Часть 7

Глава 7 Утро началось не с мягкого солнечного света, а с резкого, металлического щелчка дверного замка. Я подскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле. В комнате было прохладно — кондиционер работал на полную мощность, превращая пентхаус в ледяной замок. Малек стоял в дверях, уже полностью одетый в идеально отглаженный темно-синий костюм. Его лицо казалось высеченным из мрамора: ни тени улыбки, ни намека на вчерашнюю страсть в «красной комнате». Между нами словно выросла невидимая стена изо льда. Весь тот огонь, что плавил меня вчера на кресте, испарился, оставив после себя лишь горький привкус подчинения. — Вставай, Одри. Завтрак на столе, таблетка там же. У тебя сорок минут на сборы, — его голос был сухим и официальным, как у диктора новостей. — Доброе утро… — прохрипела я, но он уже развернулся, даже не удостоив меня взглядом. Я чувствовала себя пустым местом, предметом интерьера, который он передвигает по своему усмотрению. На кухне меня ждал холодный омлет и та самая заветная белая таблетка. Я проглотила её, чувствуя, как химическое спокойствие медленно разливается по венам, притупляя нарастающее раздражение. В гардеробной меня ждал «сюрприз». На вешалке висело платье, которое едва ли можно было назвать одеждой. Тончайший черный шелк, который держался на честном слове и нескольких цепочках на спине. Вырез спереди доходил почти до пупка, а разрез на бедре не оставлял места для воображения. Под это платье невозможно было надеть белье — Малек продумал всё. Когда я вышла в гостиную, кутаясь в собственные руки от холода и стыда, он окинул меня коротким взглядом. — Надень плащ. В машине тепло, но на мероприятии ты должна выглядеть именно так. Пошли. В машине тишина была еще более гнетущей. Малек уткнулся в планшет, проверяя котировки или графики, полностью игнорируя мое присутствие. Я смотрела в окно на пролетающий мимо город, и мне хотелось плакать от этого ледяного безразличия. Я была для него проектом. Экспериментом. Куклой, которую он нарядил для показа. Мероприятие проходило в огромном зале загородного клуба. Стоило нам войти и мне скинуть плащ, как я почувствовала на себе десятки взглядов. Они обжигали кожу хуже вчерашнего ремня. Мужчины в возрасте откровенно раздевали меня глазами, их сальные улыбки вызывали тошноту. — Синер, какая прелестная у тебя… помощница, — протянул один из акционеров, жирный мужчина с тяжелым взглядом. — Где ты находишь такие редкие экземпляры? У неё такой… свежий вид. — Одри — мой особый проект, — спокойно ответил Малек, собственнически положив руку мне на талию. Его ладонь была горячей, но это тепло не грело. — Она учится дисциплине. Я стояла рядом, натянув фальшивую улыбку, пока они обсуждали меня так, будто меня здесь не было. «Слишком худая», «отличная спина», «взгляд испуганной лани». Каждое слово впивалось в меня иглами. Я чувствовала себя игрушкой из той самой комнаты, выставленной на витрину. Горло сдавило спазмом, глаза щипало от невыплаканных слез, но я помнила его приказ: быть послушной. Быть идеальной. — Малек, я хочу уйти… — прошептала я ему на ухо, когда мы остались на минуту одни. — Терпи, Одри. Ты справляешься. Помни о подарке, — отрезал он, даже не посмотрев на меня. Вечер тянулся бесконечно. Я терпела случайные прикосновения его «партнеров», выслушивала двусмысленные шутки и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается. Когда мы наконец сели в машину, я забилась в угол сиденья, не в силах вымолвить ни слова. Дома, в пентхаусе, Малек не дал мне уйти в свою комнату. — Ко мне в спальню. Сейчас, — приказал он. Его спальня была такой же холодной и минималистичной, как и он сам. Но стоило двери закрыться, как атмосфера изменилась. Малек сорвал с себя галстук и резким движением притянул меня к себе. Его глаза горели тем самым первобытным огнем. — Ты была великолепна сегодня, — прорычал он, впиваясь в мои губы. Это не был нежный поцелуй — это было заявление прав собственности. Он подхватил меня под бедра и бросил на кровать. Тонкий шелк платья затрещал, когда его руки начали грубо исследовать мое тело. В этом не было романтики, только голая страсть, смешанная с властью. Он не раздевался полностью, лишь расстегнул брюки, демонстрируя свое нетерпение. — Малек, пожалуйста… — выдохнула я, сама не зная, прошу я его остановиться или продолжать. — Тише, Одри. Ты этого хотела. Ты заслужила свой подарок. Он вошел в меня резко, без прелюдий, заставляя меня вскрикнуть. Это было больно и одновременно невыносимо сладко. Вся та холодность, что копилась между нами утром, весь тот стыд, что я испытывала на приеме, трансформировались в безумную энергию. Я впилась ногтями в его плечи, выгибаясь навстречу каждому толчку. Он брал меня жестко, властно, словно доказывая себе и мне, что я принадлежу ему до последней капли пота. В комнате стоял лишь звук нашего тяжелого дыхания и скрип кровати. Малек не сводил с меня глаз, наблюдая за тем, как я теряю контроль. Его движения становились всё быстрее, агрессивнее. — Чья ты, Одри? Скажи это! — требовал он, сжимая мои запястья над головой. — Твоя… я твоя… — стонала я, окончательно сдаваясь на милость победителю. Оргазм накрыл нас одновременно, ослепляя и лишая сил. Малек рухнул на меня всем весом, тяжело дыша мне в шею. В этот момент лед окончательно растаял, превратившись в пар. Спустя несколько минут он отстранился и встал, приводя одежду в порядок. Холодная маска вернулась на его лицо так же быстро, как и исчезла. — Можешь остаться здесь сегодня. Завтра продолжим сеанс. Он вышел в душ, а я осталась лежать на его огромной кровати среди скомканных простыней, чувствуя себя абсолютно опустошенной и, как ни странно, живой. Это была странная, пугающая близость, но именно она теперь была моим единственным наркотиком.