Пролог «Эскиз»

Рассвет еще не коснулся горизонта, но небо уже начало наливаться темным, чернильно-синим цветом, постепенно вытесняя ночную черноту. На Астрономической башне было ветрено; холодный утренний воздух забирался под рукава мантии, заставляя Элару поеживаться, но она упорно не уходила. Здесь, на самой высокой точке замка, тишина казалась абсолютной, почти осязаемой. Она любила эту предрассветную тишину, когда замок еще не проснулся и не наполнился гулом сотен голосов. В такие моменты ей казалось, что стены Хогвартса дышат вместе с ней. В её руках был старый блокнот с пожелтевшими страницами, куда она записывала не мысли, а мимолетные ощущения: запах приближающегося дождя, шорох мантии о каменные ступени или то, как дрожит воздух над теплицами в полдень.  Элара медленно перевернула страницу, коснувшись кончиками пальцев серебристого кулона на шее. Она не искала шумных компаний и не стремилась быть услышанной; ей было достаточно быть наблюдателем, хранящим в памяти тысячи мелких деталей, из которых складывалась магия этого места. Она устроилась в нише между зубцами каменной кладки, положив дневник на колени. Рядом стоял маленький фонарь, чье тусклое мерцание едва освещало чистую страницу. Элара занесла перо, собираясь описать предрассветный туман, который тяжелыми хлопьями осел в низинах у Черного озера, но рука замерла. Вместо слов по бумаге побежали линии. Сначала это был лишь нечеткий контур плеч, затем — мягкий изгиб челюсти. Кончик пера двигался уверенно, почти не отрываясь от поверхности. На странице начал проступать силуэт юноши. Элара слегка прикусила губу, сосредоточившись на деталях, которые память подбрасывала ей с пугающей четкостью: непослушная прядь волос, падающая на лоб, и едва заметные морщинки в уголках глаз, появляющиеся, когда он смеется. Она сделала несколько быстрых штрихов, передавая тень на скуле, и замерла, рассматривая набросок. Юноша на рисунке смотрел куда-то в сторону, словно тоже наблюдал за рассветом вместе с ней. Элара вдруг почувствовала, как к щекам прилила теплота, не имеющая отношения к холодному ветру. Смутившись собственного порыва, она занесла перо, чтобы резкими, грубыми штрихами скрыть свою слабость, но кончик замер в миллиметре от бумаги. Чернильная капля, тяжелая и густая, сорвалась вниз, упав на край страницы, словно черная слеза, но рука так и не двинулась дальше. Её пальцы слегка дрожали от утреннего холода, но она лишь бережно провела подушечкой пальца по сухому краю страницы, не касаясь влажных чернил. Вместо того чтобы уничтожить портрет, она осторожно перевернула страницу, укрывая его от мира и от собственных испуганных мыслей. Скрип тяжелой дубовой двери, ведущей на лестницу, прозвучал в утренней тишине подобно раскату грома. Элара вздрогнула, резко захлопнув дневник и прижав его к груди. Глухие, уверенные шаги по камню заставили её замереть. Юноша остановился в паре шагов, не пытаясь нарушить её уединение, но само его присутствие заполнило всё пространство башни. Ветер безжалостно растрепал его волосы — и Элара с замиранием сердца узнала ту самую прядь, которую только что выводила пером. Образ, запертый в её дневнике, вдруг обрел плоть и кровь, стоя прямо перед ней в предрассветных сумерках. — Не думал, что встречу здесь кого-то в такой час, — негромко произнес он. В его голосе не было строгости старосты, только легкая хрипотца со сна. — Прости, если помешал. Элара почувствовала, как пальцы, сжимающие блокнот, онемели. Она коротко взглянула на него, тут же отведя глаза к горизонту. — Башня общая, Диггори. Ты имеешь на неё столько же прав, сколько и я, — её голос прозвучал суше, чем ей хотелось бы. Она надеялась, что холодный ветер скроет предательский румянец на её щеках. Седрик подошел к парапету, оперся на него локтями и посмотрел вниз, на туманное озеро. — И всё же здесь обычно пусто. Тишина помогает собраться с мыслями перед днем, полным... — он на мгновение замолчал, подбирая слово, — чужих ожиданий. Элара мельком посмотрела на его профиль. Она знала, о каких ожиданиях он говорит. Весь факультет, вся школа, и, вероятно, Чжоу. Мысль о ловце Хаффлпаффце кольнула её, заставив еще плотнее прижать дневник к мантии. — Тебе ли жаловаться на ожидания? — с легким налетом иронии бросила она. — Тебя все обожают. Это довольно удобная позиция, разве нет? Седрик едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой в уголках глаз собирались морщинки. Те самые, что теперь были скрыты под обложкой её блокнота. — Удобная, пока не начинаешь бояться разочаровать тех, кто на тебя смотрит. Он повернул голову к ней, и его взгляд скользнул по её рукам. — Ты что-то писала? Или рисовала? У тебя чернила на пальце. Элара инстинктивно спрятала правую руку в складках мантии, чувствуя, как внутри всё обрывается. Пятно от той самой упавшей капли, «черной слезы», теперь казалось ей клеймом, выдающим её тайну. — Просто конспекты по Древним рунам, — солгала она, глядя прямо перед собой. — Не спится из-за предстоящего теста. Странно, что ты не готовишься к нему вместе с Чжоу. Говорят, она лучшая на курсе по этому предмету. При упоминании имени Чанг лицо Седрика на мгновение стало задумчивым. — Чжоу... да, она действительно потрясающая. Она сейчас в гостиной, спит или читает. Но иногда мне нужно пространство, где меня не знают как «лучшего ученика» или «чью-то пару». Он снова посмотрел на Элару, и в его взгляде промелькнуло что-то пугающе проницательное. — А ты? От кого прячешься ты, Элара? Элара медленно повернула голову, впервые за это утро встретившись с ним взглядом по-настоящему. В предрассветных сумерках его глаза казались темнее, а выражение лица — непривычно серьезным, лишенным той дежурной мягкости, которую он дарил всем вокруг. — Я не прячусь, Седрик, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Прячутся те, кого ищут. А на меня никто не смотрит так, как на тебя, чтобы мне приходилось чему-то соответствовать. Быть тенью гораздо проще, чем быть солнцем, которое обязано светить по расписанию. Седрик замер, словно её слова ударили его ощутимее, чем холодный ветер. Он открыл рот, собираясь что-то возразить или, возможно, спросить, но Элара уже поднялась с каменного выступа  и поправила воротник мантии. — Рассвет наступил, Диггори. Тебе пора возвращаться к тем, кто тебя ждет. Чжоу наверняка уже проснулась. Она не стала дожидаться его ответа. Развернувшись, Элара направилась к тяжелой дубовой двери. Её шаги по каменным плитам были почти бесшумными, в отличие от его уверенной поступи. У самого входа на лестницу она на секунду замерла, почувствовав спиной его взгляд. Седрик так и остался стоять у парапета, глядя ей вслед, и в этой тишине между ними повисло невысказанное «спасибо» или «прости» — она сама не знала, что именно. Скрип двери в последний раз нарушил безмолвие башни, и Элара скрылась в тени винтовой лестницы, оставив Седрика наедине с холодом, розовеющим небом и её словами, которые теперь эхом отдавались в его мыслях.