1

— Ты прекрасна, дитя моё, — отец протянул руку, приглашая подойти. — Повернись, дай мне рассмотреть тебя получше.       Белла улыбнулась, вспорхнув с последних ступеней лестницы в просторный холл — легко, почти невесомо. Здесь воздух казался гуще, насыщеннее — не только светом, но и самой памятью дома. Зажжённые газовые рожки вдоль стен давали мягкий золотистый свет. Казалось, что он живет, дышит, колышется, словно осторожно перебирает складки старинных портьер. Тяжёлая ткань отливала глубокими оттенками синего и тёмного изумруда, и в этих складках прятались тени — длинные, подвижные, будто у них были собственные намерения. Обивка стен, плотная, чуть приглушающая звук, словно играла со светом, ловя его мягкие отблески. Тёмные деревянные ступени лестницы, отполированные до глубокого, почти зеркального блеска, отражали этот свет иначе — сдержанно, благородно. В их поверхности можно было уловить искаженную игру огней, как будто сама древесина хранила в себе отголоски прошедших лет: шаги, разговоры, шёпот, тайны.       В центре холла царила хрустальная люстра. Она свисала высоко, почти как застывший водопад света, и её грани ловили каждый отблеск, дробя его на сотни крошечных искр. Магические свечи, закреплённые в её изящных ветвях, горели ровным, уверенным пламенем — без дыма, без копоти, без капли воска. Их свет был чище, холоднее, чем у газовых рожков, и в этом различии ощущалось почти упрямое соперничество.       Беллатрис, не скрывая от отца счастливой улыбки, закружилась, показывая всё великолепие своего бального наряда. Каблучки её туфель радостно застучали по каменному полу. Черные волосы, уложенные крупными волнами, чуть приподнялись, пытаясь успеть за поворотом девушки. Матушкино платье немилосердно сдавило ребра туго зашнурованным корсетом, но расстаться с ним Бель не согласилась бы ни за что на свете. Черный бархат искрился в свете люстры, неглубокий квадратный вырез чуть приоткрывал верхнюю часть приподнятой корсетом груди, оставляя море пространства для мужских фантазий и предположений, длинные рукава заканчивались тончайшим кружевом, взлетающим от каждого шага. Неброская полупарюра: браслет, колье и серьги из небольшого белоснежного морского жемчуга со вставками мелких сапфиров - подчеркивали красоту и элегантность девушки. — Великолепно. Просто великолепно, моя красавица! — отец деликатно, точно в танце, провел её вокруг себя. — Бледна и неприступна, как зима, пылает как факел. Истинная леди Блэк.       Он застыл в полу поклоне, глядя в бездонные черные омуты своей старшей дочери. Беллатрикс поспешила присесть в реверансе и потупиться, как и приличествует молодой девушке, после окончания танца. — Вот так действуют на мужчин манеры, стать, правильно подобранные платье, украшения и чары, Белль, — мать улыбнулась, подходя к ним. — Ты веришь в себя, мужчины преклоняются перед тобой. А наряд действительно тебе к лицу. — Благодарю, мама. — Белла выпрямилась, оправляя кружева манжет. — Пользуйся этим почаще, — Друэлла усмехнулась, — Твое затворничество тебя не красит. Бесконечные бессонные ночи среди книжной пыли доведут до ранней седины и слепоты. Знания - это хорошо. Но не забывай, что ты - Наследница древнего и благородного рода Блэк!       Белла упрямо засопела, стараясь не глядеть на мать, чтобы окончательно не испортить себе настроение перед балом. — Я слышала, тебе предложили должность старосты факультета, но ты отказалась? "У неё что, другого времени нет для таких разговоров?!” - недовольно подумала девушка. - “Вчера весь вечер провела в нотациях: как себя должны вести леди Блэк, что мы - эталон чистокровных волшебниц, с кем мы можем разговаривать, а к кому даже не подходить. Как будто раньше этих разговоров было мало. Или за два дня мы всё забыли”. Но матери, конечно, ничего такого она не сказала. А просто ответила: — Всё так. Я ведь на курсе лучшая. — Тогда почему ты не согласилась?! Твои успехи должны давать плоды! Не забывай: один из величайших директоров Хогвартса был Блэком.       