Глава 1. Читка

Самолёт шёл на посадку, и я смотрела в иллюминатор на зелёные холмы Новой Зеландии, которые медленно приближались, становясь всё более детализированными — вот отдельные деревья, вот извилистые дороги, вот крошечные домики, которые выглядят игрушечными с высоты. Я прилетала сюда уже в третий раз, но каждый раз сердце билось быстрее, когда под нами появлялась эта земля. Здесь начиналась Пандора. Здесь начиналась другая жизнь. И здесь начинался он. Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Не начинался. Мы уже восемь лет знали друг друга. Восемь лет снимались вместе. Восемь лет я убеждала себя, что чувства, которые я к нему испытываю, — это просто побочный эффект работы. Когда ты каждый день смотришь в глаза человеку, который играет твою любовь, когда он держит тебя за руку, шепчет слова, от которых тает сердце, когда он смотрит на тебя так, будто ты — весь его мир — сложно не запутаться. Сложно не поверить. Сложно не влюбиться. Я влюбилась. В шестнадцать лет. На съёмках второй части, когда по сюжету я поцеловала его после признания в любви. Но в итоге этот момент просто не включили в итоговый вариант фильма. Этот момент остался только в моей памяти и на жестком диске Джеймса Кэмерона. Он не знал. Или делал вид, что не знает. Мы продолжали работать. Дружить. Переписываться по ночам. Обниматься при встречах. Я стала для него лучшим другом, младшей коллегой, той самой «малыш», которую он называл с лёгкой насмешкой и какой-то странной нежностью. А он стал для меня всем. Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы, и меня слегка тряхнуло. Я выдохнула, расстегнула ремень и потянулась к телефону, который всю дорогу лежал в режиме полёта. Как только я отключила режим, телефон завибрировал — сообщения посыпались одно за другим. Тринити: «Ты где? Я уже на месте! У меня есть печенье и сплетни!!» Карла: «Детка, завтра читка в 10 утра. Не опаздывай». Мама: «Долетела? Позвони, как устроишься». И одно сообщение, которое заставило моё сердце пропустить удар. Бритен: «Жду тебя. Не опаздывай на читку». Я улыбнулась, читая сообщение, и тут же одёрнула себя. Улыбка сошла с лица. Я набрала короткий ответ: «Я не опаздываю. Я вообще никогда не опаздываю. Это ты везде тащишься». Отправила. И тут же пожалела. Слишком живо. Слишком по-свойски. Надо было написать что-то нейтральное. «Ок, увидимся». Или вообще ничего не отвечать. Телефон снова завибрировал. Бритен: «Врёшь. На премьеру третьего фильма ты опоздала на двадцать минут. Я стоял и ждал тебя у входа, как дурак». Я помнила этот день. Красная дорожка, толпа фотографов, моё серебристое платье, которое я выбирала три недели. Я опоздала, потому что не могла решить, как собрать волосы. Потому что хотела выглядеть идеально. Потому что знала, что он будет там. «Ты не ждал, — написала я. — Ты разговаривал с Сэмом». «Я разговаривал с Сэмом, пока ждал тебя. Это называется многозадачность». Я засмеялась. Сама не заметила как. Сидела в кресле самолёта, пока пассажиры вокруг доставали багаж с верхних полок, и глупо улыбалась в экран телефона. «Ладно, приятель. Увидимся завтра». «Увидимся, малыш». Я убрала телефон в карман джинсов и выдохнула. Малыш. Он называл меня так с первого дня. Я делала вид, что меня это бесит. На самом деле я ждала этого слова каждый раз, когда мы общались. Ждала, как наркоман дозу. И ненавидела себя за это.

