Часть 1

Дождь за окном отбивал ритм типичного рабочего дня этого захудалого городка. Я смотрел на серые струи и чувствовал, как внутри неприятно оседает привычная тяжесть. Я ненавижу это место всей своей сущностью. Почему, вы спросите меня? Люди. Конечно, странно жаловаться на то, что город тебе не нравится из-за людей, да. Но знаете, здесь какой-то особенный тип. Противный. Словно личинки на трупе собаки, которые извиваются в тухлой мертвой плоти, пытаясь продолжить свой паразитный образ жизни. Живучие, мерзкие. Я смотрю на них и чувствую, как под кожей все начинает начинает зудеть. Хотя, этот день не казался таким уж и плохим. Из приоткрытого окна шел свежий, бодрящий воздух, который для меня единственный чистый элемент в этом гадюшнике. О, отличное новое слово для описания этого города. Мой взгляд медленно, будто я во сне, проследил за шторами. Они чуть колыхались над подоконником от ветра. Туда-сюда... Туда-сюда.. Приятно было наблюдать. — Питер, вы меня слышите? Голос психолога ударил по вискам. Моё тело резко вздрогнуло, и я услышал отчетливый хруст в коленях. Сухой такой звук, неприятный. Как будто я наступил на стекло и оно треснуло. Сколько я так уже сижу? Час? — А.. Да, да, я слышу, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О чем мы с вами говорили? Мои глаза лениво скользнули по комнате. Бежевые стены, скучные дипломы в рамках - всё здесь было таким... стерильным. Душило своей правильностью... не могу. — Надо стараться меньше уходить в себя, — повторил я её же слова с прошлого сеанса. — Ведь чем больше мы себя копаем – тем больше приходим к проблемным выводам для своего состояния. Я всё помню, доктор. — Помните, но не практикуете. Какой смысл от теории без практики? Я промолчал, честно не зная, что ответить. Мои длинные пальцы чуть сильнее обычного вцепились в колени, точно собираясь оставить там багровые следы. Зубы болезненно сомкнулись. Мне снова ужасно некомфортно. Снова это давящее чувство в грудной клетке, будто меня засунули в банку и откачивают воздух. Я так хочу кому-нибудь открыться, но так боюсь. Что может понять обычный человек? Женщина, которой я же и плачу за то, чтобы сидеть тут и пытаться хотя бы пародировать нормального человека? А что такое нормальный человек вообще? Не является ли это субъективным понятием... Блять, снова ухожу в себя. Нельзя. Прекрати. — Доктор, — мой голос вдруг звучал дрожащим, что случалось крайне редко. Психолог напротив внимательно на меня посмотрела, слегка наклонив корпус. Почуяла что-то, ищейка хренова. — Скажите, а...а вы верите, что некоторые люди просто, ну...допустим, бракованные? — я сглотнул, чувствуя, как слова застревают в горле. — Ну, знаете, как деталь на заводе. С виду все в порядке, все блестит, но внутри механизм работает иначе. Можно ли починить то, что изначально не вышло как «нормальное»? Психолог свела слегка брови, поправив очки. Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось. Я знал. Точнее, заметил за все то время, сколько я к ней хожу. Сколько? Третий месяц? Полгода? Я уже не помню. Знаю только то, что никакого толку это не приносит. Блядь. Она молчала, будто всерьёз задумалась. Будто ей действительно важно найти ответ, хотя это просто профессиональный образ. Раздражает. Все раздражает. Но услышать отклик... хотя бы какую-то ложь, в которую можно поверить... этого я хотел. — Понимаете, Питер.. Вопрос о нормальности — это не всегда о каких-то определённых рамках. Если мы говорим о людях, то безусловно все люди разные и нельзя назвать кого-то «бракованным», потому что он чем-то отличается. Я едва не фыркнул на весь кабинет. Какая дешевая риторика, прямо как из тех журналов по психологии. — А если из-за этой разности одни могут не понимать другого? Считать его... Странным? Опасным даже, может? — Люди часто боятся того, что отличается от них. Это вполне естественное явление, Питер. Но это всё ещё не приговор. Человек не должен считать себя плохим просто потому, что он отличается сильнее остальных. — Понятно. — А почему вы спрашиваете? — Да я просто... Думаю, доктор. Мне нравится думать о разном. Я не про себя. Я.. Так. Просто теория. — Хорошо, но помните, что лучше говорить с психологом прямо и честно. Мы с вами как раз для этого здесь, ведь..... Она не договорила. Резкий сигнал таймера