2 том 15 глава

••• 2 том 15 глава •••

Такимичи лежал на кровати, вперив взгляд в потолок. По беленой штукатурке скользили пятна. Их источником была вывеска круглосуточной лапшичной на первом этаже внизу. Сон давно стал в этом будущем непозволительной роскошью - организм отказывался отключаться. - Прости, Саю… Я бесполезный… Сколько я уже нахожусь здесь в этом будущем, а узнал ровным счетом ничегошеньки… Он закрыл лицо ладонями, прижимая их к глазам до цветных пятен под веками. Отчаяние поднималось от желудка к горлу плотной, тяжелой волной. Оно мешало дышать. - Ты там одна, с такой же неизвестностью, что и я сейчас… - голос дрогнул, сорвавшись на хрип. Горло перехватило так сильно, что пришлось сглотнуть вязкую слюну. - Вот могла бы ты мне подсказать прямо сейчас… Такимичи зажмурился. Пальцы сами собой сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Воспоминания вдргу унесли в последний день когда они виделись . - Если вдруг, что-то пойдёт не так, напиши мне. Саюри, шедшая следом, тихо усмехнулась, и её дыхание на мгновение превратилось в облачко пара в холодном воздухе. - Написать? Я общаться сквозь время ещё не научилась. - Тогда я научу, - Такимичи остановился на площадке и обернулся к ней. В тусклом свете единственной лампочки его лицо казалось усталым, но в глазах мелькнула искра надежды. - Слышала о таком понятии, как “капсула времени”? Юная Сано замерла, домая над его словами. Она поднялась на ступеньку выше и встала рядом с дядей, прямо напротив массивной, входной двери. Запах сырости и старой краски смешивался с уличной прохладой. - Письмо в будущее... - прошептала она, и её глаза загорелись пониманием. - Я напишу его здесь, а ты прочтёшь там. Воспоминания рассеялось Такимичи резко открыл глаза и поднялся. - Стоп. Саю… Ну конечно. Осознание ударило под дых, выбив остатки сонной одури. Такимичи вскочил с кровати так резко, что комната качнулась перед глазами. Нога зацепилась за сбившееся в жгут покрывало. Он тяжело рухнул на пол колени обожгло о холодный ламинат, но эта боль лишь отрезвила его. Рывком высвободив ступню из капкана ткани, он бросился к тумбочке. Пальцы дрожали, скользя по экрану телефона. - Саю обещала писать, если что-то пойдет не так… - бормотал он себе под нос, вслепую тыкая в цифры. Голова работала лихорадочно, перескакивая через слова. - Я рассказал ей о том, как разворачивались события… и наверняка, когда всё пошло не так, как я описывал она… Гудки тянулись мучительно долго, растягиваясь в бесконечную нить тишины, давящей на барабанные перепонки. Такимичи замер посреди комнаты, балансируя на одной ноге, словно цапля над ледяной водой. Вторая конечность никак не хотела попадать в предательски смявшийся ботинок. Наконец, когда терпение уже почти лопнуло, трубку сняли. Не словами, а звуком… - Мм?.. - Наото! Лампочка под зеленым абажуром заливала кабинет тошнотно-желтым светом. Пахло старой пылью, остывшим чаем и дешевым тонером. Тачибана спал сидя за рабочим столом, уронив голову на гору документов по делу Тобиуса. Его дыхание оставляло влажный след на глянцевой поверхности отчета о вскрытии. Одна рука безвольно висела вдоль тела, пальцы почти касались истертого линолеума. Телефон был прижат к уху щекой, провод змеился через кипу бумаг прямо к розетке в стене. - Я тебя разбудил? - Нет… - голос Наото прозвучал глухо, так как рот был уткнут в картонную папку. Он с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусировать взгляд на настенных часах. Секундная стрелка прыгала рывками. - Что случилось? Такимичи в этот момент стоял на одной ноге посреди своей тесной прихожей, упираясь плечом в стену, чтобы удержать равновесие. В трубке слышалось его прерывистое дыхание и шорох куртки. - Наото, у меня есть информатор. "Информатор" .Слово ударило разрядом тока. Наото дернулся на скрипнувшем стуле и с размаху впечатался затылком в нижнюю поверхность открытой навесной полки. В голове зазвенело. От резкого движения локтем он задел кружку с недопитым чаем. Керамика кувыркнулась со стола прямо в стопку не прошитых дел. Стопка разъехалась веером, листы посыпались на линолеум, накрыв собою перевернутую кружку. Липкая холодная лужа начала медленно впитываться в протоколы допросов, мгновенно размывая свежие чернила синей гелевой ручки. В этот же момент из динамика раздался оглушительный грохот - Наото?! - голос напарника перекрыл звон в ушах. - Ты чего там? Наото медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как пульсирует зарождающаяся на затылке шишка. Он подобрал трубку дрожащей рукой. - Где ты сейчас? - произнес он шепотом, глядя, как темное пятно от чая расползается по рапорту об изъятии, поглощая ровные строчки машинописного текста.

