Глава 7. Его глазами

Злитесь на меня!

Утро было неожиданно спокойным. После вчерашнего эфира я так и не увидела короля — и, честно говоря, была этому только рада. Не представляла, как такой эпатажный и своенравный человек отреагирует на мою дерзость, но была почти уверена, что любезности в нём поубавится. Завтрак принесли прямо в комнату. Я ела механически, почти не чувствуя вкуса, выпила крепкий кофе и тепло оделась. Меня не покидало тревожное предчувствие скорой встречи с Тензином. Страшась предстоящего разговора, я мысленно репетировала свои ответы и с каждой минутой ощущала, что готова выстоять в этом неравном бою. Вскоре в дверь постучали. Служанка сообщила, что Его Величество желает отправиться со мной на прогулку. Возражения, очевидно, не принимались. Я накинула куртку, и служанка проводила меня к выходу из дворца. Вздохнув, я вышла на улицу. Яркое гималайское солнце на мгновение ослепило. Когда глаза привыкли, я увидела Тензина. Он стоял неподалёку у края обрыва и смотрел на открывающийся вид. В стороне, на почтительном расстоянии, застыли четверо телохранителей. Я медленно подошла к нему. — Доброе утро, — мужчина развернулся. Он выглядел на удивление приветливо. — Как ощущения после первого радио-эфира? Сердце пропустило удар от нахлынувшего волнения. Тем не менее, я горделиво ответила: — Ощущения прекрасные, ведь я показала вашему народу, что не стоит бояться тирании. — Это уж точно, — согласился он иронично. — Какая удивительная у меня гостья. Несмотря на то, что я удерживаю тебя силой, ты всё равно сумела провести настоящий антиправительственный эфир. — Чудеса, правда? — я окончательно слетела с катушек и начала язвить. — Очень надеюсь, что вы злитесь! Потому что я всё равно буду делать то, что считаю правильным, даже если вы держите меня здесь взаперти. Тензин молчал пару секунд, внимательно глядя мне в глаза, потом кивнул. — Злюсь. Но не на тебя, а на твою команду, ведь они выпустили эфир. — А я хочу, чтобы вы злились на меня! Ведь я его записала! — Я не могу и не хочу на тебя злиться, — он попробовал взять мою ладонь в свою, но я грубо одёрнула её обратно. Тогда мужчина указал мягким жестом в сторону города. — Я хочу, чтобы ты увидела настоящий Лхарон. Тот, который находится под моим личным надзором уже много лет. Пойдём? Кажется, инцидент был временно исчерпан. Мы сели в автомобиль в молчании. Четверо солдат заняли второй джип и отправились следом, держась на небольшом расстоянии. Машина плавно спускалась по серпантину вниз, к столице. Я смотрела в окно, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Напряжение между нами всё ещё висело в воздухе, густое и тяжёлое. Тензин сидел рядом, но не пытался заговорить первым. Его молчание было спокойным, но явно не мирным. Я чувствовала, что он обдумывает что-то, и это меня нервировало ещё сильнее. Столица была красивой. Узкие улочки с традиционными домами, древний чортен и небольшие современные здания, которые пытались вписаться в старый облик. Мы вышли из машин на главной торговой улице. Здесь царило настоящее оживление: множество лавок и лотков предлагали всё — от свежих фруктов и специй до яркой одежды, украшений и даже мелкого скота. Воздух был наполнен запахами еды, благовоний и пыли. Люди узнавали Тензина мгновенно. Кто-то кланялся, кто-то улыбался, кто-то отводил взгляд и ускорял шаг. Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов. У одной из лавок он остановился. Пожилая женщина продавала местные сладости — маленькие золотистые шарики из орехов и мёда, тонкие хрустящие лепёшки с сахарной пудрой и фрукты. Он купил небольшую порцию разных сладостей и протянул мне коробку, чтобы я выбрала, чем угоститься. Я взяла круглый, блестящий шарик, обсыпанный мелко рублеными орехами. — Попробуй. Это один из наших традиционных десертов. Называется «лхаронский мёд». Мой любимый. Откусив небольшой кусочек, я почувствовала насыщенный вкус мёда, кардамона и жареных орехов. — Ну как? — Сладко и вкусно, как ваши приторные речи по телевизору. Хорошо, что торговка не говорит по-английски, иначе у неё бы инфаркт случился. Тензин привычно улыбнуся на мою колкость, распаляя во мне желание проверить, насколько далеко я могу зайти. Не сейчас, не на глазах у всех, но в будущем, во время нашей очередной словестной дуэли. — Попробуй потом остальные, десерты. Тебе понравится. Он закрыл коробку со сладостями и передал её одному из солдат, который стоял ближе всех, — видимо, ему предназначалось носить королевские покупки. Мы продолжили прогулку и вскоре прошли мимо древнего храма, где как раз шло служение. Из открытых дверей и окон доносились низкие, протяжные молебны-песни — глубокие, почти гипнотические голоса монахов сливались в единую волну, которая словно плыла над улицей. В воздухе витал густой запах благовоний — сандал, жасмин и что-то сладковато-горькое. Я невольно замедлила шаг. Звуки были красивыми и одновременно тяжёлыми, будто древняя сила говорила через эти голоса. Местные жители, проходившие мимо, останавливались на мгновение, складывали ладони в молитвенном жесте и тихо шептали что-то себе под нос. Тензин тоже остановился рядом со мной. Он смотрел на храм спокойно, почти с уважением. — Это один из старейших монастырей в Лхароне, — тихо сказал он. — Здесь молятся за благополучие страны уже больше четырёхсот лет. Я ничего не ответила. Просто стояла и слушала. В этих песнях было что-то завораживающее