прервал её на полуслове. Слава богу, наконец-то конец сеанса. Я тут же поспешил встать. Заученное «спасибо», короткий кивок, а после я уже у двери. Следующий сеанс в конце недели. Целых пять дней, чтобы переварить все и обдумать как следует. Хоть какая-то пища для мозга, как-никак. Оказавшись на улице, я накинул капюшон. Дождь сразу же впился в плечи и спину холодом. За углом маячила местная забегаловка. Ненавижу это место, там всегда воняет потными рабочими и... Я не до конца уверен в своей мысли насчет второго, но зато там можно быстро перекусить. Учитывая, что готовить я совсем не умею, точнее, вид ножа на кухне наводил на странные мысли – это был лучший вариант. Возьму порцию с собой и запрусь дома. Звоночек над дверью противно звякнул, привлекая внимание. На мгновение пара голов повернулась в мою сторону, и я почувствовал, как внутри прямо в животе все сжимается. В это мгновение я оказался ровно такой же массой, какую осуждал только что в кабинете. За прилавком стоял этот... зеленоволосый. Я уже видел его раньше, похоже, давно тут работает. Весь в пирсинге, с таким видом, будто он делает мне одолжение каждый заказ. Мы едва не пособачились, когда я заказывал, и все эта его манера речи и этот дерзкий взгляд просто выводили из себя. Хотелось стереть эту ухмылку с его лица чем-нибудь тяжелым. Заказав свой сет, я сел за столик у окна. Я снова думал над словами доктора. «Не приговор». Ха-а. А может, меня и вправду просто окружают не те люди? Где-то же должен быть человек, способный понять? Вот бы найти такого... *** Зеркало в прихожей новой квартиры безбожно льстило, но даже оно не могло скрыть эти синюшные провалы под глазами. А там такие мешки, что можно картошку в них таскать. Серьезно, откуда они? Складывается ощущение, что я с ними родилась. Желтоватый свет тусклой лампочки плохо передавал некоторые углы лица, но отлично подчеркивал каждую родинку на шее и скулах: мама всегда говорила, что их слишком много, мол, «неаккуратно» смотрится. А мне нравилась неаккуратность. Я поправила выбившуюся прядь каре. Волосы после переезда окончательно перестали слушаться, пушились от местной влажности и лежали каким-то нелепым волнистым гнездом. Но если честно, это придавало даже какого-то шарма. Из-за двери комнаты Люси донесся очередной сдавленный стон, а следом и глухой удар чего-то тяжелого о стену. Я замерла с занесенной над ботинком рукой, собираясь завязывать шнурки. Да твою же мать! Десять утра, а у нее там уже вовсю «занятия» или как там она это называет. Боже, ну как так можно? В груди шевельнулось привычное, горячее раздражение и стыд. Хотелось подойти и специально громко так постучать в эту дверь, чтобы у её очередного гостя все желание отсохло до конца недели. Мрази, просто мрази. Никакого уважения к чужому пространству. Но вместо этого я просто поглубже вдохнула и заставила себя расслабиться. — Успокойся, — шепнула я своему отражению. — Тебе здесь еще жить. Она неплохая, просто... активная. Всем нужно как-то выживать. Я понимала внутри, что не могу так просто осуждать человека. В конце концов, я же не знаю всей ее ситуации, верно? Тем-более, квартира вроде ничего, тараканов нет. Думаю, для такого городка это уже люксовый уровень. Я натянула свою старую безразмерную толстовку, которая со мной чего только не повидала, схватила наушники и выскочила в подъезд, едва не столкнувшись с каким-то мужиком, как раз выходящим от Люси. Он мазнул по мне мутным взглядом, а я инстинктивно вжала голову в плечи и выдавила из себя слабую, виноватую улыбку. Пропустила его вперед, хотя с удовольствием бы крикнула вслед что-нибудь весьма оскорбительное. На улице город встретил меня привычным серым небом. Воздух был свежим после вчерашнего дождя, что приятно, оставил после себя скользкую жижу на асфальте. Я воткнула наушники, включила случайную песню из плейлиста, заиграла «HOLYCHILD - Bathroom Bitch». Мёд для моих ушей. Сделала погромче, чтобы музыка перекрывала чавканье подошв по грязи. Надо будет с кем-нибудь познакомиться в универе, чтобы не шататься потом весь курс одной. Да, обязательно. Но больше меня гложила тревожность насчет направления, которое я выбрала. Журналист, а ведь мне говорили, что не стоит поступать туда с надеждой на что-то большее, чем печатать газету в захудалом местечке. А я