***

Ночь выдалась безлунной, и сгоревший особняк утопал в абсолютном мраке. Единственным источником света был луч фонаря Тачибаны, который то и дело выхватывал из темноты сюрреалистичные картины разрушения. Под ногами хрустело битое стекло вперемешку с остывшим углем. Воздух пах гарью, мокрой штукатуркой и сладковатым смрадом гниющего дерева. С каждым шагом подошвы их ботинок вязли в толстом слое жирной, перемешанной с пеплом сажи. - Ну и местечко выбрал твой информатор, - Сказал Тачибана, следуя за другом и водя фонариком по сторонам. - Зато надежное, - глухо отозвался тот, пригибаясь и перелезая под массивной обугленной балкой. Такимичи шел первым, раздвигая руками свисающие с потолка черные лохмотья копоти. Потолок над ними провис, грозя обрушиться от любого неосторожного движения. Мужчины медленно двинулись к лестнице, обходя опрокинутый книжный шкаф и разбросанные тлеющие страницы старых фолиантов. Под ногами предательски хрустели переплеты в кожаных обложках, а воздух густо пах жженой бумагой и старой пылью. - Сюда, - шепотом позвал Такимичи, показывая на основание лестницы. Тачибана подошел ближе, встав плечом к плечу с другом. Он направил свой мощный луч в указанную точку, внимательно осматривая каждый дюйм почерневшего паркета и кирпичного основания. Никого. Ни силуэта, ни движения, даже крысы не шуршали в этой части дома. - Ну и где же он ? - напряженно спросил Тачибана, не убирая пальца с кнопки фонаря. - Где-то здесь, - осматриваясь, сказал Такимичи. Такимичи подошел к лестнице ближе и вдруг опустился на колени прямо в пепел. Старая древянная панель под ней поддалась не сразу, жалобно скрипнув. Тачибана тут же присел рядом, подсвечивая дыру своим фонарем . Луч света уперся во тьму тайника, отразившись от чего-то гладкого и пыльного. Такимичи сунул в него руку “Пожалуйста… пожалуйста.” Ладонь скользила по шершавому кирпичу, собирая в грязь и колючую изморозь. “ Саю, ну пожалуйста…” Наото молчал. Он стоял за спиной напарника, направив луч фонаря точно ему под локоть, чтобы не слепить глаза. Пусто. Такимичи зарычал от бессилия: - Неужели я ошибся… Черт, ну нет! Он втиснул руку внутрь по самое плечо, выворачивая сустав так, что в плече хрустнуло. Кирпич царапал кожу даже сквозь плотную ткань куртки. Пальцы судорожно скребли гладкий металл воздуховода, но хватали только пыль и сухую гниль. - Неужили и правда ничего… Локтевой нерв прострелило острой болью от долгого напряжения. Такимичи уже начал вытаскивать онемевшую руку, сдавшись, когда костяшки его среднего пальца наткнулись на ледяное стекло. - Стоп, есть! - выдох перехватило спазмом. Он осторожно обхватил предмет, чувствуя под пальцами острые сколы по краю горлышка, и потянул на себя. Сначала стекло не поддалось. Такимичи уперся подошвой ботинка в кирпичную кладку, зажмурился от напряжения и дернул снова. Внутри кладки что-то глухо хрустнуло то ли лопнувший старый цемент, то ли само стекло. Бутылка вышла наружу с влажным чавканьем. Парень вытащил находку, резко выдохнул и дунул на толстую корку серой пыли. В воздух взвилось густое, едкое облако, заставив обоих закашляться. Он торопливо стер копоть рукавом куртки. Под слоем жирной уличной грязи обнажилась гладкая поверхность темно-зеленого стекла. Толстостенная, тяжелая, такие перестали выпускать лет сорок назад. Внутри, на самом дне, лежал плотный бумажный свиток, перехваченный выцветшей бечевкой. Бумага казалась черной от влаги. - Что это? - выдохнул Тачибана. Он тяжело опустился на корточки рядом, подсвечивая дно бутылки снизу лучом фонаря. Свет ударил сквозь мутное, пузырящееся от времени стекло. От этого их лица мгновенно залило болезненным болотным оттенком, а глубокие тени под глазами превратились в провалы черепа. - Мой информатор, - глухо ответил Такимичи, бережно перехватывая бутылку двумя руками. Мутное стекло искажало свет фонаря Тачибаны, превращая желтый диод в размытое зеленоватое пятно. Свиток внутри перекатывался лениво, словно дохлая рыбина в аквариуме. Такимичи медленно поднялся, прижимая драгоценную ношу к груди так, будто та была сделана из тончайшего хрусталя. - Пошли, Наото, больше здесь делать нечего, - бросил он, тяжело опираясь свободной рукой о стену. Колени предательски дрожали после долгого сидения на корточках. Он брезгливо мазнул ладонью по штанине, стирая жирную черную сажу, которая тут же размазалась грязным липким пятном. Холодный ночной воздух ударил в лицо, окончательно сбивая дыхание. Такимичи не успел даже толком пристегнуть ремень, как уже выудил из внутреннего кармана куртки ту самую зеленую бутылку. Холодное стекло обожгло вспотевшую ладонь. - Прям настолько невтерпёж? - спросил Тачибана, колотя кулаком по пластиковой панели торпедо и щелкая заевшим