Цена слезы

      Эти громадные печи позади дворца были одной-единственной вещью, на которую король Смити всегда смотрел с неподдельной радостью.       Он и счёт уже потерял — сколько механических жителей Завода нашли здесь свою погибель. Землю вокруг печей усеивали обломки этих смутьян: каждого, прежде чем кинуть в огонь, насмерть забивали гвардейцы короля — Кувалды-Молотилы.       Взгляд Смити безразлично скользил по горам металлолома, но вдруг застыл в одной точке.       Почти у самой земли из одной такой горы торчала странная, знакомая деталь.       Земному человеку она показалась бы вроде большой железной кисточки с ярко-синим пучком ворса. Но механический король сразу опознал, что́ это за «кисточка»: чёлка Копья из рода Яри. Причём женская, — холодные цвета носили женщины этого рода. Той самой Матери-Копья, у которой он когда-то в уплату налога забрал ребёнка.       «Яридович, сын Ярида, — сказала она тогда, — может тебе служить. Но принадлежать тебе, Смити, он не будет…»       Слова всплыли в памяти короля, будто прозвучали всего минуту назад, — хотя с тех пор миновало немало лет (а то, возможно, и веков — трудно сказать). Смити поклялся бы, что видит её сейчас как живую — стоит перед ним во весь рост, смотрит ему в глаза, и взгляд её острее любого клинка.       Во́т отчего правитель Завода сейчас застыл — точно перед ним была не безвинная чёлка, а и впрямь клинок, что рассёк бы его на части. Его бы не так испугало, напади эта Яри на него ещё в тронном зале. Или закричи она. Или хотя бы упади она на колени и разрыдайся — как, случалось, рыдали другие родители, видя собственных детей у трона Смити и даже не имея возможности с ними проститься.       — …И что́ тебя трясёт, её ж нет больше, — буркнул Смити себе в бороду.       Не помогло. Память о том, как яро смотрела в его глаза Женщина-Копьё, лишь на миг ослабела, но не исчезла.       «Её-то нет… А вот он — жив. Да ведь само его имя кричит, что он не твой, и твоим не станет…»       Чёрная ярость заклубилась в душе короля при этой мысли. Со всей силой он лупил и лупил по чёлке своим молотом, пока от неё не осталась горстка металлической пыли да несколько прядок синего волоса. Лишь тогда Смити перевёл дух и взревел, грозя тёмному небу медным кулаком:       — Я ЕГО ВСЁ РАВНО СЛОМЛЮ, ПОНЯЛА?! ОН СТАНЕТ МНЕ РАБОМ!.. СТАНЕТ!.. И ТОЛЬКО ПОСМЕЙ МНЕ ОПЯТЬ ПОМЕШАТЬ!..

***

      На небольшом Ртутном Пруду близ дворца сегодня не было ряби, и Яридович решил подольше посидеть на его берегу, любуясь своим отражением.       Живя во дворце Смити вместе с младшими приёмными братьями и сестрёнкой, когда-то невысокий Паренёк-Копьё и не заметил, как стал настоящим Яри с пышными, ярко-красными усами и чёлкой, и как на несколько голов перерос почти всех остальных детей. Сами они — и ловкий Боевой Лук Бойер, и Кинжальный Бесёнок Мак с неразлучным Ножом-Прыгуном, и пять любознательных, разноцветных Топороидов — почти и не изменились: разве что стали побольше ростом. От постоянной ли тревоги за них Яридович так быстро вытянулся или просто оттого, что Копья Яри по природе растут быстрее других заводчан, — узнать ему было негде, да и не у кого.       Большим Яридовичу быть нравилось, даже очень, а всё-таки привыкнуть до конца к этому пока не выходило. Будто и не собой поначалу казался ему Парень-Копьё в отражении пруда. Слишком уж серьёзными, не по размеру, казались усы при юношеской улыбке на боковых клинках, — зато и янтарные его глаза на фоне таких усищ будто бы добрее смотрелись…       — Я-а-а-ри-и-и, — окликнул его сверху глубокий бас. — Посидишь со мной?.. Мне ску-у-у-чно!..       — Иду, Экзор! — крикнул в ответ Яридович и зашагал к высокой башне.

