ее, Гермиона попыталась потянуть его голову на себя, но Драко не поддавался, с тихим смехом отстраняясь. — Мне не сдались твои планы. Мне нужно, чтобы ты перешел к действиям, — недовольно бросила она. — Не так быстро, — Драко усмехнулся, убирая ладони с ее бедер и чуть отодвигаясь на матрасе. — Покажи мне свой трюк с перьями. Ее пальцы выпустили его волосы, а на лице вспыхнуло смущение. — Сейчас? — Да, сейчас. Ты сама лишила меня прелюдии, так что не жалуйся. Она переступила с ноги на ногу, жалея, что вообще рассказала Малфою об этом. Гермиона едва не обхватила себя руками, чтобы спрятаться, и Драко, заметив это колебание, не стал давить на нее силой. Обхватив свой твердый член, он сжал его в руке, хрипя и сводя брови на переносице. — Посмотри, каким я стал из-за тебя. У меня все внутри сейчас взорвется. Покажи мне, Гермиона, — его голос из властного превратился в низкий, умоляющий шепот, от которого у нее поползли мурашки. — Пожалуйста, я так хочу посмотреть. Вид Драко, который, отбросив всякое изящество, обхватывал себя через боксеры и жалобным тоном умолял, лишал Гермиону рассудка. В его глазах плескалось такое отчаяние, будто отказ мог его буквально уничтожить. Гермиона сглотнула, и ее собственное возбуждение начало нарастать. — Ладно... Драко следил за покачиваниями ее бедер, пока она отходила к куче своей одежды. Ей пришлось наклониться, подставляя тело под его прицельный взор, чтобы выудить палочку, и она услышала, как сбилось его дыхание. Когда она развернулась, со стороны масштаб его нужды стал еще очевиднее. Он впивался в нее взглядом, а его стояк, зажатый в кулаке, был до предела напряженным. Ее смущение вдруг сменилось наглым желанием увидеть его таким же беззащитным, какой осталась она сама. Гермиона взмахнула палочкой, и в следующее мгновение боксеры Драко исчезли, выпуская обнаженный член прямо в его ладонь. Всего на секунду опешив, он низко рассмеялся, и с нажимом провел большим пальцем по налитой кровью головке. — Нетерпеливая девчонка, — он укоризненно качнул головой. — Иди сюда. Я хочу сидеть в первом ряду на этом представлении. Стоило ей вновь оказаться между его разведенных коленей, как Драко поставил ее ногу на край кровати, больше открывая для себя. Он облизнулся, глядя на то, как блестит ее смазка, не сдержался и провел языком снизу вверх, слизывая влагу. Гермиона изогнулась, выталкивая из груди надломленный стон. Она машинально попыталась отстраниться, но Драко не позволил, крепко обхватывая под бедро и за талию. Он выдохнул ей в пылающую плоть, теряя голову от того, насколько мокрой она была, и запустил язык между складок, чтобы посмаковать вязкий сок. Грейнджер оказалась на вкус именно такой, как он и представлял — терпкой, горячей и пахнущей его самым сильным помешательством. Именно такой она и должна быть: дрожащей в его руках и насквозь пропитанной своей похотью. Гермиона направила палочку на потрепанный рюкзак, прошептав: — Акцио перья. Тут же вылетели три штуки, зависнув в воздухе около нее. Драко отстранился и вытер губы тыльной стороной ладони, встречаясь своим голодным взглядом с ее неуверенным. — Мне не очень уютно от того, что ты будешь просто смотреть, — признала Гермиона. У нее было достаточно партнеров, чтобы не считать себя неопытной, но никто из них не превращал ее в экспонат в моменты интимного удовольствия. Она привыкла отдавать и брать, растворяться в ком-то другом, делить удовольствие на двоих, но ублажать себя напоказ было за гранью всего, что она когда-либо себе позволяла. Это было ново, странно и слишком откровенно. — Я бы не смог просто смотреть, — Драко убрал руку с ее талии и накрыл ладонью яйца. — Я буду гореть вместе с тобой. Покажи, как