стартером. Двигатель чихнул сизым выхлопом прямо в приоткрытое окно, содрогнулся в предсмертном спазме, и наконец завелся. Вместо ответа Такимичи резко дернул пробку. Внутри бутылки оказался свернутый в тугую трубку лист плотной бумаги, перетянутый выцветшей алой нитью. Узел затянулся намертво от влаги, превратившись в скользкий, неподатливый комок. - Нельзя медлить… - голос Такимичи прозвучал странно глухо, словно ему внезапно выдавило весь воздух из легких невидимым кулаком. Он рванул бечевку ногтями, обдирая подушечки пальцев до мяса. Нить лопнула с сухим треском рвущейся ткани. Он развернул бумагу. Плотный картон хрустнул на сгибах, осыпав колени мелким пеплом истлевших волокон. Взгляд Такимичи побежал по строкам, выведенным неровным, торопливым почерком, который то проваливался вглубь листа, то процарапывал его насквозь. Иероглифы прыгали перед глазами, сливаясь в сплошную черную волну. Он моргнул раз, другой, пытаясь сфокусироваться. Шум ночного Токио, вибрация двигателя, плечо Тачибаны рядом всё это внезапно перестало существовать. Пропал запах бензина. Время загустело, превращаясь в вязкую смолу. Остались только эти прыгающие черные значки на пожелтевшем картоне и стремительно пустеющая голова. "Здравствуй, Такимичи. Раз уж это письмо у тебя в руках значит, я сдержала данное тебе обещание". Такимичи провел большим пальцем по краю листа. Бумага была плотной, зернистой. Края были неровно оборваны, а не обрезаны. Она спешила “ Боже, Саю… ты не представляешь, как я рад был его найти,” - подумал Такимичи. Даже такой вид связи с ней сейчас казался чудом. Это значило для него слишком много. "А еще это значит, что что-то пошло не так. А еще , что ты так и не вернулся…" Такимичи отпрянул от бумаги на долю секунды. Воздух в тесном салоне вдруг стал густым и тяжелым, царапая легкие изнутри. Он начал нервно, до боли под ногтями, чесать влажные волосы пятерней, перечитывая первую строчку снова и снова. “Завтра состоится драка, и я все еще надеюсь, что ты придешь… Мне очень страшно.” Наото покосился на друга, щуря один глаз от слепящего света уличных фонарей. Он видел, как взгляд Такимичи метался по строчкам дерганый, загнанный, словно он пытался поймать ускользающую мысль или разглядеть невидимые чернила. Сначала уголки его губ дрогнули в слабом, почти детском подобии улыбки, обнажив край верхнего зуба. Плечи, сведенные жестким спазмом напряжения за последние сутки, едва заметно обмякли. Морщины на лбу, залегшие там еще в участке, начали медленно разглаживаться. Но радость умерла так же быстро, как и вспыхнула. Улыбка примерзла к лицу кривой, неживой гримасой. “ Тут столько всего произошло, что рассказывая обо всем, боюсь, у меня не хватит одного листа. И да прости, почерк отвратительный, надеюсь, ты разберешь… Боюсь, если я протяну, то уже точно не смогу держать ручку”. - Почему не сможешь? - беззвучно прошептал Такимичи вслух, впиваясь взглядом в текст. Буквы перед глазами начали расплываться, превращаясь в черные кляксы. “ Не сможет держать ручку?” Саю всегда писала каллиграфически ровно, с идеальным наклоном, ее тетради ставили в пример всему классу. Что должно было произойти, чтобы она начала писать вот этим дерганым, прыгающим почерком человека, который едва контролирует дрожь? Он сглотнул вязкую слюну. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось где-то в горле. “Давай я расскажу всё по порядку. Мама и Папа объединились…”

*** 2006 г ***

Лунный свет заливал площадь, одинаково играя бликами на тёмной коже курток Тосвы и светлой ткани Мёбиуса. В этом холодном сиянии граница между “своими” и “чужими” стиралась, превращаясь в тонкую, едва заметную линию, которую можно было переступить одним шагом. - Это, конечно, здорово, что мы объединились, - начал один из Свастонов, нервно поправив воротник. В повисшей, звенящей тишине его голос прозвучал пискляво и неуверенно. - Только вот... кто из вас поведёт нас в этот бой? В чьём подчинении мы будем? - Я, - одновременно произнесли главы. Два голоса слились в один, но в них не было и тени согласия. Тиша покосилась на Майки. Тот ответил ей таким же прямым взглядом, в котором читался не вопрос, а утверждение. Их безмолвный поединок длился всего секунду, но она показалась вечностью. Банды замерли. Казалось, даже ветер стих, боясь нарушить это хрупкое равновесие. Воздух сгустился от напряжения, готового в любую секунду взорваться новой, уже внутренней схваткой, которая похоронила бы альянс ещё до его первого боя. - Видимо, зря я спросил... - едва слышно пробормотал смельчак, делая крошечный шаг назад и пытаясь раствориться в толпе, пока два лидера испепеляли друг друга взглядами. В этой оглушительной тишине вперёд шагнул Дракен. Он не произнёс ни слова. Просто молча, с