Запись 1:первый клон

BOBSOC — это крупнейшая в мире компания, чьи лаборатории раскинулись от снежных вершин Альп до жарких пустынь Аризоны, специализирующаяся на создании изобретений, которые бросают вызов самим законам физики. Во главе империи стоят двое неразлучных друзей с малых лет: харизматичный визионер Роберт Смит с его всклокоченными коричневыми волосами и вечно усталый, но тоже гениальный Томас Спикер в неизменных прямоугольных очках. Эти учёные превращают фантастику в реальность, заставляя скептиков замолчать с каждым новым прорывом. В данный момент, в тишине своей главной лаборатории, освещённой лишь голубоватым светом мониторов, они завершают калибровку своего самого амбициозного проекта — устройство способное создавать точные генетические копии живых организмов. — Итак, всё готово, — Роберт провёл рукавом по лбу, оставляя влажный след на ткани. Его пальцы, сжимающие отвёртку, подрагивали, выбивая тихий ритм по металлической поверхности консоли. — Осталось только испытать его. — И на ком же? — Томас приподнял бровь, наклоняя голову так, что блики от мониторов заплясали на стёклах его очков. Уголки губ Смита медленно поползли вверх. Он выпрямился и указал большим пальцем на свою грудь. — На мне, разумеется! Томас застыл с полуоткрытым ртом. Секундная стрелка на настенных часах щёлкнула, отмеряя мгновение тишины. Затем он рванулся вперёд, вцепившись пальцами в лабораторный халат Роберта так, что ткань затрещала. — Ты с ума сошёл?! — Его зрачки расширились, лицо побледнело до синевы, а на виске вздулась вена. — А если у тебя остановится сердце? Или клетки начнут мутировать? Мы даже на крыс ещё не проверяли! Смит стоял неподвижно, пока пальцы Томаса впивались в его плечи до синяков. Уголок его рта дёрнулся — он видел эту сцену уже сотни раз: расширенные зрачки, побелевшие костяшки, дрожащий голос. — Томми, — он накрыл чужие руки своими. Кожа блондина горела, пульс бился под пальцами как пойманная птица. — Всё будет хорошо. Роберт улыбнулся той своей улыбкой, которая всегда говорила: «Я знаю, что делаю, даже если кажется иначе» и сжал плечо друга. Томас отвёл взгляд, его кадык дёрнулся, плечи опустились. — Хорошо, — он отступил, оставляя на белом халате Роберта мятые следы от пальцев. — Но если почувствуешь что-то странное — сразу говори. — Обязательно. Роберт развернулся к панели управления. Его пальцы порхали над кнопками с лёгкостью пианиста, играющего знакомую мелодию. Позади него скрипнул стул. Томас склонился над мониторами, его очки отражали бегущие строчки данных. — Если опять что-то взорвётся... — Ничего не взорвётся! — бросил Роберт через плечо. Машина ожила с низким гулом. Лампочки замигали красным, синим, зелёным. Роберт потянул тяжёлую дверцу, металл холодил пальцы. На пороге он замер — спиной почувствовал взгляд Томаса. — Уверен? Кивок. Дверь захлопнулась. Томас выдохнул. Раз. Два. Три. Нажал кнопку. Процесс шёл гладко, даже слишком. Через несколько минут устройство щёлкнуло и затихло. Первая дверь открылась. Роберт вывалился наружу, его лицо было цвета бумаги, тело била крупная дрожь. Вторая дверь отъехала в сторону. Там стоял... ещё один Роберт. Обнажённый. Моргающий, как новорождённый. — Я... — оригинал сглотнул, его голос осел, прозвучал чужим. — Мне нужно... Он метнулся к выходу, дверь хлопнула так, что задребезжали пробирки на полках. Том тяжело вздохнул и перевёл взгляд на клона. Тот стоял посреди лаборатории, глупо прикрываясь ладонями, и хлопал ресницами (такими же длинными, как у оригинала). Вся его поза кричала о растерянности: плечи вжаты в шею, колени чуть согнуты, будто он готов упасть или убежать. — Так не пойдёт, — пробормотал Томас и начал рыться в ящиках. Под руку попался старый лабораторный халат, чья-то забытая голубая жилетка, запасные коричневые штаны и пара чёрных ботинок. Он бросил всё это на стол. — Добро пожаловать в мир, приятель. Клон промычал что-то невнятное и уставился на одежду как на инопланетный артефакт. Через несколько минут он уже был кое-как одет. Халат висел мешком, жилетка трещала на груди. Но главное — прилично. В дверях показался Роберт. Он выглядел чуть лучше, чем после выхода из машины: лицо налилось слабым румянцем, дрожь утихла. Но тени под глазами остались. — Глядите-ка, уже одет! — Смит улыбнулся собственной копии. — Оперативно. Том шагнул к другу. Хотел было хлопнуть его по плечу, но пальцы сами собой нащупали запястье. Кожа была неестественно горячей, болезненно. Как у мотора, который перегрелся, но всё ещё работает. — У тебя температура? — Томас прищурился, заглядывая в зрачки. — Ничего не болит? Не тошнит? — Я в норме, — Роберт мягко высвободил руку. — Просто… немного мутит. Том выдохнул. Сложил руки на груди и посмотрел на друга тем особым взглядом, который означал: «Я же говорил». Роберт нервно хихикнул и отвёл глаза. Щёки чуть порозовели. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся он. — Зато мы теперь точно знаем: всё работает! Он гордо указал на клона. Тот стоял в сторонке, теребя край жилетки, и переводил растерянный взгляд с одного учёного на другого. Блондин потёр переносицу двумя пальцами, зажмурился на секунду, что-то пробормотал себе под нос. А потом перевёл взгляд на клона. — Я займусь его обучением, — сказал он, обращаясь уже к Роберту. — Потому что если этим займёшься ты… то мир ждёт хаос. Смит расплылся в довольной улыбке. — Хорошо-хорошо, — он поднял ладони в примирительном жесте. — Сдаюсь.

