Цена голоса

      Эхо от его крика — такого громкого, что гвардейцы и те вздрогнули — разнеслось по всему тронному залу.       Потом были тёмно-красные глаза.       Тяжёлая медная ладонь.       Ладонь взяла его у деда из рук и на секунду крепко сжала.       Что-то коротко скрипнуло в нём, и крик прекратился.       Теперь он лежал на этой огромной медной ладони, закрыв синие глаза, — маленький, беззащитный.       Хозяин ладони мог бы раздавить его — если бы хотел.       Но отчего-то щадил.

***

      — …А толку-то, ваше величество, — вздохнул старый Бурав. — Мы уж, что могли, перепробовали. И посетителей не пускаем… э-э, кроме вас, разумеется, — но… Так и не заговорил.       Он склонил голову, снова вздохнул и в который раз пожалел, что не имеет рук. Маленькому Боевому Луку — а именно он, накрытый тонким белым покрывалом, неподвижно лежал сейчас перед механическим королём и его советником, — ещё как пошло бы на пользу, если б его хоть по голове погладили. А то и обняли.       — Так. И. Не. Заговорил, — протянул король Смити, и его глаза злобно вспыхнули. — Что ж. Прек-ррас-сно! — добавил он уже явно недовольным тоном. — Когда я взимаю дань с подданных — я прошу лучших из лучших. От каждого рода — самых-самых! А это кто?! Да ещё и ДЕРЕВЯННЫЙ?!       — Ваше величество! — взмолился Бурав. — Прошу, успокойтесь, не кричите! Вы его только больше пугаете!..       — Грр-р-р-м-м-м-м… — Смити сжал кулаки, готовый в порошок стереть беднягу советника, — но его остановил слабенький скрип из-под покрывала.       — Хм-м… — Гнев на лице короля сменился привычной мрачностью. — Так и быть. Пускай эта никчёмная щепка поживёт… пока что. Но если за неделю ты так и не добьёшься от него ни слова… — Кулак Смити навис над маленьким Луком. — Понял? — Хоть одного слова… Я его на растопку пущу!       — Д-да, сир… — с грустью отозвался Бурав. — П-постараюсь, сир.       Смити, что-то ворча себе под нос, покинул комнату.       — Ты тоже, малыш, постарайся, — прошептал советник, склонясь над кроватью и слегка потёршись головой о плечо Лука (только так он и мог его утешить). — Да я сам бы рад тебя выручить, слов нет как рад. Только на что ж я гожусь? Разве что тебя от кулаков его величества прикрыть…       Малыш что-то слабо проскрипел сквозь сон.       — Ну ладно, ладно, не буду беспокоить, — кивнул Бурав, выходя из комнаты.       Из-за одной двери в коридоре замка до него донеслись два чьих-то тихих голоса.       «Юные господа?.. Ещё не спят?..» — подумал он, заглядывая за дверь.

***

      Старый советник угадал: шептались и правда в покоях, где Смити поселил своих приёмных (а правду сказать — силой отобранных у родных в уплату налога) детей. На нижнем ярусе двухъярусной кровати спали пять маленьких разноцветных роботов из рода Топороидов — новосёлы дворца. А на верхнем — Мальчик-Копьё с красной чёлкой, из рода Копий Яри, что-то рассказывал красно-чёрному Кинжальному Бесёнку и его Ножу-Прыгуну. Те глаз не сводили с рассказчика, боясь пропустить хоть слово.       — Господин Яри… Эй?.. Господин Яридович?.. — позвал Бурав.       — А?.. — Мальчик-Копьё повернулся к советнику, свесив с кровати худущие ноги. — А, Дре́льо, это ты… Ну ещё пять минуточек можно? Сам ведь видишь…       — …что вам давно спать пора, юноша, — договорил Бурав. — Его величество вас не похвалит, если будете допоздна засиживаться.       — Да это всё Ма́чек, — кивнул Яридович на Кинжального Бесёнка. — Просил, чтоб я им с Ножом сказку рассказал. А то им не спится.       — Нож говорит, ему кошмары снятся! — пискнул Мак. — Ему страшно! И мне тоже!       — Верьте мне, гнев его величества ещё страшнее, — прошептал Дрельо. — Ложитесь-ка спать. Он же вот-вот явится!       — Да его и в коридоре ещё нет, — рассмеялся Яри. — Он же так шагает, что у меня чёлка дрожит. А сейчас-то — нет! Видишь?       Старик Бурав кивнул.       — А ты где был, Дрельо? — спросил Мак. — Тебе-то спать не пора ещё?       — Вашего братца проведывал, — вздохнул советник.       — Чего?! — Янтарные глаза Яридовича так и вспыхнули. — У нас ещё братик есть, а отец нам про него — ни слова?..       — Так ведь этот — деревянный, — объяснил Дрельо. — Он — Боевой Лук, ваш ровесник примерно, господин Мак. Беда только — говорить не может, еле скрипит, и сам слабенький. Его величество думает — на что и держать-то такого дальше во дворце…       — «На что»?! — переспросил Яридович. — Это он так про братика?       — И зачем я вам только проболтался!.. — пожалел Бурав. — Нам ведь ему ничем не помочь… Ничем, господин Яридович. Забудьте лучше, что́ я говорил. Его величество вас и слушать-то, боюсь, не захочет…       С минуту оба механических мальчика не проронили ни слова, только глядели друг на друга.       — Завтра же схожу проведаю братика, — наконец решил Яридович. — Мы вместе сходим.       Мак тоже кивнул.       — Что ж, господа, мешать я вам не могу, — вздохнул Дрельо. — Поступайте как решили. Только будьте осмотрительны.       — Постой! — вспомнил Яридович, когда советник уже стоял у двери. — Ты знаешь, как его зовут?       — Да, я видел его чертёж, — ответил Дрельо. — Тоже не такой, как у всех: жёлтый свиток. И на нём его имя: Бойер.       — Бойер, — повторил Мальчик-Копьё. — Спасибо, Дрельо. Можешь идти.