силой опустил тяжёлые ладони на плечи Тиши и Майки, физически вклиниваясь между ними. Его взгляд, поочерёдно остановился на каждом из них. - Ещё будет время решить, кто поведёт авангард, - сказал он, и его голос прозвучал не как совет, а как приговор, не терпящий возражений. - Сейчас перед нами стоят проблемы поважнее. Тиша моргнула первой. Оттолкнувшись от его дружеского похлопывания, она сделала шаг вперёд, занимая место в центре всеобщего внимания. Она приняла решение. - Завтра на тренировке, - её голос, холодный и резкий, как удар хлыста, разнёсся над притихшей толпой. Она медленно обвела взглядом лица парней, на которых плясали лунные блики. - Я жду всех. Без опозданий. И тут строй Мёбиуса дрогнул. Не от страха. От слаженного движения. В едином порыве, словно по незримой команде, которую они оттачивали годами, они склонили головы. - Есть ! - короткий, как выстрел, ответ прокатился по рядам единым выдохом. Тосва замерла. Такое слепое, механическое послушание было для неё в новинку. - Ямаока… так сильно держит их за одно место, - тихо присвистнул кто-то из её парней, впечатлённый этой демонстрацией абсолютной власти. - Парни, вас это тоже касается, - веско бросил Сано, обводя своих людей тяжёлым взглядом. - Эта тренировка нужна в первую очередь нам. Мотоциклы срывались с места один за другим, разрывая ночную тишину утробным ревом. Фары, похожие на обезумевших светлячков, ныряли во мрак переулков и исчезали в нем. Собрание было окончено. Парни из Мебиуса и Тосвы возвращались домой молчаливые, собранные, переваривающие услышанное и готовящие мышцы к завтрашней тренировке. Тиша осталась стоять у стены близ стоящего дома. Она провожала своих людей изучающим взглядом думая о чем то своем. Рядом с ней, тяжело прислонившись к кирпичам, замер ее байк. Ямаока уже повернула ключ в замке зажигания, и теперь мотор тихо, утробно урчал на холостых оборотах, вибрируя под ногами и нарушая звенящую тишину. Она медленно провела ладонью по холодному кожаному сиденью, словно успокаивала встревоженного дикого зверя перед охотой. - Ты всё же пришла. Тиша не обернулась. Ей не нужно было видеть лицо, чтобы узнать этот тихий, но твердый голос, от которого воздух вокруг всегда начинал едва заметно потрескивать. - Ты умеешь убеждать, Сано, - ровно ответила она, продолжая следить за тем, как гаснут последние габаритные огни в темноте. В её тоне не было ни тепла, ни скрытой злости. Еще раз погладив бак мотоцикла, она убрала руку. - Не знаю, правда, насколько это было верным решением… Она наконец позволила себе движение, плавно, без суеты развернулась и прислонилась спиной к своему байку, скрестив руки на груди. Поза была закрытой, защитной, но взгляд оставался прямым и тяжелым. Сано проследил за этим жестом. Он не изменился в лице, лишь глубже засунул руки в карманы широких штанов, отчего ткань натянулась на плечах. - Я очень надеюсь, что ты о нем не пожалеешь, - произнес он почти беззвучно. - Я тоже, - эхом отозвалась Тиша. Между ними повисла густая, напряженная тишина. В этой фразе не было обещания или надежды. Только глухое, взаимное понимание. Саю полностью погруженная в свои мысли, тихонько ступала по ступенькам, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться в полумраке. В голове царил полный сумбур. “Будущее наверняка опять исказилось…” - думала она, и эта мысль отдавалась глухой болью где-то под ребрами. - “ Только вот в какую сторону? Что же будет теперь?..” Тревога тугим узлом скручивала живот. Она остановилась на секунду, “...где же ты, Такимичи?” - беззвучно прошептала она. Эхо её голоса растворилось в пыльном сумраке, не найдя ответа. Горло сдавил горький, удушливый комок. “Снова это чувство…” - мысль обожгла изнутри, заставив её замереть на ступеньке . - “Снова я одна. И никто, никто не может мне помочь или хотя бы выслушать”. Одиночество навалилось на плечи бетонной плитой, отнимая последние силы. Она была заперта в своей судьбе, и единственный, кто мог бы понять эту безысходность, сейчас был где-то невообразимо далеко. - Саю! Она вздрогнула, словно её выдернули из глубокого омута собственных мыслей. Дракен прошёл мимо, его тяжёлые ботинки гулко стучали по бетонным ступеням. Остановившись на ступеньку ниже и спрятав руки в карманы своей куртки, он слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на неё. В его взгляде не было злости, лишь привычная, холодная сосредоточенность. - Я зову, зову тебя, а ты идёшь и не реагируешь, - Он внимательно всмотрелся в её лицо, и его собственные черты немного смягчились. - Что с тобой ? Опустошённость Саю, её глухая, застарелая грусть не осталась незамеченной. Дракен, при всей своей внешней грубости, видел больше, чем показывал. Так и не вынув рук из карманов, и его