2 том 14 глава

••• 2 том 14 глава •••

Дешевая лампа под потолком нервно мигала, грозя погрузить тесную комнату в полную темноту. Воздух в кабинете был густым и тяжелым. Он пах остывшим дешевым раменом из пластикового контейнера, что не доел Такимичи и сыростью бетонных стен, которые плакали конденсатом от бесконечного дождя за окном. - Про эту драку он умолчал… Тачибана, все это время сидевший на краю своего стола в позе хищной птицы, внимательно слушал друга. Как только голос напарника окончательно увяз в тишине комнаты, закончив этим рассказ о встрече со старым приятелем, Тачибана пружинисто оттолкнулся от столешницы. Он подошел к пробковой доске, занимавшей почти всю стену напротив. На первый взгляд она больше напоминала алтарь безумца: пожелтевшие газетные вырезки с заголовками о “случайных возгораниях”, фотографии сгоревших дотла особняков, красные нити, сплетающиеся в паутину вокруг единственного слова, написанного черным маркером по центру ТОБИУС. - Так, что мы знаем… - голос Наото звучал глухо, вязко, перекрывая монотонный шум воды по ржавому карнизу. - Из того, что тебе поведал Рюгуджи, и того, что знал я, Тобиус возник еще двадцать лет назад. Произошло это из-за объединения существовавших тогда банд. Тосвы, которую в свое время возглавлял Майки - Сано Манджиро, и Мебиуса, где главой была Тиша - Тайран Сатиша. - Сказав это он ткнул пальцем в два фото, на которых упомянутые были еще школьниками. - Это объединение было вынужденной мерой для противостояния с Вальхаллой. Бандой, что начала беспределить на окраине Синдзюку и разрослась почти на всю территорию Мебиуса. Все это шло к драке, о которой Рюгуджи по непонятным для нас причинам не захотел рассказывать… Наото, стоявший все это время спиной к Такимичи, вдруг обернулся. - Предполагаю… - начал Наото, почесывая подбородок. - Предполагаю, что та драка закончилась победой Тобиуса. Это логично, ибо Вальхалла перестала существовать, о ней помимо этих событий нигде больше не упоминалось и не вспоминалось, а Тобиус продолжил вести свои дела, и вот двадцать лет спустя он теперь держит город в страхе. Избавляется от влиятельных семей, сжигая их дома дотла. Такимичи смотрел на красные нити паутины. Двадцать лет назад Майки и Тиша просто хотели выжить, поэтому спаяли свои банды против общего врага. Но когда он исчез, созданная ими броня не рассыпалась. Она проржавела, стала тяжелой и начала давить всех без разбора. “Что же вами движет сейчас… Майки, Тиша? Какую такую цель вы преследуете, что идете на такие страшные вещи?” - Это все жертвы Тобиуса, - голос Наото прозвучал глухо, перекрывая монотонный шум воды по ржавому карнизу. - Шесть влиятельных семей. Сгорели заживо в собственных домах. Такимичи поднялся со стула. Он подошел к пробковой стене и замер, нависнув над ней тяжелой, сгорбленной тенью. Рука Такимичи зависла в воздухе прямо над глянцевыми прямоугольниками фотографий. Он не касался глянцевой поверхности, словно снимки могли обжечь. Наото медленно протянул руку. Его длинные пальцы сомкнулись на последней фотографии, лежавшей отдельно на столе. Бумага тихо хрустнула… - Минот Соран, - произнес Тачибана. Имя упало между ними тяжелым свинцом. - Последний из их жертв. Вчера я со своими людьми обеспечивал безопасность на его церемонии