2 том 17 глава

••• 2 том 17 глава •••

Саю с громким лязгом задвинула тяжелый металлический шпингалет на двери ванной. Замок вошел в паз, отрезав ее от остальной квартиры. В тесном помещении было тепло. Здесь пахло земляничным шампунем и застоявшимся паром. Желтая лампочка под потолком мигала, бросая тусклый свет на белый пластик панелей. Зеркало над раковиной полностью запотело и по нему стекали редкие капли, оставляя кривые прозрачные дорожки. Тяжело привалившись лопатками к холодной двери, девушка пыталась восстановить дыхание. Сердце билось где-то в горле, плотным комом перекрывая кислород. Всё происходящее казалось долгим, мучительным сном, липким мороком. Чтобы прорвать пелену этого бреда, Саю заставила себя вытянуть правую руку перед собой и посмотреть на неё вновь. Она казалась чужой бесплотной проекцией, наложенной поверх реальности. Сквозь фаланги юная Сано видела белую плитку у своих ног. Мелкие квадраты кафеля казались неестественно четкими сквозь плоть. -Что …что это такое? Саю сделала резкий шаг вперед, устремляясь к стиральной машине. На её ребристой металлической крышке лежало сухое махровое полотенце.Трясущейся рукой, она потянулась к нему чтобы схватить ткань. Пальцы сомкнулись на плотной махре. Девушка дернула кисть на себя, намереваясь взять его, но полотно даже не шелохнулось. Оно осталось лежать мертвым грузом на белой эмали машины. Ладонь просто провалилась внутрь ворса. Девушка почувствовала легкое сопротивление воздуха, а затем пустоту. Рука прошла сквозь полотенце без малейшего сопротивления. Саю отдернула руку, посмотрела на свою ладонь. Кожа на ней стала пепельно-серой, а линии судьбы выглядели так, будто их начертили простым карандашом и сейчас легко сотрут ластиком. -Как… - выдох сорвался в сиплый хрип. - Почему? Саю начала судорожно хватать всё подряд, пытаясь нащупать точку опоры в распадающейся реальности. Стакан с зубными щетками на раковине: пальцы вошли внутрь толстого стекла по вторую фалангу, не встретив даже малейшей преграды лишь привычный холод керамики остался где-то снаружи её восприятия. Пластиковая расческа тоже никак не отреагировала на её махинации, оставаясь абсолютно твердой. Паника подступила к горлу едким комом. Она развернула ладонь левой руки вверх и занесла над ней указательный палец правой. Замерла на долю секунды, зажмурившись от ужаса перед неизбежным, а затем резко опустила его вниз. Плоть прошла сквозь плоть без малейшего сопротивления. Палец погрузился в середину ладони так легко, словно это был не живой человек, а клубы табачного дыма. Не было ни боли, ни давления только леденящая пустота там, где должна была быть кость. - Это что же получается… - прошептала она, глядя сквозь свою руку на босые ноги. Мысли наконец перестали метаться от предмета к предмету и выстроились в одну прямую, пугающую линию. - Все те разы… В голове вспыхнули картины прошлого с пугающей фотографической четкостью. Пару дней назад, во время игры в баскетбол на физкультуре, одноклассника зажали парни из соседней команды. Заметавшись под кольцом, он в слепой панике сделал пас Саю. В воздухе мелькнул тяжелый оранжевый мяч. Саю выставила руки вперед, инстинктивно напрягла спину и плечи, готовясь принять жесткий, оглушающий удар плотной резины. Она отчетливо помнила звук собственного резкого выдоха в момент контакта. Но тяжелая кожаная сфера просто врезалась ей в солнечное сплетение. Удар выбил дух, заставив колени подогнуться, и отбросил девушку спиной на холодный, скользкий линолеум спортзала. Боль была абсолютно реальной: жгучая резь в диафрагме, от которой потемнело в глазах, и тупой ушиб копчика при падении. Однако самого ощущения удара того характерного хлопка плотной резины о ладони, отдающего короткой вибрацией в кости, не было совсем. Мяч прошел сквозь её защиту так же легко, как камень уходит под воду, просто столкнув тело с траектории своего полета. К этому добавлялись провалы в памяти. Дни, которые проходили мимо неё рваными кусками пленки. Вот она сидит на задней парте у окна, бездумно выводя ручкой узоры на полях тетради, а в следующее мгновение уже стоит на собрании Тобиуса. Совершенно не понимая, как она здесь оказалась. Саю механически отступила на шаг, врезавшись спиной в дверь. Тело мгновенно стало ватным. Колени подкосились от внезапной мышечной слабости, сухожилия просто отказались держать вес. Она сползла вниз по гладкой пластиковой поверхности, сев прямо на ледяной пол. Обхватив колени руками, Саю уткнулась в них носом, пытаясь спрятаться от самой себя. От земляничного шампуня, запах которого густым облаком бил в ноздри от собственных волос, резко подступило тошнотой к горлу. Губы девушки шевельнулись беззвучно, формируя слова, которые некому было услышать в этой тесной комнате: - Я исчезаю…

*2026*

“Такимичи, я начала исчезать…” Слова, написанные выцветшими чернилами на пожелтевшей бумаге, ударили под дых с силой профессионального боксера. Такимичи замер в салоне старой полицейской машины. Красный свет уличного светофора пробился сквозь лобовое стекло, заливая приборную панель густым багровым светом и превращая лицо капитана Тачибаны на соседнем сиденье в безжизненную восковую маску. - Такимичи, что-то не так? - хрипло спросил капитан, уловив резкое изменение дыхания напарника. Он моргнул, переводя взгляд со строки на строку письма двадцатилетней давности. С каждой новой фразой его плечи опускались всё ниже, словно невидимый груз давил ему на загривок. Расслабленность ушла из челюсти, обнажив напряженные желваки. Дыхание стало тяжелым, рваным, с сипом вырываясь из стиснутого горла. На середине листа он сглотнул вязкую слюну, с трудом проталкивая её через пересохшее горло. Пальцы сжали бумагу так сильно, что тонкий пергамент жалобно затрещал по старому сгибу, готовый вот-вот порваться пополам. Наконец он дочитал до конца. Губы дрогнули, но так и не смогли сложиться ни в улыбку, ни в оскал лишь болезненно исказились. - Все не так, - ровным, мертвым голосом произнес он. В этой интонации не было паники, только глухое, окончательное смирение человека, заглянувшего за край обрыва. Такимичи медленно перевернул хрупкий листок обратной стороной.

