21 декабря 2060

— Ваш кофе, мистер Локхарт. Секретарша Карен слегка наклонилась, чтобы поставить чашку на стол, явив взгляду свой чарующий глубокий вырез блузки. Холодные голубые глаза на него не смотрели, лишь поднялись к её лицу и опустились обратно в бумаги. — Ещё агент Норман передал вам отчёт по последнему заданию. Она положила на стол несколько скрепленных листов. Десмонд с пренебрежением придвинул их ближе. — С каким лицом он это передал? Надеюсь, ему было стыдно выкладывать все подробности своего фиаско. — Он передал это с обычным лицом, сэр. И решил не ехать домой, пошёл в комнату отдыха, — нейтрально ответила Карен и направилась к двери. Десмонд принялся читать отчёт по диагонали и приподнял было чашку кофе, как вдруг со стуком поставил её обратно. — Стой. — Карен обернулась на самом пороге и вопросительно приподняла тонкие брови. — Иди к телефону и соедини меня с этим отдыхающим мерзавцем. — Сейчас. Десмонд поднял трубку и под гудки всё-таки глотнул кофе. Как всегда, сварен безупречно. Карен быстро выучила, какой именно он любит — крепкий эспрессо с двумя ложками сахара. Хоть кто-то в этом отделе выполняет свою работу идеально. — Алло... — промямлил сонный голос в трубке. — Ты спишь? — Один этот факт вскипятил Десмонду кровь. — Я пришёл с ночного задания, шеф. — Это было не задание, а позорище. Ты всерьёз явился на правительственный светский раут и перепутал уэлльский и шотландский акценты? Ты где работаешь, в детском саду? Я спрашиваю, чёрт возьми, где ты работаешь?! — В МИ-6. — Вот и не угадал. Ты больше здесь не работаешь. Из голоса Нормана исчезли остатки сна. — То есть как? — Очень просто, идиот. Во-первых, это твой второй промах за месяц. Во-вторых, мне не нужны в отделе агенты, которые не способны правильно изобразить акцент своего родного языка. Иди к логопеду со своей речевой дисфункцией. Всё, за расчётом к Карен, собирай монатки, и чтоб в офисе я тебя больше не видел. — Знаешь, Локхарт... — В голосе забурлили еле сдерживаемые чувства. — Раз ты больше не мой начальник... Пошёл в задницу, козёл! Связь оборвалась, и Десмонд бросил трубку. Совсем недавно его вместе с этим имбецилом отправляли на совместные миссии, ещё недавно Десмонд был обычным агентом в распущенном донельзя оперативном отделе. Два месяца назад их начальника застрелили на переговорах, и Десмонда посадили в его кресло как самого блестящего оперативника в штабе. Первую неделю он разбирался, как составлять сметы и где искать нужные формы для документов, а затем принялся решительно наводить порядок в отделе. Он думал, что за это время уже избавился от всех дегенератов в своём штате, однако про Нормана, видимо, забыл. Из одиннадцати человек осталось только шесть, и теперь перед ним в полный рост встала проблема недостатка кадров. А также проблема финансирования операций, вопрос с устаревшим оборудованием, расчёт премий, выступление на конференции по внутренней безопасности... Десмонду нестерпимо захотелось курить. Он залпом допил кофе, застегнул пиджак и в несколько широких шагов вышел из кабинета. Благо, курилка располагалась неподалёку, и на путь к ней уходило всего 46 секунд. На подходе Десмонд услышал по ту сторону задымленного стекла знакомые голоса. — Вот ты помнишь, чтобы он так борзел, когда был агентом? — Нет. Десмонд остановился за углом, из-за которого его не было видно. — Вот и я нет. С начальником ругался, а на нас не тявкал. А теперь... — Власть портит людей. Четырёх ребят уволить, с которыми через огонь и воду проходил... Они ведь уже почти как родные. Десмонд почувствовал, как непроизвольно сжались челюсти. — А это, видишь ли, не важно, раз они «непрофессионалы, позорящие наш отдел». — Да это Локхарт его позорит таким отношением к людям. Десмонд шагнул из-за угла и зашёл в курилку с совершенно невозмутимым видом. Два агента молча поприветствовали его кивками и продолжили курить с такими же непроницаемыми лицами. Три мастера работы под прикрытием изображали скуку и равнодушие, мысленно поливая друг друга последними словами. Минута прошла в натянутом молчании. Вскоре Десмонду это надоело. — Честер. — Светловолосый мужчина нацепил маску полного внимания. — Ты составлял график дежурств на неделю? — Я. — Что за пробел в пятницу? — Это Рождество. — Едва заметная насмешка в голосе. — Праздник такой. Проклятье, вечно Десмонд забывает про чёртовы праздники. — И