***

      — Она и есть… Та комната… Помнишь, Мак? Он, наверно, тут…       — Тс-с-с, Яри… Ещё услышат…       — Да ладно, стражи ведь нет. Пошли…       Две тени — маленькая, с антеннками-рожками на голове и кинжалом в собственный рост за спиной, и высокая тощая, завёрнутая в плащ, — прокрались в тёмную комнату.       — Бойер? — окликнула тень повыше. — Ты здесь? Не бойся…       Малыш Лук несмело выглянул из-под покрывала.       И Яридович, и Мак с любопытством на него уставились: ни разу в жизни они таких созданий не встречали. Хоть и темно было, а всё же разглядели, как ярко был раскрашен их новый приёмный братец — корпус весь в жёлто-красную поперечную полоску, к корпусу на зелёных шарнирах крепились тонкие ручки и ножки; брови — зелёные; копна волос — ярко-рыжая; на спине — тетива. Но что больше всего изумило механических мальчиков — так это большие глаза на забавной рожице Лука. Не чёрные сплошь, как глаза Мака. Не янтарно-жёлтые — как Яридовича. И не тёмно-красные, как у короля Смити. А ярко-синие.       — Рыжик какой, — улыбнулся Яри и протянул руку, чтобы любя потрепать Бойера по макушке. Маленький Лук испуганно пискнул и спрятался обратно под покрывало.       — Да выходи, он тебя не обидит! — засмеялся Мак. — Видишь? — Он сам легонько подёргал старшего брата за чёлку-кисточку и взъерошил её. — Это же не больно!       — Больно, — отозвался тоненький, скрипучий, приглушённый голосок.       Братья так и застыли на месте. Да ведь Бойер заговорил! С ними — заговорил!       — И-из…звини, — наконец выдавил Яридович. — Я тебя нечаянно напугал…       Он уселся на кровать рядом с маленьким Луком и осторожно приподнял край покрывала. Бойер лежал калачиком, обхватив руками голову.       — Ясно, — прошептал Мак. — У него голова болит, вот что.       — Болит… сильно, — всхлипнул Бойер. И внезапно сам прижался макушкой к железному боку Мальчика-Копья.       «Так вот в чём дело», — догадался Яридович и вздохнул с облегчением: малыш Лук его совсем не боялся. — «Ему чем-то голову охладить надо.»       «Ты хороший», — хотел сказать Бойер, но в горле у него что-то заскрипело, зацарапало, и вместо слов вырвалось какое-то непонятное «ньяааа…».       — Это Мак, — Мальчик-Копьё, словно и не слыша странного звука, указал на Кинжального Бесёнка. — Мой младший братик. А я — Яридович. Ну, или если коротко, — Яри.       — Ньяяя… ри, — попробовал выговорить Бойер.       — «Я-ри», — поправил Яридович. — Давай, Рыжик, ещё попробуй.       — Я… ри, — наконец правильно произнёс Бойер.       — Матерь Наковальня!..       Все трое вздрогнули, оглянувшись на дверь.       На пороге, глазам своим не веря, стоял советник Дрельо.       — Ч-ч-чудо да и только, — еле пробормотал он. — Н-не знаю, господа, ка́к вам удалось, — а только это чудо настоящее… Надо его величеству рассказать…

***

      К удивлению старого Бурава, король Смити лишь нахмурился и буркнул:       — Правда?.. А я думал, он ещё в тронном зале язык себе напрочь откусит…       — Прошу прощения, ваше величество? — переспросил Дрельо.       — Ничего… — Смити отмахнулся от советника, давая ему знак выйти. — Скажи только этому мелкому скрипуну, чтоб на глаза мне пореже попадался.