*2006*

Убедившись, что на полу больше нет ни единой белой стеклянной крошки, Тиша двинулась к ванной. Она остановилась перед дверью и аккуратно, прислонилась ухом к теплому дереву. Изнутри не доносилось звука воды или шуршания одежды. Там стояла абсолютная, давящая тишина. Тиша деликатно постучала костяшками пальцев коротко, почти беззвучно, боясь звуком расколоть эту стеклянную пустоту. - Саю, у тебя все хорошо? - голос Тиши дрогнул на последнем слове. Тиша стиснула локти скрещенными руками, прижимая их к ребрам. Пальцы ног в домашних тапочках мелко поджимались от напряжения. Стук костяшек по лакированной поверхности вырвал Саю из вязкой пустоты. Звук показался оглушительным, ударил прямо по барабанным перепонкам. Реальность медленно возвращалась вместе с острой болью в затекшей шее. Она сглотнула кислый ком, подкативший к горлу. Горло саднило. Саю заставила себя поднять голову. Ее взгляд упал на зеркало над раковиной. По запотевшему стеклу сверху вниз медленно ползла одна-единственная капля конденсата, оставляя за собой чистую влажную дорожку. Сквозь эту прозрачную полосу отражение выглядело пугающе четким: бледное лицо, прилипшая ко лбу мокрая прядь волос и правая рука, плотно прижатая к груди. Саю несколько раз кашлянула, прочищая горло, чтобы звук не выдал ее дрожи. - Да, я в порядке, - сказала она, намеренно глядя только на свою левую, материальную руку, лежащую на пороге. - Саю, если ты хочешь поговорить, я… - начала было Тиша, сделав крошечный шаг ближе к щели под дверью. - Нет. Не хочу, - отрезала девушка. Голос прозвучал ровно, но слишком быстро, выдавая панику. Тиша отшатнулась от двери так резко, словно та была раскалена. Тапочки шаркнули по полу. Саю вздрогнула, осознав, как остро и холодно это прозвучало. Она тут же поднялась с пола. Ноги затекли и слушались плохо. левое бедро прострелило иголками онемения. Она щелкнула замком. Шпингалет вышел из паза со скрипом несмазанного металла. Приоткрыв дверь ровно на десять сантиметров, она увидела мать. Саю инстинктивно спрятала проблемную руку за дверное полотно. - Со мной правда всё в порядке… Просто я хочу побыть одна, - сказала она ровным, безжизненным голосом, опуская глаза на свои босые ступни. Тиша хотела было что-то возразить, но слова застряли в горле. Странное, тянущее чувство под ребрами, которое она старательно игнорировала все эти годы, сейчас разрасталось с пугающей скоростью, стоило лишь увидеть Саю такой: растерянной, потерянной, смертельно уставшей. Это не было похоже на привычную ответственность лидера или холодный расчет стратега. Что это за чувство объяснению не поддавалось. Оно просто пульсировало в груди горячей, болезненной тяжестью. Сейчас ей хотелось подойти ближе, крепко обнять эти напряженные плечи, поддержать и выслушать всё до самого дна, но Саю закрывалась невидимой стеной из холодного стекла. Тиша всегда без исключений давала каждому возможность выговориться и быть услышанным, стать чьим-то плечом. Но если человек искренне заявлял, что помощь ему не нужна... Тиша согласно кивнула. Насильно мил не будешь, а лезть в душу тому, кто строит баррикады, означало только ломать чужие границы. - Д-да, конечно, - ответила она, и голос предательски дрогнул на согласной. Она неловко почесала шею под ухом, пытаясь сбросить липкую тревогу, перехватившую дыхание. Её взгляд метнулся от отрешенного лица дочери вниз, к правой руке, которую та судорожно прятала, плотно прижав к пояснице. Тень от дверного косяка падала так неудачно, перечеркивая фигуру Саю пополам, что кисть руки казалась почти прозрачной, растворяющейся в полумраке коридора вместе с остатками её самообладания. -Ну я тогда пойду … Тиша еще секунду постояла в тишине коридора, освещенного одинокой, тускло гудящей лампочкой с выцветшим абажуром, а затем тихо зашаркала обратно в сторону лестницы. Старый паркет под её домашними тапочками отозвался глухим, надтреснутым скрипом, который эхом разлетелся по пустому дому и показался Саю звуком ломающегося льда. “Прости, мам…” - подумала Саю, когда шаги Тиша стихли в глубине коридора. - ” Если бы я могла, я бы всё рассказала”. Она машинально подняла правую руку и обхватила себя за левый локоть, пытаясь унять дрожь привычным жестом самоуспокоения. Та конечность, конечно же, не почувствовала прикосновения пальцы просто прошли сквозь плоть, не встретив сопротивления, словно она была соткана из холодного дыма.