Глава 5: Осколки зеркала

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

♫ You cannot kill what you did not create I've gotta say what I've gotta say And then, I swear, I'll go away But I can't promise you'll enjoy the noise. ♫

『 Duality - Slipknot 』

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

⸻▰▱▱▱⸻

      Мир схлопнулся до размеров этого стерильного зала. «Ви» сорвалась с места, превратившись в смазанный росчерк алого кода, но для Джонни время внезапно превратилось в густой, липкий сироп.       «Максдок» выкрутил его восприятие на максимум — он видел, как каждая капля пота срывается с её подбородка, как микромоторы под её кожей подрагивают перед рывком. Он знал этот стиль.       Он прожил в её голове достаточно, чтобы понимать: сейчас будет выпад слева, а затем — коварный подворот под локоть. Это был не бой, это было чтение замусоленной книги.       Керри что-то орал за спиной, но его голос тонул в белом шуме. Джонни рванул навстречу. Под кожей не просто «бушевала ярость» — там тёк напалм. Арасака не просто забрала её, они превратили его единственного друга в послушный тостер с функцией убийства. — Ви! Сука, очнись! — Его голос, измученный и хриплый, ударил по тишине зала. — Это я, Джонни! Твой персональный паразит! Помнишь, как ты обещала, что мы сожжём этот город?!       Кукла запнулась. На долю секунды алое свечение в глазах моргнуло, обнажая её настоящий, испуганный взгляд. Джонни выдохнул, вкладывая весь остаток сил в удар под дых — не чтобы убить, а чтобы выбить этот чёртов скрипт из её лёгких.       Однако сталь оказалась быстрее. Его кулак не достиг цели — запястье перехватила холодная, титановая хватка. Кости Джонни жалобно хрустнули под давлением боевого хрома.       Она смотрела на него в упор, и в этой близости он увидел, как по её щеке, вопреки всем программам, катится одинокая слеза.       Хруст собственного лучезапястного сустава Джонни услышал раньше, чем почувствовал боль. Звук был мерзкий, как ломающаяся сухая ветка. Мир замигал битыми пикселями, а в горле вскипела железная на вкус желчь. — С-сука... — прошипел он, вжимая раздробленную кисть в живот.       Керри, каким-то чудом не словивший пулю в лоб, возник за спиной куклы. Его движения были рваными, полными отчаяния. Он замахнулся тяжёлым прикладом, целясь в основание черепа, туда, где под кожей Ви прятался порт. Старик хотел её «выключить», как неисправный усилитель.       Жаль, что Арасака не ставила на кукол дешёвый софт. «Ви» даже не обернулась — она просто выбросила локоть назад с неестественной, машинной чёткостью. Удар пришёлся Керри прямо в грудину.       Раздался глухой стук, и Евродин, хрипя и выплёвывая воздух, отлетел в стену, сползая по дорогому пластику панелей, как тряпичная кукла. — Керри! Блять! — Джонни качнулся, чувствуя, как сознание пытается катапультироваться из этого избитого тела.       Кукла медленно развернулась к Керри, фиксируя цель. В её механических глазах не осталось ничего, кроме алгоритма зачистки. Ещё секунда — и она прошьёт его голову насквозь.       Нужно было её замкнуть. Не пулей, не силой — на это у него больше не было ресурсов. Джонни рванулся вперёд, игнорируя вспышки боли, которые теперь пробивали его до самого копчика. — Эй, жестянка! Смотри на меня! — заорал он, хватая здоровой рукой с пола какой-то бетонный осколок и швыряя её в стену за спиной Ви. — Помнишь «Облака»? Помнишь, что тебе сказал Скай?! «Если тебе суждено убить мир, начни с себя»! Давай, Валери! Убей меня! Я прямо здесь, в твоей грёбаной реальности!       Он раскинул руки, подставляя незащищённую грудь под её клинки. Это был последний блеф в его жизни. Либо она вспомнит, либо этот штурм закончится здесь, в луже его собственной крови.       Ви сделала шаг, и её тело на мгновение превратилось в идеальную машину смерти, но программный код споткнулся о живую память. Ноги подкосились, и она едва не рухнула, зацепившись носком сапога за окровавленный мрамор.       Оптика неистово замигала, как разбитый уличный фонарь. По щекам, смешиваясь с боевым гримом, потекли горячие струйки слёз. Из порта за ухом, куда Арасака вбила этот проклятый кукольный чип, повалил едкий дым.       Ви зашлась в надрывном рыке, обхватив голову руками так, словно пыталась раздавить собственный череп вместе с навязанной волей. Чип внутри неё взбунтовался, вбрасывая в нейроны карательные дозы тока — это была лоботомия в прямом эфире.       Её дёрнуло. С неестественной скоростью она метнулась к Джонни и замерла в шаге, содрогаясь всем телом. Искры из порта посыпались на её плечо, прожигая куртку. — Кер! Тащи свою задницу сюда! Едем к её риперу! — голос сорвался на хриплый крик, в котором сквозило отчаянное облегчение.       Он потянулся к ней, веря, что короткое замыкание поставило точку в этом кошмаре. Это была его самая большая ошибка.       Прежде чем окончательно уйти в офлайн, тело Ви выдало прощальный, бесконтрольный импульс. Клинок богомола с влажным, чавкающим звуком вошёл Джонни под рёбра, прошивая лёгкое и выходя со спины.       