***

      За последние несколько лет у приёмных детей короля Смити появился ещё один брат. Разве что на этот раз не живая дань правителю (какой поневоле стали когда-то они сами), а выкованный в личной королевской мастерской. На его создание прислужники Смити истратили чуть ли не всю сталь, какая имелась на Заводе. Так появился на свет Экзор — Меч-исполин.       Да только гордость короля быстро сменилась гневом, стоило ему узнать, что у единственного родного сына изъян от рождения. Меч — даром что величины был ужасающей — оказался слеп на левый глаз, а правым видел так слабо, что различал только расплывчатые пятна. С того дня Экзора объявили изгоем. В башню к нему поднимались разве что королевские приёмыши, а сам Смити, сочтя бывшего сына недостойным даже переплавки, просто выкинул его из головы. Пока…       …Впрочем, причина, по которой он столь внезапно передумал, была ещё заперта на замок в его собственных покоях и никому не известна.       Словом, можно представить, ка́к рад был Экзор видеть старшего брата. С плеча Меча-великана (широкая га́рда его рукояти и правда сошла бы за плечи) Яридовичу были хорошо видны окрестности не только за́мка, но и отчасти города за его стенами. И, как не раз бывало раньше, Экзор попросил брата поиграть в «я твои глаза» — то есть рассказать, что́ там, внизу и вокруг, происходит.       — Да то же, что и вчера, — вздохнул Яридович. — Нового ничего — опять вон Молотилы маршируют… Печи дымят… А вон там — Глава Завода к замку топает… стой-ка, его я вчера не видел… — Он отвернулся, рассматривая далёкий город. — А в городе… Огоньки какие-то светятся. И ещё точки движутся.       — Точки, — повторил Экзор. — Наверно, ещё заводчане, вроде нас?       — Наверно… — снова вздохнул Яридович. — Не знаю: разве ж отсюда разберёшь. И к ним не попадёшь: отец дальше стены у замка всё равно не выпустит.       — А если бы выпустил? Тогда бы ты убежал?       — А то, — просиял Яри. — Смерть как хочется поглядеть, что́ там, дальше замка… Ещё как сбежал бы, клянусь — взял бы всех и сбежал…             — А меня бы бросил? — прервал его Экзор. — Как отец сделал?..       — Брата бросить? — переспросил Яридович. — Слушай, был бы я на такое способен — разве сидел бы тут с тобой? — Он любя потрепал Меч по исполинской рукояти, вроде как по спине. — Тоже мне, выдумал. Ка́к бы мы без тебя и увидели-то — что за стенами замка! Что-нибудь придумаем…       Меч хотел было ответить, но тут же как-то странно дёрнулся и… затрясся от смеха.       — Тише, Экзор! — Яридович еле успел ухватиться за гарду брата, чтобы не полететь вниз. — Тише! Ты что?..       — Хи-хи… — еле выдавил Меч. — Хе-хе-хе, не мо… Не могу… Щеко-хо-хо-о-о-отно!..       Яридович посмотрел вниз. По самому лезвию Экзора поднималась — шпок, шпок, шпок — ярко-розовая точка. Пару минут спустя точка превратилась в маленькую — чуть побольше перчатки самого Яри — механическую девочку с большим рюкзаком за спиной. Его единственную сестрёнку Рози, одну из пятерых Топороидов (или Топорейнджеров, как они теперь себя называли).       — Уф-ф-ф… Привет. — Рози вскарабкалась на правое плечо Меча, где и сняла наконец присоски с рук и ног. — Извини, Экзор, — просто испытать их хотела… Какие новости, мальчики?..       — Да с Яри в «я твои глаза» играем, — отозвался Меч.       — Ясно. — Рози вытащила из рюкзака большую пипетку. — Только ещё лучше было бы, если б эти «твои глаза» к нам сегодня пришли и мне помогли приготовить твоё лекарство. А то у меня из-за Чёрного с Красным чуть вся комната не взорвалась.       — Стой, а ты её что, не заперла?! — оторопел Яридович. — Остальные как — не пострадали?       — Нет, — заверила его Рози, встряхивая пипетку и снимая с неё колпачок. — Только в двери теперь дырка. И знаешь, почему? — Потому что Жёлтый замо́к слопал!       — Матерь Наковальня… — простонал Парень-Копьё. — Да их на минуту одних не оставишь! Вот если б было меня хоть два!.. — Он вскочил, припомнив, как к за́мку только что шёл Глава Завода. — Я сбегаю дверь починю, пока отец не увидел! Сами ведь пока справитесь?       — Справимся, беги давай. — Рози деловито поднесла пипетку к правому глазу Экзора. — Та-а-ак… Открой пошире, не моргай…       …Что там было дальше, Яридович уже не слышал, — только басовитый вздох облегчения донёсся до него уже у самого замка.

