Глава 6 Любопытство Незнающих...

Утро после Хэллоуина в Хогвартсе имело привкус легкой истерики и тыквенного сока. И сегодня этот привкус был щедро сдобрен первобытной паранойей. Сириус Блэк всё-таки проник в замок. Он не убил Поттера, не захватил заложников, а лишь в припадке бешенства изрезал холст с изображением тучной женщины, выполнявшей функции примитивного биометрического замка для башни Гриффиндора. Ночью замок гудел, как растревоженный улей. Студентов согнали спать в Большой Зал. Я потратил несколько часов, бесцельно паря под зачарованным потолком и сканируя фазы быстрого сна у сотен подростков. Зрелище было удручающим: их мозговые волны излучали такой спектр тревоги, что в воздухе можно было вешать топор. Я даже подумывал усыпить их всех легким воздействием на центры торможения в мозгу, но решил не нарушать пункт контракта о «невмешательстве в физиологию». Снейп и остальные преподаватели носились по коридорам с вытаращенными глазами, разыскивая беглого узника. Я же, проверив подземелья и доходчиво, с графиками, объяснив Северусу критическую уязвимость их древних барьеров перед анимагами, благополучно удалился в свои покои. Мне нужно было привести в порядок записи о вкусовых предпочтениях дементоров и результатах нашего ночного «дипломатического» контакта. К семи утра Большой Зал начал просыпаться. И именно тогда в мою дубовую дверь ударили чем-то тяжелым, судя по звуку — ногой. Я щелчком пальцев распахнул створки. На пороге стоял профессор Снейп. Он выглядел так, словно всю ночь жевал лимоны, запивая их уксусом. — Директор Дамблдор требует вас к себе. Немедленно, — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на ультразвук. — Северус, ваш уровень кортизола пробивает потолок, — участливо заметил я, плавно выплывая из кабинета. — Что-то случилось? Вы всё-таки нашли мистера Блэка в корзине с грязным бельем? — Дело не в Блэке. Дело в вас, — Снейп запнулся, его ноздри раздувались. — Идемте. Вы сами всё объясните. Мы поднялись в кабинет директора. Там царила атмосфера тяжелого, гнетущего кризиса. Альбус Дамблдор сидел за столом, массируя виски. Приборы на его столе бешено вращались, испуская сизый дымок. В углу кабинета, нервно переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках котелок, стоял сам министр магии Корнелиус Фадж. Он был одет в нелепую полосатую мантию и выглядел так, будто у него прямо сейчас случится апоплексический удар. — А, доктор Гастер, — Дамблдор поднял на меня взгляд. Его голубые глаза не мерцали лукавством. В них читалась глубокая, бездонная усталость. — Проходите. У нас... инцидент государственного масштаба. — Я слушаю вас, директор, — я элегантно скользнул в центр комнаты, сложив руки за спиной. Моя фарфоровая маска оставалась абсолютно непроницаемой. — Инцидент?! Это катастрофа! — взвизгнул Фадж, подпрыгивая на месте. Он ткнул в меня дрожащим пухлым пальцем. — Что вы с ними сделали, чудовище?! — Корнелиус, прошу вас, возьмите себя в руки, — мягко, но властно осадил его Дамблдор и снова повернулся ко мне. — Доктор Гастер. Сегодня на рассвете патруль мракоборцев обнаружил группу дементоров у восточных ворот. Пятнадцать особей. Половина из них находилась в состоянии глубокого магического анабиоза. Они сидели кругом на земле. Остальные летали зигзагами, отказывались реагировать на приказы Министерства и, цитирую отчет мракоборца, «издавали звуки, похожие на пьяное пение, и жаловались на отсутствие социального пакета». Снейп злорадно усмехнулся в углу. — Они полностью недееспособны, — процедил зельевар. — Охрана замка скомпрометирована. Фадж снова сорвался на крик: — Это саботаж! Вы уничтожили элиту нашей охраны! Как вы это сделали?! Какую темную магию вы применили, чтобы свести с ума существ, у которых даже нет разума?! Я смотрел на них. На их перекошенные от страха и непонимания лица. Они были похожи на муравьев, которые пытаются судить человека за то, что он перешагнул их муравейник. Объяснять им про Огневиски и игру в карты? Нет. Они не так поймут. Их углеродные мозги, зацикленные на мантрах