Мир для Сильверхенда мгновенно обесцветился. В ушах воцарилась тишина, а изо рта вместе с выдохом выплеснулся сгусток крови.       Ви обмякла, наваливаясь на него всем весом и вгоняя лезвие ещё глубже. — Блять... — выдохнул он, чувствуя, как холод стали внутри него становится единственной реальностью.       Керри, шатаясь и придерживая сломанные рёбра, замер в паре метров. Его лицо, залитое светом аварийных ламп, превратилось в маску ужаса. — Джонни! Нет! — Евродин рванулся вперёд, подхватывая их обоих, пока они не рухнули в лужу собственной крови. — Держись, придурок! Только не вздумай закрывать глаза!       В голове Керри на бесконечном повторе крутилось одно-единственное слово: «Блять». Оно выжигало остатки рассудка, когда он пытался сообразить, как вытащить это двойное проклятие из стальной ловушки.       Сломанные рёбра превратили каждый вдох в пытку, а нейронные связи — в потоки раскалённой лавы, лениво текущей по венам. Каждый шаг отдавался в черепе ударом тяжёлого молота. Адреналин бил в виски, как спасательный круг, за который он цеплялся из последних сил.       Рывком, срывая голос в беззвучном крике, Евродин вскинул на себя это окровавленное месиво. Руки скользили по намокшей от крови куртке Джонни, а голова Ви безвольно моталась у него на плече, пачкая шею липким теплом.       Керри не видел дорогу — он её выгрызал взглядом, выискивая в сером тумане пыли следующую дверь.       Приближаясь к выходу, он не услышал — ощутил всей кожей — вой полицейских сирен. Сотни синих и красных огней уже окружили подножие Башни, превращая площадь в праздничную иллюминацию на кладбище.       Однако грохот собственного сердца, захлёбывающегося в бешеном ритме, перебивал любой внешний шум. — Только не сдохните... только не на моих руках... — прохрипел он, толкая плечом массивную створку чёрного хода.       В лицо ударил ледяной дождь Найт-Сити, мгновенно превратив кровь на его лице в грязные разводы. Впереди, в тени переулка, хищно поблёскивал Порше. Единственный шанс. Единственный билет в один конец до клиники Виктора.       Это был последний рывок — за гранью человеческих возможностей. Керри сорвался на бег, и хруст его собственных рёбер слился с шумом дождя. Он буквально вшвырнул два бездыханных тела на заднее сиденье. Дорогая кожа салона мгновенно потемнела, впитывая густую кровь, которая ручьями стекала с обмякшего Джонни.       Прыгнув в водительское кресло, Керри коротким движением вбил ключ в замок. Двигатель старого авто отозвался яростным рыком, разрезая стерильный вой полицейских сирен. Евродин вдавил педаль газа в пол до самого упора. Машина сорвалась с места.       Патрульные транспорты, словно стая голодных псов, бросились в погоню, разукрашивая зеркало заднего вида красным и синим. Керри было плевать на ремонт, плевать на приследующих дронов. Лишь бы те не пробили лобовое стекло и не попали ему в грудь. — Живи, сука... только попробуй сдохнуть в моей машине! — прошипел он, сам не понимая к кому из них обращается.       Лобовое стекло пошло паутиной от первой пули патрульного дрона, но Керри даже не моргнул. Он гнал сквозь Найт-Сити, превращая улицы в смазанный неоновый бред. Впереди, за лабиринтом трущоб Кабуки, ждал единственный человек, способный собрать этот кровавый конструктор заново. Виктор.       Керри едва помнил адрес, едва помнил про подругу Ви, про которую та иногда говорила. Однако подсознательная сила привела его к этому переулку. Он не помнил, как припарковался и как выбрался из душного салона. Он вывалился наружу, едва не рухнув на мокрый асфальт, и рванул к двери, над которой тускло мигала вывеска эзотерики.       Пальцы, мокрые от крови и дождя, соскользнули с ручки, но он навалился всем весом, буквально вваливаясь в лавку. Громкий звон колокольчика над дверью прозвучал как набат. В нос ударил приторный запах благовоний и старой бумаги, который тут же смешался с едким духом свежей бойни.       Раздался испуганный вскрик. Мисти, собиравшая карты на столе, отшатнулась, с грохотом выронив из рук тяжёлую шкатулку. Она видела сотни наёмников, видела смерть в глазах киберпсихов, но вид рок-легенды, чей костюм стоимостью в годовой бюджет Кабуки превратился в пропитанную кровью тряпку, выбил у неё почву из-под ног.       Она узнала его — лицо с плакатов, теперь искажённое маской первобытного ужаса. — Ты... ты же Мисти? — голос Керри сорвался на кашель. Он вцепился в косяк, оставляя на светлом дереве багровый след. — Прости, мне некогда представляться... Где Виктор?! Где он, чёрт тебя дери?!       Девушка замерла, прижав ладони к губам. В её глазах, обычно полных печального спокойствия, отразилось пламя, горевшее в зрачках Керри. Она не спрашивала «что случилось». В этом городе такие вопросы излишни. — Внизу... — выдохнула она, указывая дрожащей рукой на неприметную дверь в глубине лавки. — Он в клинике. Беги!       Керри не стал ждать второго приглашения. Он развернулся, вылетая обратно под дождь к машине. Ему нужно было вытащить их. Снова. Последний рывок до операционного стола.