***

Никто из учёных даже не заметил, как пролетели эти несколько месяцев. Том оказался терпеливым учителем. Он объяснял клону, как заваривать чай, как отвечать на звонки, как не тыкать пальцем в розетку и как разбирать и собрать компьютер, объясняя за каждую деталь в нём. А тот впитывал знания с пугающей быстротой — и постепенно начинал искать себя. То, что ему нравилось. К вечеру третьей недели кто-то из лаборантов впервые пошутил, что они похожи на отца и сына. Шутка прижилась. Роберт, заметив это, начал подкалывать друга при каждом удобном случае. «Томми, ты ему уже колыбельную спел?», «Смотри, не забудь забрать его из школы». И каждый раз получал от Томаса то подзатыльник, то тяжёлый вздох. Всё шло спокойно. До одного дня...

***

День начинался как обычно. Коридоры «BOBSOC» гудели от голосов: кто-то спорил о коэффициенте преломления, кто-то смеялся над утренней шуткой. А потом в поле зрения появился он. Короткая стрижка. Дорогой костюм. Перчатки неестественно белые, словно он только что их надел. Незнакомец остановил одну из работниц, положив руку ей на плечо, и спросил тихо, но так, что у женщины перехватило дыхание: — Где сейчас находятся Роберт Смит и Томас Спикер? — В с-столовой… — выдавила она. Он кивнул — довольно, как кот, дорвавшийся до сливок — и растворился в полумраке коридора. А она ещё долго стояла, прижимая руки к груди, чувствуя, как колотится сердце. В столовой незнакомец нашёл их быстро. Подошёл неслышно — тенью — и замер за их спиной. — Приветствую вас, господа. Роберт поперхнулся кофе. Том медленно опустил кружку. — Эм… — Смит обернулся первым. — Здравствуйте. Вы по какому вопросу? — Вы ведь те двое, что создали машину для клонирования? Они переглянулись. Кивнули. Незнакомец чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла тонкая, непроницаемая улыбка. — Думаю, столовая — не лучшее место для того, чтобы предложить одну… заманчивую идею. Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Роберт и Том переглянулись снова — и, не сговариваясь, пошли следом. Пустующий кабинет. Щёлкнул замок. — Можете звать меня Продюсером, — гость опустился на стул с колёсиками, кончиками пальцев в перчатках поглаживая подлокотник, и лениво прокрутился на месте. — Сразу к делу. Как насчёт шоу? Шоу, где ставятся эксперименты над клонами. В его голосе проступил азарт — сдержанный, но оттого ещё более мерзкий. Он облизнул потрескавшиеся губы. Кулак Томаса с глухим стуком обрушился на стол. Предметы на нем подскочили. — Что, простите? — Вы всё правильно услышали, мистер Спикер, — Продюсер не напрягся ни на каплю. Даже не моргнул. — Нет! — голос блондина сорвался на хрип. Лицо исказилось — от уха до уха пролегла гримаса омерзения. — Это аморально! Да, это хоть и копии настоящих людей, но они всё ещё живые существа! Продюсер медленно поднялся. Поправил пиджак. Подошёл к двери и уже на пороге обернулся: — Хорошо, — сказал он мягко, почти ласково, как мурлыкающий кот. — Мы ещё вернёмся к этому вопросу, господа. Дверь закрылась. Шаги затихли в коридоре. Роберт и Томас остались там, стоять посреди кабинета, с плохим предчувствием на этот счёт.

