22 декабря 2060

— Доброе утро... сэр. — Улыбка сползла с лица Карен, стоило Локхарту подойти ближе. — Выглядите очень... уставшим. — Я запрашивал комментарии о своей внешности? — Он видел себя в зеркале утром, и после такого зрелища решил не смотреть туда ближайшие дни. — Сделай мне кофе. Эти трое ко мне? Он кивнул на сидевших рядом молодых людей. Они то и дело кидали на него заинтересованные взгляды, но из вежливости предпочитали смотреть в стену или в своё резюме. — Да, на собеседование. Как же некстати. Проводить собеседования после бессонной ночи и на частично нетрезвую голову — плохая идея. Нестерпимо хотелось заорать на весь этаж: «Я похоронил собаку, катитесь отсюда нахрен!» и на весь день запереться в кабинете. Но Десмонду не десять, ему тридцать четыре, он уважаемый человек и настоящий профессионал в сокрытии своих чувств. Набрав побольше воздуха, он шагнул к своему кабинету и окликнул гостей: — Господа. — Они подняли на него головы. — Кто самый смелый, прошу на плаху. Локхарт исчез за дверью и оставил её открытой. Первым заявился кадр 25-ти лет в пижонском бордовом костюме. Десмонд на автомате задавал какие-то вопросы, тот уверенно отвечал и показывал такую рьяную компетентность, что невольно захотелось его завалить. Локхарт решил проверить его общую эрудицию. — Какой самый большой живой организм на Земле? Пижон в недоумении помедлил, в его голос впервые закралась неуверенность. — Синий кит?.. — Не угадали, опёнок. — Но это же гриб, как он может... Десмонд посмотрел на него как на идиота. Затем стрельнул глазами на дверь. — Время применить навыки чтения невербальных сигналов. Что я сейчас от вас хочу? — Чтобы я ушёл, — смиренно вздохнул пижон и направился к выходу. А ещё выпускник Оксфорда, позорище... Следующий был одет уже скромнее и продержался дольше. Десмонд чувствовал, как придумывать вопросы становится всё труднее. Сердце уже в который раз сбивается с ритма и покалывает. Странно, никогда такого не было. Локхарт вынужденно покашлял и спросил: — С парашютом прыгали? — Нет... Здесь что, воздушный десант? — Один наш агент расшибся в лепёшку на окраине города, когда нужно было экстренно покинуть заминированный самолёт. Несколько часов от асфальта отшкрябывали. На лице кандидата отразился ужас, и его физиономия тут же сменилась другой, свежей и самоуверенной. Десмонд монотонно продолжил: — Скажем, ради задания вам нужно переспать с одной женщиной. Сможете? — Ну, пожалуй... — А с мужчиной? — Что? — Я спрашиваю, на что вы готовы пойти ради своей родины. Хоть жизнь-то отдадите или как? Про честь уже не спрашиваю. Следующее лицо. За ним ещё одно. — Что будете делать, если попадёте в плен? — Смотря, что будут делать со мной. Продержусь, сколько смогу, конечно, но если мне дадут какую-нибудь сыворотку правды, то уж извините... — Идиот, не существует никакой сыворотки правды. Давай, зови следующего. Десмонд помассировал пульсирующие виски, прикрыв глаза. Все лица смешались в одно усредненное изваяние, которое налипло на обратную сторону век. Кандидаты не заканчивались. — Проблему вагонетки знаете? — Да. — Убьёте одного человека ради спасения нескольких? — Да. Десмонд ещё раз скользнул взглядом по резюме. — Третья пехотная дивизия, значит. — Так точно. — С парашютом прыгать умеете? — Да. — Сколькими видами оружия владеете? — Всеми, кроме тяжёлого. — А взрывчатка, мины? — Владею. Хоть один умелый человек, пускай только в одной сфере. — Пользовались когда-нибудь портативным стелс-полем? — Много раз. — Вот что. — Сердце опять вытолкнуло из него кашель. — Я жду вас завтра здесь же, в 12.00. Прогуляемся до полигона, и я посмотрю на ваши навыки. Оперативники с грубой силой в отделе не помешают. Остаётся надеяться, что пехотинец хорош не