***

Водитель довёз меня до студии за сорок минут. Я расписалась в журнале, получила пропуск и пошла по длинному коридору, который знала наизусть. Здесь, восемь лет назад, я впервые увидела Бритена. Он стоял у стены, пил воду из бутылки и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в коридоре. Я тогда врезалась в него. Буквально врезалась, потому что смотрела под ноги, а не перед собой. Мои бумаги разлетелись, я плюхнулась на колени, а он наклонился, чтобы помочь собрать, и сказал: «У тебя родинка на щеке. Похожа на сердце». Я запомнила эти слова на всю жизнь. Телефон снова завибрировал, вырывая меня из воспоминаний. Тринити: «Ты где? Я уже в гримёрке! Бегом!» Я ускорила шаг. Гримёрка была в конце коридора, и я почти дошла до неё, когда дверь открылась и оттуда вылетела Тринити Блисс — маленькая, энергичная, с копной тёмных кудрей, которые она отрастила за время между съёмками. — Стасси! — заорала она на весь коридор. Она бросилась на меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение, которое копилось во мне все восемь часов полёта, начинает отпускать. — Ты не представляешь, как я скучала, — сказала Тринити, отстраняясь и оглядывая меня с ног до головы. — Ты похудела. Кормить тебя надо. Карла! — Я уже здесь, — раздался голос из гримёрки. Карла вышла в коридор, вытирая руки о полотенце. Ей было под около пятидесяти, она работала с Кэмероном с первого «Аватара» и знала о съёмках больше, чем любой из нас. Она посмотрела на меня, покачала головой и сказала: — Кожа да кости. Садись, буду откармливать. — Я нормально питаюсь, — запротестовала я, но Карла уже тянула меня в гримёрку. — Нормально она питается, — фыркнула Карла. — Вон, синяки под глазами. Не спала в самолёте? — Немного. — Врёт, — сказала Тринити, усаживаясь на диван. — Она вообще никогда не спит перед съёмками. Я помню, как на третью часть она приехала с таким видом, будто неделю не спала. — Я спала, — соврала я. — Ага, как же. Мы засмеялись. Я опустилась в кресло, которое Карла всегда оставляла для меня — с мягкой спинкой и подлокотниками, чтобы можно было свернуться калачиком между дублями. Карла накинула мне на плечи плед, хотя в гримёрке было тепло, и сунула в руки кружку с травяным чаем. — Посиди, — сказала она. — Скоро все подтянутся. Я сделала глоток чая и закрыла глаза. Гримёрка пахла так же, как всегда — гримом, лаком для волос, кофе и чем-то ещё, что я называла «запахом съёмок». Это был запах дома. Не того дома, где я выросла, а того, который я нашла для себя. — Кто уже приехал? — спросила я, открывая глаза. — Сэм вчера прилетел, — сказала Тринити, загибая пальцы. — Зои сегодня утром. Джек,и Сигурни будут завтра. Том уже здесь, носится с кабелями, как угорелый. Карла в курсе. И Бритен приехал вчера вечером. При упоминании его имени я почувствовала, как чашка в моих руках становится горячее. — Он с кем-то приехал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Тринити посмотрела на меня. Я знала этот взгляд. Не смотря на нашу разницу в возрасте мы были близки и она знала всё. Мы познакомились на съёмках третьей части, и она была единственным человеком, которому я рассказала о своих чувствах к Бритену. Тогда, после двух часов разговоров и бесконечных чашек чая в её гостиничном номере. Помню как ее мама, Лей, сидела тогда с нами и я, уткнувшись ей в плечо плакала, рассказывая о Бритене. — Не знаю, — сказала Тринити. — Я его не видела. Но слышала, что они всё ещё вместе. Я кивнула. Сделала глоток чая. Обожгла язык. Не почувствовала. — Мне всё равно, — сказала я. — Это его личная жизнь. — Конечно, — сказала Тринити. — Мне всё равно, — повторила я. Тринити не стала спорить. Она подошла, села на подлокотник моего кресла и обняла меня за плечи. — Ты справишься, — сказала она тихо. — Ты всегда справляешься. Я хотела ей верить.