***

Прошли сутки. Тихий день. Солнечные блики плясали на плитках лаборатории. Томас и клон разговаривали с беззаботностью, почти по-домашнему. — …и вот я почти закончил мастерить ту пушку-телепорт, — клон жестикулировал так активно, что чуть не сбил штатив. — Как она начинает искрить! А потом — бах! — взрывается прямо перед моим носом! — Господи! — Томас побледнел. — Ты-то хоть не пострадал?! — Слава богу, нет. Так что не переживайте. Клон улыбнулся. Тепло, так по-детски. Открыто. И страх внутри блондина быстро начал пропадать. А потом послышались шаги. Тяжёлые. Чужие. Именно чужие. Ведь сотрудники носят сменную легкую обувь на подобии кроссовок или крокс. Они обернулись одновременно. Человек в уличной одежде. В ботинках. И с ножом в руке. На секунду он замер, словно зверь перед прыжком, а потом рванул вперёд, прямо на клона. Лезвие уже почти коснулось голубого зрачка, когда Томас среагировал. Он оттолкнул клона в сторону, подставляя собственное лицо. Крик боли разорвал тишину. Блондин рухнул на пол, зажимая лицо. Кровь текла сквозь пальцы, капала на плитки яркими, алыми пятнами. Нападавший выронил нож, звон металла показался оглушительным, и исчез так же внезапно, как появился. — Том! — клон опустился на колени рядом. Руки дрожали, когда он попытался осмотреть рану и ужасаясь картиной перед ним.

***

В палате — трое. Томас лежал на койке, бледный, сливаясь с простынёй. Правый глаз скрывала белая повязка. Клон сидел рядом, комкая край одеяла, нервно перебирая пальцы. Роберт ходил из угла в угол размеренно, не останавливаясь ни на секунду, словно маятник в старых часах. — Том, как вы? — клон осторожно кладёт ладонь поверх руки блондина. Тот отвечает полушепотом. Улыбается уголком губ, через силу. — Жить буду… — Томми, — Смит наконец-то останавливается и посмотрел на него серьёзно, — думаешь… это его рук дело? — Возможно, — Томас чуть привстал, опираясь на локоть, и тут же поморщился от боли. — Но на сто процентов утверждать нельзя. — О чём вы? — не понимает клон. — К нам вчера приходил… — Томас делает паузу, вспоминая. — Некий Продюсер. С предложением. Шоу. Эксперименты над клонами. Я отказался. Но он, видимо, не умеет принимать отказы. Он потянулся к повязке и почти сразу отдёрнул руку, зашипев от боли. «Как этот Продюсер смеет вредить ему?» В голове у клона что-то переключилось. Зрачки сузились. Голубой цвет глаз сменился кроваво-красным. Пальцы сжались в кулаки. — А давайте… — голос стал другим. Твёрже, — устроим спектакль? — У тебя появилась идея? — уточнил Смит. Клон встал и медленно подошёл к окну, убрав руки за прямой спиной. — Этому "продюсеру" нужно шоу? Мы его дадим. Но так, как нужно нам. — Он повернулся к ним лицом. Солнце из окна резануло по красным глазам. — Спектакль — это когда актёры играют роли, но не умирают на самом деле. Да? Мы разыграем так, чтобы никто ничего не заподозрил. Клон сделал шаг к ним. — Клоны, которые должны были бы умереть, будут погружены в кому. А чтобы никто ничего не вспомнил… — он сделал паузу, — я разработаю сыворотку для блокировки определённых воспоминаний. Все останутся в плюсе. — А если ты… — Томас сбился. В его голосе дрожала растерянность. — Если кто-то пострадает? Или… Клон подошёл и обнял его. — Всё будет хорошо. Даю слово. Никто не пострадает. Никто не умрёт, — произнес он прижимая его к себе сильнее. — Спасибо, но… — голос блондина стал тише. — ты меня сейчас придушишь. — Ой! — клон резко отпустил, пятясь назад. — Извините! — Ничего. Ты не виноват. Учёные переглянулись. И рассмеялись. Устало, надорвано, но тепло. Впервые за эти сутки.