только на словах. Всех последующих соискателей начал перебивать шум в ушах. Десмонд продолжал задавать вопросы и сосредоточенно слушать ответы. Кажется, он записал ещё троих на проверку навыков, прежде чем вышел на ватных ногах к Карен и сказал: «Всё, перерыв». После чего, из последних сил держа осанку и равновесие, отошёл к кулеру и начал поглощать воду в каких-то неимоверных количествах. — Как вы себя чувствуете? — донесся сквозь шум голос Карен. — Вам плохо? — Я в полном порядке. — Он по-прежнему держал каждый мускул под контролем, голос звучал с привычным раздражением. — Если эти балбесы доводят меня до белого каления, то вопросы к ним, а не ко мне. — Тогда может на сегодня закончить? — Нет, предварительно мне надо набрать шесть человек, чтобы после проверок осталось хотя бы двое. — Вы так побледнели... — С такими непроходимыми тупицами не то, что побледнеть — сразу в гроб лечь можно. Ладно, зови следующих. Десмонд ощутил небольшое просветление. Картина перед глазами очистилась от тёмных кругов, ноги перестали подкашиваться. Он ещё раз наполнил стакан водой и вернулся с ним к себе, игнорируя застрявшие в сердце иглы. На бумаге — шесть фамилий. На часах 17.43, конец рабочего дня. Десмонд никогда не уходил отсюда вовремя, но сегодня другой случай. Нервы завязались в тугой узел, то и дело подрагивая от напряжения. Он дёргано собрал все бумаги в портфель, надел пальто, закрыл кабинет на ключ и молча прошёл мимо Карен. Сейчас бы в самый раз избить грушу в спортзале, но мышцы по-прежнему дрожали от слабости, а едва успокоившееся сердце не хотелось разгонять снова. На улице падал снег. Десмонд курил возле машины и пытался дышать глубже, глядя на то, как её медленно покрывает белая шапка. Возвращаться домой не хотелось. Дома пусто, тихо и холодно. Локхарт отправил окурок в урну и зашагал прочь от машины. Белая перина хрустела под ногами, хлопья плавно ложились на плечи, волосы и нос, изредка путались в усах. Гирлянды и нарядные ёлки соседствовали с выбитыми стёклами домов. Истерзанный долгой войной Лондон вяло готовился к Рождеству. Люди выходили из магазинов с пакетами дешёвых подарков, купленных на последние деньги. Жажда красоты, уюта и праздника перевешивала в них отчаяние и усталость. Последние восемь лет они загадывали, чтобы следующий год не был хуже предыдущего, и желание ни разу не сбывалось. Теперь между Европой и Ближним Востоком подписан долгожданный мирный договор. Проблем не убавилось, энергетический и нефтяной кризисы продолжали набирать обороты, а Европейское Содружество и вовсе распалось, но народ искренне радовался окончанию войны. Канун Рождества дарил ему какую-то слабую, абсурдную надежду на лучшее. Десмонд не праздновал Рождество с тех самых пор, как съехал от родителей. Человеческая потребность в празднике — странная вещь, она передаётся только от других людей, воздушно-капельным или как-то ещё, а затем застревает в мозгу в виде привычки и срабатывает в определённые даты. За годы одиночества у Десмонда эти привычки напрочь выветрились. Праздники — вещь коллективная. Отмечать что-то в одиночестве — всё равно что разговаривать с самим собой. Пальцы на руках и ногах окоченели настолько, что едва ощущались. Десмонд обнаружил себя на другом конце района, с белыми погонами на плечах и шапкой на голове. Впереди маячил паб. Самое время погреться. У входа о чём-то препирались две фигуры: молоденькая девушка и мужчина постарше. — Весь вечер морочила мне голову, а теперь даёшь заднюю? Так не пойдёт, крошка. — Я тебе не крошка. Что ещё мне сказать, чтобы ты отстал? Десмонд уже направлялся к двери паба, но отчего-то затормозил. — Что бы ты ни сказала, это будет ложью. Ничего, я дам тебе время повыкобениваться ещё немного, вам же это