с детства мечтала писать о высоком, о социальных сдвигах, а в итоге съебала из дома после очередной ссоры родителей и теперь иду работать официанткой в дыру, где меню состоит из трех видов обеда для обладателей трех подбородков. В большом городе все было проще. Там тебя никто не замечает в обычной жизни. А здесь я уже начинала кожей чувствовать взгляды из-за занавесок. Я шла мимо обшарпанных хрущевок, мимо забора, разрисованного какими-то корявыми тегами, и пыталась не думать о том, что мои амбиции сейчас тонут в этих же лужах у ног. К нужному зданию я подошла уже на взводе. Нервы натянуты, руки подрагивают. Первый рабочий день. Умоляю, просто не облажайся. Я подошла к тяжелой стеклянной двери с вывеской, которая явно видела лучшие времена. Ухватилась за ручку, потянула на себя. Не идет. Толкнула, но та все ещё стояла намертво. «Бляяяять, закрыто? Да нет, свет же горит», — паника начала подниматься к горлу. Я дернула еще раз, уже сильнее, чувствуя, как лицо заливает краска. Какая-то женщина на остановке за моей спиной явно начала на меня пялиться. Ну открой же, сучара, пока моя самооценка не упала ниже плинтуса. Тихо психуя, я снова дернула, чуть ли не всем весом наваливаясь на дверь. Ручка противно скрипнула. Ну что за тупость? Кто так делает?! — Полегче, ты её так с корнем вырвешь,– раздался за спиной ленивый, чуть хриплый голос. Я вздрогнула и резко обернулась, едва не выронив телефон из потных ладоней. Передо мной стоял парень: рост средний, но из-за моей миниатюрности он казался выше. Первое, что бросилось в мои глаза — кислотно-зеленые волосы. Я аж моргнула несколько раз, ловя себя на абсурдной, но с другой стороны логичной мысли. Он спокойно подошел, отодвинул меня плечом, не грубо, но ощутимо и... просто сдвинул дверь вбок. Она была раздвижная. Просто, сука, раздвижная, но от старости ходила туго. Если честно, хотелось прямо там расплакаться от собственной тупости. — Ой... – я почувствовала себя последней идиоткой. — Спасибо. Я... я просто первый день здесь. Вот и, ну.. А вы тоже здесь работаете? — Заметно, – он хмыкнул, рассматривая меня с тем же ленивым интересом. У него был пирсинг, и вообще вид такой... нездешний. — Ты новенькая, что ли? Вместо той стервы, которая уволилась в понедельник? Я кивнула, явно не понимая о ком речь, стараясь не смотреть на него слишком долго, а то ещё подумает, что я какая-то ненормальная. Ну правда, я не ожидала, что в таком месте найду человека настолько неформальной внешности. В моих представлениях во всех регионах дальше Питера и Москвы с людьми такой внешности разговор был короткий. Не то, чтобы я предвзятый человек, просто... Она вдруг заметила, что все это время пока думала стояла и все равно пялилась на него. Надо было срочно что-то делать. — Я Кэтрин, – выдавила я, стараясь вернуть хоть каплю нормальности в ситуацию. — ТК, – бросил он, придерживая дверь и пропуская меня внутрь. — Иди переодевайся. Скоро обеденный наплыв, там такие кадры приходят, так что тебе нервы еще понадобятся. Внутри пахло старым маслом и хлоркой. ТК прошел за стойку, а я осталась стоять посреди зала, чувствуя, как под толстовкой по спине катится капля пота. Дура, легче уже развернуться домой, собрать вещи и уехать в другой город. Но деньги не бесконечные, к сожалению. — Послушай, Кэт, все просто: берешь заказ, тыкаешь в эти кнопки, несёшь еду, вот и все. Если зависнет, значит надо просто ударить сбоку. Клиенты хамят частенько, поэтому старайся делать вид, что не слышишь. Начальство тут тоже тот ещё геморрой, как-то раз меня на ночную смену поставили из-за того, что я якобы нахамил клиенту. Удачи. ТК хлопнул меня по плечу и скрылся за стойкой, оставив наедине с терминалом, который выглядел как панель управления в самолете. В голове вертелись все возможные проклятия в адрес «наставничества» этого заведения, пока я пыталась разобрать полустертые надписи на кнопках. Пальцы мелко дрожали. Я ожидала стажировки, тестов каких-нибудь, проверок хотя бы... А в итоге меня просто бросили в самый филиал ада. Внутри всё выло от несправедливости. Фартук, который оказался явно больше на размер, сползал, под глазами пекло от недосыпа, а из кухни тянуло чем-то, что явно не имело отношения к высокой кулинарии. Спустя два часа ноги уже ныли и казалось, что кеды натерли кожу до