***

      — ...А ещё братья называются! Друг с другом ужиться не могут… дай-ка отвёртку… Да я — ага, и шурупы давай… — на минутку всего отлучился, а у вас уже дом вверх дном?..       Хорошо ещё, Смити и правда не видел, что́ случилось с комнатой. Сейчас, когда её привели более-менее в порядок, Яридович чинил дверь. А все пятеро Топорейнджеров (пятеро, потому что Рози успела вернуться) обступили брата, держа в руках кто инструменты, а кто замо́к на замену.       — Да это всё Чёрный! — буркнул Красный Топорейнджер, самый старший из пяти. — Хотел электрозелье приготовить…       — Не зная, как надо? — нахмурился Яри.       — Да ладно!.. Я раз сто видел, как его Рози смешивала! — воскликнул Чёрный, нервно поправляя тёмные очки.       — Ну и? — обернулся к нему Яридович. — Видишь теперь, что́ бывает, когда его готовит не Рози? — И обратился снова к Красному: — А ты-то что? Почему не остановил?       — Я п-пробовал, — кивнул тот. — Так он же разве послушает…       — Точно-точно, я сам видел, — поддакнул Зелёный.       Парень-Копьё не ответил — только буркнул в усы что-то вроде «…ну что с ними будешь делать…» и принялся дальше, ни слова не говоря, возиться с замко́м. Не прошло и пары минут, как дверь была уже целая.       — Уф-ф-ф… — Яридович наконец поднялся на ноги и решительно взглянул на Жёлтого Топороида. — А ты, Жёлтый… Ещё раз слопаешь замо́к — я у тебя топор сгрызу.       — Ай! — Тот в ужасе прижал к себе топор, а остальные Топорейнджеры так и прыснули со смеху. Ясное же дело: Яридович просто так шутит. А раз шутит — значит, больше на них не сердится.