Беллатрикс скривилась. — Зачем, мама? Тратить свое время, чтобы следить за дисциплиной других слизеринцев? А если они ходят по вечерам или колдуют в коридорах снимать баллы? Я разве похожа на коридорного или лакея? И если что-то не понравиться декану, выслушивать, как простая маглокровка? Я - Блэк, мама!       Друэлла нахмурилась, зато отец улыбнулся.       В хрустальных подвесках люстры отразился силуэт Андромеды. Её наряд точно вытканный из тумана стелился невесомым шлейфом. В отличие от старшей сестры, оставившей волосы ниспадать на округлые плечи тяжелыми волнами, Андромеда сделала высокую прическу, оставив один локон игриво виться по шее. Её платье цвета изморози из белоснежного атласа с серебряной вышивкой укрывало девушку от шеи до кончиков бальных туфель. Рукава от локтя и ниже были сделаны из тонкого кружева, еще больше делая похожим платье на морозные узоры. Из украшений на девушке были только жемчужная нить и серьги-капельки из такого же жемчуга. — Именно, следить и наказывать, — Вальпурга бесшумно трансгрессировала к подножию лестницы и направилась к ним. — Дурочка, это влияние. Власть карать и подчинять своей воле. А Блэки никогда не пренебрегают властью! — Скажите это сыну-гриффиндорцу, — коротко отрезала Беллатрикс.       Она не смотрела в лицо тете, но знала, что попала в цель. — У меня нет сына, кроме Регулуса, — её голос не дрогнул, но секунды заминки было достаточно, чтобы присудить себе победу.       Однако эта мимолетная победа был сильно испорчена, полученным жалящим заклинанием, невербально выпущенным тетушкой. Белла, еле сдержалась, чтобы не ойкнуть, как какая-то грязнокровка, и не потереть пострадавшее место, прекрасно зная, что в таком случае лекций будет две: от мамы, и от тети. И это в лучшем случае. А то могут и без бала оставить. А вырваться хоть на вечер из дома от бесконечных нравоучений, она мечтала с того самого момента, как им были вручены приглашения на Святочный бал. — Нарцисса, почему так долго? — мать бросила взгляд за спину Белле. — Лучше не явиться на Святочный бал вовсе, чем опоздать! Ты этого хочешь? — Извините, Ува долго крепила шпильки, — отозвалась сестра. — Мне не нужны оправдания, — оборвала Друэлла. Было видно, что реплика старшей дочери в отношении главного наследника рода Блэк, задела не только Вальпургу. И девушке после бала ещё предстояло узнать весь спектр недовольства матери.       Нарцисса стояла, опустив голову и глядя в пол. Она, как и старшая сестра, прекрасно знала: если мать сядет на своего любимого конька - нотации, не видать им не только бала, но и спокойного вечера. В отличии от старшей сестры - брюнетки и средней сестры - шатенки, Нарцисса была пепельной блондинкой. “Белая ворона” как иногда в шутку её называла Белла. Волосы Нарциссы были заплетены во французскую косу и закреплены на голове шпильками. Аристократическую бледность и стройность самой младшей представительницы рода Блек подчеркивало воздушное платье из шелковой тафты светло-синего цвета и чуть более светлой органзы, струящейся по низу и рукавам платья. Небольшой кулон из сапфира завершал образ девушки. — Лестрейнджи пока еще в списке тех достойных фамилий, к которым мы можем отпустить юных леди без сопровождения и беспокойства, - тем временем продолжала наставлять дочерей Друэлла. - Такими приглашениями не разбрасываются! Вы - гордость магической Англии! Вы - эталон! — Но это не совсем бал, матушка, — рискнула прервать мать Нарцисса, встав рядом с Андромедой. — Скорее дружеское празднование наступающих каникул в тесном кругу. Вечеринка. — Ох уж эти ваши модные слова. — закатила глаза Друэлла. — Вы можете считать это хоть вечеринкой, хоть дружественным чаепитием! Это не повод нарушать этикет, юные леди. Кроме того, лорд и леди Лестрейндж прислали приглашение на Святочный бал! Значит, это бал, а не ваша... вечеринка, - последнее слово женщина произнесла так, как будто выплюнула, высказывая свое отношение и к используемому слову, и к отношению дочерей к предстоящему мероприятию. — Держитесь вместе, приглядывайте друг за дружкой, — напутствовал отец. — Внимательно следите, чтобы в ваших бокалах не оказалось ничего... Непредвиденного. Особенно это касается зелий завистниц. И, Белла. Ты - старшая. Ты отвечаешь за своих сестер. Особенно за Нарциссу. Я на тебя полагаюсь.       