2 том 18 глава

••• 2 том 18 глава •••

Светофор на перекрестке переключился на зеленый. Плотная толпа, стоявшая на противоположной стороне улицы, пришла в движение и хлынула через переход. Поток людей разделился надвое, огибая по широкой дуге пару замершую у дорожного столба. Для людей Саю и Хаша стали физическим препятствием. Пешеходы меняли траекторию за три шага до них, огибая пустой круг диаметром два метра. Никто не задевал их плечами, а широкие рюкзаки курьеров сами прижимались к бокам владельцев при сближении. Прохожие смотрели сквозь них на светофор, лица сливались в неразличимую массу. Для Саю остальная улица перестала существовать. Звуки прохожих превратились в ровный гул без отдельных голосов. Четкими остался только он. Все остальное проезжающие автомобили, вывески магазинов, силуэты людей превратилось в плоское серое пятно с низким разрешением, которое не имело смысла и на котором взгляд даже не пытался сфокусироваться. Весь мир для юной Сано сузился до этих глаз. Таких родных и чужих одновременно. В прошлый раз, когда она видела его так близко, в них плясали наглые рыжие искры. Сейчас от них не осталось и следа. Взгляд был пустым, усталым. Хаша сильно похудел за эти месяцы. Худоба проступала сквозь плотную ткань бандавской куртки, воротник которой болтался на выпирающих ключицах. Черты лица заострились, под скулами залегли глубокие тени. Светлые волосы потеряли прежний лоск и выгорели на солнце. Теперь это был цвет грязной соломы или старой пеньковой веревки. Они отросли до самых мочек ушей, потеряв привычную форму аккуратного зачеса. Но самым диким контрастом были виски. Короткий ежик сменился густой, колючей щетиной длиной в пару сантиметров. Этот грубый ворс скрывал то, что Саю привыкла видеть каждый день - маленькую, серебряную, кольцеобразную сережку в его ухе. Металл больше не поблескивал на свету дерзкой деталью; он был похоронен под слоем выгоревших волос, словно Хаша намеренно пытался закопать память о Мебиусе вместе со своими старыми привычками. Ее взгляд скользнул ниже, к его рту. Светодиодный свет с табло выхватил из полумрака рельеф разбитой плоти. Губы лишились всей влаги: кожа на них высохла и пошла глубокими рваными трещинами, сочащимися темной венозной кровью в местах разрывов. Он кусал их до мяса — края были неровными, припухшими от свежих зубовных следов. А над самым краем верхней губы справа грубый рубец стянул кожу, приподняв ее белым валиком шрама. Загорелся красный — резкий, алый круг на светодиодном табло залил бледное лицо Хаши цветом крови. Кнопка звукового сигнала издала короткий электронный писк. Шум перекрестка мгновенно отсекло плотной ватной стеной. Остался только низкий гул трансформаторной будки за спиной, который вдруг стал ритмичным, отсчитывающим секунды до удара. Казалось, прошла целая вечность с тех времен когда этот парень стоял по правую руку от Тиши. Тот Хаша был стихийным бедствием: пружина из колючей проволоки и адреналина, готовая перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на наследницу Тайран или просто наступит ей на тень. Его преданность была осязаемой, она пахла озоном перед грозой и свежей кровью. Теперь же он был перебежчиком. “Крысой.” Именно этим словом - тихим, шипящим ядом - его проводили бывшие братья, когда узнали, что он лег под Вальхаллу. “Из страха ? Нет Хаша не был из трусливых. “ “Ради выживания? Слишком мелко для того, кто смеялся в лицо смерти. “ “Власть?” - Эта мысль вызывала физическую тошноту. “Хаша никогда к ней не стремился, если бы хотел мог сразу после гибели Кири занять его место и стать главой мебиуса . Тогда что ?” Саю не знала причины, и это незнание сейчас резало хуже ножа, тупым лезвием, которое не убивает сразу, а медленно пилит сухожилия. Он не моргнул. Не отвел взгляд. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, лишенным привычной глупой, кривоватой усмешки. Ее сейчас память издевательски подбрасывала картинки из прошлого, накладывая их поверх этой обсидиановой пустоты, словно кто-то быстро пролистывал слайды диафильма: Вот Хаша хрипло смеется, таща ее за руку по узким, скользким переулкам, спасая от погони . Следующий кадр: он сидит на ступеньках возле дома Ямаока, нервно пытаясь зажечь сигарету. Спичка ломается у него в руках с сухим треском. Он шипит проклятие, трет переносицу, а заметив подошедшую Саю, тут же прячет дрожащие пальцы и обеспокоенно спрашивает о самочувствии главы. Третий слайд: рев моторов. Он идет на обгон Ханмы на повороте. Скрежет металла, облако сизого дыма, и вот Хаша первым пересекает финишную черту асфальта, вырывая победу и свое законное место заместителя Тиши в иерархии Мебиуса. Голубые глаза Саю метались из стороны в сторону, невидяще глядя сквозь красный свет светофора. Она листала эти совместные моменты, отчаянно ища хоть одну фальшивую ноту, хоть один намек на предательство в прошлом. Не сходилось. Пазл рассыпался. Человек, который добровольно лез под пули, прикрывая спину наследницы Тайран. Не мог. “Почему Хаша… Почему же ты ушел?” - Саю смотрела на него прищурившись, пытаясь считать мотив его предательства в застывшей позе. - Саю, я тебе ничего не должен, - вдруг произнес он, обрывая тишину. Его слова вырвали девушку из оцепенения. Саю приподняла бровь, искренне не понимая. “Ничего не должен?“ Хаша медленно моргнул. Черная радужка дрогнула, и на долю секунды в ней полыхнуло тусклое золото узнавания - отблеск того самого рыжего костра. Уголки его губ тронула усмешка, но она так и не дошла до глаз. - Ты сейчас смотришь на меня так, будто я занял у тебя круглую сумму, - сказал он, сутулясь и подходя ближе. Слова ударились о невидимую стену между ними и осыпались стеклянной крошкой. Саю тут же отвела взгляд, вперившись в мокрый блеск асфальта. В отражении неоновых вывесок ее собственное лицо казалось бледным пятном с размытыми чертами чужое. - Да я просто… - она качнула головой, пытаясь сбросить липкое оцепенение. Движение вышло дерганым, сломанным на середине траектории. - Просто не ожидала увидеть тебя здесь. Слова повисли в густом, холодном воздухе перекрестка, так и не став оправданием. Саю судорожно сжала лямку школьной сумки. Плотная кожа врезалась в ладонь единственным реальным якорем в этом внезапно обесценившемся мире. Боль отрезвляла лучше нашатыря. - Давно не виделись, кстати, - сказала Саю, заставляя себя поднять глаза. Фраза прозвучала как жалкая попытка залатать пробоину в тонущем корабле полосками медицинского пластыря. Звук собственного голоса показался ей фальшивым и слишком громким для этой плотной тишины. Хаша смотрел сквозь нее секунду, словно дешифруя незнакомый язык. Затем его плечи едва заметно опустились. - Да, давно, - эхом отозвался он. Сухой щелчок закрывшегося протокола. Никакой интонации. Ни капли тепла, чтобы согреть этот мертвый воздух. Повисла неловкость. Но это была не та уютная тишина старых друзей. Это был вакуум выжженного доверия, звенящий напряжением натянутой струны. Каждая секунда этого молчания требовала от нее физического усилия казалось, если она моргнет первой, мир рухнет. Для нее, в отличие от всех остальных , Хаша был слишком близок для друга и слишком далек для врага. Врага можно изучить, просчитать его удары. А этот человек был черной дырой, слепым пятном на ее карте мира. Он первым нарушил паузу. Вопрос вырвался обыденным, почти стертым: - Ты домой? Его голос прозвучал ровно, но в этой механистической ровности слышался скрежет металла по стеклу. Хаша смотрел прямо перед собой, на мигающий красный круг светофора, не поворачивая головы. Саю почувствовала, как ледяной ком в горле треснул от внезапного жара. Прежде чем ответить, она судорожно прочистила горло — звук получился сиплым, вороньим. - Да, - выдавила она. - Ну значит, нам по пути, - констатировал он, встав ближе и намертво зафиксировав дистанцию плечом к плечу с девушкой. Одну руку он глубоко втолкнул в карман брюк. Вторую вытянул, даже не меняя позы, и нажал кнопку вызова пешеходов на металлическом столбе. Пластиковый корпус сухо клацнул под его пальцами, подтверждая вызов. - Я слышал, что ты теперь участница Тосвы - произнес Хаша. Он по-прежнему гипнотизировал взглядом красный круг светофора. - И что Сано лично вручил тебе свою куртку. Саю медленно перевела