хорошо ты можешь себе сделать. Закусив губу, она сфокусировалась и произнесла нужные слова, делая движение палочкой. Два пера, послушные заклинанию левитации, взмыли вверх и плавно очертили круги вокруг сосков. — Вот так... Продолжай, — проронил Драко. Он обхватил пальцами ствол, неторопливо двигаясь в такт тому, как перья обводили ее соски. Его губы приоткрылись, грудная клетка тяжело вздымалась, а глаза следили за тем, как перышки касались твердых вершин. Гермиона перевела кончик палочки ниже, и третье перо заскользило между ее бедер, невесомо проходясь по чувствительному клитору. — А-ах… — гортанно простонала она, принуждая перья двигаться чуть быстрее. Рука Драко на члене тоже ускорилась; он восхищенно наблюдал, как перо снизу тяжелело от ее влаги, а пушистые ворсинки слипались. — Это лучше, чем мой язык? — Слишком… нежно... Внезапно переставая дрочить, Драко звонко шлепнул Гермиону по ягодице. Она охнула, хватаясь за его плечо. — Тебе нравится пожестче? — прошипел он, впиваясь пальцами обеих ладоней в ее бедра. Он нанес еще один шлепок, после которого кожа запылала. — Да… — вырвалось с губ Гермионы. — Черт, да… Драко припал к внутренней стороне бедра Гермионы, втягивая и кусая мягкую кожу. Он прихватывал ее зубами и тут же успокаивал растерзанное место горячим языком, только чтобы поставить рядом новый засос. Гермиона всхлипнула, и ее пальцы задрожали, из-за чего перья заметались хаотичнее. Она едва чувствовала их невесомое прикосновение на фоне той ласки, которой Драко безжалостно метил ей тело. В его паху стало невыносимо тесно, член требовал разрядки. Он посмотрел на нее — растрепанную, с прикрытыми веками, усеянную его метками. Гермиона, задыхаясь от экстаза, еще пыталась удерживать контроль над заклинанием. Ее палочка описывала в воздухе нелепые зигзаги, и перышки бились о грудь и клитор рваными толчками. — Черт возьми, ты выглядишь великолепно. Если бы ты могла… — фраза оборвалась на полуслове, когда в его голове пронеслись слова Уизли: «Ты видела себя в зеркале?» Драко подобрал свою палочку, брошенную на постели, и взмахнул ею, целясь в одеяло. То зашевелилось и стало уплотняться, поднимаясь самому потолку, изогнулось над ними большой сверкающей полусферой и застыло, превратившись в сплошную зеркальную поверхность. — Гермиона, — настойчиво позвал он. — Открой глаза. Она не послушалась, отрицательно качая головой. Ее тело было слишком глубоко, слишком безнадежно погружено в омут эйфории. Гермиона была так близка к оргазму, что любая попытка вернуться в реальность казалась ей физически невозможной. Однако Драко это не устроило, и он нанес хлесткий удар по ее ягодице. Гермиона простонала, и веки распахнулись сами собой от шока и запредельного пика. Она подняла взгляд и шумно втянула воздух. — Только посмотри на себя, — приказал Драко, и его пронизанный хрипотцой голос будто окружил ее со всех сторон. — Видишь, какая ты сейчас превосходная? Какая красивая? Она закрутила головой, ища хоть один свободный от своего отражения угол, но куда бы ни посмотрела — везде натыкалась на себя: справа, слева, сзади, сверху. Зеркало откровенно выставило напоказ то, как она стояла на дрожащих ногах, с пылающими алыми следами от ладоней на бедрах и багровыми — на шее и ноге. — Я... я никогда не видела себя такой, — пробормотала она, видя в отражении, как Драко завороженно глядел на нее снизу вверх. — Отвечай на вопрос, — его пальцы на бедре требовательно надавили на свежий укус. — Ты красивая? — Да… — выдохнула она. — Я… красивая… — Бесстыдница, — Драко ухмыльнулся и вновь вцепился зубами в кожу, на этот раз совсем близко к паху. Он прижал большой палец к ее центру, втирая мокрый пух в клитор, и всего через