Западная.

Холод каменных полов Зала Трофеев пробирался сквозь подошвы ботинок. Мы с Роном стояли в самом центре, окруженные тусклым блеском золотых кубков и рыцарских доспехов. Малфоя не было. Тишина давила на уши, прерываясь лишь нашим тяжелым дыханием. — Трус! — прошипел Рон, озираясь по сторонам. — Струсил в последний момент, я так и знал! — Вы опоздали на семь минут, — раздался ледяной голос из самого темного угла. Я вздрогнул. Из тени медленно выступил Малфой. Он не выглядел заспанным или взволнованным — он казался частью этой ночной тьмы. Но он был не один. Справа от него на скамейке вальяжно развалился Тео Нотт, а у самой двери, притаившись на корточках, сидел Забини. Они были здесь с самого начала, но мы их даже не заметил... В руках Забини я увидел странный громоздкий фатоппрать... Кажится его называют колдокамерой. — А это еще зачем?! — выкрикнул Рон, указывая на Блейза. В голове, Рона была злость и неуверенность. — Чтобы завтра за завтраком вся школа увидела, какие вы никчемные слабаки, — лениво отозвался Тео, не меняя позы. Блейз коротко прыснул, не отрывая взгляда от видоискателя. Во мне вскипел праведный гнев. Это была не дуэль чести, это была казнь, которую они собирались запечатлеть на пленку. Твари... Промелькнуло у меня в голове. Они ужасны. В этот момент Малфой, с какой-то дикой, кошачьей грацией, в один прыжок запрыгнул на длинный высокий стол, заставленный наградами. Он пошел по нему прямо к нам, чеканя шаг. Серебряный свет луны падал на его платиновые волосы, которые в беспорядке рассыпались по лбу. Я затаил дыхание. Злость пропала, будто её и не было. Он выглядел как павший ангел — прекрасный, жуткий и абсолютно лишенный жалости. Рон рядом со мной застыл, не в силах пошевелиться. Малфой остановился на самом краю стола, возвышаясь над нами. Он медленно наклонился, и его глаза сверкнули сталью. — Начали. Мы вскинули палочки одновременно, но Малфой был невероятно быстр. — Экспеллиармус! — выкрикнул он. Удар был такой силы, что меня отбросило назад. Я врезался спиной в каменную стену, и в голове взорвался сноп искр. Острая боль прошила позвоночник. Вспышка! — ослепительный свет колдокамеры Блейза запечатлел мое падение. Я вскочил, задыхаясь от ярости, она появилась снова только уже с новой волной. И выстрелил в ответ ответным заклинанием. Малфой увернулся в самую последнюю секунду, изящно пригнувшись, и тут же нанес новый удар. — Риктусемпра! Снова удар. Снова стена. Боль в затылке стала пульсирующей, но она была ничем по сравнению с тем чувством, которое затапливало меня изнутри. Беспомощность. Я ощущал себя загнанной жертвой, в которую хищник вот-вот вонзит клыки для последнего удара. Я смотрел на него снизу вверх, ожидая продолжения, но Малфой вдруг опустил палочку. В его взгляде больше не было азарта. Только холодное пресыщение. — Ты жалок, Поттер, — бросил он, и эти слова ударили больнее магии. Я почувствовал себя ничтожным. Грязным. Растоптанным прямо здесь, под прицелом объектива Забини. Рон, видя мое состояние, вскинул палочку, чтобы защитить меня, но Драко среагировал мгновенно. — Локомотор Мортис! Ноги Рона намертво склеились. Он не удержал равновесия и с глухим стуком повалился на пол рядом со мной. Вспышка! Блейз сделал еще один кадр — двое поверженных гриффиндорцев у ног торжествующего слизеринца. Малфой спрыгнул со стола, приземлившись бесшумно. Он даже не взглянул на нас больше. — Идем, скоро придёт Фильч.— бросил он своим друзьям. — Здесь больше не на что смотреть. Мои глаза, расширились... Это была западная. Я только сейчас, это понял... Рон рядом издал стон. Он тоже это понял. Тео медленно поднялся со скамейки, разминая затекшие плечи. В его глосах сейчас плясали торжествующие чертики — злые, быстрые, предвкушающие расправу. Он подошел к Забини, и они вместе склонились над магическим экраном колдокамеры. Нотт ухмыльнулся, и этот оскал в полумраке зала выглядел по-настоящему пугающе. — Шикарно, Блейз. Мы повесим это в нашей гостиной, а завтра копии будут у Когтеврана. Слухи в этой школе разносятся быстрее, чем совы. Утром об этом позоре узнают все: от первокурсников до профессоров и Филча... Он сделал паузу, его голос стал вкрадчивым и ядовитым: — Хотя... Фильч уже бижить суда спотыкались. Я слушал это, и внутри меня всё выгорало. Я чувствовал себя таким никчемным, каким не был даже в самые худшие дни в чулане под лестницей. Я отчаянно хотел встать, закричать, снова вскинуть палочку и выбить эту чертову камеру из рук Забини... Но тело предало меня. Оно было налито свинцом, мышцы не слушались, а спина, ударенная о стену, горела огнем. Я просто сидел на полу, глядя, как рушится моя репутация, которой я даже не успел обзавестись. — Идем, — бросил Малфой. Он даже не посмотрел в нашу сторону, когда развернулся к выходу. Слизеринцы, тихо пересмеиваясь, скрылись в тени коридора, оставив нас с Роном в гнетущей тишине зала. Но тишина длилась недолго. — КТО ЗДЕСЬ?! — пронзительный, скрипучий голос разорвал ночной воздух. В дверях, прямо там, где секунду назад стоял Забини, выросла сутулая фигура Филча. В его поднятой руке дрожал фонарь, выхватывая из темноты наши бледные, испуганные лица и поваленного Рона. За его ногами, сверкая глазами, сидела миссис Норрис. — Студенты! Вне постели! В Зале Трофеев! — прохрипел он с нескрываемым восторгом. — О, я дождусь, когда директор разрешит мне использовать старые цепи для таких, как вы... Попались! Я похолодел. Малфой не просто победил нас на дуэли. Он всё рассчитал. Он заманил нас сюда, унизил, снял это на камеру и сдал смотрителю. Это была не дуэль — это была идеально спланированная казнь. Рон, чьи ноги всё еще были заколдованы, предпринял отчаянную попытку ползти к выходу, но Филч уже преградил нам путь. — Живо! К профессору Макгонагалл! — рявкнул он. Хватая нас за шкварник, как катов.