От этого зрелища внутри что-то оборвалось окончательно. “Я должна разобраться с этим пока не стало слишком поздно и я … окончательно исчезла”. Тишина в квартире сгустилась, став плотной и тяжелой. За окном изредка проезжали машины, шипя шинами по мокрому асфальту. Саю ворочалась уже третий час. Старая раскладушка отчаянно скрипела при каждом движении. Стоило ей чуть повернуть корпус или попытаться подтянуть колени к груди, как металлические спирали издавали громкий металлический визг. Тонкое шерстяное одеяло сбилось в ногах тугим комом, а подушка под головой стала влажной от пота. Простыни под ней перекрутились жгутом, врезаясь в тело. Тиша лежала на спине, закинув руки за голову, и смотрела в темноту потолка. Сон не шел вместо него была глухая, сосущая тревога, от которой пересыхало во рту. Она повернула голову набок. Лунный свет падал из окна узким белым прямоугольником прямо на лицо дочери. Тиша видела ее сморщенный лоб кожа собралась глубокими складками ровно над переносицей, словно Саю пыталась удержать что-то тяжелое даже во сне. Глаза за плотно сомкнутыми веками быстро двигались из стороны в сторону, следя за невидимой картинкой. Длинные темные ресницы мелко дрожали, отбрасывая рваные тени на бледные щеки. Время от времени челюсть девушки напрягалась, обнажая край верхних зубов, а пальцы правой руки то сжимались в белый кулак, то бессильно разжимались, царапая старое покрывало короткими ногтями. Тиша села на кровати, спустив босые ноги на холодный пол Поднялась, стараясь ступать только на пятки, чтобы доски под старым паркетом не взвизгнули. Она подошла к ее раскладушке. Осторожно, двумя пальцами. поправила влажную прядь волос, прилипшую ко лбу. Саю замерла. Бег глаз под веками замедлился. Глубокая складка между бровей начала разглаживаться. Дыхание стало ровнее, тише, переходя в глубокое детское сопение. Пальцы расслабились. Тиша невольно задержала взгляд на правой руке дочери. Саю больше не прятала ее за спину, а просто опустила вдоль тела. Глава мебиуса прищурилась, рассматривая пальцы девушки. Кожа была гладкой. Никакой свежей крови, которой она так сильно боялась увидеть. Никаких глубоких порезов от стекла, никакой содранной плоти. “ Что же с тобой происходит …”

***

Утреннее солнце заливало кухню густым, пыльным светом. Саю осторожно пошевелила пальцами правой руки под столом. Она сжала кулак костяшки побелели ровно так, как и должны были. Разжала, ногти легли на клеенку в красную клетку без малейшего искажения. Она взяла со стола кружку с остывшим чаем. Холодное стекло привычно стукнуло о ноготь большого пальца. Стенки покрылись испариной от ее тепла. Пальцы чувствовали каждую неровность, каждый скол по краю. Обхватив кружку полностью, она подняла его. Тяжелый, настоящий, весомый. Он не прошел сквозь ладонь. - Что ты об этом думаешь? Тиша, гремящая сковородкой у плиты, обернулась через плечо. Заметив манипуляции дочери, то, как Саю медленно поворачивает кисть под утренним светом, сгибая и разгибая пальцы перед глазами, она замерла с лопаточкой в руке. Капля масла сорвалась с силикона и громко зашипела на раскаленной конфорке. Вопрос выбил Саю из глубокой задумчивости так резко, что мышцы не успели среагировать. Пальцы правой руки, сжимавшие кружку, внезапно потеряли плотность ровно в тот момент, когда Тиша задала вопрос. Глиняное донышко пошло вниз. Кружка глухо ударилась о край стола, чудом не перевернувшись. - А! О чем? -Ты меня совсем не слушала? - Тиша отложила лопаточку на деревянную подставку с выжженным подсолнухом. Мать вытерла испачканные в муке ладони о вафельное полотенце, перекинутое через плечо, и тяжело опустилась на стул напротив дочери. Старый стул жалобно скрипнул ножками по линолеуму. Саю смотрела на мать и понимала, что не слышала ни слова. - П-прости, - выдавила она, глядя на свои колени. Тиша подалась вперед, уперев локти в стол. Она внимательно, слишком внимательно для простого утреннего разговора, изучала дочь: бледность кожи, искусанные губы, то, как левое плечо Саю едва заметно подрагивает. - Ты в последнее время стала очень рассеянной, - голос Тиши стал тише, но приобрел стальной, настойчивый оттенок. - Точно у тебя все хорошо? Саю кивнула дважды. Поняв что допрашивать Саю было бесполезно. Тиша выдохнула . - Я говорила о том, что было бы неплохо собрать на отдельное собрание капитанов Тосвы и моих, - сказала Тиша подперев щеку кулаком. В утреннем свете залегли глубокие тени. - Мои парни не сомневаются в правильности решения об объединении банд, им только дай повод помахаться. Но вот Свастоны… Как мне кажется, они все равно сомневаются. Посидели бы все, без лишних глаз и ушей. Хочу на берегу решить все спорные моменты, чтобы во время драки это боком не вылезло. - Думаю, ты зря опасаешься, - сказала Саю. - Капитаны в Тосве нормальные парни. Тиша