часть 1. ты была девочкой

Она появилась из ниоткуда. На сцене что-то хлопнуло и маленькое тело в сиреневом платьице упало на сцену, как кукла, которую выпустили из рук. Королёр застыл посреди пустого зала. Он бездумно ходил по цирку от одной стены к другой, потому что если остановиться, то тишина становилась слишком громкой. А тут — звук. Такой резкий и живой. Это не могло не удивить. Она села, растерянно огляделась. Волосы торчали в разные стороны, платье сбилось, и она одернула его машинально, как будто это имело значение. — Ч-чего? — спросила девочка у пустоты. Голос тонкий, как стеклянная палочка, которая вот-вот треснет. Королёр не двигался. Боялся, что если шагнёт, она исчезнет, как исчезают все, кого он пытался удержать. — Меня кто-нибудь слышит? — вопрошала маленькая куколка. Он шагнул. Один шаг, второй. — Я тебя слышу, — ответил Королёр. Девочка очень испугалась и моментально завалила мужчину вопросами. Тут же воздух разорвало знакомое хлопанье, и Кейн вылетел на сцену, описав дугу. Он завис над девочкой, наклонил голову так, что почти коснулся её макушки, и его голос, обычно бодрый до оскомины, вдруг дрогнул. — О, у нас новинка! — завопил взбудораженно Кейн. Пауза. Кейн замер, заморгал, его зубастая улыбка чуть съехала вбок. — Но как такое возможно?! Он закружился, забормотал что-то про протоколы и сбои, про систему, которая не должна была пропустить никого нового. Он исчез так же внезапно, как появился. Хлопнуло, и тишина стала ещё плотнее, чем прежде. Девочка осталась одна на сцене. Она попыталась неуклюже встать, на ватных ногах. И край сцены, незаметный в этом неестественном свете, подставил ей подножку. Королёр не думал. Руки вытянулись сами, когда она уже летела вниз, и он поймал её за мгновение до того, как её голова встретилась с полом. Она была лёгкой. Невесомой, как бабочка. Она вцепилась в его фиолетовую мантию. Пальцы маленькие, цепкие, и он почувствовал, как они дрожат, даже сквозь ткань. — Как отсюда выбраться? — спросила она. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. В нём не было слёз и истерики: только вопрос, поставленный прямо, как взрослый, который знает, что паниковать бесполезно. Королёр посмотрел на неё. На маленькое беззащитное лицо. На пальцы, которыми она вцепилась в ткань. — Не знаю, — сказал он. Сказал и ужаснулся тому, как мало может дать. Ни выхода, ни даже обещания, что всё когда-нибудь кончится.

— Но всё будет хорошо, — добавил Королёр.

Слова пришли откуда-то из глубины, где ещё теплилось что-то, что не рассеялось вместе с его родной Королевой. Он сказал их так, как когда-то говорил ей, в другие времена, когда слова ещё имели вес. Или ему так казалось. Девочка смотрела на него долго уставшими детскими глазами. Так смотрят на незнакомца, от которого зависит жизнь. Она лишь пыталась понять, можно ли верить. Он стоял, держа её, и чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, становится спокойнее. Она не отпускала его мантию, но пальцы перестали дрожать. Мужчина медленно пошёл к выходу из зала. Она не открывала глаз. Только прижималась щекой к его плечу, и он чувствовал тепло, которого здесь, в этом мире из света и полигонов, быть не должно. В цирке у каждого была своя комната. Королёр свою комнату почти не видел. Спал там, где заставала усталость: в коридорах, на лестницах, в пустых пространствах, которые Кейн забыл удалить. После того как его жена рассеялась, он перестал искать места, где можно остаться. Комнату девочки система определила сама. Королёр услышал номер в голосе Кейна, который оповестил о регистрации нового участника, и пошёл туда, неся её на руках. Она не проснулась. Даже когда он осторожно уложил её на кровать, даже когда поправил подушку, даже когда постоял минуту, глядя на то, как она сворачивается клубочком, подтягивает колени к груди и сжимает в кулаке край одеяла, которого здесь не было, пока она не появилась. Он вышел в коридор. Прошло, наверное, часа два. Или три. В цирке время текло по-своему, и Королёр давно перестал его мерить. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на дверь, за которой спала девочка. Из-за двери раздался еле различимый звук. Не крик, скорее всхлип, который она пыталась заглушить, закрыв рот рукой. Королёр обеспокоенно открыл дверь. Девочка сидела на кровати, обхватив колени, она смотрела в стену, где ничего не было, и её плечи тряслись, но она больше не издавала ни звука.

— Я здесь, — сказал он.

Она повернулась. Посмотрела на него тем взглядом, который он уже знал — оценивающим и быстрым, как у зверька, который решает, бежать или остаться. Он сел рядом на кровать. Она не отодвинулась. Несколько секунд, и он почувствовал, как детское плечо прижимается к его руке. Как будто проверяя, есть ли он ещё здесь. Они сидели так, пока её дыхание не стало ровным. Девочка не уснула. Просто перестала бояться.

***

На следующий день Королёр начал строить.

Он никогда ничего в своей жизни не строил, максимум писал коды для программ. Королёр нашёл подушки. Он не знал, откуда они взялись, может быть, система выдала их в ответ на его желание, может, они всегда были здесь, в забытых файлах, которые никто не открывал. Он таскал их одну за одной, пока они не начали громоздиться, образуя холм, потом башню, потом что-то, похожее на гнездо. Когда подушек стало достаточно, мужчина остановился. Он сдвинул их так, чтобы внутри образовалось пространство, в которое помещались двое, если один из них был совсем маленьким. Он отошёл, оглядел свою работу и подумал, что это, наверное, выглядит нелепо. Обезумевший вдовец, который таскает подушки, чтобы построить замок для девочки, которую знает пару часов или пару дней? Да, с осознанием времени здесь действительно не просто. Мужчина, взяв девочку за руку повёл её к импровизированной мягкой крепости. Одобрительно кивнув, он позволил ей забраться внутрь и оглядеться. Куколка легла, вытянулась, и подушки облепили её со всех сторон. — Так мягко! — воскликнула она. Её голос из глубины подушечной горы звучал глухо, приглушённо, и в нём не было той натянутой нотки, которая держалась с её самого первого «Чего?». — Здесь можно спать, — спокойно с лёгкой улыбкой произнёс Королёр. — И ничего не бояться. Она высунула лицо из подушек, посмотрела на него и, немного замявшись, решилась спросить: — А вы дадите мне имя? Я своего совсем не помню... Королёр не знал, насколько правильно давать имя чужому ребёнку, но уверенно и спокойно ответил:       — Ты тряпичная куколка...

...как тебе «Рагата»?

— Рагата! Рагата! — с искренней радостью воскликнула куколка.