Новые возможности

      Переезд — это апогей абсурда, особенно когда ты вынужден бежать из родной страны, подгоняемый собственной фатальной глупостью. Оплошность, которая в криминальном мире карается не штрафом, а забвением. Это было захолустье, гнилое и сонное, где каждую неделю, а то и день, с лица земли стирали по одной гадкой твари, не имевшей права на вдохи. Никто в этой "тихой гавани" не смел и предположить, что в её тени затаился истинный прихвостень ада. Но хрупкая идиллия продержалась лишь четыре с половиной месяца, прежде чем рухнуть под тяжестью совершенной ошибки.       Слепой ночной переулок. Ледяное дыхание ветра, небрежно перебирающее антрацитовые пряди волос парня. Густая, липкая кровь, лениво стекающая с пальцев на обмякшее, еще хранящее тепло тело женщины. Внезапный, вспарывающий тишину визг со стороны проспекта. А дальше — всё закрутилось в безумном калейдоскопе ускоренной перемотки: душный полицейский участок, где секунды растягивались в вечность под миганием люминесцентных ламп; тяжелый взгляд Босса; хруст челюсти от хлёсткого удара; шелест купюр. Свобода.       Городок был крошечным, а его обитатели — изголодавшимися по красивой жизни. Солидная пачка банкнот, брошенная на стол с нескрываемым омерзением, вызвала у копов почти религиозный трепет. Увидев сумму, на которую можно было воздвигнуть пару элитных высоток, офицеры пустили липкую, алчную слюну. Наручники пали, дело растворилось в архивах. Увы, в этом прогнившем мире золотой телец по-прежнему открывает любые засовы.       Затем — лихорадочные сборы, аэропорт, рокот двигателей. Новый мегаполис встретил его холодным блеском стали и неоновым маревом. Теперь осторожность стала его новой религией, ведь в этом бетонном лабиринте безопасность возведена в культ, а шальные деньги не всегда способны заглушить голос закона.       Полнолуние. Холодное серебро луны стекало по глянцевым бокам черного внедорожника, который с истошным визгом тормозов и едким запахом жженой резины замер у глухого ограждения. За ним высился монументальный особняк с непроницаемыми окнами-провалами. Хлопнув дверцей, брюнет шагнул на территорию, где воздух был пропитан тошнотворным коктейлем из сырой земли, ржавчины и въедливой пыли. Здесь не росло ничего живого — лишь мертвый щебень и острые камни вдоль тропы.       Внутри особняк походил на склеп, обставленный с извращенным вкусом. К запаху тлена примешивался тяжелый дух дорогих сигар и приторно-мускусного парфюма, создавая удушливую атмосферу дешёвого борделя. Бесконечные анфилады коридоров, ведущие в недра этого логова, лифт и, наконец, святая святых — кабинет управления хаосом.       — Какого хера ты прохлаждаешься, Стэнн? — мужчина средних лет сорвал с переносицы темные очки, испепеляя ледяным взором парня, который был вдвое моложе его. — Я велел доставить эту шмаль еще неделю назад. Почему это отродье до сих пор не в моих стенах? — его баритон, подобный раскату грома, пробуждал первобытный, животный ужас. Но Райна этот звук уже не пробирал.       — Гаррет Мадисон, её родители постоянно дома, я не могу... — парень осекся на полуслове: резкий удар ладонью по столу прозвучал как выстрел.       — Меня не колышут её предки! Чтобы завтра она была здесь, ты меня услышал? — Гаррет медленно поднялся, демонстрируя безупречную посадку черного, как сама ночь, костюма.       — Гаррет Мадисон, через два дня они уедут в отпуск на целый месяц. Ровно через сорок восемь часов, в одиннадцать вечера, она будет здесь, — процедил брюнет, до белизны сжимая кулаки.       Мужчина, источая угрозу, медленно обошел стол. Его рука внезапно метнулась к затылку парня, вцепившись в шею мертвой хваткой. Острый ток боли прошил позвоночник Стэнна. Грубые пальцы вонзились в кожу, словно желая содрать её живьем.       — Слушай меня внимательно, сукин ты сын. Эта девка должна принадлежать мне. Если завтра её здесь не будет — я лично прострелю тебе колени. Будешь ползать у моих ног и молить о смерти. Усёк? — голос Гаррета сорвался на змеиное шипение, хватка стала невыносимой.       — Гаррет Мадисон, ровно в одиннадцать она будет здесь. Опасно выдирать её сейчас, я не хочу, чтобы родители подняли на уши весь мегаполис, — голос Стэнна звучал пугающе спокойно и убедительно. Разумность — это единственное, что еще удерживало их обоих от кровавой бани.       — Если её не будет здесь через два дня в назначенный час — задушу тебя собственными руками, — с этими словами Гаррет брезгливо оттолкнул парня.       Стэнн, наконец, покинул это пристанище ада, вернулся в салон внедорожника и сорвался с места, оставляя позади проклятый особняк.