нравится. — Думаешь, купил мне выпить, и я вся твоя? Совсем крышей поехал? — Продолжай, это даже заводит. Локхарт стряхнул с себя снег, подошёл к девушке со спины и обыденным тоном сказал ей: — Привет, я думал, ты уже дома. Этот козёл к тебе пристаёт? Девушка кинула на него мимолётный удивлённый взгляд и тут же ответила: — Нет, он уже уходит. — Ты уже уходишь, козёл? — Десмонд выжидающе уставился на мужчину. Тот вмиг растерял весь свой напор. — Ты не говорила, что у тебя есть мужик... — А ты только такие слова понимаешь? — Девушка заговорила в разы увереннее. — Тупица. — Беспросветный имбецил, — поддержал Десмонд. — Давай, вспорхнул и улетел, если не хочешь неприятностей. Мужчина сжал зубы, двинулся по улице мимо них и напоследок выплюнул в спину девушке: «Стерва». Десмонд поймал его запястье, резко скрутил руку за спиной, прижал лицом к кирпичной стене и с ледяным спокойствием сказал ему на ухо: — Ещё одно слово в адрес моей девушки — и переломаю ручонку так, что ни один врач не соберёт. — Я в полицию позвоню! — пропищал тот. — Я и есть полиция, придурок. И мне не составит труда выяснить, где ты живёшь. Всё, свободен. Десмонд отпустил руку, и мужчина, пошатываясь, рысцой скрылся из вида. Девушка подошла ближе, глядя ему вслед, и протянула: — Эффектно... Но не стоило, я и сама бы его отшила. — Возможно. Я встрял не из-за вас, а из-за него. Неимоверно бесят идиоты, не знакомые с теорией эволюции. Десмонд потёр ледяные руки и двинулся ко входу в паб. Девушка прошла внутрь за ним. — С теорией эволюции? При чём тут она? Паб встретил уютной рождественской атмосферой и тихой музыкой. Людей было немного. Они устроились за стойкой и Десмонд заказал у бармена глинтвейн, после чего повернулся к новой знакомой. Короткие тёмные волосы, практичный стиль в одежде, на вид максимум 25 лет. В глазах всё ещё горел интерес, поэтому он начал: — Во главе полового отбора всегда стоит женщина. Это она выбирает партнёра, её слово решающее, мужчины лишь предлагают ей свою кандидатуру. Но особо одарённые самцы почему-то считают главными себя, хотя их дело — играть цветными перьями, танцевать брачные танцы или строить замки из песка и камней, чтобы произвести впечатление. — Необычно слышать такое от мужчины, — улыбнулась девушка. — Надо смотреть правде в глаза. Мужики слишком высокого о себе мнения. Женщины в последнее время тоже, но, полагаю, это общечеловеческая черта — мнить о себе хрен знает что. Надеюсь, я надолго сбил корону с головы вашего приятеля. Она напряжённо промолчала и заказала себе Космополитан. После чего холодным тоном сообщила: — Не знаю, о чем вы сейчас думаете, но из-за того, что вы меня якобы «спасли», я не прыгну к вам в постель. У Десмонда вырвалась усталая усмешка. Перед ним поставили кружку глинтвейна и он с удовольствием его пригубил. Отвечать не хотелось, как и вести дальнейший разговор, однако лицо напротив выражало вопрос относительно его реакции. Пришлось всё же открыть рот и пояснить: — Возможно я вас сейчас удивлю, но мужчин интересует не только постель. — А что ещё, футбол? — безобидно улыбнулась она. Десмонд попытался ответить тем же, но из-за расшатанных нервов получился лишь едкий оскал. Почему его окружают одни полудурки… Почему в пабе нельзя встретить ни одного профессора, с которым можно было бы поболтать об изменениях климата и не слышать при этом тупых предрассудков? Иногда Десмонд очень скучал по временам обучения в Кембридже. Он сам не заметил, как наружу полилась раздражённая тирада: — Вы тоже многое о себе мните. Думаете, что все жаждут с вами переспать, а я тем временем даже имени вашего спрашивать не собирался. Сейчас допью, сяду в такси, и вы больше никогда меня не увидите. Девушка выглядела озадаченной, но, как ни