Переломный момент

ДЕНЬ 77. ПРОРЫВ ОБОРОНЫ.

      Всё пошло не по плану. Два дрона-бура, возвращаясь с мыса, попали под внезапный оползень рассыпающейся медной породы. Ради их стоимости и ценных данных было решено задержаться. Грант, Картер и двое солдат, под прикрытием нервно метущегося Стража, начали расчистку.       Он помогал удивительно эффективно, сдвигая камни мощными щупальцами. Но его помощь была лихорадочной, торопливой. Он постоянно оборачивался к лесу, и его шипение стало непрерывным, похожим на предсмертный хрип.       И вдруг он замер. Весь. Его тело окаменело. Глаз расширился до предела, отражая не просто опасность, а неизбежность. Затем он сорвался с места.       Он не атаковал людей. Он начал пихать их к порталу. Щупальца обвивали торсы, толкали в спины — не жестоко, но с отчаянной, панической силой.       Один из новичков, сержант Хейс, которого толкали особенно настойчиво, не выдержал. Он развернулся, его лицо за защитным стеклом исказилось от адреналина и гнева. — Отстань от меня, тварь! — он занёс над головой шокер.       В этот миг пространство позади него дрогнуло… Воздух сжался, исказился, будто гигантская невидимая рука сжала лист бумаги. И из этого сжатия, беззвучно, материализовалась фигура…       Богомол…       Его коса-рука пронзила броню и тело сержанта Хейса как бумагу. Хруст, всплеск крови по стеклу. Человек повис на лезвии, беззвучно открыв рот в последнем шоке. — ОГОНЬ! — заорал Картер, открывая стрельбу светошумовыми зарядами.       Но Богомол уже исчез. Просто растворился. И появился в десяти метрах, плавно снимая с лезвия ещё пульсирующее, но уже темнеющее сердце Хейса. Он поднёс его к маске-лицу, раскрывая жуткую зубастую пасть под ней…       И тут в него буквально врезался Страж.       Это была не драка хищников. Это была схватка за ресурс. Щупальцевик не защищал людей. Он защищал добычу. Он сломал одну из косиц Богомола с отвратительным хрустом хитина. Тот лишь дёрнулся, отойдя назад на полшага, и кость с хрустом встала на место, будто её и не ломали. Он отвечал ударами, оставляя глубокие царапины на металлическом панцире и отсекая концы щупалец. Но Страж, ценой ран, сумел вырвать сердце и проглотить его, не дав врагу совершить акт поглощения.       Богомол взвыл — звук, от которого у людей в ушах пошла кровь, а техника на той стороне захлебнулась в помехах. И тогда он совершил невозможное. Два резких, разрывных движения — и он уже был внутри зала «Червоточины»…       Хаос. Сирены. Крики. Богомол, чье тело уже начало дымиться, кожа пузыриться и слезать под действием земной реальности, но под ней тут же нарастала новая, серая и влажная, метался по помещению, пытаясь сориентироваться. Он регенерировал с чудовищной силой. Пули солдат охраны оставляли рваные раны, которые затягивались за секунды. Он телепортировался короткими рывками, уворачиваясь, выхватывая оружие, пытаясь добраться до ближайшего человека — Картера, которого сбил с ног.       И тогда в портал, хрипя и истекая чёрной маслянистой кровью, вполз Он. Страж. С вырванным одним из щупалец, с трещиной на панцире. Он метнулся к Богомолу, вцепился в него, и в жестокой схватке вырвал из его груди одно пульсирующее, тёмно-фиолетовое ядро.       Чудовищный вопль Богомола погасил свет на полсекунды. Он в ярости вырвал своё же ядро обратно из щупальца и нанёс сокрушительный удар косой-клешнёй прямо в единственный глаз Стража. Раздался звук лопающегося шара. Чёрная жидкость брызнула на пол.       Богомол, держась за свою рану, тут же исчез, телепортируясь обратно в свой мир, а на полу, на самой границе портала, остался лежать раненый Страж. Его тело было изувечено. Из разбитого глаза сочилась густая темная жидкость. Он тяжело, прерывисто дышал, его клюв был приоткрыт в немой гримасе боли. — ТАЩИТЕ ЕГО СЮДА! ЗАКРЫВАЙТЕ ПОРТАЛ! — Оливия выскочила из-за пульта, не думая об опасности.       Дерек и несколько солдат, преодолевая отвращение и ужас, кинулись к телу. Они зацепили его тросами и стащили с границы на небольшой погрузчик для оборудования. Как только он пересёк черту, Дерек закричал: «Закрывать!»       Портал схлопнулся. В зале воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только прерывистым, булькающим дыханием раненого существа в боксе и сигналами тревоги.

ЭКСТРЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ.

      За столом не было прежнего разделения на лагеря. Было коллективное потрясение. На экране в цикле прокручивалась запись: молниеносное убийство, телепортация, битва титанов, вторжение, адаптация, бегство. — Мы потеряли человека за три секунды, — голос Ван Хоффа был пустым, без эмоций. — Его броня ничего не значила. Его оружие — тоже. — Другое существо… оно вошло в наш мир, — Лео Кларк был бледен, его улыбка наконец исчезла с лица. — И оно начало адаптироваться. Если бы оно задержалось на минуту дольше… если бы оно успело съесть…       Он не договорил. Все понимали. Если бы Богомол успел поглотить человеческое сердце на этой стороне, он мог бы получить иммунитет. Полноценный. Он стал бы неистребимым хищником в мире людей. — Все работы через портал немедленно прекращаются, — заявил генерал Хеллстром. Его лицо было пепельным. Амбиции испарились, остался только холодный, военный расчёт. — Портал не открывать до тех пор, пока мы не поймём природу телепортации этого… существа, и не разработаем гарантированные средства его нейтрализации на нашей территории. Этот субъект представляет угрозу национальной безопасности высшего уровня.       Доктор Лагерье кивнула, её обычная холодность сменилась сосредоточенной тревогой. — Его способность к регенерации… она экспоненциальна. Он не просто выживал — он эволюционировал на глазах, чтобы компенсировать энтропийное воздействие. Это делает его одним из самых опасных биологических образцов в истории.       В комнате повисла пауза. Самый страшный вопрос висел в воздухе, и задать его пришлось Оливии. — А что с ним? — она кивнула в сторону монитора, где в наспех оборудованном карантинном боксе лежало изуродованное тело Стража. Его дыхание было хриплым, прерывистым. — Мы его теперь здесь держим. Он искажённый. Мы не знаем, как долго иммунитет от бычьего сердца будет защищать его от нашей реальности. Он тоже может начать разлагаться прямо у нас на глазах. И у него… — её голос дрогнул, — у него выбит глаз. Он, возможно, ослеп. Что мы делаем?       Все взгляды устремились на неё, затем на Хеллстрома, на Лагерье.       Они спасли его, чтобы закрыть портал. Но теперь у них на руках был смертельно раненый, чужеродный титан, валявшийся в клетке в самом сердце их комплекса. И от того, какое решение они примут — пытаться лечить, изучать или «нейтрализовать» — зависело не только его существование. Зависело всё: их совесть, их понимание этого мира, и сама природа контакта, который из любопытства превратился в кровную вендетту, а теперь лежал перед ними, истекая чёрной кровью.