взгляд, обычно цепкий и оценивающий, стал тяжёлым и внимательным. Дракен не стал давить. Не стал требовать объяснений. Вместо этого он просто стоял там, на ступеньку ниже, занимая собой всё пространство и отсекая её от остального мира. Его молчание было не пустым, а весомым. Саюри отвела взгляд в сторону, уставившись на потёртую стену. - Да ничего не случилось. - Я всё собрание смотрел за тобой. Тебе что-то не нравится в этом объединении? - его вопрос прозвучал как утверждение. Саюри опешила от его проницательности и от того, как он сложил все детали в единую картину. Она резко повернулась и взглянула на него с распахнутыми от удивления глазами. - Значит... угадал, - выдохнул Дракен. Тот обернулся и взглянул на парковку, где о чём-то сейчас вели разговор главы. Его взгляд, тяжёлый и холодный, на мгновение задержался на их тёмных силуэтах. “Нам не выстоять против Вальхаллы одним”, - с такими словами ко мне прошлой ночью ввалился твой отец. “отец…” - Я был удивлён, - продолжил он, и в его голосе прозвучала редкая, почти незаметная нотка задумчивости. Он наконец повернул голову и посмотрел на неё. - Удивлён тем, как он это сказал. В его голосе был... страх. Слова Дракена ударили её под дых, выбивая весь воздух из лёгких. В её мире отец не был человеком. Он был стихией, непреложным законом, силой, которую не пугают, а которой подчиняются. Мысль о том, что он мог чего-то бояться, была настолько же дикой, как мысль о том, что дождь может бояться земли. - Вопрос только в том, что его так могло напугать... или за кого он так боялся, - продолжил Дракен, и его голос стал ещё глуше. Он сделал ещё один шаг, нависая над ней тёмной, непоколебимой скалой. Его лицо было совершенно непроницаемо, высечено из камня. - И раз ты здесь, стоишь с таким лицом, значит, ты знаешь, что его напугало. Так что? - он понизил голос до едва слышного, утробного рычания, - Скажешь мне, что надвигается? Саюри поджала губы, и этот едва заметный жест выдал её с головой. Она и сама не знала ответов на вопросы ворчуна. Она ничего не знала о предстоящей драке. И это полное неведение это и было главной причиной её отстранённости. А теперь к этому холодному, липкому чувству добавилось ещё и беспокойство, смешанное с глухой, непонятной тревогой за отца. - Я не знаю, - тихо сказала она. Её голос был едва слышен, но в звенящей тишине он прозвучал оглушительно. В этих трёх словах смешались её собственная растерянность, глухая тревога. Дракен не ответил. Его лицо, обычно жёсткое и непроницаемое, на мгновение дрогнуло. Он медленно моргнул, словно информация наконец-то дошла до его сознания и начала в нём обрабатываться. Он получил ответ. - Прошу, а теперь дай мне пройти. Саюри больше не могла выносить его присутствия, эту гнетущую тишину и тяжесть его взгляда. Ей нужно было вырваться из этого замкнутого пространства, чтобы не дать панике, клокочущей внутри, вырваться наружу. Дракен не стал спорить. Он не издал ни звука. Просто молча, одним плавным движением, отстранился, освобождая проход. Саюри не стала медлить. Она проскользнула мимо, и, не оглядываясь, начала спускаться по лестнице. Её шаги гулко отдавались в пустоте, постепенно затихая внизу. Саюри шоркнула ногой по асфальту, и этот тихий, царапающий звук разорвал повисшую между ними тишину, оповещая родителей о её присутствии. - А вот и Саю, - произнёла Тиша. Саюри подошла к ним и, не колеблясь, встала между. В этот миг, под холодным светом фонарей, они наконец-то были вместе. Это было так неправильно, так неестественно для их семьи, что казалось сном. Она покосилась сначала на отца, чья суровая фигура излучала привычное, надёжное тепло, а потом на мать. Тиша стояла неподвижно, как статуя, но её взгляд, на мгновение задержавшись на дочери, был не таким ледяным, как обычно. Её семья наконец воссоединилась. Пусть и при таких обстоятельствах, пусть на это ничтожно малое время, но её детская, глупая, как ей казалось несбыточная мечта, казалось, сбылась. Это было настолько неожиданно и ошеломляюще, что у Саюри невольно дрогнули уголки губ. Это вызвало у неё слабую, почти незаметную улыбку робкую и искреннюю. - Саю, завтра покажешь вам дорогу, - сказала Тиша, и её голос, лишённый всякой интонации, разорвал тишину. Она не стала спорить. Лишь коротко кивнула в ответ, принимая свою новую, незавидную роль. Завтра она станет их проводником. Отец не шелохнулся. Он не отрывал от неё взгляда. Всё это время, с самого начала разговора, он смотрел только на Тишу, словно кроме них двоих в этом мире никого не существовало. - В общем, до завтра, Сано. Саюри почувствовала, как хрупкий момент единения, который она только что испытала, рассыпается в прах. Её детская улыбка тут же погасла, уступив место привычной настороженности.