***

      И уже через пару недель — не без помощи братьев, конечно, — Бойер выучился болтать почти так же бойко, как другие дети. «Почти» — потому что был всё-таки деревянный, а деревянное наречие (как объяснил Дрельо) от металлического кое в чём отличалось.       Приёмные дети короля Смити уже и сами не представляли, как могли когда-то жить без такого братца. Малыши Топороиды переставали плакать, когда он корчил им рожицы. Сильному Яридовичу только в радость было носить Бойера на плечах куда тот захочет, или подставить бок, чтобы братик охладил больную голову. А Маку и его Ножу больше не страшно было ложиться спать: уж какие там кошмары, когда с одной стороны от тебя спокойно спит надёжный Яри, а с другой — ловкий Лук.       Было, впрочем, в жизни Мальчика-Лука и плохое. Вроде приступов жуткой головной боли, что иногда всё ещё его донимали: как-никак ему труднее, чем прочим, было переносить смог и постоянный шум механики в замке. Или, например, его собственный язык. Как-то раз, когда Бойер особенно широко зевнул, Мак подметил: его язык повреждён у самого корня. Будто бы что-то (а может, кто-то?) заставило Бойера чуть его не откусить. Из-за этого язык, случалось, немел, и тогда Бойер мог выговорить разве что «нья».       А что же сам король Смити? Малыша Лука он будто и не замечал, ничем не напоминая, что когда-то грозился пустить его на растопку. Да и бегать по замку он Бойеру тоже не запрещал. То ли потому, что был так милостив, то ли просто потому, что судьба деревянного приёмыша его ничуть не волновала, — кто мог знать.

***

      — Господин Бо-о-ойе-е-ер!.. — звал советник Дрельо, стоя на крыльце дворца. — Господин Бойер, вы где?.. Домой пора!..       — Бегу!.. Бегу!.. Нье закрывай воротья!..       И правда, Бойер — эх, с братьями в прятки доиграть не успел! — уже что есть духу бежал по придворцовой площади домой. Так бежал, что и не заметил, как — клонк!.. — споткнулся о толстую, длинную, лиловую с жёлтым трубу…       — Повезло ещё, я деревьянный, — буркнул он, поднимаясь на ноги, и крикнул: — Это чья тут вальяется? Лучше мьеста нье нашли?!       Странная «труба» внезапно зашипела… и поползла.       Перед Мальчиком-Луком выросла громадная механическая кобра. Это об её хвост он только что так неудачно споткнулся.       — Йииих-хи-хи-хи-иии… Вовремя, дружок, очень вовремя… Разомнёмся-ка на этом прутике перед потехой для короля, а?..       Нет, голос был не змеи. Бойер поднял голову — на самой макушке кобры сидел незнакомый, круглый, очень ярко раскрашенный робо-шут. Ещё один шут — не столь круглый и с маской на пол-лица — выглядывал из-за змеиной спины.       — Не буду мешать, Фьяско́нио, — хихикнул шут в маске. — Давай, разберись с ним. Покажи, кто главный.       — С удовольствием, Буффо́не! — ухмыльнулся круглый, взмахнул кривой саблей и приказал змее: — Взять его, Бикффорд!       — Нье посмьеешь! — крикнул Бойер, отскочив в сторону. — Тебье король потом задаст!       — Взять, — повторил Фьясконио.       Бедный перепуганный Мальчик-Лук продолжал отступать — на шаг, ещё на шаг, — пока хвост Бикффорда рывком не обвился вокруг него, поднимая вверх и…

…сжимая…

…сжимая…

…с ж и м а я…

      — МА-А-ЧЕ-Е-ЕК!!!.. — закричал Бойер изо всей силы, пытаясь вырваться из хватки. — Я-А-А-РИ-И-И-И!!!

***

      — Бой-е-ер! — звал Мак. — Ну ты где прячешься?.. Всё, ты победил, мы тебя не нашли! Выходи!..       — Бой-е-ер! — кричал Яридович. — Выходи, Рыжик, пора уже!.. Слышишь?..       Механические мальчики обшарили уже всю придворцовую площадь. Куда только не заглянули. Но маленького Лука и след простыл.       — А ещё обещал во дворце не прятаться! — воскликнул Мак. — Пошли, Яри. Отец, наверно, заждался…       — Стой, я что-то слышу… Тс-с… — Яридович напряг слух — и вздрогнул, едва до него донеслось тонкое пронзительное «…ри-и-и-и!..».       — На крыльцо! СКОРЕЕ! — крикнул он, хватая за руку брата…       …А деревянное тельце маленького Лука уже трещало в кольцах змеи, вот-вот готовое рассыпаться на щепки.       — Ближе… Ближе… — злобно хихикал Фьясконио, пока Бикффорд поднимал свою жертву. — Ближе… Молодец…       Шут поднял саблю, готовый снести Бойеру голову.       — Готовься к своей…

БЛЯМ-С!