что? Это не повод оставлять отдел пустым. По-твоему, в Рождество не может быть экстренных ситуаций? — Вряд ли кто-то согласится дежурить в такую ночь. Тем более теперь, когда война окончена. Это правда. Предыдущий начальник ужасно их избаловал — всегда давал выходной в Рождество и раздавал премии абсолютно всем, независимо от качества работы. Десмонд подозревал, что это из-за уверенности в скором крахе страны. — В конце концов, — продолжил Честер, — все имеют право побыть с семьёй в Рождество. Десмонд прекрасно знал, что означают эти слова. Они переводились как «то, что у тебя из близких только собака, не даёт тебе права терроризировать нас, полноценных членов общества». Одной крупной затяжкой Локхарт докурил сигарету, отправил её в урну и процедил: — Это мы ещё посмотрим. Он летел по коридору в сторону кабинета, по привычке отсчитывая секунды. Тупые, непробиваемые остолопы, да как они смеют... Всю жизнь Десмонд выполнял свою работу идеально, каждый день неизменно выдавал свой максимум. Пока его коллеги наслаждались отпусками и выходными, он брал дополнительные миссии. Он выучил китайский, немецкий и их диалекты, пока эти имбецилы путались в акцентах родного языка. Он работал под прикрытием в чужой стране месяцами, предотвращал ядерные удары, выходил еле живым из передряг и сам зашивал себе раны после перестрелок. Именно поэтому он не мог смотреть на то, как его коллеги работают спустя рукава или допускают идиотские ошибки в элементарных вещах. В МИ-6 работают только лучшие, а в отделе Десмонда будут работать лучшие из лучших. Он сделает из этого позорища конфетку, что бы там ни говорили лицемерные индюки в своих курилках. Они будут работать у него и в Рождество, и на Пасху, и в Судный день. Он покажет им, что такое настоящий профессионализм, приведёт их к орденам и рыцарским званиям. Может хоть позолоченные безделушки замотивируют их служить родине на совесть. 44 секунды. Десмонд распахнул дверь в кабинет и застрял в проходе. В его кресле элегантно восседал как всегда с иголочки одетый Фрэнсис, поблёскивая лаком на безупречной причёске. Будь на его месте кто-то другой, Десмонд вышвырнул бы его за шкирку, но для бывшего напарника работали кое-какие поблажки. — Мягко тут у тебя, — будто невзначай заметил Фрэнк. — Ещё и кофе готовят. За годы совместной работы Десмонд безошибочно научился определять эмоции на абсолютно нечитаемом лице Фрэнка. Сейчас из-под маски равнодушия явно просвечивала зависть. — Да, есть ещё один бонус. — Десмонд прикрыл за собой дверь. — Тебя все ненавидят. — Видимо, ты выбрал неправильную стратегию. — А ты, значит, знаешь, какая правильная. В кресле озарение пришло? Фрэнк со сдержанной улыбкой поднялся и коротко сказал: — Я давно об этом думал. Они с Фрэнком были лучшими агентами в отделе. В отличие от трудоголика Десмонда, Фрэнсису всё давалось легко за счёт природных талантов и громкой уважаемой фамилии Харви. Ещё с университетских времён он был амбициозен, как чёрт, и, естественно, метил на пост начальника отдела последние лет пять. Однако когда погиб предыдущий начальник, Фрэнк работал под прикрытием в Германии, и Десмонд выиграл гонку только за счёт того, что оказался в нужное время в нужном месте. Фрэнк вернулся только вчера, и теперь стоял перед ним, разглядывая кабинет, о котором так долго мечтал. — Я скажу прямо, Дес. — Они встретились взглядами. — Твоё повышение никому не пошло на пользу. Ребята ворчат и боятся потерять рабочее место, а ты выглядишь хуже, чем после той снайперской миссии. Признай, ты не хотел этого, просто был вынужден занять пост за неимением других кандидатов. Два месяца назад так и было. Но теперь Десмонд вошёл во вкус, почувствовал в руках власть и понял, что может с ней справляться. Понял, что способен на большее. — Обычно людям не достаются такие должности в тридцать лет, — продолжал Фрэнк. — Это тяжело. Поэтому я могу тебя подменить, если хочешь. Десмонд едко усмехнулся. Ожидаемо. Ожидаемо и чертовски предсказуемо. — О, ты так добр, Фрэнки. Готов вместо меня кинуться в это пекло. Но знаешь что? Я прекрасно себя чувствую. У меня есть план, и я сделаю наш отдел лучшим в управлении. Ты сам говорил, что нужно цепляться за любые возможности, даже случайные. Фрэнк покивал, едва заметно поджав губы. Помедлил, и затем сказал: — В таком случае я увольняюсь. — Что? Это такой шантаж или... — Это моё