дыхание. Пальцы левой руки сильнее вцепились в плотную лямку школьной сумки, перекинутой через правое плечо. Жесткая нейлоновая стропа впилась в ладонь единственным реальным якорем, удерживающим сознание. - Иронично получается… - усмехнулся он, но звук вышел сухим и ломким. - Не так давно ты убегала от них, петляя по переулкам, а теперь носишь их цвета. Она наконец подняла на него глаза, пытаясь пробить взглядом эту обсидиановую пустоту, найти за ней хоть что-то живое. - А ты теперь участник Вальхалле. Слова ударили точно в цель. Его плечи вдруг напряглись, что ткань куртки протестующе затрещала по швам. Взгляд вновь потемнел. Мимо них с ревом проносился транспортный поток. По эстакаде над головой грохотал поезд линии Яманотэ - тяжелая многотонная змея из стекла и стали. Стальные опоры моста вибрировали так сильно, что дрожь передавалась через подошвы прямо в колени, размывая суставы. На той стороне дороги снова толпилась густая, нетерпеливая масса людей. Они раскачивались вперед-назад, как единый организм, сдерживаемый лишь тонкой линией разметки. Светодиодное табло отсчитывало последние секунды красного: три... две… один. Цифра погасла. Резкий, неестественно зеленый круг вспыхнул в последний раз и провалился во тьму. - Теперь да, - сказал Хаша ступая вперед вместе с загоревшимся зеленым светом. Толпа напротив качнулась и хлынула вперед сплошной стеной. Поток человеческих тел вклинился между ними плотной массой. Когда она сделала шаг следом, чтобы не потерять Рю из виду, чья-то широкая спортивная сумка больно ударила ее по бедру, вырывая из оцепенения. Вынырнув из-за чьей-то спины на чистое пространство полосы, она увидела, что Хаша уже прошел почти половину перекрестка. Он шел против течения людского потока, даже не сбавляя шага, и люди сами расступались перед ним, образуя тот же невидимый коридор шириной в два метра. Саю сделала резкий рывок вперед. Она вклинилась между двумя офисными служащими в одинаковых серых плащах, плечом оттеснив зазевавшегося курьера с коробом лапши, и встала ровно в двух шагах позади бывшего зама мебиуса. Она смотрела ему в спину. “Что же с тобой такое, Хаша… Почему?” Он шел сквозь толпу идеально ровным механическим шагом, не отклоняясь от вектора ни на сантиметр, и людская река обтекала его сама собой. Никто не толкнул его рюкзаком, никто не задел локтем для них он был невидимым ледоколом. Саю перевела взгляд ниже. Правый карман его джинсов сильно оттопыривался. Там лежало что-то тяжелое и угловатое кастет или рукоять ножа. Левая рука свободно болталась вдоль тела, но пальцы были чуть согнуты, готовые сомкнуться в кулак за долю секунды. -Что же заставило тебя предать Мебиус… Почему ты ушел? - беззвучно шевельнулись губы Саю, когда слова наконец протиснулись сквозь ледяной ком в горле. В ответ на это он резко, замер. Остановка не была плавной. Не было замедления шага или предупреждения. Только что перед ней мерно покачивались широкие плечи в тяжелой коже, раздавался глухой стук подошв об асфальт — и в следующее мгновение пространство впереди стало абсолютно твердым. Саю двигалась по инерции, глядя в одну точку между его лопаток. Мозг еще обрабатывал команду тормоз, а тело уже врезалось в него всем весом. Воздух со свистом выбило из легких. Она ударилась лицом о жесткий угол его позвоночника, почувствовав носом плотный холод бандавской куртк. От удара голова дернулась назад. Лямка школьной сумки соскользнула с плеча, тяжелая ляжка больно ударила по бедру. Глухая пустота из глаз исчезла. Он медленно повернул голову через плечо, и на этот раз уголки его губ поднялись по-настоящему устало, но тепло. В этой кривой линии не было ни насмешки, ни снисхождения старшего к младшему. Только глухое, тяжелое понимание человека, который сам постоянно налетает на острые углы реальности. Черные провалы зрачков дрогнули, сужаясь, и в них наконец-то проступил живой карий цвет — тусклый, выгоревший, но настоящий. - Саю… - Прости, - выдохнула она, судорожно поправляя съехавшую лямку сумки. Движение вышло рваным, механическим. - Я провожу тебя. Девушка опешила. Она резко вскинула голову, ожидая увидеть привычную