***

Читка началась ровно в десять. Мы сидели в большом зале за длинным столом. Сэм Уортингтон — справа от Кэмерона, с чашкой кофе и неизменной улыбкой. Зои Салдана — слева, собранная, внимательная. Тринити — рядом со мной, ёрзает на стуле, потому что не может сидеть спокойно. Том — в углу с ноутбуком, записывает всё на диктофон. Бритен сидел напротив меня. Он вошёл в зал за пять минут до начала, и воздух вокруг него, казалось, изменился. Он был в простой чёрной футболке, с лёгкой небритостью, которую всегда забывал сбрить перед съёмками, с тёмными волосами, чуть более длинными, чем в прошлый раз. Он выглядел старше. Или мне просто казалось. Он увидел меня сразу. Улыбнулся. Та улыбка, которая делала его лицо из серьёзного — детским, открытым. Я улыбнулась в ответ и тут же опустила глаза в сценарий, который лежал передо мной. Он сел напротив. Прямо напротив. Я чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала головы. — Доброе утро, — сказал Кэмерон, открывая папку со сценарием. — Начнём. Читка длилась три часа. Мы читали сцены по порядку, начиная с тех, где Лоак и Лу’эй только встречаются после событий третьего фильма. У них всё хорошо. Они вместе, они счастливы. Но Кэмерон уже закладывал в текст тревожные ноты — намёки на то, что их мир скоро рухнет. — Лоак, — читала я по сценарию. — Я боюсь, что однажды ты уйдёшь и не вернёшься. — Никогда, — отвечал Бритен. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Он смотрел на меня, когда читал эти слова. Смотрел прямо в глаза, и я не могла понять — это Лоак говорит с Лу’эй или Бритен говорит со мной. — Стоп, — сказал Кэмерон. — Стасси, ты пропустила реплику. Я моргнула, возвращаясь в реальность. — Прости. Повторим. Мы повторили. Я постаралась не смотреть на Бритена. Смотрела в сценарий, в свои руки, в потолок. Куда угодно, только не в его глаза. После читки Кэмерон раздал новые правки и объявил, что завтра начинаем с первой сцены — знакомства Лу’эй с семьёй Лоака. Я собирала свои вещи, когда услышала знакомый голос. — Ты сегодня была сама не своя. Я подняла голову. Бритен стоял напротив, держа в руках сценарий. — Просто устала с дороги, — сказала я. — Ты всегда устаёшь с дороги, но никогда не теряешь реплики. — В первый раз всё бывает. Он посмотрел на меня внимательно, и я почувствовала, как мои щёки начинают гореть. — Ты в порядке? — спросил он. — В полном, — ответила я слишком быстро. Он хотел что-то сказать, но в этот момент его телефон зазвонил. Он взглянул на экран, и его лицо изменилось. Стало более закрытым, более напряжённым. — Извини, мне нужно ответить, — сказал он и отошёл в угол зала. Я не хотела подслушивать. Но зал был тихим, и я слышала его голос. — Да, я уже на читке. Да, всё прошло хорошо. Нет, я не могу сегодня, у нас завтра ранний подъём. Нет, я не буду обсуждать это сейчас. Пауза. — Слушай, я не хочу ссориться. Давай поговорим, когда я вернусь. Нет, я не знаю, когда вернусь. Потому что я не знаю расписание съёмок. Его голос стал раздражённым. — Нет, это не из-за неё. Прекрати. Не начинай. Он замолчал. Потом сказал коротко: — Я перезвоню. Он нажал отбой и стоял несколько секунд, глядя в стену. Потом развернулся и заметил, что я смотрю на него. — Всё в порядке? — спросила я. — Всё отлично, — сказал он. Но его лицо говорило об обратном. Он подошёл к столу, забрал свой сценарий и направился к выходу. У двери он остановился, обернулся. — Стасси, — сказал он. — М? — Я рад, что ты вернулась. Он улыбнулся. Не той улыбкой, которой улыбался раньше — открытой, тёплой. А какой-то другой, уставшей. И вышел. Я осталась стоять в пустом зале, сжимая в руках сценарий, и думала о том, что он сказал. «Я рад, что ты вернулась». Простые слова. Дружеские слова. Они не должны были значить ничего большего. Но почему-то я чувствовала, что значат.