кости. От запахов тошнило, а самооценка явно упала благодаря тому, что каждый старый представитель мужского пола считал нужным научить меня очевидным вещам, видя, что я «молодая и незрелая». А при отказе противно хихикали и провожали липким взглядом по моим ногам. Колокольчик над дверью прорезал привычный гул разговоров. В кафе ввалился тот самый долговязый парень, на которого мне уже успел пожаловаться ТК. Высокий, бледный, с какими-то холодными, ярко-голубыми глазами. Он шел к стойке так, будто собирался оторвать ТК голову. Пакет в его руке был смят, а от самого него веяло такой агрессией, что я невольно сделала шаг назад. Хотелось слиться со стенкой. Серьёзно? Первый день и уже скандал или драка? ТК же даже не поднял головы. — О, опять ты? Чего на этот раз? – лениво протянул он, продолжая ковырять в зубах зубочисткой. Парень с силой швырнул пакет на стойку. По бумажному пакету расползлось влажное пятно. — Это... – голос его дрожал, срываясь на какой-то тихий хрип. — Это вы называете едой? Вы что, совсем людей за говноедов держите? — Чувак, полегче, – ТК наконец соизволил посмотреть на него с этой своей бесячей ухмылкой. — Может, ты сам его же и испортил там, а теперь пытаешься деньги получить обратно? Парень подался вперед, и я увидела, как его костяшки на руках побелели. Казалось, он сейчас просто взорвется от злости. ТК повернулся, наклонился ко мне и прошептал на ухо, обдав запахом дешевой жвачки: — Осторожнее, он иногда заходит. Пиздец какой странный тип, походу, кукушка съехала окончательно. О нем тут есть пара слушков.. А потом, видимо решив, что это будет ну очень смешной шуткой, он просто подтолкнул меня вперед, прямо под раздачу. — Вот, к ней обращайтесь. Кэтрин у нас новенькая, она во всем разберется. Да, Кэт? Я лишь успела пискнуть, когда меня резко поставили перед ним. Парень перевел взгляд на меня. Я ждала удара, крика, чего угодно. Но прежде чем он успел открыть рот, я заглянула в пакет, который он так яростно бросил. Там, среди раскисшей картошки и серого мяса, я . увидела огромного, жирного таракана, которыц прилип прямо к булке, его лапки мерзко запутались в соусе и судя по всему он уже был мертв. Горькая слюна разлилась во рту. Мне в моменте стало жаль этого парня и накатила злость на ТК. Как так вообще можно относиться к человеку? Это явно не маленькая оплошность, которую можно забыть.. — Пиздец... — выдохнула я, и и это были все мои эмоции на данный момент. — Простите. Пожалуйста, простите... Я подняла на него глаза, подернутые нервной влагой. Они встретились с его пронзительными голубыми. На мгновение я увидела в его таких ярких радужках собственное отражение. — Мне правда очень жаль, — пролепетала я, быстро забирая у него пакет. — Вы... Ваша злость полностью оправдана. Это ужасно. Наверное, повар не заметил, или... я не знаю. Но я всё исправлю. За мой счет, клянусь. Я сейчас же сделаю вам всё свежее, я сама прослежу за каждой деталью. Пожалуйста, присядьте в зале. Выпейте кофе, я сейчас его принесу... — Я пробормотала, чувствуя, как краснею до корней волос. Я была готова сама разрыдаться от того, насколько мне стало его жаль. В этом высоком парне, с длинными белыми волосами, убранными в хвост, читалась такая нелепость и жалость.. И тут произошло странное. Он вдруг замер, глядя на меня. Вся та грязная агрессия, которая, казалось, могла задушить нас всех, просто испарилась. Он замолк на полуслове, его рот чуть приоткрылся, а затем снова закрылся. Плечи, до этого напряженные до предела, вдруг опустились. — Вы... — хрипнул он. Он звучал так растерянно, почти тихо. — Вы здесь работаете? Я нервно кивнула, прижимая несчастный пакет с тараканом к груди. — Д-да. Первый день. Извините, что ваше первое знакомство со мной вышло таким... мерзким. Пожалуйста, присядьте. Я мигом, ну, постараюсь. Он не пошевелился. Просто стоял и смотрел на меня. Этот взгляд... он был слишком тяжелым и пристальным. Знаете, такое неприятное чувство, как будто тебя под микроскопом рассматривают. Стало чертовски неловко, но я просто не могла злиться на него сейчас. Я быстро развернулась и почти убежала на кухню, чувствуя спиной этот прожигающий взгляд. — Ну ты и даешь, — хохотнул ТК, когда я проходила мимо. — И не лень на убогого деньги и время тратить? — Ты просто придурок. — прошипела я