горько усмехнулась. - Саю, у меня они тоже были нормальными, и это не помешало им уйти. - Это ты о Хаше говоришь? - буднично спросила Саю. “Черт, зачем я это сказала…” Взгляд Тиши изменился, стал тяжелее. - И о нем тоже. В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гудением холодильника. Саю опустила глаза на свою тарелку. Желток остывшего яйца покрылся белесой пленкой. Тиша откинулась на спинку стула, тяжело выдохнув. - В общем, вот что я планирую устроить на днях, - голос Тиши снова стал сухим и деловым, возвращаясь в настоящее. Она сделала паузу, внимательно следя за реакцией дочери. - И ты приходи, если хочешь, - добавила Тиша уже тише. - Я буду. Тиша удовлетворенно хмыкнула, поднялась и начала перекладывать яичницу со сковороды на тарелку, стараясь греметь посудой чуть громче обычного, чтобы скрыть внезапно накатившую слабость в коленях. Саю вновь посмотрела на свою руку. Она была в норме. быть может это был временный сбой, может зря она так опасалась и теперь все будет хорошо . Эта радость длилась ровно до входной двери. Саю прислонилась плечом к двери. Пытаясь закрыть ее взялась за ручку. Ладонь уверенно легла на холодный металл. Она напрягла мышцы предплечья, уперлась правым плечом в косяк для рычага и начал. Ключ сделал пол-оборота, преодолевая сопротивление старого замка, и вдруг пальцы начали соскальзывать. Не потому, что вспотели. Металл просто перестал существовать под ними. Ключи выпали, а рука провалилась внутрь двери по запястье. Лямка тяжелой школьной сумки съехала с плеча на землю. Она прижалась спиной к стене, глядя на свою правую кисть. Кожа снова стала полупрозрачной, как старый полиэтилен. Замок щелкнул, вставая на место уже самостоятельно, когда она отпустила ручку. Плоть вернулась, обретя цвет и вес. “Было глупо и наивно надеяться, что оно пройдет само собой …” Саю перехватила лямку тяжелой школьной сумки левой рукой. Правую она спрятала глубоко в карман серой юбки, плотно прижав к бедру. Пальцы нащупали сквозь ткань гладкий пластик проездного - единственное ощущение твердости, которое у нее сейчас было. Девушка остановилась перед стеклянными дверями городской библиотеки. - Ну что ж… - прошептала Саю, оглядывая ряды высоких стеллажей уходящих под потолок. Свет здесь был мертвенно-белым, гудели длинные люминесцентные лампы. Она подошла к длинной деревянной стойке выдачи. За ней сидела пожилая женщина в вязаной кофте поверх блузки. Библиотекарша даже не подняла головы, методично перебирая стопку пожелтевших картонных формуляров. Звук сухого картона о дерево действовал усыпляюще. - Чем я могу вам помочь? - спросила женщина, наконец отложив карточки. Она достала из нагрудного кармана ручку и приготовилась записывать, но смотрела все еще в свои бумаги, а не на посетительницу. - Да, здравствуйте, - голос Саю прозвучал слишком громко в гулкой тишине зала. - Не могли бы вы подсказать, где у вас отдел фантастики? Мне нужно что-нибудь про пришельцев, призраков… путешественников во времени. Женщина перестала писать. Повисла пауза. Она медленно сняла очки с толстыми линзами в роговой оправе. Взглянула на Саю поверх металлической дужки.От этого взгляда девушке вдруг стало неловко. - Путешественники во времени, значит, - повторила женщина. Ее голос стал ниже и тише, скрипучий тембр исчез. Теперь она говорила так, словно они были одни в комнате, хотя мимо прошел старичок с кипой газет. - И призраки… Саю сглотнула. Сухость во рту стала невыносимой. Кондиционер работал слишком сильно, кожа покрылась мурашками. - Я ищу информацию, - поправилась она, стараясь звучать увереннее. — Для школьного доклада. Тема "Влияние массовой культуры на восприятие паранормальных явлений". Библиотекарша долго молчала, постукивая кончиком шариковой ручки по краю пластиковой столешницы. Звук был сухим и ритмичным: тук-тук... тук. Она смотрела не на Саю, а сквозь нее, словно взвешивала что-то невидимое на весах. Принимать ли решение делиться с этой бледной школьницей своими знаниями или нет - До конца зала и налево, - наконец произнесла она. Голос прозвучал глухо, как будто ей было физически трудно выпускать слова изо рта. Женщина сняла очки и начала медленно протирать линзы краем кофты, все еще не поднимая глаз. - Стеллажи "Фантастика". Секция 4-Б. Там увидите указатель. - Спасибо вам большое, - сказала Саю. Она торопливо подхватила сумку и шагнула в лабиринт книжных полок, стремясь скрыться от этого пронзительного взгляда за корешками книг. Линолеум глушил ее шаги. Пять метров до поворота показались ей километрами минного поля. Каждый раз, когда спина попадала в сектор периферийного