***

      Одно хорошо — после происшествия с замко́м тревога Яри так уже не донимала. Даже когда его окликнул Заведующий Заводом:       — Господин Яридович?.. Вас его величество к себе ждёт!       — Да, да… Иду, — отозвался Парень-Копьё. — Меня одного?       — Да, господин, только вас! Говорит, что хочет обсудить лично с вами дело крайней важности.       Крайней важности? Что ж — с дверью повезло, лишь бы теперь и с этим обошлось. А то Яридович ещё помнил, как всего однажды случайно забыл обратиться к Смити «отец», и двое суток в Свинцовом Карцере провели из-за этого все…       …На втором этаже за́мка громко хлопнула дверь личных покоев Смити. Вниз по лестнице пронёсся низенький тёмный силуэт, чуть не сбив с ног Яри.       «Чёрный Топорейнджер, что ли?» — подумал было тот.       Но нет: силуэт на секунду замер, и Яридович разглядел в нём ниндзя-робота — Главу Завода, которого чуть раньше заметил с башни.       — А что случи?.. — Парень-Копьё договорить не успел, а робот уже был таков.       — Странно… — пожал плечами Яри и наконец постучался в дверь.       — Входи, сынок, — откликнулся низкий скрипучий голос. Более чем странно: Смити и по имени-то обращался к нему редко, а не то что так ласково.       «Что ж, хуже уже хотя бы не будет», — подумал наконец Яридович и ступил на порог:       — Звал меня, отец?       — Да. Заходи, не бойся.       В королевских покоях Яридовичу пришлось пригнуться — чтобы не оцарапать потолок клинком на макушке. Король Смити, сам будучи роста не столь высокого, стоял перед ним, спиной опираясь о широкий стол, на котором высилась целая гора каких-то свитков и развёрнутых карт.       «Гриб… …олевство», — машинально прочёл Яридович на углу одной такой карты и в недоумении взглянул на короля.       — Это-то? — махнул рукой Смити. — Так, горстка личных планов и проектов. А с тобой я хотел обсудить кое-что посерьёзнее их. Присядь-ка.       Он подождал, пока Яридович подложит на пол стопку старых чертежей (сидеть здесь было всё равно больше не на чем), и протянул приёмному сыну… что-то вроде фигурной золотой плиты о пяти концах. На Заводе не водилось ничего даже близко похожего на металл, из которого она состояла.       — Ну, вижу… Ну… э-э-э… блестит, — кивнул Парень-Копьё, всё ещё недоумевая. — Но, отец… Не ради же неё одной ты меня позвал? Из-за вот этой вот бесполезной плиты, что даже не из нашего мира?       — Именно! — Смити склонился к нему поближе, понизив голос. — И не такой, между прочим, бесполезной, как ты́… думаешь, Яр… ридович. Она и правда попала к нам из другого измерения. И тебе одному, как моему старшему сыну, я хочу поведать её тайну. — Яридович в ответ и рта раскрыть не успел, а король уже продолжал: — Я слышал… неважно, откуда… будто прямо под нашим Заводом есть ещё тысячи таких же. И каждая из них может исполнить одно — любое — твоё желание…       — Ну ладно. Хочу уметь раздваиваться… и потом обратно в одного соединяться, — буркнул Яридович первое, что пришло в голову, ещё не веря словам Смити.       Странная золотистая плита в его руках ярко вспыхнула… и пропала.       — Ну и?.. — Парень-Копьё поднялся с пола, оглядел себя, даже пальцами пощёлкал, но ничего не произошло. — Либо она сломалась, либо тебе просто наврали!       — Нет. Никто и не обещал, что желание исполнится тотчас же, — ухмыльнулся Смити. — Ты уж поверь мне, сын. Я ведь и сам недавно загадал желание точь-в-точь на такой же, — и оно сбылось.       — А… А что это было?..             — Ну, скажем так… Одна штука, которая… хм-м-м… поможет вам — в смысле, всем вам — увидеть наконец, что́ там за пределами. Не только моего за́мка, — всего Завода. Можешь не говорить, я уж сам давно понял, как вам этого хочется.       — А как… — начал было Яридович, но, отчего-то снова припомнив Главу Завода, поправился: — Как… долго нам ждать, пока оно сбудется?..       — Не могу сказать, — Смити притворно-равнодушно пожал плечами. — Ну что ж… сынок. Можешь идти.       Но едва Парень-Копьё скрылся за дверью, еле заметная ухмылка на лице короля сменилась широким зловещим оскалом.       — Скоро… — ехидно рассмеялся Смити. — Уже… недолго.