ему, направляясь на кухню. Я старалась не смотреть в сторону зала, пока собирала новый заказ. Пальцы подрагивали, когда я укладывала салфетки. Стыдно было признаться, но почему то мне очень хотелось ему понравиться. Потому что смотреть на то, как человеку буквально подсовывают насекомое в тарелку, было выше моих сил. Я лично перепроверила каждую чертову булку. Вроде бы тараканов больше не было. Когда я вышла в зал, парень все ещё сидел за самым дальним столиком. Он не достал телефон, не смотрел в окно. Он сидел, подперев голову рукой, и как только я подошла, он резко втянул голову в плечи. Будто ждал, что я сейчас на него замахнусь этим подносом. Это выглядело очень забавно и даже мило. Странное чувство. — Вот, пожалуйста, свежий сет, — я осторожно поставила тарелку. — И кофе. Извините еще раз... это правда ужасно. Если хотите, я могу позвать администратора, чтобы вернуть деньги... — Не надо, — он вдруг выдал, и его лицо мгновенно, буквально за секунду, полыхнуло густым багровым румянцем. — П-пожалуйста, все хорошо. Он поднял на меня взгляд, и я замерла. Те самые голубые глаза, которые минуту назад метали молнии, теперь бегали по скатерти, по моим рукам, по пуговицам фартука, куда угодно, но только не в глаза. Мне показалось, что его щас стошнит от смущения. — Я... я... — он сглотнул, кадык на длинной шее нервно дернулся. — Я хотел сказать... вы очень — он запнулся, и румянец дошел уже до ушей. — Вы очень оперативно решили этот инцидент. Как говорится: «клиент всегда прав, но только если официант ангел»! Ха-ха... ох-х.. Он издал какой-то странный, булькающий, сухой смешок и тут же прикрыл рот ладонью. Я замерла с пустым подносом в руках. Боже мой, откуда он это откопал? Это что, шутка из старого вк? У меня аж свело челюсть от неловкости, а за спиной послышалось сдавленное хрюканье ТК, вот придурок же. Но глядя на то, как у этого парня дрожат пальцы и как он буквально вжимается в мягкую поверхность кресла от собственного позора, я почувствовала, что злиться или смеяться просто не могу. Мне снова стало его так жалко, что в животе скрутился комок. Он же просто пытается быть милым. Другой уже вопрос о том, как он это делает... — Спасибо.. — мягко сказала я, стараясь не подавать виду, что шутка была провалом. — Мне приятно. — Я... — он вдруг подался вперед, но тут же отпрянул, задев коленкой стол и тот качнулся. Посуда жалобно звякнула. — Меня... меня зовут... — он замолчал, и его взгляд упал в руки, которые уже лежали на коленях, сцепленные в замок. — На самом деле, мне не очень нравится мое имя. Оно мне не подходит. Он посмотрел на меня почти щенячьим взглядом. — М-может... может, вы придумаете мне новое? Раз уж вы сегодня... спасли меня от голода. И, возможно, мою веру в человечество. Я моргнула. Придумать имя незнакомому парню прямо посреди смены? Чего? Это было за гранью странности. В этом городе вообще адекватные личности водятся? Его бледное лицо, эти робкие заикания... он казался таким беззащитным, несмотря на свой рост. — Новое имя? — я улыбнулась, нервно хмыкнув и подняла руку, неловко проведя ей по воротнику, лишь бы куда-нибудь деть свои руки. — Ого, какая ответственность. Ну, слушайте, надо подумать. — Я п-подожду, — выпалил он. — Я могу приходить сюда каждый день. Пока вы не выберете. Чтобы вы могли... изучить объект, так сказать! Видя, что очередная попытка показаться смешным не удалась, он глотнул горячий кофе, едва не обжегшись. — Хорошо-хорошо, — тихо рассмеялась я, хотя это было немного жутко. — Договорились, я постараюсь придумать. Я развернулась, чтобы уйти к стойке, и услышала за спиной его приглушенное, восторженное бормотание. Но почему то зайдя на кухню за заказом, я на мгновение уловила задумчивый и даже чересчур серьёзный взгляд ТК на мне. Но поймав мой, он тут же вздохнул и отвернулся, занявшись своими делами. Я что-то не так сделала? Или сказала? Хотелось бы сейчас подойти и спросить его, но, пожалуй, надо дальше работать. А то получу по шее в первый же рабочий день, как и обещал этот же ТК. Но обернувшись снова в зал, я уже не заметила того странного высокого парня. Он будто испарился и осталась только идеально пустая тарелка без единой крошки. Когда он успел? Ладно, неважно. Ещё не хватало бы следить кто с какой скоростью ест. Может, торопился просто куда то?