отпевания. Он подошел к доске и аккуратно прицепил снимок к остальным. Теперь шесть лиц смотрели на детективов. Шесть костяшек домино, которые Тобиус методично выбивал одну за другой. - Что же объединяет их… - задумчиво произнес Тачибана, не отрывая взгляда от доски. Его указательный палец медленно скользил по лабиринту красных нитей, но ни к одной из них не прикасался, словно детектив боялся нарушить хрупкое равновесие чужой безумной мысли. - То, что они сливки общества и умерли от рук Тобиуса, - ровным, лишенным всяких эмоций голосом отозвался Такимичи. Наото не повернул головы, продолжая сверлить взглядом обугленный снимок дома семьи Минот. - Такимичи. Я не об этом, - повторил он, качая головой. Воздух между ними стал плотным и тяжелым. Такимичи смотрел на друга не мигая. Полицейский медленно выдохнул, но этот тихий звук потерялся в монотонном гуле дождя за стеной. - В городе еще много знаменитых фамилий, если бы они хотели избавиться от всех, то жгли бы всех подряд, так почему же под удар попали именно они ? - продолжил Наото свои размышления. Такимичи пожал плечами, ибо не знал ответа на этот вопрос. - “Охота окончена”. - Вот, что мне сказал Хаша Рю в день, когда сдался с повинной, и я надевал на него наручники, - глухо произнес Тачибана,. - Значит ли это, что семья Минору была последней в списке Тобиуса? - Хаша… хотел бы я с ним поговорить. - Не выйдет, - отрезал Тачибана, подойдя к своему столу. Он начал перебирать какие-то бумаги, что лежали на столе. - Это дело взяло серьезную огласку. И шеф лично взялся за него. Слова о шефе повисли между ними тяжелой бетонной плитой, перекрывая монотонный шум воды за окном. - Что же, совсем никак? - голос Такимичи прозвучал вязко, перекрывая барабанную дробь дождя. Он смотрел на бумаги напарника, хотя прекрасно знал: там нет ответов. Только сухие факты смерти. - Я предлагал ему свою помощь, но он отказался, - Наото медленно поднял голову. Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз, словно проталкивая застрявший в горле ком из ярости и обиды. - Сказал, что я некомпетентен сейчас… и из-за гибели сестры делаю все на эмоциях… Повисло молчание. Такимичи сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы глубоких следов. Пальцы свело судорогой от напряжения. - Дай мне пару дней, - голос Тачибаны прозвучал глухо, он смотрел в свои записи, избегая смотреть другу в глаза. - Я придумаю что-нибудь. “Пару дней…”- Мысль ударила Такимичи под дых, выбив остатки воздуха из легких. Боже, это же целая вечность. А Саю там одна. Совсем одна, запертая в прошлом, пока они здесь перебирают бумажки. Он обещал ей вернуться быстро. Но быстро никак не выходит. Время снова растягивается в вязкую резину, которая душит их всех. Такимичи отошел от доски и тяжело опустился на свой стул. Металл жалобно скрипнул. Он смотрел на свои руки. - Мне нужно поговорить с Хашей, а после найти Тишу, - голос Такимичи звучал глухо, вязко, перекрывая монотонный шум воды по ржавому карнизу.- Теперь она мой триггер, чтобы вернуться обратно в прошлое. - Ну, с этим, я думаю, тебе помогу, - ровно отозвался Тачибана. Он даже не поднял головы от своих записей. Единственным звуком в повисшей тишине был шелест плотной газетной бумаги. - Ты знаешь, где она? - Такимичи подался вперед.