зрения женщины, Саю казалось, что сейчас скрипнет деревянный стул и строгий окрик заставит ее обернуться. В секции 4-Б царил густой сумрак; лампы здесь горели через одну, бросая на глянцевые обложки рваные пятна света. Она провела ладонью по ровному ряду корешков. Пальцы левой руки оставляли на плотном слое пыли едва заметные, быстро затягивающиеся дорожки. Правая рука так и оставалась спрятанной глубоко в кармане, плотно прижатой к бедру - Эти лохнесские чудовища, пришельцы… Боже, что за бред, - выдохнула она в пустоту стеллажей. Саю тяжело опустилась на корточки у самого нижнего яруса. Старый линолеум неприятно холодил даже сквозь плотную ткань чулок. Колени предательски дрогнули от внезапной слабости. Пришлось опереться свободной рукой о полку, чтобы не завалиться вперед. Юная Сано вытащила из второго ряда толстый том “Энциклопедии необъяснимого”. Книга весила не меньше двух килограммов. Когда она глухо ударилась о колени, пыльное облачко поднялось вверх, заставив девушку тихо чихнуть. Страницы были тонкими, желтоватыми и пахли старой бумажной пылью. Она открыла раздел на букву “П”. Саю пробежала глазами по колонкам: “Полтергейст - спонтанные психокинетические проявления…”, “Призрак - визуальная проекция остаточного биополя…”. Разочарованно выдохнув, она перевернула страницу. Раздел “Р”: “Русалки”, “Реинкарнация”... Ничего полезного. Пальцы левой руки оставили на глянцевой поверхности обложки влажный след ладони снова начали предательски потеть от подступающей паники. Слишком мало. Нужно больше материала. Та взяла следующую книгу — тяжелый справочник «Мифы народов мира» с треснувшим по корешку переплетом — и положила ее поверх первой энциклопедии, создавая шаткую стопку на коленях. Колени дрогнули от тяжести, но Саю лишь плотнее прижалась спиной к холодной металлической стойке стеллажа для равновесия. Следущая — «Большая медицинская энциклопедия», раздел «Физиология нервной системы». “ Что эта книга делает здесь …” Она пристроила его сверху. Теперь пирамида из книг опасно балансировала, грозя рухнуть от малейшего наклона. Девушка склонила голову набок, пытаясь удержать подбородком верхний край медицинского справочника, пока левая рука лихорадочно листала страницы следующей тома. Правая рука так и оставалась спрятанной глубоко в кармане юбки, намертво прижатой к бедру - Блин, неужели ничего про путешественников во времени... - прошептала она, перелистывая жесткие страницы с сухим шелестом. - Вам тоже интересна тема времени? Голос прозвучал прямо над головой. Он был тихим, но из-за идеальной тишины читального зала показался оглушительным. Саю замерла. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок. Она резко вскинула голову, инстинктивно пытаясь прижать карман с правой рукой еще сильнее. От резкого движения стопка книг, которую она уже присмотрела, накренилась и с глухим стуком повалилась на пол, рассыпаясь веером пожелтевших листов. Перед ней стоял парень примерно ее возраста. Высокий, одетый в темное худи, которое висело на нем мешком. В руках он держал целую кипу литературы , настолько высокую, что его собственного лица почти не было видно. Из-под этой бумажной башни виднелся только бледный подбородок и прядь черных волос. Он неловко переступил с ноги на ногу, стараясь не наступить на разлетевшиеся листы энциклопедии. - Простите, я не хотел пугать, Саю начала собирать весь созданный ею беспорядок, а парень предусмотрительно положил свою стопку книг на ближайший стол, присел рядом и начал ей помогать. Он поднял одну из них присмотрелся и задумался о чем то своем. Увидтв это саю вырвала из его рук книгу. - Если ты думаешь, что я странная, из-за того, что я такое читаю - вдруг начала оправдываться Саю перед незнакомцем о своем выборе литературы, торопливо запихивая «Мифы» обратно на полку, - мне просто надо школьный доклад сделать. И всё. - Да и я не странный, - буркнул парень, выравнивая покосившийся том Большой энциклопедии. Она наконец подняла на него глаза. Усатый. Большеглазый за счет очков. Высоченный тощий дылда. Явный зубрила, у которого от одного вида пыльных фолиантов вырабатывается дофамин. Еще и читающий такую литературу . “Ну да, совсем не странный”, - мысленно хмыкнула Саю, чувствуя, как предательски теплеют уши. Парень заметил её взгляд, смутился и поправил очки указательным пальцем. -Я Рино Шион. “ Не представиться будет совсем уж невежливо', - пронеслось у нее в голове, пока он пытался незаметно стереть со стекла очков отпечаток собственного дыхания. - Я... Ямаока Саюри, - выдохнула она, тяжело поднимаясь с корточек. Колени предательски хрустнули. Повисла