⸻▰▰▱▱⸻

      Путь до машины и обратно — в подвал, к Виктору — превратился в рваный монтаж из вспышек боли и тяжёлого дыхания. Керри уже не слышал испуганного вскрика Мисти, когда она увидела, кого он затаскивает в клинику. Он не слышал и резкого, собранного голоса Виктора Вектора, который мгновенно сбросил с себя сонливость, превращаясь в бесстрастный хирургический инструмент.       Старый рипер лишь коротко выругался, подхватывая обмякшее тело Джонни и указывая Керри на соседний стол для Ви.       Как только Евродин передал Виктору свою тяжёлую, пропитанную кровью ношу, мир вокруг него начал стремительно схлопываться. Всё. Долг был выполнен.       Старые счета закрыты кровью и пеплом. Тело, выжатое адреналином досуха, больше не могло удерживать сознание.       Колени подогнулись, и он рухнул прямо на кафельный пол. Тьма накрыла его мягким, тяжёлым одеялом.       В подвале Кабуки воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь писком мониторов, которые начали отсчитывать секунды до жизни... или до окончательной смерти.

⸻▰▰▰▱⸻

      Пробуждение было похоже на падение с небоскрёба прямо в чан с битым стеклом. Резкий, стерильно-белый свет ламп ударил по зрачкам с силой дробовика.       Керри судорожно втянул воздух, и его желудок тут же предпринял попытку вырваться наружу, протестуя против самого факта жизни.       Череп раскалывался. Боль пульсировала в висках чугунными ударами, заставляя нейронные связи искрить и выдавать ошибки.       Евродин болезненно промычал, пытаясь отодвинуть это серое марево перед глазами. — Где я... — хрипящий звук больно царапнул гортань. — Блять... выключите это солнце... — В моей клинике, Керри. И если ты сейчас решишь заблевать мне пол своим вчерашним ужином, я лично выставлю тебе счёт за клининг, — голос Виктора прозвучал сухо, но в нём слышалось глубокое, почти отеческое облегчение.       Рипер отошёл от стола, и тень упала на лицо Евродина, даруя секундную передышку. Керри наконец смог сфокусировать взгляд. Вик выглядел так, будто провёл в операционной вечность: тёмные круги под глазами, дрожащие пальцы, которые он пытался скрыть, поправляя очки. — Джонни... — он попытался приподняться, но его тело ощущалось как мешок с мокрым песком. — Где этот... суицидник? И Ви? — Они ещё не просыпались. У обоих тяжёлое состояние, — Вик снял очки, потёр переносицу и устало уронил голову, уставившись в пол. — Они же не умрут?! — голос Керри сорвался на встревоженный, почти истеричный крик, но эта вспышка эмоций тут же выбила из него очередную волну кашля.       Горло обожгло огнём, а в груди словно провернули ржавый нож. Мужчина согнулся пополам, хватаясь за край кушетки, пока перед глазами плясали кровавые пятна. — Умрут? — Вик горько усмехнулся, не поднимая глаз. — В Найт-Сити это самый лёгкий исход, Евродин. Парень... этот твой Джонни в чужой шкуре... он держится на честном слове и моих последних запасах синтезатора крови. А Ви...       Он замолчал, и в клинике воцарилась оглушительная тишина, что прирывалась писком монитором жизнеобеспечения. Пик... пик... пик... Словно метроном, отсчитывающий время до финала. — У неё в башке каша, — наконец выдохнул рипер. — Тот кукольный чип не просто «коротнуло». Он сработал как термитный заряд. Он выжигал её личность сектор за сектором, пока она пыталась не убить Сильверхенда. Я ввёл ей блокаторы, но... Керри, там внутри сейчас пустота.       