Глава 1. Цитадель пала.

Лондон больше не пах дождем. Раньше, до войны, Гермиона помнила этот запах — чистый, промозглый, с нотками влажного асфальта и выхлопных газов, которые так ненавидела мама. Теперь воздух отдавал гарью, затхлой сыростью и чем-то сладковатым, тошнотворным — тем особым запахом, который остаётся после применения Круциатуса в закрытом помещении. Она задержала дыхание, когда ветер донёс его из переулка, и плотнее запахнула плащ. Здание бывшей текстильной фабрики на окраине Ислингтона встречало их тишиной. Снаружи — облупленный кирпич, заколоченные досками окна, граффити, нанесённые ещё магловскими подростками до того, как магия вновь ворвалась в мир простых людей. Теперь на стенах красовались другие символы: вырезанные палочкой руны, обозначающие «зачищено», и в центре фасада — огромный Темный Знак, парящий в воздухе, как гнилая звезда. Он не мигал, не двигался, просто висел, напоминая, кто здесь хозяин. — Третий склад, — прошептал Рон. Его голос был едва слышен даже в метре от неё. Он сидел на корточках за грудой битого кирпича, сжимая палочку побелевшими пальцами. — Согласно разведке, там держат около двадцати человек. Охрана — четверо, может, пятеро. — Ты видишь их? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от входа. — Одного. Курит у ворот. Остальные, наверное, внутри. Она кивнула. Двадцать человек. Ещё двадцать душ, которых можно вытащить из этого ада. Вспомнилось, как Артур Уизли говорил, что подпольная сеть переправы работает на пределе: каждый спасённый — это не просто жизнь, а удар по репутации режима. Волдеморт строил свою новую Британию на страхе и порядке, и каждый беглец был трещиной в этом фасаде. — Невилл на месте? — спросила она. — Должен быть. Ждёт сигнала. Гермиона прикрыла глаза, мысленно прокручивая план. Взрывная волна от заклинания Рона вышибет ворота. Она войдёт первой, нейтрализует охранников при помощи Инкарцеро или, если придётся, более жёсткими чарами. Невилл с группой прикрытия будут ждать с обратной стороны склада, чтобы вывести пленных через пролом в стене. Всё рассчитано по секундам. Она проверила карту местности трижды, учла даже время, за которое патруль Пожирателей может долететь из соседнего участка. Они делали это уже шесть раз. Шесть успешных операций за последние два месяца. Сегодня будет седьмая. — Пора, — сказал Рон. Он переглянулся с ней, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое она видела у всех, кто слишком долго живёт в подполье: усталость, смешанная с решимостью. Его лицо уже не казалось таким беззаботным, как несколько лет назад. Левую скулу Рона одарили длинным шрамом, заставляющим вспоминать одну из множества других стычек, когда Пожиратели Смерти обнаружили их лагерь на окраине Эппингского леса. Тогда они потеряли четырёх. Четыре души, искренне верящих в то, за что они боролись. Тяжело выдохнув, Гермиона поднялась, бесшумно, как её учили. Плащ из темной ткани сливался с тенями, волосы туго стянуты на затылке, чтобы не мешали. Она перекинула через плечо сумку с зельями и артефактами — тяжёлую, набитую всем, что могло пригодиться в бою. — Готова, — сказала она. Рон поднял палочку. — Редукто! Заклинание ударило в ворота с оглушительным грохотом. Ржавый металл разлетелся осколками, взметнулась туча пыли. Гермиона уже была в движении — скользнула в проём раньше, чем осела взвесь, с палочкой на прицеле. Первого охранника она увидела сразу. Мужчина лет тридцати, в чёрной мантии, с сигаретой, выпавшей изо рта. Он тянулся за палочкой, но движения были медленными, расслабленными — он не ждал нападения. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула Гермиона. Тело охранника одеревенело, и он рухнул лицом в щебень, даже не успев коснуться волшебной палочки, висевшей у пояса. Она шагнула дальше, в полумрак склада. Внутри пахло плесенью, мочой и страхом. С потолка свисали голые лампы, отбрасывая жёлтые пятна света на землю. Вдоль стен тянулись клетки — грубые, сколоченные из досок и усиленные магией. За решётками Гермиона разглядела людей: женщины, мужчины, несколько подростков. У некоторых на лицах были маски подавленности, другие испуганно жались к стенам. Один мужчина — маглорожденный, судя по потёртой одежде без мантии — стоял у прутьев, вцепившись в них побелевшими пальцами. — Мы вытащим вас, — коротко бросила Гермиона, проходя мимо. — Не шумите. Двое оставшихся охранников выскочили из подсобки в дальнем конце склада. Первый — низкорослый, с лиловым шрамом на щеке — начал поднимать палочку, но Гермиона была быстрее. Обезоруживающее сорвало палочку с его руки, ударив по стене с противным звоном. Второй успел выкрикнуть какое-то заклинание — зелёная вспышка пролетела в сантиметре от её плеча, обдав жаром. Она нырнула в сторону, перекатилась по полу, чувствуя, как острый щебень впивается в ладони, и с колена выбросила руку вперёд: — Ступефай! Красный луч попал охраннику в грудь, отбросив его на стеллаж с ящиками. Тот рухнул с грохотом, подняв облако пыли. Тишина. Только звон в ушах после заклинаний и чьё-то прерывистое дыхание. — Чисто, — сказала Гермиона, поднимаясь. Она оглянулась на вход. Рон уже был внутри. — Невилл заходит с тыла, — сообщил он, оглядывая разгром. — Через минуту будет. Гермиона направилась к клеткам. Первая — с женщиной и двумя детьми. Она наложила Алохомору, но замок не поддался — магическая защита была сложнее, чем казалось. Пришлось применить Специальные чары — метод, который она сама разработала в импровизированной лаборатории в подвале штаба. Потребовалось три попытки, прежде чем замок щёлкнул и дверь со скрипом отворилась. — Быстрее, — сказала она женщине, протягивая руку. — Бегите к выходу, там вас встретят. Женщина, не говоря ни слова, вытолкнула детей вперёд. Девочка лет восьми споткнулась о порог, и Гермиона подхватила её, поставив на ноги. — Беги, — велела она. Рон уже возился со следующей клеткой, ругаясь сквозь зубы. — Чёртовы замки... — Давай я, — начала Гермиона, но договорить не успела. Взрыв разнёс заднюю стену склада. Ударная волна швырнула её в сторону. В ушах зазвенело, в глазах вспыхнули белые пятна. Она почувствовала вкус крови во рту — прикусила щеку. Пыль и обломки градом посыпались сверху. Кто-то кричал, но звук казался приглушённым, будто она под водой. Гермиона перевернулась на спину, пытаясь сфокусировать взгляд. Сквозь дым и пыль она увидела фигуры — много фигур. Чёрные мантии. Серебряные маски. Целое отделение Пожирателей Смерти. Засада. — Рон! — крикнула она, вскакивая. Палочка уже была в руке, но она не знала, куда целиться — враги заполняли проём, их было слишком много. Рон лежал в трёх метрах от неё, лицом вниз, и не двигался. Сердце пропустило удар. — Протего! — перед её лицом появился невидимый щит, отражая первое проклятие. Зелёный луч ударил в магический барьер, и тот загудел, как натянутая струна. Из темноты вылетело ещё три заклинания. Гермиона удерживала щит, пятясь назад, к клеткам. Люди за решётками кричали, метались. Один из пленных попытался выбежать и упал, сражённый Ступефаем. — Орден! Отходим! — заорала она, надеясь, что Невилл услышит снаружи. Но связи не было — её голос тонул в грохоте. Она бросила взгляд на Рона. Пальцы левой руки дрогнули. Живой. — Рон, ползи к выходу! — крикнула она. Он что-то ответил, но