пауза. Густая библиотечная тишина снова начала давить на уши, заполняя собой пространство между их макушками. - И что за доклад? - спросил Рин просто для того, чтобы не слушать стук своего собственного пульса. Саю махнула рукой так небрежно, будто отмахивалась от назойливой мухи и поднялась с корточек . - Да уже не важно. Того, что я искала, здесь всё равно нет… Спасибо за помощь, - она качнула головой в сторону полки. - Я, пожалуй, пойду. У меня еще есть пара часов, успею найти другую библиотеку. - Тебя же интересует тема времени? Саю замерла. Этот вопрос заставил девушку окаменеть прямо в процессе разворота к выходу. Она медленно обернулась. Её голова поворачивалась механически, рывками. Взгляд стал тяжелым, изучающим глаза цвета штормового моря сузились, сканируя его лицо снизу вверх: растоптанные кеды, потертые джинсы, дешевое хлопковое худи, бледную шею, кадык, который нервно дернулся, и наконец эти непропорционально большие, близорукие глаза за круглыми стеклами. Рин под этим рентгеном занервничал. Он переступил с ноги на ногу, неловко прижал стопку своих книг к груди, защищаясь, и зачем-то поправил съехавшие очки указательным пальцем. - Ну... ты же сама прошептала про путешественников, - промямлил он, чувствуя, как горят кончики ушей. - Логично было предположить... - Предполагать это привилегия тех, у кого много свободного времени, - отрезала Саю. Голос её снова стал холодным и острым, как скальпель. - А у меня его нет. - сказала она косясь на правую руку спрятанную в кормане. Она развернулась окончательно, намереваясь раствориться в тени стеллажей. - Постой! - вырвалось у Рина раньше, чем мозг успел обработать команду. Саю остановилась, но оборачиваться не стала. Просто замерла спиной к нему, напряженная, как струна. - То, что ты ищешь... - Рин сглотнул, собирая остатки смелости. Его пальцы побелели, сжимая картонные переплеты. - Его действительно нет в каталогах. Потому что современная физика считает путешествия во времени математической ересью. Парадокс убитого дедушки, петли причинности, тепловая смерть вселенной от одного чиха в прошлом - стандартные аргументы скучных людей. Но если допустить существование замкнутых времениподобных кривых без нарушения энтропии... если использовать экзотическую материю с отрицательной плотностью энергии для стабилизации кротовой норы... Он говорил всё быстрее, глотая окончания слов и путаясь в терминах, боясь, что она уйдет прямо сейчас, так и не дослушав уравнение. Саю стояла неподвижно. Затем очень, очень медленно повернула голову через плечо. - Что ты только что сказал? - голос прозвучал абсолютно ровно, но в этой ровности звенел смертельный холод. Рин вздрогнул всем телом, словно его ударило током. Его научный экстаз разбился о реальность. Он вдруг осознал, что именно выпалил незнакомой девушке в полутемном зале: "замкнутые времениподобные кривые", "отрицательная плотность энергии" и "стабилизация кротовой норы". Для обычного человека это звучит как диагноз или бред сумасшедшего. Тот вдруг смущенно отвел глаза. Багровая волна стыда мгновенно залила шею и уши. Очки съехали на самый кончик носа. - Прости... Ничего, - пробормотал он, пятясь назад и судорожно прижимая к груди свою стопку книг, словно они могли защитить его от этого пронзительного взгляда. - Это я, пожалуй, пойду. Он неуклюже развернулся, едва не уронив верхнюю книгу - качнулся и завис на краю стопки. Рин сделал шаг к выходу из-за стеллажей, отчаянно желая провалиться сквозь землю или хотя бы спрятаться за картотекой. Но Саю даже не дала ему сделать второй шаг. - Стоять, - приказала она. Это было сказано тихо, без всякого нажима, но воздух в проходе между книжными шкафами стал густым, как смола. Команда сработала на уровне базовых инстинктов. Ноги Шио Рина приросли к скрипучему паркету. Он замер, втянув голову в плечи и зажмурившись, ожидая насмешек. Саю сделала плавный, скользящий шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь она стояла вплотную к нему. От неё пахло озоном после грозы, дешевым растворимым кофе и типографской краской. -Я смотрю ты разбираешься в этом вопросе, ответь мне только на один вопрос, как считаешь ты … Она подняла руку ту самую правую руку, которую до этого прятала в кармане пальто, и аккуратно поправила пальцем его съехавшие очки, возвращая их на переносицу. Движение было точным и неожиданно бережным.Её серые глаза оказались совсем близко. В них больше не было льда. Там плескалось чистое, незамутненное изумление пополам с азартом охотника, который загнал редкого зверя в угол. -Почему путешественник во времени вдруг может начать исчезать ?