Керри во все глаза смотрел на бледное лицо Валери. Без её вечной ухмылки и искрящегося гнева она казалась просто пустой оболочкой, восковой фигурой из музея корпоративного террора. — Она говорила, что ты лучший.. — голос Кэра дрогнул. — Сделай что-нибудь. Взломай, перешей, вытащи её оттуда! Ты не можешь просто дать ей... замолчать.       Виктор медленно поднял взгляд. В его глазах не было злости — только бесконечная усталость человека, который устал латать дыры в душах, которые Найт-Сити рвёт в клочья каждый божий день. — Я сделал всё, что мог сделать рипер с набором инструментов, а не с божественной силой. Теперь всё зависит от того, захочет ли она сама вернуться.

⸻▰▰▰▰⸻

      Время в подвале Виктора превратилось в вязкую жижу. Ожидание тянулось как дешёвая резина, прерываемая лишь хрупким сном и очередной дозой обезболивающих, от которых мир вокруг становился ватным.       Керри сидел на табурете, не сводя глаз с Джонни. В какой-то момент, на грани галлюцинаций от недосыпа, он был готов вцепиться Сильверхенду в горло. Просто сжать пальцы и вырвать из него всё эгоистичное дерьмо, что двигало им всю жизнь, заставляя всех вокруг сгорать в его пламени. Однако собственные руки, бесконечно дрожащие, не позволяли даже сжать кулаки. Он мог только смотреть, как по трубкам течёт розовая дрянь, имитирующая жизнь.       Прошли, наверное, уже сутки. Тишину, нарушаемую лишь гулом вентиляции, внезапно разорвал звук, от которого Керри едва не свалился со стула.       Из груди Сильверхенда вырвался рваный, хриплый вдох — словно утопленник, наконец вынырнувший на поверхность. Воздух с присвистом вошёл в сожжённые стимулятором лёгкие и тут же взорвался мучительным, захлёбывающимся кашлем.       Тело выгнулось дугой под простынёй. Датчики на мониторе взбесились, заверещав на высокой ноте. Джонни забился в конвульсиях, пытаясь вытолкнуть из себя смерть, пока изо рта не потекла пена. — Вик! — заорал Керри, вскакивая и тут же хватаясь за бок от резкой боли в рёбрах. — Он... он очнулся! Чёрт возьми, он задыхается!       Виктор вылетел из подсобки, на ходу натягивая перчатки. Он грубо оттолкнул Керри плечом, прижимая Джонни к столу и вкалывая что-то прямо в порт на шее. — Тише, тише... — как мантру проговорил Вик, фиксируя голову Сильверхенда. — Дыши, мать твою, или я сам тебя придушу!       Кашель начал стихать, переходя в свистящее дыхание. Джонни открыл глаза. Но в них не было искры старого рокера — только дикий, первобытный ужас и бесконечная пустота.       Его взгляд метался по потолку, пока не остановился на соседнем столе. Ви. — Она... — Джонни проигнорировал стальные пальцы Виктора на своих плечах. Он всё же повернул голову, превозмогая искры боли в шейных позвонках. — Она жива?..       Этот вопрос выбил почву из-под ног Керри. Он замер, не зная, куда деть свои дрожащие руки. Сильверхенд? Переживает за кого-то, кроме собственного «Я» и своей священной войны? Это было похоже на сбой в матрице.       Джонни смотрел на бледный профиль Валери с такой отчаянной надеждой, что Керри на секунду стало тошно. — Вик достал тот чёртов чип, но... — Евродин сделал паузу, сглатывая вязкую слюну. — Джонни, там всё выжжено. Она не просыпается.