пару грубых движений оргазм взорвался ослепительной электрической вспышкой. Палочка выскользнула из ослабевших пальцев, и два пера опали к их ногам. Гермиона громко застонала, закинув лицо к потолку. Зеркальная поверхность не давала ей спасения — она видела, как ее тело содрогалось, а лицо было искажено такой бесстыдной страстью, что она даже не узнала саму себя. Когда стоны Гермионы перешли в судорожное дыхание, а дрожь немного затихла, Драко отнял руку от ее паха. Мокрое, измятое перо прилипло к его пальцу, и он с небрежным щелчком смахнул его к остальным. Опустив ее стопу с матраса, он поднялся и взял Гермиону за подбородок, накрывая рот коротким поцелуем. — Встань на четвереньки на кровати, — сказал он, как только их губы разомкнулись. Гермиона подчинилась почти неосознанно — ее тело двигалось тяжело и бессильно. Она уперлась локтями в матрас, высоко задрав бедра, а голова опустилась вниз, скрытая завесой волос. Драко, стоя за ее спиной, схватил ладонями ягодицы. С этого ракурса она была прекрасна: ему открылись ее влажные складки и отчетливо проступавшие на коже розовые следы. Не хватало лишь одного. Грубо перехватив ее волосы, Драко дернул их на себя, вынуждая Гермиону выгнуть шею. — Смотри на нас, — потребовал он, когда их глаза встретились в отражении. — Не смей отводить взгляда. Одним мощным рывком он вошел в нее на всю длину, выбивая из горла Гермионы сдавленный вскрик, и вышел почти полностью, чтобы вонзиться в нее снова. Драко вколачивал себя в нее с одержимостью, отчего бедра бились о его таз с хлестким, непристойным звуком. После только что затихших конвульсий толчки ощущались в десятки раз невыносимее. Измученные удовольствием нервные окончания пульсировали, удерживая ее на грани между блаженством и агонией. Гермиона хрипела, уставившись в отражение, а ее пальцы скребли матрас и сминали простыни. Драко не походил на Виктора с его избыточной мускулатурой, всегда казавшейся ей слишком грубой. В нем не было и той простоватой коренастости, которой обладали Симус или Дин. Нет, Малфой отличался от любого из них: он был подтянутым, жилистым, и при этом таким сокрушительно сильным. Смотря на его сосредоточенное лицо и несовершенное тело, где уродливые следы прошлого соседствовали с багровыми метками ее ногтей и зубов, Гермиона осознала, что больше никогда не сможет даже задуматься о сексе с кем-то другим. Драко Малфой был идеальным. Он наотмашь шлепал ее по ягодицам, сразу же обхватывал горящие места, и эти вспышки боли, сменявшиеся жаром его ладоней и распирающей полнотой внутри, доводили ее до исступления. — Блять, я сейчас кончу, — выругался Драко, резко выходя из нее и оставляя нутро изнывать от пустоты. Его рука, до этого сжимавшая ее пряди, разжалась, но фантомная хватка все еще жгла ее затылок. — Подвинься. Гермиона с трудом поднялась на колени, и спутанные волосы полезли на лицо. Она чувствовала себя совершенно дезориентированной. — Что… как ты хочешь? — шепотом спросила она, не понимая, какой позы он ждет от нее теперь. Драко улегся на постели и похлопал ладонью по своему животу. — Ляг спиной на меня. — Я тебя не раздавлю? — Раздави, если сможешь. Я выдержу гораздо больше, чем ты способна мне предложить, — видя, как Гермиона еще колебалась, он добавил: — Ну же, не заставляй меня просить дважды. И тогда Гермиона осторожно опустилась на него. Влажная от пота кожа соприкоснулась, прилипая в тех местах, где их тела сошлись. Она откинула голову назад, укладывая над его плечом; кудри щекотно рассыпались по шее Драко, из-за чего он слегка поежился, но не стал убирать пряди. Над ними открылась невероятная картина того, как ее тело практически полностью перекрывало его. Его ладони легли