решение. — Голос Фрэнка затвердел. — Я увольняюсь. — Не соизволишь объяснить? — Я наигрался в секретного агента, хватит. Было весело, но пора двигаться дальше. Локхарт метнул взгляд на левую руку, которую Фрэнк всё это время держал в кармане. Нетипично для него. — Что с рукой? — Неважно. Интуиция разведчика подсказывала, что это ещё как важно. — Покажи. — Отстань. Десмонд бесцеремонно взял его запястье и вытащил из кармана. Длинных ухоженных ногтей на пальцах не было — лишь уродливые гематомы. Десмонд болезненно сдвинул брови. — Чёрт... Ты не сообщал. Фрэнк высвободил руку и вернул её в карман. — Не такое большое событие, чтобы сообщать. Из меня не успели ничего достать — местная спецслужба нагрянула. Десмонд помолчал, внимательно разглядывая лицо товарища. Ни морщин, ни синяков под глазами. Либо Фрэнсис и правда легко отделался, либо замаскировал всё тоналкой, как он очень любил делать. — Я жду подробный отчёт, — сухо сказал Локхарт. — Без умалчиваний. — Он будет завтра. Вместе с заявлением об отставке. — То есть, ты уходишь только поэтому? Расстроился, что тебе испортили маникюр? Фрэнк порывисто шагнул навстречу, в упор глядя на Десмонда, и тихо процедил: — Ты бы тоже расстроился. Ощущения не из приятных. «Это дьявольски больно, — продолжилась в голове его речь. — Ты не представляешь, насколько». Десмонд порой слышал истинное значение его слов — развившееся до предела взаимопонимание, которое иногда возникает у напарников. — Но ухожу я не поэтому. — Фрэнсис отступил и ещё раз окинул взглядом кабинет. — Всё это время мы с тобой были расходным материалом. Оперативного агента могут убить, могут пытать, его не жалко, он заменим. Мы лучше этого, Дес. Мы переросли этот этап. Я намерен выдвигаться в Парламент. Десмонд вскинул брови. — Высоко метишь. — Не без причин. В командировке я познакомился с парой влиятельных людей, и учитывая, что я спас им жизнь, они хотят поддержать моё выдвижение. — Политика, значит... Удачи. — Спасибо. — Фрэнк помолчал, с сомнением глядя в окно. — Жаль, что наши пути расходятся. Знаешь, в четверг вечером Сэм Каррингтон устраивает празднование Рождества. Я бы хотел тебя там видеть. Познакомлю с именитыми персонами. Десмонд со вздохом присел на край стола. — Да, что может быть лучше масляных рож богачей в свете гирлянд... — Теперь ты начальник отдела. Пора накапливать полезные связи. — Ладно, посмотрим, работы невпроворот. — Я вышлю тебе приглашение. — Фрэнк таинственно улыбнулся. — Ты не пожалеешь. Это высшая лига. — Да, да... — Десмонд обошёл стол и устало уселся в своё мягкое кресло. — Я понимаю, что ты теперь безработный, но у меня по-прежнему каждая минута на счету. Тут лучший агент из отдела уволился и прибавил мне головной боли, так что давай... — Он кивнул на дверь. — Не смею задерживать. С лица Фрэнка не сходила улыбка. Когда за ним закрылась дверь, Десмонд отклонился на спинку и остервенело потёр переносицу. Левое нижнее веко задёргалось. Лучший агент, единственный, кому Десмонд доверял в этом балагане, ушёл вот так просто, с лёгкой улыбкой на лице. Кому теперь поручать самые ответственные миссии? Кто будет держать отдел на плаву? Пять, всего пять людей осталось в его распоряжении, и если уволится кто-то ещё, начнутся по-настоящему серьёзные проблемы. Ничего, на завтра у него назначены собеседования с соискателями на место в его отделе. Остаётся лишь надеяться, что они будут поумнее обезьян, которых он уволил. А сейчас по плану шло написание годового отчёта — самого трудного и мерзкого из всех бумажек. Потом, если останется время (а его не останется, и придётся заниматься этим дома до ночи) нужно готовить речь для конференции. Десмонд заставил себя придвинуться к терминалу и создать новый документ. Единственное, что ему сейчас хотелось — выйти из кабинета и больше сюда не возвращаться. Но это всего лишь минутная слабость... Которая мучает его с начала недели. Он справится, всегда справлялся. Главное пережить конец года. Десмонд остановился перед дверью своего дома, достал из кармана скрепку и ткнул её острым концом в едва заметное отверстие в стене. Открылся замаскированный щиток, Локхарт набрал в нём код, и сигнализация отключилась. Только теперь можно было дотрагиваться ключами до трёх надёжных замков — в противном случае сработала бы система безопасности. Он соорудил её своими руками семь лет назад и питал к ней глубокое