***

Вечером я сидела в своем номере с Тринити, которая притащила пакет чипсов и банку колы, и Бэйли, которая недавно заявила, что села на диету и чипсы не будет. Я рассказала им про звонок. — Это она звонила, — сказала Тринити, откусывая чипсину. — Его девушка. Модель эта, как её… — Вивьен, — сказала я. Имя выскочило само собой. Я следила за их отношениями, хотя и ненавидела себя за это. Высокая, длинноногая, с идеальными скулами и черными волосами, которые падали на плечи как шёлк. Она появлялась на всех мероприятиях рядом с ним, улыбалась фотографам, клала руку ему на грудь. И смотрела на всех остальных так, будто они были мебелью. — Она, — кивнула Бэйли. — Судя по разговору, она ревнует. К тебе. — Ко мне? — Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. — С чего бы? — А с чего бы нет? — Тринити посмотрела на меня как на дурочку. — Ты проводишь с её парнем больше времени, чем она. У вас с ним любовные сцены. Он смотрит на тебя так, будто… — Как? — спросила я, затаив дыхание. Бэйлии помолчала. Потом вздохнула. — Забудь. Я ничего не сказала. — Бэйли! — Я сказала — забудь. — Она откинулась на спинку кровати и уставилась в потолок. — Слушай, я не хочу давать тебе ложную надежду. Он в отношениях. У него девушка. И даже если он на тебя смотрит — это ничего не значит, пока он не сделает первый шаг. — Я не жду от него шагов, — сказала я. — Врёшь. — Вру, — призналась я. Мы все замолчали. Я смотрела в окно, на огни студии, которые мерцали в темноте, и думала о том, как сильно я устала. Не от дороги. От восьми лет ожидания. От восьми лет надежды, которая никак не умирала, сколько бы я её ни душила. — Знаешь, что я думаю? — сказала Тринити. — Что? — Что вы оба идиоты. — Это я знаю. — Нет, ты не понимаешь. — Она села, посмотрела на меня серьёзно. — Вы оба идиоты, потому что любите друг друга по уши и оба делаете вид, что ничего не происходит. Ты боишься признаться, потому что думаешь, что он на тебя смотрит как на младшую сестру. А он не признаётся, потому что думает, что ты слишком хороша для него, или что он испортит вашу дружбу, или что ты не ответишь. И вы оба будете страдать, пока кто-то не сделает первый шаг. — У него есть девушка, — напомнила я. — У него есть девушка, которая ему не нужна, — отрезала Бэйли. — Ты слышала его разговор. Она ревнует к тебе, потому что чувствует, что он не с ней. Не по-настоящему. Я хотела возразить, но не нашла слов. — Я не буду делать первый шаг, — сказала я тихо. — Я не могу. Если он меня не выберет сам, то это ничего не значит. Тринити посмотрела на меня долгим взглядом, потом вздохнула и обняла.Бэйли потрепала меня по волосам. — Тогда будем ждать, — сказала она. — Но знаешь что? — Что? — Мы ставлю на вас. Карла уже открыла тотализатор. Сэм поставил на третий месяц съёмок. Зои — на второй. Мы с Бэйли поставили на первый. — Вы все сумасшедшие, — сказала я, но улыбнулась. — Может быть. — Тринити подняла банку колы. — Но мы вас любим. Я чокнулась с ней и сделала глоток. Завтра начинались съёмки. Завтра я снова буду смотреть в глаза Бритена, слышать его голос, чувствовать его руки на своей талии. И делать вид, что это всего лишь работа. Я делала это восемь лет. Сделаю и девятый. Наверное.