***

      — Время спать! — нёсся по замку звенящий голос огромных говорящих часов — Графа Счёт-Чика. — Всем спать!..       — …Не верится, что отец тебя похвалил!.. — Мак наконец соскочил с подоконника и забрался под просторный плащ Яридовича: там же уже устроились на ночь остальные его братья и сестра. — А расскажи ещё про блестящую штуку?..       — Да что ты, Мачек, я ведь сам всего вот столечко узнал, — засмеялся Парень-Копьё. — Не знаю, откуда она и взялась-то. С виду вроде из золота — а вроде и на металл не похоже. И… светится. Не как пламя в печи. Ещё даже ярче.       — И если отец тебе правду сказал — можно будет больше из-за нас не переживать, — оживилась Рози Топорейнджер. — Представь только: твоих двойников — аж полный за́мок! Наш Яри — на все руки мастер!       — Да уж! А все потом ворчать начнут: куда ни ткнись, повсюду Копья серо-красные, — отшутился Яридович. — А вот мне бы… — Он тяжело вздохнул. — …Мне бы поглядеть скорее, кто ж там живёт — дальше нашего замка. И дальше Завода… Ну не бывает же так, чтоб всюду — сплошь одни Молотилы, да Заведующие, да Директора…       — Я с тобой хоть нья край свьета пойду, — пропищал Бойер на своём забавном деревянном наречии. — А там, за Заводом, голова у менья больше болеть нье будет?..       — Не знаю, Рыжик. — Яридович слегка взъерошил рыжую шевелюру маленького Лука. — А сейчас как — болит?       — Ньет. В ньей свьет от той штуки: я про ньеё всьё времья думаю. Может, он льечит…       — Отец говорил — под нашим Заводом полным-полно таких же, — ответил Яри. — Спрошу его завтра: вдруг у него ещё есть. Тебе и Экзору.       — Ты хороший, — хихикнул из-под плаща Бойер и широко зевнул: — Нья-а-а-а-а… Доброй ночи, Яри…       Мягкий янтарный свет в комнате погас: Яридович закрыл глаза.       — Доброй ночи…

***

      — Пс-ст… Ваше величество?..       Дверь покоев Смити скрипнула, и внутрь снова проскользнул низенький тёмный силуэт.              — Опять ты? — Механический король оторвался от изучения карты, недовольно глядя на позднего посетителя. — Ну а сейчас-то что?..       — Больше тянуть нельзя, ваше величество! — доложил Глава Завода (а это был, конечно же, он). — Судя по нашим радарам, чёрная дыра, что забросила к нам звёзды, скоро пропадёт… Это наш единственный шанс на прыжок сквозь пространства!       — Где она сейчас?       — Сместилась под башню Эк… виноват — того изгоя, — и, насколько я понял, пробудет там ещё около суток…       — Ступай и вели всем ждать сигнала Счёт-Чика! — велел Смити. — Бегом!       — А… а вы что будете делать, ваше величество?       — Не твоё дело. Слышал меня? Марш!       Король, отослав наконец прислужника, шагнул к стене и нажал потайной переключатель.       Часть стены медленно поползла вверх, открывая тёмную нишу, откуда валил густой дым.       — Пора, дружок, — прошипел Смити. — Радуйся!.. Сейчас тебя выпущу!.. Проснись и пой, ух-ха-ха-ха-ха-а!..

***

      Первым беду почуял Мак. Слабый запах дыма просочился сквозь дверь спальни и разбудил его.       — Яри! — прошептал Кинжальный Бесёнок, ущипнув брата за ус. — Яри, вставай! Вставай скорей!.. В замке дым!..       — Ч-чего?.. — Яридович спросонья помотал головой, протёр глаза, не понимая, что происходит. — Мачек?.. Опять кошмар приснился?..       — Не кошмар! Дым! — кричал Мак. — Пожар! В замке пожар!.. Мы горим!..       — Горим?!       …Дым, хоть и успел заполнить коридоры замка, пока ещё не мешал Маку и остальным видеть друг друга. Во всём замке, кроме них, больше не было ни души — гвардейцы и те покинули пост, а дверь в покои самого короля была почему-то нараспашку.       — Гху…стой кха-кхой!.. — закашлялся Бойер. — Нам… кху… наружу скорей ньядо… кхе, кху!.. проверить… кхе!.. — Экзора…       — И бегом! — воскликнул Яридович. — Живей, пока не поздно! За мной!..       К счастью, до башни Экзора дым доползти ещё не успел. Бегом поднимаясь по узкой спиральной лестнице, что окружала клинок Меча-исполина, никто из них и не слышал, как за стенами башни лязгнул сигнал Счёт-Чика, и как далеко внизу захлопнулась за ними дверь.       — Что случилось?.. — пробасил Экзор, которого разбудил внезапный шум. — Яри?.. Братцы?.. Это вы?..       — Мы! — крикнул ему Яридович. — Замок горит!..       — Горит?.. — переспросил Меч. — А я даже жа́ра не чувствую… Один дым…       — Надо включить защитный купол! — вспомнил Зелёный Топорейнджер.       Вот только легко сказать: переключатель ведь был почти на самом верху башни, на балкончике у подбородка Экзора, — да и то до него ещё дотянуться надо. Та́к высоко не запрыгнул бы даже Мак на своём Ноже…       Но что это? Купол вдруг включился сам собой, медленно, со скрипом, накрывая верхушку башни — и голову Экзора, что возвышалась над нею.       — В чём дело? — крикнул Мак, снова почуяв дым.       — Это не я нажал! — отозвался Меч. — Кто-то ещё пробрался в башню!..       — Впервые в жизни ты прав, изгой, — раздался с балкончика ещё один — странно знакомый — голос.