и одновременно пугающее — как будто они напоминали, что этот мир гораздо древнее и сложнее, чем я себе представляла. В этот момент я почувствовала себя ещё более чужой здесь. Маленькой, потерянной американской девушкой посреди чужой культуры, чужой веры и чужого короля, который стоял рядом и смотрел на меня так, будто пытался понять, что творится у меня в голове. Я поймала внимательный взгляд Тензина. — Почему вы так на меня смотрите? — У тебя невероятно красивые глаза. Голубой цвет в нашей части мира встречается не часто. Я посмотрела в его собственные — раскосые, тёмные, глубокие. В них действительно было что-то пугающее, будто за этой спокойной поверхностью скрывалась бездна, полная демонов. Может, мне так казалось из-за наших непростых отношений. А может, глаза и вправду зеркало души. Мы пошли дальше. Некоторое время оба молчали. Я глазела по сторонам, не думая ни о чём особенном. Потом Тензин заговорил снова — тихо, так, чтобы слышала только я: — Ты всё ещё злишься на меня за то, что я тебя похитил? — Вы же говорили, что я приглашённая дорогая гостья. — Так и есть. — Нет. Вы используете страх как оружие. Это неправильно. Тензин остановился посреди улицы. Люди вокруг начали осторожно обходить нас на большом расстоянии. — Неправильно — это когда коллеги оставили тебя одну на базе, зная, что я могу прийти в любой момент, — ответил он спокойно, но с заметной жёсткостью. — А я, между прочим, мог приказать убить всех, кто там остался. Но не сделал этого. — Вы не сделали этого, потому что боялись реакции народа. — Ты правда думаешь, что спустя десять лет правления она меня волнует? — он усмехнулся. Я молчала. Его слова жгли. Потому что в них была доля правды. Он сделал шаг ближе и добавил: — Я не святой, Ава. Я сделал много вещей, за которые другие люди меня осудят. Но всё это во благо моей стране, ради будущего детей, которые тут растут. — А какое будущее у детей, чьих отцов вы убили? Это случилось на моих глазах, на той базе, откуда вы меня похитили. — К сожалению, так сложились обстоятельства. Но скажу честно — я бы хотел минимизировать потери с обеих сторон. Однако повстанцы этого не понимают. Они продолжают идти против меня, хотя это совершенно бесполезно. Я останусь королём Лхарона в обозримом будущем и продолжу вести страну по пути развития. Хотят они этого или нет. Баста. — Я вас поняла, — медленно кивнула. Спорить с ним дальше нет смысла — он абсолютно уверен в своей правоте. — Но что вы тогда хотите от меня? Если бороться с вами бесполезно, то просто отпустите меня домой. Тензин чуть понизил голос, чтобы горячность, с которой он принялся меня уверять, не так бросалась в глаза: — А я не хочу, чтобы ты со мной боролась! Я хочу, чтобы ты дала мне шанс. Хотя бы маленький. Просто попробуй увидеть меня не как тирана из ваших листовок, а как человека, который действительно пытается сделать свою страну лучше. Я не святой. Я знаю, что совершил много ошибок… но я не чудовище. Дай мне возможность показать тебе другую сторону. Пожалуйста. В этот момент у Тензина зазвонил телефон. Он ответил. Лицо его мгновенно стало жёстким и холодным. Он слушал недолго, потом коротко бросил несколько фраз на лхаронском и убрал телефон. Когда он посмотрел на меня снова, передо мной стоял уже не обаятельный мужчина, а настоящий правитель Лхарона — тот самый, которого я должна ненавидеть. — Государственные дела не терпят отлагательств, — он всё же взял мою ладонь в свою, поднёс к губам и оставил невесомый поцелуй. — Прошу меня извинить, Ава. Я бы очень не хотел тебя сейчас покидать. Я вернула руку, но уже не так грубо, как в первый раз. — Не целуйте меня при всех, — недовольно проятнула я. — Не забывайте ни на миг, я здесь, чтобы свергнуть вас, а не целоваться. — Ауч! Не слова, а кинжал… — мужчина улыбнулся мне со странной смесью раздражения и восхищения. Он сел в подоспевший джип. Дверь захлопнулась, и машина быстро выехала за городские ворота. Судя по всему, я могла ещё прогуляться. Я решила воспользоваться этой возможностью и сносно провела время даже не смотря на то, что за мной таскались те четверо солдат. Когда солнце начало клониться к закату, я всё-таки вернулась во дворец. Меня проводили в мою комнату, и, наконец, я осталась одна. Я чувствовала себя странно. Злилась на Тензина за похищение. Злилась на себя за то, что на мгновение почти поверила ему. И где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке сознания, шевельнулось что-то тёплое и стыдное — лёгкое, едва уловимое любопытство к человеку, которого я должна была ненавидеть всем сердцем. Чтобы не сойти с ума от мыслей, я решила заняться делом. Позвала служанку и попросила отвести меня в библиотеку. Та удивилась, но послушно проводила. Библиотека дворца оказалась огромной и величественной — высокие стеллажи до потолка, запах старой бумаги и кожи, мягкий свет ламп. Я взяла несколько книг на лхаронском языке — от простых детских сказок до исторических хроник. Мой лхаронский был всё ещё слабым, особенно разговорный диалект, и я понимала, что в моём положении это может стать вопросом выживания. Вернувшись в комнату, я села за стол у окна и начала читать, старательно выписывая незнакомые слова и повторяя произношение. Чем глубже я погружалась в текст, тем яснее понимала: я готовлюсь. Готовлюсь к тому, что может произойти дальше. Потому что просто сидеть и ждать, когда Тензин решит мою судьбу, я больше не хотела.