***

Яркое солнце пробивалось сквозь сёдзи, открывая вид на внутренний сад. Но это не было утренним светом это был безжалостный полуденный зенит, заливающий гостиную таким количеством белого огня, что резало глаза. Здесь царила абсолютная тишина. Ни стрекота цикад, только тяжелый, густой аромат старых благовоний. - Глава скоро подойдет, прошу вас, присаживайтесь, - сказала служанка, не смея поднимать глаз. Ее движения были механически точными, лишенными жизни; она скользнула по татами бесшумной тенью в сером кимоно. Мужчины лишь слегка наклонили головы. Девушка вышла из гостиной, плотно задвинув фусума, оставляя их одних в стерильном великолепии чужого логова. Наото медленно опустился на жесткие подушки , аккуратно расправив складки своего пиджака. Такимичи остался стоять. Он смотрел на раздвижную сёдзи, ожидая появления Сатиши Тайран. Настенные часы казались неестественно громкими. Металлический лязг маятника отсекал секунды, словно шаги палача по коридору. Ожидание убивало медленно, вытягивая нервы по капле и заставляя вслушиваться в собственное тяжелое дыхание. За дверью послышался стук и поступь. Тяжелая, уверенная шаг человека, которому не нужно красться по собственному дому, чтобы внушать ужас. Звук деревянных гэта по татами был размеренным метрономом, отсчитывающим секунды. Наото тут же поднялся. Он выпрямился, сложил руки за спиной и склонился в сдержанном поклоне ровно настолько, насколько требовал этикет при входе хозяина в комнату с гостями. Его примеру последовал и Такимичи. Бумажная дверь в ту же секунду отъехала, впуская главу. Мужчины не смели поднимать глаз. Такимичи видел лишь полы тяжелого черного кимоно и трость, точнее, ее наконечник, что мерно постукивал по полированному кипарису в такт шагам. Ритмичный звук дерева о дерево отсекал секунды, заполняя собой звенящую тишину комнаты. “Тишен недуг…” - мелькнула в голове у Такимичи отстраненная, почти безразличная мысль. В этот момент сердце застучало. Глава остановилась ровно в центре комнаты. Он не произнес ни слова, позволяя своему молчанию давить на плечи тяжелее любого приговора. Ждал объяснений их наглости. И тут заговорил Наото. Его голос прозвучал ровно : - Я бы хотел извиниться за незваный визит к вам, Глава Тайран, - Тачибана склонил голову еще на дюйм ниже, его пальцы едва заметно дрогнули. - Мы нарушили покой вашего дома без должного предупреждения. - Присаживайтесь. “Что…” Такимичи резко поднял глаза и тут же опешил. Перед ним сел глава. Но это был не тот, кого он ждал. В массивном кресле восседал мужчина средних лет. Сухой, с прямой, как жердь, спиной. Это был Тайран Хан - отец Тиши. Хан чуть повернул голову. Движение было настолько скупым, что казалось, будто шея отказывается ему подчиняться. Трость с набалдашником из потемневшего серебра опустилась рядом с креслом. Звук получился неожиданно громким, резким. Такимичи остался стоять, все еще не отошедший от шока, но тяжелая рука Тачибаны легла на плечо напарника, принудительно опуская его на жесткие подушки. - Если вы пришли расспрашивать о моей дочери и ее положении дел в Тобиусе, всё, что знаю, я уже рассказал вашему шефу, Тачибане Наото. Наото сжал ткань брюк. Костяшки его пальцев побелели. - Вы знаете, кто я? - Я знаю всех, кто посещает мой дом, - Хан позволил себе едва заметную усмешку, от которой морщины вокруг глаз стали глубже. - Если бы не знал, думаете, пустил бы? Учитывая недавние события… Такимичи не встревал в их разговор, он все еще не мог отойти от того, что его ожидания встретить Тишу разбились о реальность холодного кабинета ее отца. - Скажите, господин Тайран, - начал Наото подавшись вперед. - Раз вы осведомлены о том, что происходит… Скажите, знали ли вы кого-то из погибших? - Знал. Старик не спешил. Он медленно поднял руку. Его узловатые пальцы коснулись серебряного набалдашника трости, погладили искусно выкованную голову ворона. - Всех