***

      Смити! Сам механический правитель Завода, с пышущими злобой глазами, стоял на балкончике — а рядом с ним в воздухе зависло странное шипастое существо цвета меди. Это из его пасти валил дым — тот самый, что перед этим заполнил весь замок.       — Отец?.. Что, и ты здесь прячешься?.. — Яридович растерянно взглянул на короля и указал на медное существо: — А это кто?       Смити ухмыльнулся, сжимая кулак.       — Дружочек ваш новый. Плави́ло! Я ведь обещал, что найду, как помочь вам увидеть другие миры? Вот он и поможет!.. Ну, рады?..       — Он нас напугал!.. — воскликнула Рози Топорейнджер. — Чуть всех дымом не задушил — это, по-твоему, «помог»?!       — Сейчас увидите!.. — захохотал Смити и, подняв выше кулак, из которого торчали какие-то бумажные свитки, поднёс его ближе к Плавиле.       — Наши чертежи!.. — в ужасе закричал Бойер, узнав бумаги. — Нье надо!.. Нье надо, пожалуйста-а!..       И, даже не думая, прыгнул — так высоко, как только мог, — пытаясь до них достать… Не долетел всего-то пары дюймов, а Смити уже швырнул свёрнутые чертежи прямо в пасть Плавиле. Тот мигом проглотил бумаги, выпустив ещё одно облако чёрного дыма. И не подхвати Яридович вовремя Бойера — маленький Лук, наверно, упал бы на самое дно башни и разбился…       — ТЫ!!! — проревел Смити, уставясь на Парня-Копьё. — КАК МНЕ УЖЕ ОСТОРЖАВЕЛА ТВОЯ ДОБРОТА!!! Ну всё… Доигрался! — Он с трудом перевёл дух. — Сейчас… Щас-щас… Наконец-то… Проучу тебя!.. Бежать некуда, даже и не пробуй… Смотри!..       По его знаку из пасти Плавилы вновь повалил чёрный дым, заполняя башню. Ни Яридовичу, ни остальным невдомёк было, что дым этот — ненависть самого короля: ведь Плавило был из рода существ, что впитывают эмоции хозяина, превращая их либо в чистый металл для ковки, либо в такой вот ядовитый смог. В душе́ механического короля почти всё время клубилась чёрная ненависть. И именно она, смешавшись с пеплом чертежей его приёмных детей, сейчас проникала в них, каждого понемногу отравляя.       Первыми пострадали Топорейнджеры — застывая на месте один за другим, будто скованные невидимыми путами, каждый не в силах поднять топор. Затем на ступеньки повалился Бойер, держась за голову: от смога она чуть на части не раскалывалась.       — Чертежи… — всхлипывал маленький Лук. — Я их спасти нье сумьел… Больно… Болит как… Спасите…       — Эт… эт-т-то п-п-просто страшный сон, — шептал перепуганный Мак, весь трясясь и прикрывая руками глаза Ножу-Прыгуну. — П-п-просто сейчас проснёмся… Эт-то всё понарошку… Всё понарошку!..       — Я… ри… — шелестела Рози Топорейнджер, с трудом пытаясь разглядеть брата в густом дыму. — Сделай что-нибудь… Помоги…       — Н…не могу!.. — простонал Яридович. — М…меня сковало!..       Облако смога, что окутало его сейчас, и в самом деле обернулось чёрными цепями. Они накрепко приковали Яри к стене башни, только крепчая всякий раз, как тот пытался их разорвать. Несчастный не смог бы даже перегрызть эти оковы: ведь были они не из простого металла, а из чистейшей ядовитой ненависти — ненависти Смити к нему.       — Нравится?.. — съязвил механический король. — Можешь не отвечать. Мне — очень! Знал бы ты, сколько я этого ждал!.. Теперь-то уж ты станешь моим рабом, хочешь того или нет!.. Ох-ха-ха-ха-ха!..       Маленькие Топороиды в ужасе наблюдали, как прямо у них на глазах темнеет чистая сталь тела Человека-Копья: это цепи начали с нею сливаться.       Наконец Яридович оказался полностью обездвижен — только глаза его ещё какое-то время, с минуту, оставались живыми… С минуту… он ещё был сам собой.       «Опять?!» — Смити застыл как громом поражённый, едва наткнулся взглядом на взгляд Яри — и, пока страх не успел нахлынуть снова, как тогда, быстро сделал знак Плавиле. Медное существо ещё шире разинуло пасть и испустило столько смога, что все, кто был в башне, окончательно скрылись в нём от глаз короля.       — Пощади их, отец, — прогудел глубокий бас — голос Экзора — над самой головой у Смити.       — Молчать, изгой! — прошипел король.       — Чем они виноваты?.. Пощади их! Сломай меня, я ведь тебе и так не нужен… А их — отпусти!..       — Я и так от тебя первого избавлюсь, когда со всем разберусь! — рявкнул Смити. — А теперь— цыц! И смотри, что́ бывает с каждым, кто смеет мне перечить!..             Прежде чем смог целиком окутал Экзора, из его глаза медленно выкатилась огромная слеза. И последним, что донеслось до правителя Завода сквозь дымовую завесу, было:       — П… р о с… т и… те…