слов не разобрать. Щит треснул. Гермиона почувствовала, как магия начинает вытекать из неё. Долго она не продержится. Пятеро против одного — это не дуэль. Это казнь. Она приняла решение за долю секунды. Отступила к стеллажу с ящиками, рванула сумку. В ней лежало три дымовые шашки — самодельные, из того, что удалось найти. Она швырнула одну в центр группы Пожирателей, другую — к выходу. Взрыв дыма наполнил склад едким чёрным облаком. Крики смешались с кашлем. Гермиона бросилась к Рону, схватила его за ворот куртки и дернула из последних сил. — Вставай! Чёрт возьми, вставай! Он застонал, но поднялся, опираясь на неё. Левый рукав его куртки был пропитан кровью. — Остальные... — прохрипел он. — Снаружи, — выдохнула она. — Надо выйти. Они двинулись к пролому, где раньше были ворота. Дым резал глаза, из горла рвался кашель. Гермиона слышала за спиной топот и выкрики — Пожиратели приходили в себя, начинали разгонять дым заклинаниями. Они почти добрались до выхода, когда из дымовой завесы вынырнула фигура. Высокая, в чёрной мантии с серебряной окантовкой, без маски. Гермиона не сразу узнала его — слишком быстро мелькнуло лицо, освещённое отблесками проклятий. Но палочка уже взметнулась в защитном жесте. — Протего! Заклинание, которое она отразила, было не простым Ступефаем. Оно ударило в щит с такой силой, что Гермиону отбросило на три метра, и она больно приложилась спиной о щебень. Палочка вылетела из руки, звякнув где-то в темноте. Рядом с ней упал Рон — его просто снесло ударной волной. Гермиона подняла голову. Дым рассеивался, и она наконец разглядела того, кто стоял перед ней. Драко Малфой. Заострившееся лицо, с чёткими скулами и холодными серыми глазами, в которых не было ни следа того мальчишки, который когда-то дрожал перед своей сумасшедшей тёткой. Она узнала его по тому, как он стоял: расслабленно, чуть наклонив голову, словно оказался здесь случайно, а не в эпицентре засады. В руке — палочка из боярышника, направленная на неё, но без той нервной дрожи, которая раньше выдавала его неуверенность. — Грейнджер, — произнёс он, растягивая, наслаждаясь произнесённым. Не спросил, не удивился. Констатировал факт. Голос низкий, спокойный, даже ленивый. — А я думал, вы умнее. Она рванулась к палочке, но он движением пальцев отшвырнул её дальше, в груду обломков. — Не стоит. Гермиона поднялась на ноги, чувствуя, как ноет ушибленная спина. Руки были пусты, но она сжала их в кулаки. В голове лихорадочно прокручивались варианты. Отвлечь. Заставить его ошибиться. Она знала его стиль боя — быстрые, точные заклинания, но без изобретательности. Возможно, если... — Твои люди там, — она кивнула в сторону, где за дымом всё ещё слышались крики. — Их поймали врасплох одной шашкой. Плохая подготовка. Драко усмехнулся. Коротко, без тени веселья. — Ты пытаешься шутить? Серьёзно? — Я пытаюсь выиграть время. — Время работает на меня, Грейнджер, — он шагнул ближе. — Выходы перекрыты, остатки вашего весёлого коллектива на мушке, а твой рыжий приятель, кажется, потерял слишком много крови, чтобы куда-то бежать. Она бросила быстрый взгляд на Рона. Тот лежал на боку, прижимая руку к раненому плечу, и тяжело дышал. — Отпусти их, — сказала Гермиона, выпрямляясь. — Я останусь. Меня вы хотели. — Хотели? — Драко приподнял бровь. — Мне плевать, кто именно сдохнет. Но ты... — он сделал паузу, глаза засверкали, а уголок губ предательски пополз вверх, имитируя улыбку. — Ты — приятный бонус. Цитадель, так вас называют? Разработчиков этих идиотских взрывных чар? — Умных, — поправила она. — Кажется, у Пожирателей не хватает мозгов соорудить что-то хоть немного похожее. — Значит