и волшебных палочках, просто подумают что я нагло вру. Им нужно было научное, фундаментальное объяснение. Такое, которое заставит их задуматься и замолчать. — Вы мыслите невероятно узкими, примитивными категориями, господин Министр, — мой голос внезапно потерял всю свою бархатистость и лязгнул холодным, синтетическим металлом. Эхо разнеслось по кабинету, заставив хрустальные приборы Дамблдора жалобно зазвенеть. Я медленно поднял правую руку в белой перчатке и щелкнул пальцами. Свет в кабинете исчез. Не просто погасли свечи и камин. Я применил поглощение фотонов. Комната погрузилась в абсолютно слепую, вязкую, черную Бездну. Фадж испуганно вскрикнул, Снейп выхватил палочку, но даже заклинание "Люмос" на ее конце не смогло пробить эту тьму — свет просто всасывался в пространство. Единственным источником света в кабинете остались мои глаза — две ослепительно белые, пронзительные точки в фарфоровой маске. — Смотрите, — приказал я, и мой голос теперь звучал отовсюду сразу. — Я покажу вам то, из чего на самом деле состоит в моём понимании вселенная. Я покажу вам Ядра. Я изменил оптический спектр восприятия. И в абсолютной тьме внезапно вспыхнули огни. Три сгустка пульсирующей, живой энергии появились там, где секунду назад стояли люди. Фадж светился мутным, грязновато-оранжевым светом. Его ядро было маленьким, оно дрожало и пульсировало мелкой рябью животного страха и жажды власти. Ядро Северуса Снейпа было глубокого, темно-фиолетового цвета, пронизанного черными, как смоль, шрамами и трещинами. Оно горело ровно, но от него веяло застарелой болью и желчью. Ядро Альбуса Дамблдора было ослепительным. Огромный, многогранный калейдоскоп из синего, золотого и белого цветов, но закованный в тяжелые, свинцовые цепи ответственности и старых грехов. — Что... что это? — прошептал Дамблдор. Я слышал, как он затаил дыхание. Даже в его голосе прозвучал первобытный трепет. — В моем родном измерении, — начал я лекцию в абсолютной темноте, паря между их сияющими душами, — основой всего сущего является Душа. Она имеет цвет. Она имеет массу. Она определяет суть. Красный — Решительность. Голубой — Терпение. Желтый — Справедливость. Я подплыл ближе к ядру Снейпа. — Одна из моих способностей основана на том, что я называю Магией Душ. Это прямое манипулирование первородной энергией, определяющей саму суть существования, — спокойно произнес я, плавно обводя рукой их сияющие ауры. — И, проанализировав вас, я пришел к удивительному выводу: ваша местная магия частично похожа на мою. Вы привыкли считать, что ваше волшебство — это палочки и заученные формулы. Но палочки — это лишь фокусирующие линзы, а слова — ключи доступа. Настоящий катализатор находится здесь. В энергии вашего Ядра. Вы используете ту же самую Магию Душ, просто пропуская ее через сложную систему внешних фильтров и локальных законов. Я плавно переместился в центр треугольника, который они образовали. — А теперь о ваших так называемых "монстрах", — мой голос стал тише. — Дементоры. Вы называете их безмозглыми тварями. Но это ошибка. В них нет души в вашем, человеческом понимании. Но у них есть эхо. Остаточный, искаженный контур того, что когда-то было Ядром. Они — информационные черные дыры. Они разумны, но их разум заперт в вечном крике голода. Они похожи на меня если будет угодно вам. — Я не применял к ним темную магию, Корнелиус. Я влил Решимость — крошечную порцию сконструированной энергии, Которая имеет частоту настоящей Души, и внедрил ее в их тела. Я временно насытил их дефицит. Я щелкнул пальцами снова. Свет мгновенно вернулся. Свечи вспыхнули, камин радостно затрещал. Фадж тяжело осел прямо на пол, прижимая руки к груди. Он тяжело дышал, по его лицу катился пот. Снейп опирался о стену, его руки мелко дрожали, палочка выпала и покатилась по ковру. Только Дамблдор остался стоять ровно, хотя его лицо было белее мела. — Вы... вы дали дементорам... душу? Временную душу? — прошептал старый директор, его разум ученого отчаянно пытался осознать масштабы того, что я только что описал. — Я дал им