***

Тиша устало сидела над отчетами господина Минота. В ее отсутствие на столе накопилась целая бумажная гора. В основном это были итоговые ведомости за середину осени. Цифры, расчеты, банковские выписки расплывались перед глазами, сливаясь в одно серое, рябящее пятно. Буква “М” в фамилии двоилась и превращалась в латинскую “W”. Тиша со вздохом откинулась на спинку. Она с силой потерла веки костяшками пальцев, пытаясь стереть резь и красную сетку капилляров. От запаха казенного принтера и пыли першило в горле. В этот момент тишину кабинета нарушил стук.Тиша не вздрогнула, но внутри все мгновенно подобралось, как у хищника при звуке треснувшей ветки. Она выпрямилась, одним движением расправив плечи, скрывая усталость под маской ледяного спокойствия. Лицо снова стало непроницаемой маской. - Войдите, - ровно произнесла она, переводя взгляд на дверь. На пороге появился Хан. Бумажная дверь бесшумно закрылась за его спиной, отрезая кабинет от суеты резиденции. -Не успела вернуться домой, как занялась делами семьи. Похвально, - протянул он вместо приветствия. В его голосе не было ни тепла, ни искренней гордости. Только тяжелый, холодный тон оябуна, оценивающего дисциплину подчиненной. На нем было плотное кимоно темно-серого цвета с вышитым на спине черным вороном. Ткань лежала идеально ровными складками, а широкий пояс-оби был завязан сложным узлом на спине. От него пахло сухими кедровыми опилками и дорогим табаком. - И я рада видеть тебя, отец, - ответила Тиша. Она осталась сидеть в глубоком кресле, лишь чуть поправила рукав простой белой рубашки надетой поверх черной майки. В ее тоне не было ни удивления, ни страха перед главой. Повисло молчание. Тяжелое, густое, как застывающая смола. Оно давило на плечи сильнее любого кителя. Они смотрели друг на друга через широкий полированный стол из красного дерева зеркальная гладь которого сейчас казалась поверхностью замерзшего озера, хрупкого и опасного. Тиша ждала. Ждала упрека. Она была готова к тому, что тишину разорвет хлопок отцовской ладони по столешнице - такой силы, что подпрыгнет тяжелая яшмовая шкатулка с благовониями, а эхо разнесется по пустому кабинету. Она ждала его реакции на свою последнюю выходку.Когда та ослушалась прямого приказа. Он велел ей стать тенью - сидеть в тишине особняка, пока люди Хана будут улаживать инцидент в Синдзюку. Тиша сбежала. Это было самое страшное проявление неповиновения. Не крик и не бунт. А молчаливое принятие ответственности, которое делало ее равной ему. Она ожидала гнева за этот побег. За то, что подвергла себя смертельной опасности, нарушив волю оябуна. Но лицо Хана оставалось непроницаемой маской из рисовой бумаги. Он просто смотрел на нее, медленно переводя взгляд от ее глаз к сцепленным в замок пальцам, а затем обратно. В ту ночь, когда она ушла, Хан стоял у окна своей спальни на втором этаже, глядя сквозь щель в бамбуковых жалюзи. Он видел темный силуэт дочери внизу, под старой плакучей ивой. Видел, как она замерла у высокой кирпичной кладки, увитой сухим плющом. Вначале Хан хотел ее остановить. Увидев как дочь бесшумно полезла вверх по влажным камням.Когда Тиша добралась до самого верха и на секунду замерла, балансируя над сухой травой сада, оглянувшись на дом. Он мог бы удержать ее одним словом, но в последний момент остановился. В этот момент он наконец понял. Его дочь приняла решение не бежать от проблем как сделал бы любой другой на ее месте, а решать их . Сейчас в этой тишине не было разочарования. Было нечто гораздо хуже - тяжелое, пугающее понимание.Упрекнуть ее означало признать, что он боится потерять и ее тоже. А страх это первый шаг к потере лица. Наконец Хан едва заметно наклонил голову, признавая поражение в этом безмолвном поединке взглядов. Хан подошел ближе. Его отражение мелькнуло в темном экране выключенного монитора Тиши. - Твое отсутствие на собраниях дает семьям нехорошие домыслы, ровным тоном продолжил Хан - Я сдерживаю их неуёмный интерес к твоим делам и нынешнему статусу, но было бы неплохо, если бы ты успокоила их еще и своим присутствием. Пусть видят тебя. Пусть убедятся, что наследница Тайран никуда не исчезла. Отец решил не давать огласки ее побегу. Он просто вычеркнул эти дни из истории семьи, словно их никогда не было. Никакого разбирательства, никакого наказания за нарушение приказа. Для остальных семейств Тиша все это время находилась под усиленной охраной в закрытом крыле резиденции. Приняв этот молчаливый уговор как должное, Тиша коротко кивнула. - Хорошо, отец. Я появлюсь на людях завтра же. Отец не торопился уходить. Он молча стоял, и смотрел на дочь тяжелым, изучающим взглядом, собираясь с мыслями. Казалось, он взвешивает каждое слово перед тем, как выпустить его в тишину кабинета. - Еще что-то? - не выдержав повисшего напряжения, бросила Тиша. Голос прозвучал резче, чем она планировала. -Да. Тиша медленно наклонилась ближе к столу, упираясь ладонями в прохладное дерево. Инстинкты кричали об опасности. Если Хан остался после обсуждения семейств, значит, сейчас начнется удар по самому больному месту. - В последнее время ты слишком сильно погрузилась в дела своей... группировкой, - произнес он, намеренно сделав паузу перед последним словом, словно оно оставляло неприятный привкус во рту. - И я посчитал, что ты стала совершенно нерасторопна в делах, касаемых твоего замужества… “Опять он за своё. Этот Саутан старше меня на десять лет, и это единственное, что я знаю о своём так называемом женихе. Ну, ещё то, что он выходец из влиятельной семейки. И что мне для полноправного управления делами рода якобы нужно "крепкое мужское плечо" - опора, как любит говорить отец”. Мысль ядовитой желчью обожгла горло. Крепкое мужское плечо. Как же. Тиша знала этот тип “опоры” - они смотрят на женщин не как на партнёров, а как на породистых кобылиц или удобный инструмент для слияния капиталов. Отец никогда не говорил, красив ли Саутан, есть ли у него хоть капля чести или мозгов. Только цифры: возраст, влияние, количество стволов под началом его людей. Тиша недовольно прикусила внутреннюю сторону щеки до металлического привкуса крови. Снова эта бесконечная шарманка про династический долг. Отец пытался связать её обязательствами с домом Саутана, - Я давно тебе говорил, отправить господину Саутану официальное приглашение или посетить его самой. Начать уже проводить время с будущим мужем. Ты будто нарочно игнорируешь свой долг перед союзом наших семей, Сатиша. - Это не так …- прошептала она - Поэтому от твоего имени я уже написал ему письмо. Тиша резко выпрямилась в кресле. Кожа обивки протестующе скрипнула. - Отец… Хан молча обошел стол и бросил на зеленое сукно плотный конверт без родовой печати - только витиеватый личный вензель Саутана, оттиснутый на темном воске. - Приглашение на ужин. В конце месяца. Здесь. И он будет рад приехать лично.