на ее талию, сжимая разгоряченную кожу, после чего смяли грудь, сдавливая между пальцами набухшие соски. — А теперь будь умницей, Грейнджер. Насадись на него, — прошептал Драко над ее ухом, и в отражении его губы растянулись в хищной ухмылке. Эти слова, произнесенные тем же низким, приказным тоном, вернули ее в сырой холод пещеры. Там все было пропитано обреченностью, а здесь — изысканным пороком. Гермиона приподняла таз, упираясь стопами в матрас, и, обхватив его плоть, направила к себе. Драко не мог больше ждать и вбился в нее до упора, стиснул за бедра и принялся толкаться вверх, шипя через стиснутые зубы. Под этим углом его член вжимался в переднюю стенку, давя на клитор изнутри. В зеркале они выглядели фантастически. Грейнджер поглощала его, вдавливаясь в грудь и лишая возможности сделать полноценный вдох. Легкие Драко горели под ее весом, но нехватка кислорода только раздувала пламя внутри. Ее стоны срывались, и в этот момент он был готов позволить ей выжать из него все — само дыхание, саму жизнь — лишь бы этот звук не прекращался. — Твои сиськи подлетают от каждого моего толчка, и я не могу... черт, я не могу перестать на это смотреть. — Ты... Мне так хорошо, — Гермиона простонала, ощущая, как внутри стягивается тугой узел. — Драко, я... снова... Малфой еще пару раз вскинул бедра в сокрушительных рывках, впечатывая ее спину в свои ребра и шепча: — Давай, милая. Смотри в зеркало и кончи еще раз. Гермиону накрыл повторный оргазм, и она выгнулась, крупно содрогаясь. Драко, ослепленный видом этой сцены в отражении, зарычал и глубоко всадил себя в нее, попадая в самую точку наслаждения. Ее стенки запульсировали вокруг него, и он, достигнув предела, выдернул себя из горячих тисков. Его плоть ударила по клитору, вышибая из Гермионы последний стон, и Драко с гортанным рыком кончил. Густая струя спермы окропила ее живот, пачкая кожу и разливаясь поверх капель пота. Тело Драко под ней свело судорогой, и они оба обмякли, сглатывая вязкую слюну через стиснутые спазмом горла. Постепенно обжигающая влага остывала, а стук его сердца под ее спиной затихал. — Я не смогу ходить, — прошептала Гермиона, проведя пальцами по животу и наблюдая в зеркало, как размазывалось его семя. Драко усмехнулся и накрыл ладонью ее руку. Он переплел с ней пальцы, пачкая их в своей сперме. — Значит, я буду носить тебя на руках, — устало произнес он, притягивая руку Гермионы к своим губам и оставляя поцелуй на костяшках. Ему не было противно. Напротив, это смешение их телесных соков дарило ему извращенное чувство покоя. Для него не существовало «грязного» или «чистого» — была только Гермиона, пахнущая им, и он, пахнущий ею. — Ты сможешь жить с нами в палатке? — спросила она. — После той пещеры мои стандарты упали ниже уровня гоблинских подземелий... Хотя здесь все равно убого. Немного подумав, Драко хмыкнул и продолжил: — Завтра я приведу это уродство в божеский вид. Первым делом расширю пространство. Гермиона слабо посмеялась и поудобнее устроилась на его плече. — Гарри и Рон будут в восторге. — Могут идти нахер, я сделаю это не для них, — отозвался Драко. — Мне нужно достаточно места, чтобы трахать тебя каждый день в новом углу. Гермиона шутливо пнула его стопой и повернула голову к нему, но Малфой опередил ее, поймав взгляд. — Спасение мира входит в твой длинный список дел на завтра? — Не знаю, о чем ты, Грейнджер. Весь мой мир сейчас в моих руках. Она мягко улыбнулась, и Драко, подавшись вперед, прильнул к ее губам. Зеркальный купол над ними безмолвно отражал их тела, а в повисшей тишине палатки — совсем ненадолго — больше не существовало войны. Остались только двое людей, нашедших друг друга в самом эпицентре катастрофы.