энергетический суррогат. Возможность выйти за рамки. И за одно подобие разума, — я элегантно поправил воротник плаща. — То, что вы приняли за анабиоз — это просто пищевая кома. Они переваривают концепцию. К вечеру Решимость распадется, и они снова станут вашими идеальными, голодными стражами. Никакого вреда государственному имуществу не нанесено. В кабинете повисла долгая тишина. Фадж, бормоча что-то нечленораздельное про демонов и отставку, на четвереньках пополз к двери, поднялся, дернул ручку и вывалился на лестницу, забыв свой котелок. Снейп, не говоря ни слова, поднял палочку и, бросив на меня взгляд, полный уже не ненависти, а глубинного, хтонического ужаса, вышел следом. Мы остались одни. Дамблдор медленно подошел к своему креслу и сел. Он долго смотрел на меня. — Доктор Гастер, — наконец произнес он. Его голос был странно спокоен. — Вы провели этот чудовищный по своей сложности эксперимент над самыми опасными существами нашего мира. Вы переписали их законы существования. Зачем? Ради защиты школы? Я чуть склонил голову-маску. — Нет, Альбус. — Тогда... вы сделали это просто потому, что вам было интересно? Я не стал лгать. В этом не было смысла. — Любопытство — это двигатель энтропии и эволюции, директор, — спокойно ответил я. — Меня заинтриговала их структура. Я проверил гипотезу. Она подтвердилась. Дамблдор закрыл глаза. — Это... пугает. Ваша сила не имеет моральных векторов. — Я не отрицаю этого, Альбус. Однако, давайте обратимся к документации, — я материализовал из подпространства копию нашего светящегося контракта и развернул ее в воздухе. — Условие первое: запрет на причинение вреда студентам и персоналу Хогвартса. Не нарушено. Условие второе: запрет на несанкционированные опыты над органикой. Дементоры не органика, они энергетические "монстры", принадлежащие Министерству, которое не подписывало со мной никаких соглашений. Я развеял контракт. — Я ничего не нарушил. Но если вас пугает широта моего научного подхода, я не буду против, если мы сядем и внесем ясность в параграфы того, что мне дозволено делать в рамках моих должностных обязанностей. Хотите обновить соглашение? Дамблдор долго смотрел на меня, а затем слабо улыбнулся. — Боюсь, доктор, никакой пергамент в мире не сможет описать все лазейки, которые найдет ваш разум. Просто... в следующий раз, когда решите что-то этакое сделать, предупредите меня заранее. Я бы хотел на это посмотреть.

***

Прошло несколько дней после хэллоуинского инцидента. Жизнь в замке вошла в свою привычную, беспокойную колею. Блэка так и не нашли. Дементоры (как я и предсказывал) протрезвели и вернулись к своему унылому патрулированию, хотя Боб при встрече издали "помахал" мне своим рваным рукавом. А я нашел себе новый объект для исследований. Точнее, объект нашел меня сам, начав раздражать мои пространственные сенсоры. Этим объектом была мисс Гермиона Грейнджер. Всё началось на одной из моих лекций. Я рассказывал третьему курсу о критической массе проклятий, стоя у левитирующей доски. Мои сенсоры постоянно сканируют аудиторию, считывая тепловые, магические и гравитационные сигнатуры студентов (это помогает предотвратить броски бумажек в мою спину). И вдруг система выдала сбой. Сигнатура Гермионы Грейнджер, сидящей за первой партой, внезапно "раздвоилась". Мой локатор показывал, что ровно в этот самый момент, секунда в секунду, масса и энергия точно такой же мисс Грейнджер находится в Южной Башне, на уроке Прорицаний. "Ошибка считывания?" — подумал я, мысленно перепроверяя информацию. Нет. Данные были точны. Две абсолютно идентичные Гермионы существовали в двух разных координатах пространства одновременно. А спустя два дня, патрулируя коридоры во время большой перемены, я зафиксировал уже трех Гермион. Одна обедала в Большом Зале. Вторая сидела в библиотеке, обложившись книгами. Третья находилась в кабинете Нумерологии. Это было не клонирование. Это была не иллюзия. Это была одна и та же органическая форма жизни, но с разными временными индексами. Закон сохранения который предналежит красной