странно, не оскорбилась. Лишь молча пришла к каким-то умозаключениям и глотнула появившийся перед ней коктейль. Стоило Десмонду понадеяться, что разговор окончен, как она снова повернула к нему голову. — Вы правда полицейский или просто хорошо скручиваете людям руки? — Правда полицейский. Старший инспектор Локхарт к вашим услугам. У него в кармане даже лежало поддельное удостоверение со значком. Удобный выход из ситуаций, когда нельзя разглашать свое настоящее место работы. — Интересная фамилия, — улыбнулась девушка. — Она вам подходит? — На все сто процентов. В пальцы с покалыванием начала возвращаться чувствительность. Девушка зачем-то захотела снять наручные часы, но те выскользнули из её пальцев и юркнули прямо под стул Десмонда. — Ой, да что ж такое... Она недовольно цокнула языком. Десмонд со вздохом наклонился, полез рукой под свой стул, подцепил часы и мельком их осмотрел, прежде чем вернуть. — Спасибо. — Она изобразила вежливую улыбку. — Не разбились? — Такие часы не разбиваются. Он носил такие же, от той же фирмы. Многофункциональная вещь, крайне полезная для агента любой службы. Десмонд пронаблюдал за девушкой, которая невозмутимо положила часы в карман и подняла свой бокал. — За уютный вечер. Десмонд молча приподнял свою кружку и поднёс её ко рту, но в последний момент остановился. Затем поставил обратно, покачав головой. — Я узнаю этот запах из тысячи. И это точно не запах глинтвейна. Она замерла с нечитаемым выражением. Медленно положила руку в карман куртки, и из него в сторону Десмонда начало выпирать что-то твёрдое и вытянутое. За этим последовал едва слышный щелчок, который ни с чем нельзя было спутать — звук взведённого курка. — Не горячитесь вы так, — сказал Десмонд как можно спокойнее. — Я тоже полон сюрпризов, но здесь не лучшее место, чтобы их показывать. Разберёмся снаружи? Она напряжённо кивнула, не пуская с него глаз. Они оба заплатили за выпивку и направились к выходу. Оказавшись на улице, они не сговариваясь свернули в ближайшую безлюдную подворотню и, убедившись в отсутствии свидетелей, выхватили пистолеты. Дуло упёрлось обоим в сердце, и Десмонд снова ощутил в своём застрявшие иголки. Девушка твёрдо заговорила: — Я знаю всех старших инспекторов города, и вы точно не один из них, мистер Локхарт. Кстати, фамилию могли бы выдумать и поскромнее. — И вы испортили мне глинтвейн из-за пустяковой лжи? — После тяжёлого дня голос звучал с совершенно неподходящей для обстановки усталостью. Незнакомка прищурилась. — Не только. Хорошие навыки ближнего боя, привычка постоянно осматривать помещение вокруг и ваша осведомлённость о часах. Кто вы такой? — У меня к вам аналогичный вопрос. — Я не буду на него отвечать. Десмонд молниеносно перехватил её руку с пистолетом и вывернул, направив оружие в сторону. Затем подпёр своим пистолетом её подбородок. — А теперь? Девушка с гневным выражением молчала, борясь с болью в растянутых связках. — Ну же, потеря рабочей руки не стоит того. Он усилил давление. Девушка сморщилась, выронила пистолет и протараторила: — Агент Хелен Палмер, МИ-5. Десмонд тут же отпустил её руку. — Удостоверение. Целой рукой она вытащила из кармана корочки и раскрыла перед его лицом. Он с кривой ухмылкой полез во внутренний карман и показал свои. — Агент Десмонд Локхарт, МИ-6. Хелен побледнела, рука с удостоверением медленно опустилась, глаза источали крайнюю растерянность. — Простите, я… Боже… Десмонд убрал пистолет в кобуру под пиджак, достал сигареты с зажигалкой и проворчал: — Ненавижу грёбанные нововведения. Однажды эта секретность приведёт к тому, что кто-то кого-то грохнет. — Правила есть правила, — тихо выдохнула Хелен и подняла с земли свой пистолет. — Тупые, как и всегда. Надо иметь свою голову на