знал. Наото распахнул глаза. Такимичи присмотрелся к Хану. Вот он. Человек, который мог бы, возможно, вставить свой пазл в ту картину, где до сих пор зияла черная дыра. Кусок мозаики, без которого узор Тобиуса никогда не сложится воедино. В этот момент в дверях появилась служанка с подносом, на котором был чайный набор. Разговор взял паузу, что дало Хану время подумать над вопросом Наото. Девушка, расставив чашки и налив хозяину и гостям чая, тут же оставила их, скользнув за порог бесшумной тенью. - Угощайтесь, - сказал Хан. Такимичи покосился на Наото. Полицейский едва заметно кивнул ему. В этом доме отказ от угощения хозяина считался неуважением, а ссориться с ним было им невыгодно. Хан пригубил чай первым, смачивая пересохшее горло. Напиток пах старым деревом и чем-то горьким, травяным. Наото вслед за стариком попробовал чаю. - Господин Тайран, если вас не затруднит, не могли бы вы нам, что-нибудь рассказать про них? Что вас связывало, как познакомились? - спросил Наото, держа чашку в руках. Хан медленно опустил свою пиалу на стол. Солнечный луч поймал тонкое золото ее ободка. Он чуть подался вперед, опираясь на трость. Тяжелое кимано соскользнуло с его плеча, обнажая острые ключицы. - Моя семья поколениями сотрудничала с этими фамилиями, - Хан чуть отвернулся к саду, и его голос опустился до едва слышного шелеста. - Мы вели общие дела. Многим из них я доверял. Он замолчал. Взгляд мужчины изменился, стал далеким, казалось, старик смотрит не сквозь стену на сад, а сквозь десятилетия, туда, где полированный кипарис еще не отбрасывал таких густых теней, а был лишь саженцем в рыхлой земле. Его узловатые пальцы сильнее сжали серебряную голову ворона на набалдашнике. Костяшки побелели. - Все изменилось, когда мой дом посетило горе. Эти люди воспользовались этим… Такимичи невольно подался вперед, скрипнув старыми досками пола. Впервые за весь разговор ледяная маска Хана вдруг дала трещину. Тонкая линия рта дрогнула. “Горе… Наверное, он говорит о смерти Киригами, брата Тиши”. - Если вам интересно мое мнение касаемо ситуации, скажу прямо. Я считаю, что все они получили по заслугам, - закончил Хан. “Получили по заслугам.” - Эта мысль внезапно окатила Такимичи могильным холодом. Старик не скорбел. Он выносил приговор. Такимичи покосился на Наото. Тот сидел неподвижно, сцепив руки на коленях так, что кожа туго обтянула суставы. Он смотрел прямо перед собой, но его взгляд был пуст. - Господин Тайран, ваша дочь… - голос Наото прозвучал хрипло. - Я не хочу говорить о Сатише, оставьте это, - отрезал Хан, даже не повернув головы. - Я же сказал, что всё о ней я рассказал уже вашему шефу. Ничего нового вы здесь не услышите. Наото вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он не смел больше спрашивать, чтобы не злить хозяина. - Да… Прошу прощения.-виновато ответил Наото - Полагаю, на этом закончим. Голос Хана прозвучал не как вопрос и не как просьба. Это был сухой приказ. Наото поднялся первым. Его движение было механическим, лишенным всякого изящества. Он склонился в глубоком поклоне. Его спина оставалась идеально прямой, но плечи казались придавленными невидимой бетонной плитой. - Спасибо за уделенное нам время. Такимичи остался сидеть еще секунду. Затем медленно, поднялся вслед за напарником. Он тоже склонил голову, чувствуя, как кровь приливает к ушам. “Мы так и не узнали, где искать Тишу…” Наото из комнаты вышел первым. “Мы что, так и уйдем, не спросив?” Слова застряли у Такимичи в горле. Они проделали такой путь, выпили этот горький чай ради одного имени. Он замер в дверном проеме, плечом почти коснувшись бумажной рамы. Воздух вокруг него мгновенно загустел, потяжелел. - Господин Тайран, позвольте последний вопрос? Мужчина не повернул головы. Он лишь прикрыл сухие веки короткий, разрешающий кивок слепца. - Скажите… когда вы видели свою дочь в последний раз? Наото вдруг обернулся. - Двадцать