душе, как-то странно задействовался тут. Я решил провести полевое наблюдение. Я перешел в фазовый сдвиг (став полностью невидимым и неосязаемым для местного мира) и проследовал за "библиотечной" версией Грейнджер. Она зашла в пустой класс, убедилась, что никого нет. Затем она достала из-под мантии длинную золотую цепочку. На ней висели крошечные песочные часы, заключенные в сложную систему вращающихся колец. Хроносфера. Устройство локального прокола времени. Девочка сделала три оборота часов. Пространство вокруг нее сжалось, вспыхнуло, и она просто исчезла из этого потока времени, провалившись в прошлое на три часа назад. Я материализовался посреди пустого класса. Моя фарфоровая маска, казалось, могла бы треснуть пополам от степени моего научного возмущения. Я стоял и анализировал то, что только что увидел. Хоть и я знал уже что это произойдет, но увидеть собственными глазами это уже другой опыт. И он очень неприятен части которая была великим учёным. Она прям кричала... "Эти люди... эти бесконечно самонадеянные, невежественные приматы... Они дали машину времени тринадцатилетнему ребенку. В период острой пубертатной гормональной нестабильности." Потом приключилась другая часть которая осознав всю проблемность ситуации Начала возмущаться: "Зачем Макгонагалл дала такую опасную вещь. В школе, где каждая вторая лестница пытается вас убить, а в лесу живут гигантские пауки. И зачем они ей ее дали? Чтобы спасти мир? Чтобы предотвратить локальные катастрофы? Чтобы исправить ошибки истории? Нет..." Судя по расписанию, которое я проанализировал, они дали ей прибор, способный создать парадокс убитого дедушки и стереть эту вселенную в труху, просто для того, чтобы девочка могла посещать дополнительные уроки по математике и древним рунам! Если не брать в учёт безумные теории моего человеческого прошлого что это всё великий план Дамблдора... — Это... — мой голос сорвался, выдавая нотки искреннего, глубокого, экзистенциального шока. Я схватился костяной рукой за лицо. — Это самый монументальный акт идиотизма, который я видел за последние тысячи лет. Я начал ходить по пустому классу кругами. Замкнутая времениподобная кривая. Она создает петли. Каждое использование этой игрушки искривляет локальный континуум. Если она случайно столкнется с самой собой, произойдет локальный аннигиляционный взрыв, который снесет пол-Шотландии. И они разрешили ей это делать!! Моя первоначальная реакция была предсказуемой: отобрать опасный артефакт, расщепить его на атомы и прочитать Дамблдору многочасовую лекцию о законах причинно-следственных связей, подкрепляя свои аргументы ударами синей магии по столу. Но потом я остановился. Моя человеческая часть — та самая, что решила играть с этой вселенной в нарды — внезапно подала голос. Канон. В каноне этот хроноворот сыграет ключевую роль в финале года. Гарри и Гермиона спасут птицу-переростка и беглого уголовника. Это прописанный момент. Но если машина времени уже была введена в игру... почему бы не использовать это на полную катушку? Я подошел к окну и посмотрел на снующих внизу студентов. "Они играют со временем как с игрушкой," — подумал я. Мои белые зрачки сузились, превратившись в две острые иглы. — "Хорошо. Раз министерство само нарушило первый закон термодинамики... я тоже хочу поиграть. Я покажу им, что такое настоящий квантовый парадокс." Я достал из подпространства свой черный блокнот с записями. План на семестр: 1. Довести Снейпа до нервного срыва лекциями по химии. 2. Научить Поттера использовать гравитационные сингулярности. 3. Изучить структуру Хроноворота мисс Грейнджер. Написав третий пункт и посмотрев ещё раз в блокнот, Я подчеркнул его трижды. — Потом остальное допишу... Если эта реальность позволяет тринадцатилетней девочке ломать время ради дополнительных оценок, то что мешает существу из Пустоты использовать этот же механизм для создания идеального, контролируемого хаоса? Я закрою эту временную петлю так, что у самой Вселенной закружится голова. Я громко, механически рассмеялся, растворяясь в тенях класса.