Сигнус хмыкнул, точно вспомнив что-то, видимо из своей молодости. — Передавайте наши поздравления и признательность лорду и леди Лестрейндж. Белль, — он протянул приглашение с портключем, — не уводи сестер домой слишком рано: затворничество действительно не красит юных леди в глазах холостых джентльменов. — Хорошо, отец, - она наклонила голову, показывая, что поняла его.       Сестры взялись за серебристую статуэтку гепарда, и холл Гриммо 12 сменился застекленной оранжереей.       Оранжерея дышала тихим, почти живым теплом, словно огромный прозрачный организм, укрывшийся от зимы стеклянным куполом. Снаружи ночь медленно опускалась на землю, и мягкий, неторопливый снег ложился на холодные рамы, будто пытался стереть границу между миром холода и этим зелёным убежищем. В воздухе разлился ненавязчивый аромат магнолий: тонкий, едва уловимый. Он словно плыл между ветвей, задерживаясь у каменных дорожек, выложенных аккуратной мозаикой. Камень под ногами хранил тепло, и казалось, будто сама земля здесь не знала зимы. Дорожки изгибались мягкими линиями, уводя вглубь зелёных зарослей, где в укромных уголках прятались редкие скамейки: чуть потёртые, словно помнящие тихие разговоры, редкие свидания или долгие часы одиночества. Листва апельсиновых деревьев тихо шуршала, когда сквозь неё проходил тёплый воздух. Глянцевые листья ловили редкий свет, отражая его мягкими бликами, будто где-то среди ветвей прятались крошечные огоньки.       Портключ перенес девушек в самое сердце оранжереи - к центральному фонтану. Его вода тихо журчала, разбиваясь о каменную чашу, и в этом звуке было что-то убаюкивающее, почти гипнотическое. В прозрачной воде медленно скользили золотые рыбки и карпы кои — яркие вспышки золота, алого и белого. Они двигались плавно и неторопливо, словно знали, что время здесь течёт иначе. Над водой склонилась ветка цветущего дерева. Тяжёлая от множества нежных цветов, она почти касалась поверхности, и иногда лепестки, не выдержав, падали вниз, создавая лёгкие круги на воде. Эти круги расходились, отражая мягкий свет и искажая силуэты рыб, превращая их в живые отблески.       И сквозь всё это — через аромат, свет, шелест и пение — едва слышно пробивался стрекот сверчков, ровный и непрерывный, как дыхание самой оранжереи. — Красиво здесь, — тихо выдохнула Нарцисса. — Да, Лестрейнджи не зря гордятся своей оранжереей, — согласилась Беллатрикс.— Особенно гортензиями. — Ты могла бы быть помягче к тете, Белль, — упрекнула Андромеда.       Белла, видя решительно настроенную на разговор сестру, неторопливо опустилась на бортик каменной чаши фонтана, поправляя юбку, чтобы не помялась. Весь вид девушки говорил о том, что она собирается выслушать своих младших сестер. На этих каникулах открыто поговорить они могли впервые. Сестры же опустились на ближайшую скамейку. — С какой стати?— фыркнула Белла. — Не ей меня учить. Как будто мне мало матери с её постоянными нотациями. А уж называть меня дурочкой, тем более при всех! Этого я никому не позволю! — Она всё же пережила предательство сына. Отпрыск рода Блэк, более того Наследник! Он должен был учиться в Слизерин, — вздохнула Андромеда. — А вместо этого? Гриффиндор!.. Да еще в компании двух тряпок, а не волшебников! Чему его научат эти проходимцы? — Интересно, наследника Поттеров ты не учитываешь, или тоже приписала к тряпкам и проходимцам? Тогда их там трое, - ухмыльнулась девушка. — Учеба сделала тебя черствой и высокомерной. Ты могла бы проявить великодушие к тёте. — Много великодушия она проявляет к нам? — Белла скривилась. — Пары случаев не припомнишь, несмотря на то, что ты ее любимица, Анди. — Я? — удивилась сестра. — Разве? — Конечно! Угадай почему. — Белль, мама просила не касаться этой темы, — попыталась вмешаться Нарцисса. — Не касаться этой темы дома, — возразила Беллатрикс. — А сейчас мы далеко. Вместо того, чтобы осуждать Сириуса, Анди, - продолжила Белла, - ты должна радоваться и благодарить его за избавление от... — Белль! — ...