лет назад, - ответил старик. Он не открыл глаз. Его рука дернулась, сжав набалдашник трости до побелевших костяшек, выдавая вспышку ярости, которой лицо позволить себе не могло. Серебряная голова ворона жалобно скрипнула под пальцами. - Значит, вы не знаете, где она сейчас… - Странные у вас вопросы, Ханагаки Такимичи, - в голосе Хана появился змеиный шип. - Да и это уже второй вопрос, а вы просили лишь об одном. Будьте довольны тем, что вам дали. -Извините… спасибо… до свидания, - пробормотал Такимичи, склоняя голову еще ниже, пытаясь спрятать пылающее лицо. Он попятился, развернулся и пошел вслед за Тачибаной, спиной ощущая холодный взгляд в спину. Мужчины сели в служебную машину. - Он точно что то недоговаривает… - голос Наото звучал глухо. Он смотрел прямо перед собой. - Да впрочем, кто мы такие, чтобы такой человек нам, что-то рассказывал? Хорошо, что вообще впустил. Полицейский устало прислонил горячий лоб к боковому стеклу. Мелкая дрожь, которую Наото сдерживал все это время в присутствии Хана, наконец прошла по телу легкой волной. Кончики пальцев до сих пор покалывало от напряжения. Хан подошел к высокому, во всю стену окну своего кабинета. За стеклом раскинулся внутренний сад, залитый безжалостным полуденным солнцем. Он смотрел, как его незваные гости покидают территорию поместья. Тачибана и Такимичи неуклюже погрузились в старый седан два черных пятна на фоне слепящей зелени. Машина медленно тронулась, поднимая облачка белой пыли с гравийной подъездной дорожки. - Господин, вы чего-нибудь желаете? - осторожно спросила служанка. Хан не обернулся. Его силуэт четко очерчивался ярким прямоугольником окна, превращаясь почти в черный силуэт театра теней. - Да, - голос старика прозвучал ровно, лишенный всяких эмоций. - Вечером пусть все покинут поместье. Я отпускаю всех. Девушка опешила от такого заявления. На мгновение показалось, что она ослышалась, но та тут же взяла себя в руки. - Как прикажете, Глава. Будет исполнено немедленно.

***

- Черт, ну я был уверен, что Сатишу мы встретим здесь, - глухо выругался Наото, барабаня пальцами по подлокотнику нервную дробь. - А оказалось, Хан не видел свою дочь уже двадцать лет, и, видимо, они совсем не общаются, учитывая, как Хан реагирует на вопросы о ней. Может, ссора стала тому причиной или разные взгляды на жизнь. Наверняка Хан не поддерживал ведение дел Тиши. - Я бы не торопился с таким выводом, - начал вдруг Такимичи. - Ты вспомни, как он сказал: “Я считаю, что все они получили по заслугам”. Что-то не вяжется с тем, что он не одобряет Тишины дела. - Ну да, ты прав, - глухо согласился Наото, барабаня пальцами по рулю нервную дробь. - Что же тогда? - Может, это месть, - вдруг выдал Такимичи. Наото с силой сжал руль от такого заявления и покасился на друга . - Хан же говорил, что когда “некое” горе посетило их дом, влиятельные семьи как-то воспользовались этим… Только вот, что они такого сделали? Наото остановился на светофоре, все так же смотрел на друга, что размышлял вслух. - А что если… да нет, - голос Такимичи упал до шепота. - Что? - не выдержав, уточнил Наото. - Да не вяжется это… - прошептал он, глядя на свои руки. - Не сходится по времени. - А вдруг вяжется? Нам сейчас любая информация будет полезна. -Убеждая сказал наото - Ну, я подумал…-неуверенно начал Такимичи - В общем, когда-то мне Тиша рассказывала, что у нее был брат… - Брат? - Да, и знаешь, я о нем вдруг вспомнил, когда Хан говорил об этом несчастье… Наото не перебивал, давая другу полностью свободу мыслей и их озвучивание - Насколько мне известно, он трагически погиб еще когда Тиша была маленькой девочкой. - Такимичи вдруг замер, пальцы левой руки нервно забарабанили по бедру. - Быть может, его смерть и была этим “горем”... И вдруг они как-то замешаны в этой гибели, и за это Тиша и мстит им. Наото смотрел на друга, переваривая всё, что тот только,что сказал. -Тиша