уважение — главным образом потому, что она легко могла бы убить его самого. Из дома пахнýло теплом и уютом. Десмонд шагнул внутрь и принялся закрывать все замки. — Добрый вечер, сэр. — Из гостиной выплыл Мистер Помощник. — Ужин уже готов. Локхарт никак не мог привыкнуть к американской жестянке в своём доме. Он купил её, чтобы в его отсутствие было кому приглядеть за старенькой Санни, а бонусом шло приготовление еды и уборка. Естественно, перед запуском он собственноручно перебрал робота и выбросил все элементы, которые могли бы поддерживать связь с фирмой производителя. Десмонд очень хорошо знал, какие американцы жадные до любой приватной информации. Он прошёл в гостиную и присел рядом со своей любимицей, которая грела кости возле батареи. Дряхлая собака из породы золотистых ретриверов открыла глаза и вяло приподняла морду. Десмонд потрепал её по загривку. — Она сегодня ела? — К сожалению нет, сэр. Десмонд тоже сегодня почти не ел, в пылу работы напрочь забыв про обед. Он скинул на кресло пиджак, положил себе в кухне какую-то пасту от шеф-робота и прихватил с собой миску корма. Поставил последнюю перед Санни, сам уселся напротив и накрутил спагетти на вилку. — Давай, Сан, надо перекусить. Меня тоже бесят физиологические потребности, но такова жизнь. Он попробовал пасту. Очень вкусно, даже напоминает итальянский ресторан. Как жестянка смогла собрать это из его стандартного холостяцкого провианта? Собака, щурясь, спокойно посмотрела на хозяина, отвернулась от миски и положила голову на лапы. Десмонд перестал жевать и отставил тарелку на столик. Он знал, что означал отказ от еды, но никак не мог с этим смириться. — Санни. — Голос ослабел от сдающих нервов. — Иди ко мне. Он похлопал по колену. Санни тяжело оторвала тело от пола, медленно подошла и, с трудом запрыгнув на кресло, улеглась к нему на колени. Десмонд машинально стал её гладить, уперев пустой взгляд в стену. Только не сейчас. Можно ведь пожить ещё немного, самую малость, побыть с ним ещё хотя бы пару недель... Пережить это тяжёлое время вместе. Санни всегда была рядом в самые трудные минуты. Собака, которую родители подарили ещё в юности, была единственным верным другом и спутником за всю его жизнь. Теперь уже его покинули и родители, и юность, но одним своим солнечным видом Санни всегда напоминала о хороших временах. Не счесть, сколько раз Десмонд возвращался домой выжатый и полуживой, падал на диван рядом с любимицей, утыкался лицом в её мягкую шерсть и лежал так до тех пор, пока к нему снова не возвращалось желание жить. Санни была единственной, к кому Десмонд мог испытывать любовь. И она же была единственным существом, которое любило его. Людям невыносимо сложно понравиться, Локхарт просто не создан для того, чтобы его любили, и он давно с этим смирился. Санни же любила его просто за то, что он есть. Тёплое сопящее существо успокаивало натянутые до предела нервы. На коленях хозяина Санни мгновенно уснула, и мысли в голове Десмонда тоже стали громоздкими и сонными. Он проснулся от того, что затекла нога. На часах два ночи. Неестественно тихо. Нет сопения. Десмонд попробовал растолкать Санни, но та не шевелилась. Попытки нащупать пульс провалились. На коленях лежало безжизненное тело. Локхарт сидел, как парализованный, двадцать минут. Руки похолодели, внутренности скрутило в клубок, воздух загустел и едва пролезал в горло. Он сидел и смотрел на своё погасшее солнце, абсолютно не понимая, как дальше жить. Нужно что-то делать. Шевелиться, идти, бежать — что угодно, иначе он окочурится в этом же самом кресле. Десмонд взял Санни на руки, встал и, хромая на занемевшую ногу, двинулся в прихожую. — О боже, она мертва? — раздался крайне сочувствующий голос из коридора. — Какой ужас, сэр, мне так жаль, она была чудесной собакой... Десмонд молча протянул руку к задней панели робота, нащупал выключатель и щелкнул им. Робот плавно приземлился на пол, сложив конечности. Завернув тело в какую-то старую ткань, Десмонд устроил его на заднем сидении, закинул вниз лопату и вырулил прочь от светящегося ночного Лондона. На трассе он вдавил педаль до упора в абсурдной надежде на то, что если разогнаться достаточно, разрушительные для психики чувства не смогут его догнать. Но было уже поздно — дорога начала расплываться от влажной пелены в глазах, а Десмонд явно ощущал, как проваливается в бездну собственного ада.