брака с собой! — Что? — Андромеда побледнела на мгновение и схватилась за ручку скамейки вмиг побелевшими пальцами. — Нарци, это правда? — Ну... — замялась младшая, — ты же знаешь, как важно продолжение рода Блэк, а достойных фамилий становится все меньше… — Скажи - скажи ей, сестренка! Иначе она так и не поймет, почему тетя убивается, — пожала плечами Беллатрикс. — Если Сириус не одумается, она навяжет тебе Регулуса. Останешься такой же милой рохлей, Анди, так и будет. И матушка поддержит этот брак, чтобы не потерять комнаты на Гриммо в случае смерти отца. — Белль, хватит, матушка никогда бы так не поступила, — Нарцисса смотрела сердито и в тоже время испуганно. — Пойдем, Анди, а то действительно опоздаем.       Она взяла сестер под руки увлекая их за собой по каменной дорожке, освещаемой магическими фонарями, в сторону еле слышно музыки. — Ты и правда стала жестокой, Белль, — скороговоркой сказала она. — Зачем ты начала этот разговор? И вообще лучше бы подумала, почему матушка нарядила тебя в свое лучшее платье. — О, поверь. Про планы мамы на мою тушку мне прекрасно известно! И мне все равно, — фыркнула Беллатрикс. — Ни ей, ни тете уже не придумать ничего, что не стало бы мне известно. — Ты… Ты читаешь мысли?! — воскликнула Андромеда. — Я видела у тебя книги по легилименции. — Это нечестно! Ты должна была сказать родителям, — поддержала Нарцисса. — Зачем? Дать матушке ещё один повод для постоянных нотаций?! Чтобы к постоянным темам добавилось еще, как опасны "игры" с разумом? И что девушке это вообще это не нужно?! Вы вообще в курсе, что по мнению нашей дорогой мамы, единственное, что нам надо - это выйти замуж за чистокровных волшебников и родить наследников, чтобы укрепить влияние рода Блэк? Ни о каких НАШИХ желаниях нет и речи. Так что, Анди, ты можешь сколько угодно зачитываться колдомедицинскими справочниками, а ты, Цисса, рунами и ритуалами. Нам никто не позволит даже на подмастерьев сдать экзамен. Зовите это жестокостью, но я больше не позволю помыкать собой, — огрызнулась Беллатрикс, — чего и вам желаю. — Но ведь нам ты могла сказать? — Нарцисса не скрывала обиды в голосе. — Мы могли бы практиковаться вместе и помогать друг другу. — Анди можно, а тебе ещё было рано. Легелименцию нельзя изучать, не изучив окклюменцию… А окклюменцию нельзя начинать изучать раньше четырнадцати лет: пока не пройдешь первое становление магического ядра. Так что Анди помочь я могу, но только в школе. — Но сейчас же каникулы! Мы могли бы спокойно дома позаниматься. — Анди, - устало проговорила Белль, — у нас дома и спокойно… Ты сама-то поняла, что сказала? И если Кричер нас не выдаст без прямого приказа тети Вал, то остальные домовики донесут мгновенно.       Белла вздохнула и остановилась, поправляя подол платья. — Ладно. Нам всем стоит успокоиться. Я научу вас паре полезных трюков разума, если вы никому не проболтаетесь. Договорились?       Сестры так усердно закивали головами, что чуть не растрепали свои прически, несмотря на все наложенные чары. — А теперь, мои дорогие… — Мы опоздали? — спросила сзади Андромеда, прислушиваясь к музыке, доносившейся из-за закрытой двери между оранжереей и домом, и наблюдая за вальсирующими парами. — Мы пришли вовремя, — холодно ответила Беллактрис. — Остальные просто пришли раньше. Так что, добро пожаловать на бал!       Двери из зимней оранжереи раскрылись почти беззвучно — лишь лёгкий перелив магии прошёл по их поверхности, словно стекло на мгновение стало водой.       Три сестры Блэк ступили внутрь.