***

- Это здесь, - сказала Саюри, указывая на обугленный остов дома, над которым, словно сломанный зуб, торчала полуобвалившаяся крыша. Майки завернул руль байка за угол, и ему открылась картина полного запустения, превращённого в подобие лагеря. Бойцы Мёбиуса расположились прямо на руинах, словно стая падальщиков. Единственным источником света в густом сумраке были несколько металлических баков, в которых горел огонь, отбрасывая на закопчённые стены уродливые, пляшущие тени. В воздухе висел густой, удушливый запах гари, смешанный с резким запахом бензина. В центре этого хаоса, наверху была Тиша. Она была одета в широкие белые штаны, заправленные в тяжёлые ботинки, а простая чёрная майка плотно облегала её фигуру. Куртка с эмблемой банды была небрежно повязана на поясе. Ее тёмные волосы были убраны в низкий хвост, но несколько прядей выбились и падали на лицо, не скрывая её ледяного взгляда. На костяшках сжатых в кулаки рук белели свежие бинты. В этот момент один из бойцов, не рассчитав силы, отлетел в сторону. Он врезался в обгоревшую балку с глухим хрустом, и старая конструкция жалобно заскрипела, осыпав его трухой. Она просто подошла к нему, её шаги были единственным чётким звуком в этой вязкой тишине. - Поднимайся, - бросила она, протягивая руку. Тот, поджав губы, чтобы не заскулить от боли, принял помощь. Тиша не стала церемониться: одним резким рывком она вздёрнула его на ноги. Услышав нарастающий гул моторов, она так же лениво разжала пальцы. Тиша не удостоила его больше взглядом. Каблуки её сапог звонко цокали по растрескавшемуся бетонному полу, пока она, словно королева, шествовала к лестнице. Спустившись на пару ступеней, она замерла. Она окинула прибывших властным, изучающим взглядом. Её глаза, холодные и острые, методично сканировали каждого из них. Взгляд скользил по лицам, пока не остановился на Сано, что стоял впереди всех с непроницаемым видом. Но на долю секунды, когда её ледяная броня встретилась с настороженным взглядом Майки, в пустоте промелькнуло что-то ещё. Что-то глубоко личное, скрытое от всех остальных. - Добро пожаловать в обитель Мёбиуса, - её голос, лишённый каких-либо эмоций и усиленный гулким эхом от голых металлических стен, прозвучал как приговор. Сумерки навалились на окраину Синдзюку, но на пустыре было светло. Вокруг обугленного остова особняка, словно ритуальные факелы, ревело пламя в ржавых бочках. Оно жадно лизало холодный воздух, бросая на лица собравшихся дикие, пляшущие тени. Воздух пах гарью, озоном и напряжением, которое можно было резать ножом. Ещё вчера готовые вцепиться друг другу в глотки, парни из Мебиуса и Тосвы теперь стояли одной большой, угрюмой толпой. Они больше не были двумя отдельными бандами. В этом неровном свете они стали чем-то единым, новым и пока ещё неуклюжим - Тобиусом. На верхней площадке лестницы возвышалась Тиша. Она стояла спиной к пожарищу, и её силуэт казался вырезанным из чёрной бумаги на фоне живого огня. Она была неподвижна, как статуя. Внизу, на ступеньку ниже, сидел Майки. Прислонившись спиной к перилам, он с ленивым любопытством наблюдал за своими парнями, оценивая их настрой. Он видел всё: и липкий страх, и клокочущую злобу, и глупую, юношескую спесь. - Повторюсь . Добро пожаловать в обитель Мебиуса. Её голос, холодный и звенящий, как перетянутая струна, с лёгкостью прорезал гул пламени и глухой ропот толпы. Он разнёсся над пустырём, заставив несколько голов повернуться в её сторону. - Впервые, здесь, мы встречаем гостей. Правда, жаль, что повод для этого не такой радостный… Она медленно, обвела взглядом толпу внизу. В её глазах, подсвеченных багровым заревом, не было ни тепла, ни радушия. - Но быть может, в следующий раз, когда мы вновь здесь встретимся, - её тон неуловимо изменился, стал острее, - мы будем отмечать нашу с вами победу. Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Это было первое официальное заявление нового, объединенной банды. - День драки ещё не оглашён, ни время, ни место не назначены, - голос Тиши прозвучал глухо, но твёрдо, словно камень упал в тёмную воду. Она спрятала забинтованные в эластичные бинты руки за спину, словно стыдясь их временной слабости. - Призываю отнестись к этим тренировкам серьёзно. Тишину, нарушаемую лишь треском пламени, разрезал наглый, с ноткой истерики, смешок. - Что, она нас ещё и драться будет учить? - фыркнул один из Свастонов, долговязый пацан с наглой ухмылкой, обращаясь к своему приятелю, но достаточно громко, чтобы услышали все. Его тут же поддержал коренастый друг, лениво сплюнув на растрескавшийся асфальт: - Будто махать кулаками много ума надо. Близко стоявшие парни из Мебиуса недобро переглянулись. Им эти слова пришлись не по нраву. Это было неуважение. Неуважение к их обители. К их лидеру. До Тиши тоже донеслись обрывки фраз, но она предпочла сделать вид, что ничего не слышит. Она лишь на мгновение прикрыла глаза и ещё крепче сжала забинтованные руки, сдерживая себя. Но Мебиус стерпеть не смог. Из переднего ряда вперёд шагнул мебиусовец - здоровяк, чьи плечи были шире, чем у двоих обычных парней. Он навис над насмешниками, как скала, : - Много ума не надо? - прорычал он. - Ну так выйди. Покажи нам всем, какой ты умный. Или только языком чесать горазд? Саю покосилась на рядом стоящих. Назревала драка. Искра была высечена. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, оно гудело, как высоковольтный провод. Майки, сидевший на ступеньку ниже Тиши, медленно поднял голову. Его взгляд из ленивого стал острым и внимательным. Он прищурился, выцепил из толпы главных заводил, оценивая, насколько всё серьёзно. -Да я еще все в нашу драку показал - ответил на это свастон Тиша опустил взгляд на Кенто тот все понял без слов . - Ну, давай, покажи ещё раз, - с вызовом бросил парень из Мебиуса, толкнув Сватона в грудь. Это была последняя капля. - Слышь... - прошипел свастон, багровея от унижения и ярости. Он сжал кулаки, готовый броситься и свети старые счеты. Но он не успел сделать и шага. Ему на плечо легла тяжёлая, стальная рука, мгновенно оборвав его порыв. Кенто подошёл к двум задирам со спины так тихо, что его никто не заметил. Он грубо приобнял их за плечи, сжав пальцы так, что оба парня дёрнулись от резкой боли и неожиданности. Его улыбка была широкой и располагающей, как у старого друга. - Чего шумим, парни? - голос Кенто прозвучал обманчиво мягко, почти по-отечески. Он говорил тихо, но его услышали все стоявшие рядом. - Тренировка ещё не началась, а вы уже устали? Или, может, силы девать некуда? Он сжал их плечи ещё крепче, заставив обоих поморщиться от боли. Затем наклонился к самому уху и добавил уже тише, чтобы слышал только этот тесный круг: - Мы все в одной лодке. Незачем воду мутить. У нас общее дело. Он отпустил их так же внезапно, как и схватил. Капитан отступил на шаг назад, давая понять, что конфликт исчерпан, но лучше больше не испытывать его терпение. - Мебиус. Кенто обвёл тяжёлым, немигающим взглядом своих парней, и в этом взгляде не было ни злости на их несдержанность, ни упрёка. Только холодная, свинцовая уверенность в своей правоте. - Тосва, теперь наши союзники, - продолжил он, и каждое слово звучало как окончательный вердикт. - Они свои . Парни из Мебиуса потупились. Виновато, по-мальчишески, как нашкодившие дети перед строгим отцом. Они понимали: спорить бесполезно. Кенто не просто сказал - он поставил точку. Разговор окончен. Кенто медленно повернулся к Тишe, которая всё это время стояла на ступенях, невозмутимая и неподвижная, словно происходящее было лишь незначительным эпизодом. Он слегка склонил голову. - Глава, - его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. - Прости за этот маленький инцидент. Продолжай, пожалуйста. В его тоне не было ни капли заискивания. Только глубокое уважение и абсолютная уверенность. Он одним этим взглядом и фразой вернул внимание всех к ней, словно дирижёр, возвращающий оркестр к главной, напоминал всем, что здесь решает она. Саю, ставшая свидетелем этой сцены, сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. “Никто не говорил, что это будет легко. Что вчерашние враги вот так просто за один вечер забудут старые обиды”. - подумала саю смотря на мать . Сано покосился на Тишу. Как бы она ни старалась держать себя в руках, он видел, как руки, которые она прятала за спиной, нервно сжимались и разжимались. Это был союз против общего врага. Хрупкий, как первый лёд, и такой же опасный. Вчерашние враги делали свой первый, неуверенный шаг к сотрудничеству, и каждый из них понимал: этот шаг может стать последним. Глядя на то, как Кенто возвращается на своё место у стены, Тиша едва заметно кивнула ему. Это был не жест приветствия, а сухая, бесстрастная констатация факта. Кивок, которым полководец отмечает вернувшегося с разведки солдата. В нём не было ни намёка на теплоту, лишь молчаливое, деловое принято. - Я призываю вас отнестись к этим тренировкам серьёзно, - продолжила Тиша ровно на том же месте и в той же ледяной тональности, на которой остановилась, словно между её фразами не было никакой паузы. - Вальхалла сильна. Её голос не стал громче, но в нём прорезался новый, едва уловимый оттенок глухой, утробный звук, похожий на скрежет металла по стеклу. От него у парней из Тосвы вдоль позвоночника волной прошел мороз, заставляя инстинктивно втягивать головы в плечи. - В нашей с вами драке, - её голос упал ещё ниже, став почти беззвучным шепотом, который почему-то слышали даже те, кто стоял в самом конце толпы, - я видела не только то, как дрались мои люди. Я видела и вас. И поверьте, Тосва. Если отправить вас прямо сейчас в этот бой, вы сломаетесь в первые десять минут. Толпа недовольно загудела. Парни из Тосвы начали переглядываться, сжимая кулаки. Кто-то презрительно сплюнул себе под ноги тягучую слюну. Тиша сделала крошечный шаг вперёд. Она не повысила голоса, не изменила позы, но это движение физически отсекло ропот. Её присутствие стало подавляющим, тяжелым, как мокрый брезент. Казалось, сам воздух сгустился, мешая сделать полноценный вдох. - Я говорю это не для того, чтобы показать перед кем-то превосходство, - произнесла она тихо, глядя куда-то поверх голов Мёбиуса. Взгляд её был пустым и темным. - Нам нечего с вами делить и нечем мериться . Я отталкиваюсь исключительно от того, что вижу своими глазами. Она перевела тяжелый взгляд на лица бойцов Тосвы. На тех, кто стоял в первых рядах во время прошлой стычки. - Не так давно мы столкнулись с ними лоб в лоб. Мой очередной патруль пытался оттеснить их группу с нашей территории. Это было… непросто. Но мы справились. Мы отбросили их назад. И знаете, почему нам это удалось? Почему они дрогнули? Тиша выдержала тяжелую паузу, обводя взглядом притихших Свастонов. - Только потому, что их людей там было мало. Если бы их пришло столько же, сколько стоит сейчас передо мной, от моих ребят осталась бы только горстка пепла в сточной