ехидную ухмылку или холодный блеск металла в глазах, но Хаша смотрел на нее прямо и тяжело. В его взгляде не было ни насмешки, ни тепла только свинцовая усталость человека, который слишком долго нес чужой вес. - Если ты, конечно, не против. Его предложение вызвало странный трепет под ребрами: смесь первобытного страха перед этой обсидиановой пустотой и горькой, почти детской радости от того, что он вообще предложил остаться. Она улыбнулась уголками губ, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, сжимающих лямку школьной сумки. Кожаная стропа начала влажнеть от пота. "Это шанс", — пронеслось в голове. -"Мы на пороге драки, и в ней мы окажемся по разные стороны баррикад…Хаша, я хочу понять тебя ." - Не против, - голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Хаша едва заметно кивнул, принимая ее ответ. Они пошли рядом. Шаг в шаг. Тишина между ними звенела громче грохота поездов над эстакадой. - Как Рико? - В последнее время совсем не выходит из комнаты, - тихо ответила Саю, плотнее запахивая воротник кофты от пронизывающего ветра переулка. - Все сидит, глядит в окно. Будто ждет кого-то. Не сводит глаз с дорожки, ведущей к дому… Мало говорит, много спит, . Хаша едва заметно сбился с шага. Его широкие плечи под тяжелой курткой поникли, а дыхание стало глубже, царапая горло. Он выдохнул облачко пара, которое мгновенно смешалось с туманом. - Ну, а твоя подруга, которую ты навещаешь в больнице? - спросил он тише, меняя тему, - Сато… Имя обожгло нёбо, как глоток неразбавленного спирта. Саю резко дернула подбородком в сторону, впиваясь взглядом в мокрый блеск разбитого асфальта. В этом темном зеркале тротуара ее собственное лицо казалось бледной, искаженной маской. “Столько всего навалилось за этот месяц”, - мысленно взмолилась она, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком стыда. - “Тренировки допоздна,... Мои личные проблемы..." - подумала она, косясь на правую руку что все это время была спрятана в кармане юбки. “Как только все уляжется, станет спокойнее, обещаю, навещу. Благо ты не одна, и Пачин рядом, за что я ему очень благодарна…” - Она... почти пришла в себя, - голос Саю дрогнул, но она заставила его звучать твердо. - Правда, ненадолго. Врачи говорят, что это очень хороший знак. Совсем скоро она вернется к нам. В ее словах звенела отчаянная, хрупкая надежда. Саю смотрела вперед, в темноту переулка, где свет единственного фонаря бил желтым, пытаясь убедить в этом не столько Хашу, сколько саму себя. - Ну а ты? Как твои дела? Про брата я уж спрашивать не стану, и так знаю, что все отлично, если ящик пива стоит на кухне - голос дрогнул, но она заставила его звучать легко, маскируя жалость привычной колкостью. Хаша тихо усмехнулся, звук получился глухим, надломленным, совсем непохожим на его прежний громкий смех. Он шагал чуть впереди, засунув руки глубоко в карманы куртки. - Ну дак что? - повторила она тише, уже без всякого напускного веселья. Вопрос прозвучал как мольба о разрешении снова надеть маску беззаботности. - Как ты ? - А по мне не видно? - Хаша медленно повел плечами, разминая затекшую шею. Суставы сухо хрустнули. Саю окинула его долгим взглядом с головы до пят. - Выглядишь паршиво, - ровно сказала она, констатируя факт. Эта холодная прямота его рассмешила. - Саю... - протянул он, - Скажи, ты прямолинейность у Тиши переняла? - Что? - Саю опешила, растерянно моргнув. - В смысле? Он внимательно присмотрелся к ней, склонив голову набок. “Переняла…Почему он так сказал?” - ледяная игла прошила сознание Саю. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз, к заледеневшим ребрам. “Он что-то знает? “ - Ну чего ты так напряглась? - Хаша чуть расслабил плечи, и жуткая маска на его лице дрогнула, уступая место привычной кривой усмешке. Однако глаза остались прежними - двумя осколками обсидиана. - Я же шучу. Он сделал плавный шаг вперед, вторгаясь в то личное пространство. От него пахнуло озоном и дешевым табаком. - Ты живешь с ней под одной крышей, видишь ее изо дня в день. Мы всю жизнь, что-то перенимаем у других. Манеру речи, походку... вредные привычки. Сейчас... сейчас в тебе я увидел ее отголоски. Парень думал о чем-то своем, глядя на Саю. Его взгляд был расфокусирован он смотрел сквозь нее, куда-то в темноту переулка за ее спиной, где сгущался промозглый туман. Он медленно качнул головой, стряхивая наваждение. - Ладно, пойдем, сказал он, отлепляясь от нее и резко разворачиваясь на пятках. “Мы так и будем говорить о других и о погоде?” - думала саю идя за парнем следом - “ Еще один поворот, и я вернусь домой, так ничего и не узнав” Липкий холод под ребрами сменился глухим, тяжелым отчаянием. "Как спросить? Как вообще завести этот разговор?" Саю смотрела ему в спину, утопая в вязких раздумьях. Они миновали перекресток и свернули за угол, ведущий к ее кварталу. Впереди уже показались знакомые кованые ворота частного сектора - финишная прямая маршрута. "Другой такой возможности может и не быть... А что если завтра начнется драка? Если мы так и расстанемся у калитки, обменявшись фразами о дожде…" Она со всей силы сжала пальцы правой руки в кармане школьной плиссированной юбки, пытаясь нащупать сквозь плотную ткань ключ от ворот хоть, что-то твердое, материальное, способное удержать сознание в реальности. И вдруг с ужасом поняла, что перестает чувствовать ладонь.Пальцы словно растворялись в пустоте. Края плотной ткани начали мелко вибрировать перед глазами, теряя фокус. Правая кисть исчезала прямо в кармане, стираясь из реальности вместе с теплом кожи. Привычный мир вокруг начал покрываться мелкой рябью помех, как дешевый голографический проектор при нехватке питания. Это было еще одним напоминанием: времени у нее больше нет. Саю тряхнула головой, коротко и зло, обрывая панику. Наваждение отступило, оставив после себя звенящую мигрень и мерзкий привкус . - Почему ты ушел из Мебиуса? Вопрос ударил ему точно между лопаток. Хаша замер на полушаге, но оборачиваться не стал. - Ты же с таким упоением мне рассказывал о ваших делах с Кири, - голос Саю дрогнул, но она заставила себя продолжить, шагнув вперед. Слова теперь лились сами, отчаянные, жалкие, продирающиеся сквозь ледяной ком в горле. - О том, как вы создали банду для порядка... Помнишь? Ты смеялся так громко, что разбудил всех ворон в парке. Говорил, что Тиша стоит десяти бойцов... Ты с таким восторгом шел в бой за ее плечом, Хаша! Она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасной, нарушая все правила выживания на улицах этого города. Ей нужно было пробить эту стену. - Я же вижу, что ты тоскуешь… - почти прошептала она Его плечи едва заметно напряглись под плотной тканью куртки. - По Мебиусу. По нам. Скажи, они… Они шантажируют тебя? Держат кого-то? Угрожают ? Скажи. Если дело в этом, мы вытащим. Найдем способ... - Никто меня не шантажирует… Он перебил ее резко, одним коротким ударом голоса, словно вбил гвоздь в доску. Хаша чуть повернул голову вбок, обозначив, что услышал. Черная радужка блеснула в профиль отраженным светом неона. - И не угрожает, - Хаша медленно развернулся к ней всем корпусом. Движение было тяжелым, механическим, лишенным привычной кошачьей грации. Он сделал еще один шаг навстречу, нависая над ней мрачной тенью, заслоняя собой ядовитый свет вывески магазина. - Я ушел сам. Саю замерла. Ледяной ком в горле наконец растаял, обжигая пищевод кислотой отчаяния и злости. Значит, дело не в чужих руках на горле. Дело в его собственных. - Тогда почему?! - выдохнула она, вскинув голову. В голубых глазах больше не было страха - только отчаянное, яростное непонимание. Она смотрела прямо в эту обсидиановую пустоту, пытаясь найти там хоть трещину. - Я не поверю, что на то не было причины! Что ты просто не выспался с утра, перепутав сахар с солью, решил, что это знак свыше, и пошел присягать Вальхалле! Хаша долго молчал, глядя куда-то поверх ее плеча, в сторону эстакады, откуда доносился нарастающий гул поезда. Он медленно моргнул. Черная радужка дрогнула, сужаясь, и в ней на долю секунды полыхнуло тусклое золото узнавания — отблеск того самого рыжего костра, который когда-то сжигал целые районы. - Сахар с солью... - повторил он хрипло, и уголок его рта дернулся в пародии на улыбку. - Что улыбаешься ? У меня