***

Саю шла в сторону дома, механически переставляя ноги. Взгляд был прикован к мокрому асфальту, расчерченному отражениями неоновых вывесок, но перед глазами стояла вовсе не вечерняя улица. Там клубилась пыльная тишина библиотеки и её новый знакомый. -Я смотрю ты разбираешься в этом вопросе, ответь мне только на один вопрос, как считаешь ты … Она подняла руку ту самую правую руку, которую до этого прятала в кармане юбки, и аккуратно поправила пальцем его съехавшие очки, возвращая их на переносицу. Движение было точным и неожиданно бережным. Её серые глаза оказались совсем близко. Парень даже не знал, от чего он опешил больше: от поведения девушки или от её необычного вопроса. - Исчезать? - уточнил он, медленно откладывая свои тяжелые книги в сторону. Стопка глухо стукнула о дубовую столешницу. - Ну... - Саю на секунду замялась, словно подбирая слова для того, что словами описать невозможно. - К примеру, проснулся он утром, а рука как бы есть, но она призрачная как у приведения и проходит сквозь пространство. Вот он берет кружку с тумбочки, и пальцы просто входят внутрь керамики, не чувствуя тепла... Повисло молчание, густое и пыльное, как старые бархатные шторы в читальном зале. Теперь уже неловко стало самой Саю. Она слишком резко вывалила на незнакомца свою странную проблему, нарушив негласный этикет библиотечных приведений. Парень прокашлялся, пытаясь вернуть голосу академическую твердость, но вышло лишь сипло. - Ответ на это дать тяжело… Физика времени не терпит однозначности. Но я бы предположил самую простую из всех возможных теорий причинно -следственного распада: путешественник исчезает по причине собственного нерождения. - Нерождения? - переспросила Саю, инстинктивно пряча правую руку глубже в карман юбки. - Ну да, классический парадокс аннулирования, - Рин начал говорить уверенее, жестикулируя левой рукой- Если человек перемещается во времени и совершает действие, исключающее его появление на свет... Допустим, намеренно рассорил своих родителей или, скажем, один из них погиб из-за какого то вмешательства путешествиника. Он сделал паузу, внимательно глядя на неё поверх круглых очков. - Чисто теоретически сознание продолжит существовать по инерции. Ты не исчезнешь в ту же секунду, потому что твоя личная временная линия уже прописана до текущего момента. Но ты станешь аномалией. Ошибкой в коде реальности. Твое существование будет поддерживаться только за счет жизненного ресурса того родителя, чью судьбу ты изменил. Саю стояла неподвижно, её лицо медленно бледнело. - А если это уже начало происходить с рукой... - тихо закончил Рин, и его уверенность испарилась, сменившись почти болезненным сочувствием. - Значит, обратный отсчет пошел. Чем быстрее ткани теряют сцепление с реальностью, тем ближе тот день, когда оборвется жизнь твоего отца или матери. Когда один из них умрет в новой ветке истории, у вселенной больше не останется причин удерживать тебя здесь. Если говорить проще ,если одни из них умрет до твоего рождения ты по факту никак не родишься... Саю тряхнула головой, возвращаюсь из полумрака библиотеки в шум улицы. Слова Рина звенели в ушах. “Если это правда... значит, кто-то из моих родителей скоро может погибнуть”. Она подошла к пешеходному переходу. Красный человечек на светофоре мигал с издевательской медлительностью. “На носу драка с "Вальхаллой". И если верить рассказам Такимичи о ней, там папе прилетит по голове. Тогда всё обошлось - небольшое сотрясение, неделя головной боли и холодный компресс. Но что, если сейчас удар будет точнее? Если свинцовый кастет попадет не вскользь по скуле, а точно в висок?” Эта мысль обдала холодом изнутри, куда более ледяным, чем осенний ветер на улице. Саю резко остановилась у кромки тротуара. Она начала остервенело жать на кнопку светофора костяшкой левого пальца правая рука оставалась плотно прижатой к боку в кармане, мертвая и бесполезная. - Да чтоб тебя! - процедила она сквозь зубы. Пластик кнопки был гладким и скользким от мелкого дождя. Палец соскальзывал, раз за разом попадая мимо цели. Красный стоячий человечек на табло продолжал гореть ровным, издевательским светом, отсекая её от той стороны дороги, где собиралась Вальхалла. Каждая упущенная секунда казалась приговором. - Что, Ямаока, попасть по кнопке не можешь? - раздался насмешливый голос прямо над ухом. Слишком близко. В запахе мокрого асфальта и озона мгновенно прорезалась нота дешевого табака.Саю вздрогнула всем телом так резко, что ремень сумки едва не соскользнул с онемевшего плеча. Она отшатнулась, инстинктивно разрывая дистанцию, но уперлась спиной в холодный металл столба. Чужой палец сухой, мозолистый, пахнущий бензином уверенно накрыл её собственную кисть на кнопке и нажал до щелчка. Пластик жалобно скрипнул под давлением. Щелчок механизма светофора прозвучал как выстрел стартового пистолета. Загорелся зеленый. Поток людей хлынул вперед, но для Саю улица внезапно исказилась. Шум машин превратился в низкий, давящий гул. Саю подняла глаза. Их взгляды встретились. - Хаша…