канаве. Они порвали бы мою линию обороны за считанные секунды. Это признание ударило сильнее любого оскорбления. Сказать банде, что их спасло лишь численное преимущество врага, а сами они едва держали строй это было жестоко. Но честно. Тиша говорила как есть, не превознося своих людей, не пытаясь выставить ту победу великой заслугой. Она снимала с них иллюзию неуязвимости голыми руками. - Замы, капитаны и главы еще смогут дать отпор и даже уйти своими ногами, - сказала Тиша, положив одну руку на пояс. Она медленно качнула головой, и в этом жесте не было ни капли сочувствия, лишь сухая констатация факта. - А вот остальные… Она не закончила фразу. Ей не нужно было этого делать. Пламя ржавой бочки позади неё вспыхнуло высоким языком, выхватив из полумрака её лицо уставшее, лишенное всякой подростковой надменности. До этого момента парни Тосвы недовольно ворчали себе под нос. Им казалось, что глава Мёбиуса просто набивает себе цену, пытается унизить их перед союзом, показать превосходство своей дисциплины. “Мы тоже не пальцем деланные”, - думали они, сжимая кулаки в карманах курток. Но сейчас, глядя на то, как едва заметно дергается жилка на шее Тиши, они поняли: она не пыталась их оскорбить. Она пыталась их спасти. Тяжелая, звенящая тишина рухнула на пустырь, поглотив и треск огня, и гул далеких моторов. Недовольное ворчание стихло окончательно. Парни Тосвы действительно слушали. Впервые за весь вечер они по-настоящему слушали, впитывая каждое слово. До них начало доходить, с каким именно врагом им теперь предстоит драться. - Я хочу, чтобы с этой драки вернулись все, - голос Тиши внезапно упал до сиплого шепота, ломая выстроенную стену ледяной стали. Она сделала крошечный шаг назад, уходя из-под света костра в густую тень, словно пытаясь спрятаться. - Живые и здоровые. К своим родным... к родителям, братьям, сестрам… “мама…” Тиша тряхнула головой отгоняя непрошеные мысли и свою подкатившую слабость .Эта изменения настроение не ускользнуло от майки их взгляды встретились и она тут же отвернулась от него продолжая. -После нашей с вами драки я сделала выводы не только о вас, но и о своих людях, - продолжила она отводя взгляд, уставившись в темноту. - И начала их тренировать самолично. Она сделала паузу, и в этой звенящей тишине её следующие слова прозвучали как приговор. - И теперь я пожинаю плоды. Те, кого я тренировала... мои лучшие ученики... многие из них теперь в Вальхалле. И теперь они представляют ещё большую угрозу. Перед моими людьми у них есть преимущество. Они знают нашу тактику. Они знают мои приёмы. Они знают наши слабости изнутри. Её тяжёлый и пронзительный взгляд остановился на Тосве. - Но это преимущество не перед вами. Ибо они не имеют ни малейшего понятия, что от вас ожидать. Вы для них - неизвестная переменная. Она снова замолчала, давая им время осмыслить услышанное. Затем её голос снова стал жёстким и деловым, возвращаясь к цели собрания. - Если вы будете хотя бы иметь представление о том, о чём я говорю, это может спасти вам жизнь. И быть может, - она сделала едва заметное ударение на этих словах, - стать ключом к победе. Вот для чего я пригласила вас на эту тренировку. Майки поднялся со ступеньки. В наступившей тишине звук его стопы, опустившейся на бетон, прозвучал как удар молотка судьи. Он вышел на свет, но смотрел не на Тишу. Он смотрел прямо на тех самых задиках из Тосвы, - Это хорошая возможность научиться чему-то новому, а это никогда не бывает лишним в нашей ситуации уж точно - произнес Майки. Его голос звучал ровно, без пафоса, но от этой спокойной уверенности по спинам пробежал холодок. Он сделал шаг вперед, выходя из густой тени навеса в неровный круг света от ржавых бочек. Пламя жадно облизало его фигуру, бросая на лицо глубокие, хищные тени. - Мёбиус делится с нами опытом, знанием и секретами… Майки медленно повернул голову. Взгляд тяжелых, прошелся по рядам Тосвы и намертво впился в тех самых парней, что еще недавно ворчали себе под нос, презрительно кривя губы при виде «истеричной девчонки» Мёбиуса. Он не отводил глаз от провинившихся, медленно переводя тяжелый взгляд с одного побелевшего лица на другое. - Это проявление доверия. Мебиус готов прикрывать наши спины, а мы в замен должны подставить свою. Мы должны научиться сотрудничать. Саюри стояла в тени обгоревшей балки, но не чувствовала холода. Вообще ничего не чувствовала. Живой огонь бочек бросал на её лицо теплые блики, но кожа оставалась ледяной. Она смотрела на родителей как ученый в микроскоп на новый вид бактерий. До неё доносились лишь обрывки фраз, вязнущие в густом, пахнущем гарью воздухе. Все происходящее до сих пор казалось нереальным. Сном . Из того немногого, что ей рассказывал Такимити перед тем, как шагнуть во тьму времени, эта ночь шла вразрез с каждым словом. В его памяти этого союза не было. Там, в его линиях времени, Тиша стояла под знаменами Вальхаллы по левую руку от Тору. Её глаза были пусты, выцветшие до цвета старого пепла, а взгляд направлен на Майки как прицел винтовки. Она должна была стать их палачом во имя мира своего района. А отец... он должен был напротив, ослепленный от предательства. Но сейчас отец смотрел на мать без ненависти. В его взгляде читалась готовность прикрыть ей спину…И что - то еще. - Ну что ж,...- сказал он поднимаясь к главе мебиуса. Тиша смотрела на парня изучающе. Будто почувствовав ее взгляд Сано покосился на нее. -Начнем тренировку. Тиша лишь кивнула на это .