нет других предположений, - ответила она прямо на его усмешку. Голос звучал тише, но тверже - сталь, проступающая сквозь тонкий лед паники. Она сделала еще один крошечный шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной, вторгаясь в его личное пространство. - Ты не человек, который делает что-то просто так. Хаша медленно покачал головой. Движение было механическим, рваным, словно заржавевший шарнир шеи наконец поддался. - Ты меня совсем не знаешь, Саю, - произнес он тихо, и от этого голоса по коже пробежал мороз. - И тебе не нужно в этом копаться. Поверь на слово. Тебе не понравится то, что там внутри. - Давай я сама решу, что мне понравится, а что нет. Это был бунт. Тихий, отчаянный, лишенный всякого изящества. Она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь пробить взглядом эту обсидиановую пустоту, найти за ней того парня, который когда-то тащил ее на себе через. Взгляд Саю снова забегал из стороны в сторону. - Хаша, прошу… Мне ты можешь сказать. - А ты мне можешь сказать? - его голос прозвучал тихо, лишенный привычной хриплой насмешки. Это был ровный, пугающий тон прозектора в морге. - О чем сказать…? - уточнила Саю, растерянно хлопнув ресницами. Внутри всё похолодело. Хаша едва заметно склонил голову набок. Движение хищника, оценивающего рану д обычи. Его взгляд скользнул по ее лицу и спустился ниже. - Ну, к примеру, что с твоей правой рукой? Такимичи опешил от написанного. Он поднес скомканный лист дешевой бумаги почти вплотную к лицу, всматриваясь в прыгающий почерк Мицуи. В салоне несущегося по эстакаде автомобиля было темно. Единственным источником света служили смазанные неоновые отблески фонарей и рекламных вывесок, что проносились мимо на скорости сто километров в час. - Все, Такимичи, перестань портить глаза, сейчас приедем к тебе, включим нормальный свет… - начал было Наото, плавно заворачивая тяжелый руль одной рукой, но его перебила собственная рация, жестко закрепленная на приборной панели. Эфир треснул статикой, а затем разорвал вязкую тишину салона механическим визгом: - Всем постам! Повторяю всем постам! Срочно! Особняк Тайранов охвачен огнем! Голос диспетчера захлебывался помехами, переходя на истеричный фальцет: -Код красный! Всем свободным экипажам срочно туда, приоритет один! Перекрыть все выезды из сектора! Наото ударил по тормозам так резко, что ремень безопасности впился Такимичи в ключицы, а сам лист бумаги вырвало из рук потоком встречного воздуха. Визг стертого об асфальт каучука резанул по ушам. Машина пошла юзом, разворачиваясь поперек полосы. Наото бросил рычаг коробки передач вниз до упора, активируя боевой протокол подвески. Двигатель взревел, перекрывая вой сирен где-то вдалеке. Такимичи медленно разжал побелевшие пальцы, которыми он судорожно вцепился в сиденье. Пульс грохотал в горле кузнечным молотом. - Особняк Тайранов горит… - осевшим голосом повторил Такимичи, переводя дикий взгляд на Наото. - Тиша пришла за собственным отцом, - выдохнул он, чувствуя, как желудок скручивает ледяным узлом. Наото не ответил. Его челюсть закаменела, превратившись в гранитную маску, а костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели до синевы. - Если они все еще там... - голос Наото прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости. Он мазнул взглядом по таймеру бортового компьютера. - Мы успеем перехватить Сано. - Держись, - рыкнул он сквозь сжатые зубы, втапливая педаль газа в пол. Задние колеса провернулись, выбрасывая сноп раскаленных искр из-под стертых покрышек. Машина сорвалась с места, ныряя в гулкую пустоту тоннеля навстречу зареву пожара. Машина замерла, тормозя боком к самому входу. Наото вышел первым черная тень на фоне бушующего ада. Такимичи медлил, глядя на горящий особняк. Еще утром этот дом возвышался над районом темной громадой векового кипариса и хиноки. Сейчас он был охвачен огнем. Плямя вело себя как живое существо: голодный дух они, вырвавшийся из преисподней. Деревянные стены пылали так жарко, что казалось сама сухая древесина кричит от боли. Из выбитых сёдзи вырывались ревущие потоки темно-оранжевого пламени, подсвечивая клубы