***

      Понемногу дым ненависти рассеялся. Смити убрал защитный купол над башней, чтобы наконец лично узреть — че́м стали его бывшие приёмные дети.       Наконец-то он был счастлив как никогда: от прежней доброты в них и следа не осталось.       Злобно щурился Экзор, готовый выстрелить из глаз смертоносным лучом.       Истерически хохотал Бойер — красные глаза навыкате, рот шире лица.       Наизготовку, оседлав Нож-Прыгун, застыл чуть не в десять раз выросший Мак — ещё чуть-чуть и наскочит прямо кому-нибудь на голову.       В ряд стояли Топорейнджеры — все до одного горя́ жаждой боя, ожидая приказа.       А Яридович?.. В чудовище, на которое теперь взирал механический король, нипочём было бы не узнать бывшего бравого Парня-Копьё, что за годы успел ему вконец осторжаветь. Глаза, когда-то большие и ясные, сузились и теперь сами будто кололи насквозь. Широкие клинки по бокам от лица стали похожи на крючья. Даже стоял он не прямо и благородно, а согнувшись в три погибели.       Удалось. Ему, Смити, правителю измерения под названием Завод, наконец удалось невозможное.

***

      Впервые в жизни радости Смити не было границ.       На его глазах под самой башней Экзора затрещала и разверзлась земля, а затем — когда башня взорвалась — Меч-великан исчез в чёрной дыре, где должен был обернуться живым порталом между измерениями.       Смити наблюдал, как, один за другим, исчезают в портале его дети. Да, теперь-то он действительно мог считать их родными детьми — «Бандой Смити», столь же кровожадной и жестокой, как и он сам. Именно такими бойцами король и хотел заселить всю вселенную, убив со временем силу желаний — а в том, что и этой цели достигнет без труда, не сомневался ни на минуту.       — И всё это скоро будет моё, — усмехнулся он, глядя в портал. — Моё…