прекрасно, что здесь оказалась именно ты, — согласился он без тени смущения. — Лорд будет рад твоей службе, грязнокровка. Гермиона судорожно пыталась придумать пути отступления, но, поймав на себе взгляд бывшего однокурсника, выдала: — А если я откажусь? — Ты уже в плену, — он сделал ещё шаг. — Но можешь умереть прямо сейчас, если настаиваешь. Она посмотрела на него. В полумраке склада его лицо казалось выточенным из камня — ни жестокости, ни злобы, только холодная, выверенная решимость. Это был не тот Малфой, который на шестом курсе стоял в ванной и рыдал перед зеркалом. Этот прошёл войну и вышел из неё тем, кого боятся. — Ты всегда был трусом, Малфой, — сказала она тихо. — Ты просто научился это скрывать. Он не дрогнул. Не сжал челюсть, не вспыхнул. Только чуть сощурился, и в этом движении проступило что-то опасное. — Возможно, — ответил он так же тихо. — Но трусы живут долго. В отличие от героев. Сзади послышались шаги. Двое Пожирателей вышли из дыма, держа на прицеле группу пленных, которые так и не успели покинуть склад. Женщина с детьми дрожала, прижимая к себе девочку. Драко оглянулся на них, потом перевёл взгляд на Гермиону. — Последний шанс, Грейнджер. Сдаёшься — они остаются здесь, под охраной. Не сдаёшься — их убивают прямо сейчас. Твой выбор. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был не блеф — она видела это по его лицу. Он был готов отдать приказ, и для него это не значило ровным счётом ничего. Просто пункт протокола. — Отпусти их, — повторила она, уже не надеясь. Он поднял руку, останавливая Пожирателей. — Ответ. Она смотрела на женщину, на детей, на Рона, который пытался подняться и не мог. На других пленных, сжавшихся в углах клеток. Восемнадцать человек. Восемнадцать жизней, которые она могла спасти ценой своей свободы. — Я сдаюсь, — сказала она, и эти слова обожгли горло. — Только не трогай их. Драко кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. — Связать, — бросил он через плечо, не повышая голоса. Двое Пожирателей шагнули вперёд, но он остановил их жестом. — Лично отвечаешь за её сохранность, — добавил он, обращаясь к одному из них — коренастому мужчине с грубым лицом. — Если она умрёт, ты займёшь её место в камере. Ясно? Тот побледнел и кивнул. Гермиону схватили за руки, грубо заломив их за спину. Ноющая боль после падения напомнила о себе. Магические путы обожгли запястья, и она почувствовала, как магия внутри неё сжимается, затухает, превращаясь в тупую пульсацию. Она подняла голову и встретилась взглядом с Драко. Тот смотрел на неё без ненависти — скорее с тем холодным любопытством, с которым изучают опасный, но интересный артефакт. Её лицо было в копоти и крови, плащ разорван, волосы растрепались. Но она не отвела глаз. — Ты ещё пожалеешь, что не убил меня, — сказала она. Драко чуть наклонил голову, и в уголке его губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Возможно, — он развернулся и направился к выходу, бросив через плечо: — В Мэнор её. Когда его фигура скрылась в дыму, Гермиона опустила голову. Позади неё захныкал ребёнок, и чей-то голос прохрипел: — Гермиона... нет... Рон. Тут остался Рон. Разве она может верить Малфою на слово? Нет никаких оснований полагать, что Малфой не отдаст приказ казнить всех до последнего. И единственное, что у неё осталось — вера. Нет, не в Малфоя. В обстоятельства. Она не обернулась. Гермиону тащили в темноту, и единственное, что она чувствовала, — это ледяной ужас, смешанный с ненавистью, такой острой, что она могла бы перерезать им глотки. Но она шла молча. Потому что война учит одному: иногда победа — это просто остаться в живых.