густого черного дыма. Бумага сгорала мгновенно, обнажая хрупкий каркас из бамбука, который тут же скручивался в черные узлы от жара. Лакированные деревянные полы второго этажа уже провалились внутрь первого с оглушительным грохотом. От колоссального жара воздух дрожал, размывая очертания. Снег вокруг дома превратился в грязную лужу, над которой поднимался густой пар, а сами бревна стен трещали, выплевывая фонтаны искр, словно гигантские погребальные благовония. Где-то внутри раздавались гулкие хлопки лопающегося дерева — перекрытия рушились внутрь прогоревшего нутра. Такимичи подошел к Наото. Его лицо блестело от пота, хотя от пожара тянуло невыносимым холодом смерти. Он смотрел на огонь и почти не слышал слов напарника сквозь звон в ушах. "Тиша… Я знал, что тебя тяготило твое бремя, но отец…" - Пошли, Такимичи, - голос Наото прозвучал глухо из-за натянутого респиратора. Сухой металлический щелчок затвора нарушил рев стихии. Он передернул затвор, досылая патрон в патронник. Увидев оружие, Такимичи на рефлексе перехватил запястье напарника мертвой хваткой. Металл показался ледяным даже сквозь перчатку. - Стой. Зачем тебе это? - выдохнул он. Наото медленно перевел взгляд на пальцы Такимичи, а затем посмотрел ему в глаза поверх черной маски. - Во-первых, не мне, а тебе, - ровно произнес он, высвобождая руку и протягивая пистолет рукояткой вперед. Тяжелый писталет лег в ладонь Такимичи холодной, мертвой массой. - А во-вторых... - Наото кивком указал на пылающий дверной проем. Оттуда тянуло жаром, запахом горелого дерева и плавящегося пластика. - Ты забыл, с кем мы имеем дело? - Но Тиша и Майки… они… - взгляд Такимичи метался от ревущего пламени к глазам друга, цепляясь за них как за единственную опору в рушащемся мире. Он хотел оправдать старых друзей, найти хоть одну причину, почему этот ад не их рук дело, но слова застревали в горле. Горящий дом был слишком громким доказательством обратного. Это была не оборона. Это было показательное сожжение. - Они уже давно не те, кем были раньше, - дополнил Наото. Его голос звучал глухо без всякого сочувствия. Он сделал шаг ближе, нависая над другом. В отблесках пожара его лицо казалось вырезанным из вулканического камня - жестким, лишенным привычной усталости. - Они убили Хину... - констатировал он. Это прозвучало не как обвинение и не как новость. Это был сухой медицинский факт, зафиксированный в протоколе вскрытия. Ни капли эмоций, только тяжелая, звенящая пустота. Такимичи замер. Воздух застрял в легких ледяным комом. Имя ударило под дых, выбивая почву из-под ног. "Хина. " - А ты все еще их жалеешь, - холодно произнес Наото. Сухой, металлический щелчок снятого с предохранителя пистолета резанул слух громче рева пламени. Он перевел затвор, загоняя патрон в ствол. - Их руки по локоть в крови. Думаешь, узнав тебя, они опустят оружие? Наото качнул головой. Его глаза были абсолютно спокойными, словно обсуждали прогноз погоды, а не предстоящий штурм горящего здания. - Тиша даже отца своего не пожалела, - голос Наото звучал ровно, почти безразлично, словно он зачитывал биржевые сводки. - Думаешь, к тебе проявят снисхождение? Он грубо ткнул рукоятью пистолета прямо в грудь Такимичи. Холодная сталь больно впинулась в ребра над солнечным сплетением, заставляя инстинктивно выдохнуть и отступить на полшага назад, под треск собственных напряженных связок. Наото смотрел сквозь него, глядя на горящий особняк. Его дыхание было ровным, но кожа на челюсти натянулась так сильно, что казалось еще немного, и она лопнет. - Прости, Такимичи, но я не успокоюсь, пока они не получат по заслугам, - произнес тихо он. "-Наото ..." Он грубо ткнул рукоятью пистолета прямо в грудь Такимичи. Холодная сталь больно впинулась в ребра над солнечным сплетением, заставляя инстинктивно выдохнуть и отступить на полшага назад, под треск собственных напряженных связок. Наото смотрел сквозь него, глядя на горящий особняк. Его дыхание было ровным, но кожа на челюсти натянулась так сильно, что казалось еще немного, и она лопнет. - Я не успокоюсь, пока они не получат по заслугам, - произнес он тихо. Густой, маслянистый