иногда рассказывала про такие ужасные интриги в ее кругах,что я не удивился бы, узнай, что они причастны к этому Резкий гудок сзади заставил обоих вздрогнуть. Наото инстинктивно ударил по газу, увозя их от страшной тишины этого вывода. - Хочешь сказать, причина может быть в этом - Да… - выдохнул Такимичи, но тут же осекся, качая головой. Его пальцы замерли на бедре. - Но нет. Всё равно это не вяжется. С его гибели прошло больше двадцати лет. Почему же только сейчас она начала эту охоту? Месть это блюдо, которое подают холодным, но не настолько же. -Ааа незнаю я … Такимичи вдруг взялся за голову. Пальцы с силой вцепились в жесткие, волосы, словно пытаясь физически удержать череп, который готов был треснуть по швам от напряжения. Голова кипела. Мысли - “горе”, “брат”, “двадцать лет”, “охота окончена” - сталкивались друг с другом, плавились и застывали уродливыми кусками металла, которые резали разум изнутри. - Всё, Такимичи, не мучай себя, - голос Наото прозвучал глухо, но твердо. Он протянул руку через разделяющий их подлокотник и крепко сжал плечо друга, заставляя того опустить ладони. Такимичи тяжело выдохнул, опираясь затылком о подголовник и наконец закрывая воспаленные глаза. - Послушай, - продолжил Тачибана, глядя на дорогу перед собой. - Я постараюсь как можно скорее устроить вашу встречу с Хашей. Он уж точно нам даст ответы. Да и наверняка подскажет, где нам искать Тишу. Тот лишь тяжело выдохнул в ответ, так и не открывая глаз. В этом звуке было столько накопленной усталости, что она казалась почти осязаемой плотным облаком, заполнившим салон машины. - Разберемся, - спустя долгую паузу произнес Наото. - Если потребуется, еще раз съездим к Хану. Такимичи выпрямился на сиденье. Он больше не выглядел потерянным или уставшим; плечи расправились, а взгляд стал ясным. - Да, ты прав… С Ханом бы я хотел поговорить еще раз, - ровно сказал он.

***

Хан сидел в кабинете, методично разбирая документы. Закончив, он сложил все в аккуратную стопку, выровняв края с точностью до миллиметра. Он наклонился к нижнему ящику сейфа. Щелчок замка прозвучал здесь неестественно громко, нарушив вязкую тишину. Когда пальцы коснулись холодного металла содержимого, сквозняк из приоткрытой двери шевельнул бумаги на стол. Секунду спустя воздух изменился. К запаху остывших углей добавился новый, густой и удушливый аромат это был тяжелый, дым тлеющего дерева и плавящегося пластика. Хан замер. В полумраке кабинета, там, где секунду назад было лишь пятно лунного света на полу, теперь стоял мужчина. - Не думал, что увижу тебя так скоро… Предполагал, ты залег на дно, - голос Хана остался ровным, почти скучающим, но узловатые пальцы сильнее сжали край стола, ища опору. Старик смотрел на незваного гостя без страха. Черные волосы падали на острые плечи, бледная кожа казалась прозрачной в мертвенном сиянии луны, а глаза цвета бездны впитывали остатки освещения. Это был Сано Манджиро. Простая черная водолазка обтягивала фигуру, превращая ее в силуэт хищного ворона. - Еще рано… - Холодно сказал Майки. Его голос звучал глухо, лишенный всяких эмоций, словно говорил сломанный механизм. - На моем счету еще семья. Хан медленно выдохнул через нос, едва заметно поморщившись от едкого запаха дыма, заполнившего легкие. -Значит, пришел… за мной, - констатировал Тайран. Это был не вопрос, а сухой факт. Взгляд Хана дрогнул и скользнул в пустоту за правым плечом Майки. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжелым. Из дверного проема потянулся густой дым, пахнущий горелым деревом. А затем из этого серого марева бесшумно выступила фигура. Она не вошла. Она словно проявилась в лунном свете. Сначала показались хрупкие плечи, потом бледное лицо. Она встала так близко к Майки, что их тени на полу слились в одну. Хан прищурился. Его лицо стало абсолютно пустым. - И ты пришла… Сатиша, - тихо произнес он без всякого удивления.