плечах, чтобы они не сработали против вас. К примеру, знакомиться с коллегами лично не пробовали? Она со вздохом ощупала растянутые сухожилия. — Простите, пожалуйста... Я в разведке недавно, не знала, что это так важно. — Теперь знаете. — Он недовольно затянулся и продолжил, пуская дым изо рта: — Будет проще запоминать всех по кодовым именам. Я Капрал. — Так это вы? — На лице Хелен отразился трепет. — О вас ходит много историй. — Да, я просто звезда местного кардебалета. — Надеюсь, когда-нибудь мне перепадет хотя бы часть вашей славы. Я Касатка. — Мило. Аккуратней со славой. А мне пора. Десмонд направился к остановке, где обычно можно было поймать такси. Хватит с него приключений на сегодня. Даже выпить спокойно нельзя. — Капрал! — Он закатил глаза, заслышав её шаги за спиной. — Вы же не пожалуетесь начальству? — Как раз собрался к ним ехать, а что? Она поравнялась с ним и сделала крайне виноватое лицо. — Как ещё я могу извиниться? Купить вам выпить? Или может оплатить такси? Десмонд смерил её хмурым взглядом и спросил: — Что вы собирались делать после того, как меня бы усыпили? — Она молча уставилась под ноги. — Говорите. — Вызвать нашу машину и отвезти вас в штаб, дальше по ситуации. — «По ситуации» подразумевает, что меня привязали бы к стулу и встали напротив с битой? Она молчала, не поднимая глаз. Десмонд тяжело выдохнул дым. — Хелен, чему вас вообще учат? Нельзя, чёрт возьми, везти подозреваемого в штаб. На нём может быть GPS-трекер. Это, по-вашему, что? — Он помахал перед её носом своими часами. — Нужно отвезти его на нейтральную территорию, запросить подкрепление и допрашивать там. Вон заброшка, к примеру. Никуда не пришлось бы везти. — Поняла вас. — А вообще, будь я вражеским агентом, вы бы уже были мертвы. — Десмонд краем сознания понимал, что его заносит, но остановиться уже не мог, завязанные в узел нервы выдавливали из него всю желчь. — Я потянул вам пару связок, и вы уже выдали своё имя. Что за детский сад? Эту информацию нельзя разглашать даже если вам ломают кости или выдирают ногти, если вам отрубают пальцы. За каким хреном вы пошли в разведку, если не в состоянии терпеть боль? — Я... Я не... — Знаете, почему женщин в разведке так мало? Потому что они должны быть подобны мужчинам, чтобы стать успешным агентами. И уж точно не должны распускать нюни. — У меня просто был ужасный день! Чудовищный! Она резко остановилась, и он затормозил следом. Глаза Хелен блестели влагой в свете фонарей, лицо побагровело, изо рта вырывался пар. Десмонд отвернулся, вонзив ногти в ладони, чтобы сохранить остатки самоконтроля. Его начало еле заметно потряхивать от нервного перенапряжения и зимней прохлады. — У меня тоже, — тихо сказал он. — Только вот жизни плевать, она идёт вперёд и подбрасывает нам очередное дерьмо. Мы агенты, Хелен, мы должны... Долг — такая вещь... Мы выбрали его сами, но теперь выбора вроде как нет. Хелен подошла ближе и заглянула ему в глаза. Десмонд судорожно затянулся и заключил: — В общем... Предлагаю перестать портить друг другу и без того паршивый день и... — Начать делать его лучше? Он хотел сказать «разойтись», но от Хелен веяло такой красивой и абсурдной надеждой, что он промолчал. Она шагнула вперёд, приподнялась на носки, и он почувствовал на холодных губах тёплое мягкое прикосновение. Хелен довольно быстро отстранилась и, будто оправдываясь, смущённо сказала: — По какой-то причине я тебе доверяю. Такое редко бывает. Все девушки доверяли Десмонду. Поначалу его прямолинейность всех очаровывает и бодрит, держит в тонусе, но потом просто надоедает, как постоянный диссонанс в музыке, как неприкрытая нагота. Не изменяя своей черте, он спросил в лоб: — У тебя можно заночевать? Не хочу ехать домой. Она улыбнулась. — Можно.