Влажность и напряженность

Максим почувствовал, как кружевная ткань её трусиков пропадает под его пальцами, заменяясь горячей кожей под ней. Его собственное дыхание застряло в груди. «Знаешь?» — он выдавил, его голос был низким и густым. Он не отнял руку. Лена придвинулась ещё ближе, её тело почти касалось его. «Знаю. Вчера, когда я выносила мусор. Ты стоял у окна». Она медленно провела его руку выше, по внутренней стороне бедра, её кожу покрывали мелкие капли воды и лёгкие пушинки. «Ты задержал взгляд… здесь». Он позволил своей ладони скольнуть вдоль этого пути, чувствуя, как её мышцы напрягаются под его прикосновением. Его разум был затуманен запахом персиков, мокрой хлопка и её собственного, более глубокого аромата – жарким и пряным. Он опустил голову, его губы почти коснулись влажной кожи её плеча. «Ты не должна…» — начал он, но она перебила его. «Но я хочу», — выдохнула Лена прямо в его ухо, её зубы слегка задели его мочку. Она отпустила его руку и вместо этого схватила его за волосы, мягко, но твердо направляя его лицо к своей груди. Прилипшая майка стала прозрачной в полумраке, и тёмные круги сосков были явными, напряжёнными. «Я всю неделю думала об этом. О том, как ты выглядел тогда». Максим потерял остатки контроля. Его руки обхватили её талию, он прижал её к себе, чувствуя всю её изогнутую форму. Их губы встретились не в мягком поцелуе, а в жадном захвате, полном накопленного напряжения всех лет. Он позволил себе одну руку снова опустить, нащупать кружевную преграду и проскользнуть под нее, встретив уже полностью влажную, готовую теплоту. Она вскрикнула, не от боли, а от освобождения, и её ноги раздвинулись, приглашая его глубже.