      Что-то маленькое, красно-серебряное, приземлилось прямо на Фьясконио, сбив того с головы змеи. Бикффорд тут же зашипел от боли, ослабляя хватку. Бойер выскользнул на землю… и, всего на секунду, но успел разглядеть знакомые худущие железные ноги.       — Яри! — пискнул он. — Осторож…       Но Мальчик-Копьё знал, что делал. Высвободив брата из-под тяжёлых колец, Яридович заслонил его собой от клыков гигантского змея. Бикффорд пытался укусить его — но лишь яростно шипел каждый раз, когда ему в нёбо вонзался острый клинок на макушке Яридовича.       А позади них сражался с двумя шутами маленький храбрый Мак на своём Ноже-Прыгуне. К счастью, выше Кинжального Бесёнка не могли прыгать ни Фьясконио, ни Буффоне. Сабля Фьясконио рубила лишь пустой воздух, а Буффоне не успевал атаковать магией — до того быстро успевал Нож-Прыгун сбить его наземь.       Кто знает, сколько бы ещё длился этот бой, — только Бикффорд рванулся вперёд, сбив с ног Яридовича. А затем, одним ударом хвоста сшибив на землю и Мака вместе с его Ножом, и обоих шутов, зловеще повернул голову к бедному Бойеру.       — Мнье… Стрелу надо… — только и мог испуганно шептать Мальчик-Лук, застыв под гипнотическим взглядом кобры. — Стрелу… Я же… нье Лук… без стрел…       — Мной, господин Бойер! — окликнули его со спины, и тут же что-то вроде кованой стрелы и правда прыгнуло Бойеру прямо в руки. — Стреляйте мной!..       Маленький Лук, не думая, натянул тетиву на своей спине — и выстрелил.       И не промахнулся.       Стрела угодила огромному змею прямо между глаз — и взорвалась, осыпав всё шагов на двести вокруг металлической пылью.       Когда пыль наконец рассеялась, Бойер увидел, что оба его брата без сознания лежат на земле — живые, только ослабевшие от боя так, что и шевельнуться не в силах. (Впрочем, как и шуты с их Бикффордом: этим троим вдобавок ещё и глаза запорошило.)       — Мачек?.. — окликнул маленький Лук, подойдя к братьям поближе. — Яри?.. Вы как, в порьядке?..       Он нагнулся над Яридовичем, чуть тронув того за плечо.       Мальчик-Копьё приоткрыл глаза — на его боковых клинках появилась слабая улыбка:       — Ага, Рыжик… Целы.       Чёрная огромная тень упала на всех троих. Бойер, вздрогнув, оглянулся: позади него возвышался сам король Смити. И он едва не пылал от гнева.       — КТО — ВАМ — ПОЗВОЛИЛ?!       — Отьец, они нье виноваты! — вступился за братьев Бойер. — Они менья спасли…       — Я спрашиваю — кто вам позволил?! — повторил Смити. — Ты чуть без лучших придворных шутов меня не оставил!..       — Они первые ньячали! — воскликнул Мальчик-Лук. — Мнье… мнье вон тот чуть голову нье отсёк!       — МОЛЧАТЬ! — рявкнул Смити. — Кто ты такой, чтоб мне перечить?! Стража!..       Шесть дюжих Кувалд-Молотил как из-под земли выросли перед механическим королём.       — В Свинцовый Карцер обоих! — приказал Смити, кивнув на Яридовича и Мака, а затем схватил Бойера за руку. — И этого сейчас туда же брошу!       — Отьец, они ранены! — закричал Бойер.       — Будут знать, — ухмыльнулся король, глядя, как двое Молотил уносят механических мальчиков в темницу. Остальные четверо остались помочь Бикффорду и шутам.       Стоя рядом с приёмным отцом, Бойер разглядел в металлической пыли под ногами что-то маленькое, круглое, красное.       Он поднял странный кругляш — и узнал в нём воротник Бурава.       Воротник Дрельо.

***

      — Отьец, они нье виноваты, — упрямо шептал Бойер, одной рукой прижимая к груди последнюю память о старом советнике, пока Смити за другую руку волок его куда-то по длинному коридору. — Нье виноваты… нье виноваты…       Король наконец обернулся к нему.       — Ещё хоть слово… — прорычал он, занося кулак над головой Бойера. — Хоть одно слово… И я вырву тебе язык.