Пролог.

Битва за Хогвартс закончилась на рассвете. Когда последние заклинания погасли и стало известно о смерти Волан-де-Морта, в Большом зале уже лежали те, для кого победа ничего не могла изменить. Рон Уизли был среди них. Он получил смертельное ранение в последние минуты сражения, когда Гарри находился в другой части замка. Гермиона оставалась рядом до конца, сжимая холодеющие пальцы и снова произнося исцеляющие заклинания, хотя давно поняла: ни одно из них не действует. — Ты слышишь меня? — спросила девушка, стараясь говорить ровно. — Рон, посмотри на меня. Рыжеволосый юноша с трудом открыл глаза. На его губах появилась слабая, почти прежняя улыбка. — Ты опять командуешь. — А ты опять споришь. Значит, всё не так плохо. Оба знали, что это неправда. — Где Гарри? — Он закончит то, что должен. Рон едва заметно кивнул. — Конечно, закончит. Этот болван всегда… Договорить Уизли не смог. Гермиона крепче сжала его руку, словно ещё могла удержать друга одним прикосновением. — Мы почти победили, — прошептала она. — Тебе нужно только продержаться ещё немного. — Гермиона… — Не надо. Ничего не говори. — А если я не успею потом? Она посмотрела на него, и на несколько секунд вокруг перестали иметь значение чужие голоса, шаги целителей и грохот обрушившейся кладки. — Я и так знаю, — ответила Грейнджер. — Самоуверенная, как всегда. — Невыносимый, как всегда. Рон попытался улыбнуться. Его пальцы дрогнули в её ладони — и больше не шевельнулись. Первые крики победы раздались спустя несколько минут. Гермиона не заплакала. Она продолжала сидеть рядом, не выпуская его руки, пока в зал не вошёл Гарри. Поттер сразу увидел знакомые рыжие волосы и остановился. На лице друга не осталось ни боли, ни страха, но именно это спокойствие оказалось страшнее любых ран. Гарри опустился на колени напротив девушки. — Я должен был быть здесь. — Ты не мог. — Должен был. Она ничего не ответила. В тот день между ними осталось слишком много слов, для которых не нашлось ни сил, ни времени. Мир начал восстанавливаться почти сразу. Министерство возобновило работу, в Косом переулке открывались лавки, в Хогвартс вернулись ученики. Разрушенные дома отстроили, виновных судили, погибшим поставили памятники. Всё это можно было исправить чарами, трудом или новыми законами. С людьми оказалось сложнее. Гарри не мог простить себе, что отсутствовал в последние минуты жизни лучшего друга. Гермиона не знала, как принять будущее, в котором Рона больше не было. Они писали друг другу письма, оставляли их без ответа, встречались и говорили обо всём, кроме того, что действительно имело значение. Но годы всё равно шли. В их жизни появились новые обязанности, редкие праздники, смех Тедди Люпина и вечера, когда прошлое уже не казалось единственным, что у них осталось. Боль не исчезла — просто перестала определять каждый прожитый день. Лишь однажды Гермионе почудилось, что привычный порядок нарушился. Это случилось глубокой ночью. Все часы в доме одновременно остановились. Стрелки замерли на одной минуте, хотя ни одно заклинание не обнаружило неисправности. Женщина стояла в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию, когда услышала голос, которого не могла слышать. — Гермиона… Она закрыла глаза. Прошло слишком много лет, но ошибиться было невозможно. — Рон? Ответа не последовало. Часы снова пошли, и в комнате осталось только мерное тиканье. Гермиона ещё долго не двигалась с места. Она всегда считала, что смерть необратима. Однако после войны ей следовало помнить: в мире магии невозможным чаще всего называют то, чему пока не нашли объяснения. Возможно, Рон Уизли не исчез окончательно. Возможно, всё это время он ждал.