дым валил из дверных щелей и выбитых окон. Он стелился по полу едким серым туманом, прижимаясь к обугленным доскам пола. Дым разъедал глаза так, что слезы текли по грязным щекам не переставая, оставляя на саже белые соленые дорожки. В горле першило от удушливого запаха жженого лака хиноки и плавящегося пластика. - Ты заметил ? - прерывая повисшую над пепелищем мертвую тишину, прохрипел Такимичи. Наото обернулся через плечо. Его лицо в дрожащем свете казалось высеченным из камня. - Людей нет, - голос Такимичи звучал глухо через натянутый на нос воротник кофты. Он нервно озирался по сторонам, обходя тлеющие обломки . - И там... на улице тоже никого. Пусто. - Ты прав, - Наото медленно повел головой, - Когда мы были здесь, служащие Тайранов сновали буквально на каждом шагу. -Сбежали? Наото качнул головой. Движение было резким, механическим, как у сломанного механизма. - Сомневаюсь. Тут что-то другое. Преданность прислуги влиятельной семье, которая была к ним добра... Они бы не ушли просто так, оставив хозяина гореть заживо в его же кабинете. - Нужно найти Хана, - сказал Такимичи, перешагивая через дымящуюся балку. - Может, еще не поздно, и мы сможем ему помочь... Наото ничего не ответил. Он лишь молча кивнул и двинулся вдоль стены дома, пригибаясь, чтобы оставаться в тени. Такимичи последовал за ним, стараясь ступать след в след. Они подошли к тяжелым раздвижным дверям фусума кабинета патриарха. Деревянный каркас почернел от копоти, но плотная бумага внутри странным образом уцелела, хотя и пожелтела от жара, покрывшись пузырями. - Готов? - бросил Наото через плечо, перенося вес на опорную ногу и поднимая пистолет на уровень глаз. Такимичи неуверенно сглотнул ком в горле, крепче сжимая рукоять пистолета влажной ладонью. Наото сделал короткий вдох и с силой ударил ногой точно по стыку створок. Раздался сухой треск рвущейся бумаги и ломающегося дерева. Раму вынесло внутрь вместе с облаком горячего пепла. Такимичи выглянул из - за плеча друга, осматривая кабинет сквозь мушку своего прицела. Пожилой мужчина лежал на полу возле своего массивного рабочего стола из красного дерева. - Хан! Такимичи дернулся вперед, инстинктивно подавшись к телу, чтобы проверить пульс на шее старика. Но тяжелая ладонь Наото преградила ему путь . - Стой. Такимичи покосился на полицейского не понимая. -Мы не одни, - процедил Наото сквозь сжатые зубы. Дым здесь был еще гуще, слоистым туманом висел под потолком, но света от горящего коридора хватало. Такимичи выглянул из-за плеча друга, щурясь от рези в глазах. В пол-оборота к ним стоял человек. Он методично перебирал какие-то документы, извлеченные из открытого сейфа в стене. Движения были пугающе спокойными, почти академичными, как бухгалтер сортирует счета перед аудитом, а не убийца посреди ревущего пожара. Одет он был буднично и совершенно неправильно для этого ада: черная толстовка с капюшоном, поверх которой накинута легкая нейлоновая куртка-спецовка. Лицу скрывала простая черная тканевая маска, натянутая до самых глаз, а капюшон глубоко надвинут на голову, пряча волосы в густой тени. Услышав окрик полицейского, незваный гость лениво обернулся. Посмотрел на вошедших. Его взгляд равнодушно скользнул по броне Наото, задержавшись лишь на долю секунды, затем переместился на Такимичи. - Сано. Такимичи видел, как пистолет в руках друга начал мелко дрожать. Ствол, секунду назад смотревший ровно на незнакомца, пошел рябью, задирая мушку вверх к потолку. Пальцы Наото, сжимающие рукоять, побелели так. Его плечи затряслись мелкой, беззвучной дрожью. - Наото… - Ты... ты... - голос Наото сорвался на сиплый хрип. Он сделал полшага вперед, выходя из-за прикрытия дверного косяка, пошатываясь, будто пьяный или контуженый. Маска нормальности сползала с него вместе с копотью. В глазах больше не было ледяного камня - Ты за все ответишь - Наото, не надо! - крик Такимичи ударил в спину, отчаянная попытка пробиться сквозь пелену. Доля секунды и раздался оглушительный выстрел. Стопка документов, которую он держал, выпала из рук. Тяжелые листы полетели вниз, но до пола они не долетели. Их подхватил сквозняк .