Упустили, значит включай IT

      — Какого мать его хуя вы упустили эту шмаль!? - взрываясь, словно фугас, Гаррет, повышая голос до рычащего баса, на своих сотрудников, с оглушительным треском ударил ладонью по лаковому столу, сканируя каждого своим ледяным, пронзительным, отвратительно мерзким взглядом, создавая эффект удушья у того, кто осмелиться посмотреть в ответ. Воздух в зале стал густым и вязким, словно патока, отравленный невысказанным страхом.       Каждый, кто находился в зале, не осмеливался смотреть в бездонные, хищные глаза босса; они наоборот избегали взгляда, вжимаясь головой в плечи, смотря в пол. Любой неправильный жест, даже мимолетный взгляд мог спровоцировать ядерную бомбу, а то и начало второй мировой. И лишь по одной причине все находившиеся в зале покорно молчали, боясь издать даже самый тихий звук, затаив дыхание в ожидании неминуемой расплаты.       С психологической точки зрения, подобное поведение Гаррета является классическим примером использования доминантной агрессии и запугивания как основного инструмента контроля. Его резкие, непредсказуемые вспышки гнева вызывают у подчиненных эффект "замирания", блокируя способность к логическому мышлению и инициативе. Постоянное пребывание в состоянии хронического стресса и страха перед авторитетом, обладающим неограниченной властью, приводит к формированию выученной беспомощности, где единственным выходом видится полное подчинение и избегание любого действия, способного привлечь внимание.       — Я вопрос задал, - Гаррет явно давал понять, что требует незамедлительного ответа. Его слова, каждое будто удар хлыста, рассекали тишину. — Вы профессиональные навыки теряете, что какую-то жалкую девку упустили? - его брови невольно скользнули к переносице, от чего физиономия мужчины приобрела весьма угрожающе-искажённый вид.       — С ней Эрк был. Он и помог ей, - еле слышно, прерывисто, сбивчиво пролепетал один из подопечных, выдавливая слова из пересохшего горла, изъявив желание оправдаться за проваленное действие.       — Эрк? - переспросил Гаррет, медленно, словно хищник, поворачивая голову к адресату слов, а тот, увидев этот смертоносный взгляд, лишь судорожно кивнул, понимая, что его оправдание лишь подлило масла в огонь. — Тем более! Вы должны знать этого щенка как облупленного! Вы работаете с ним который год и не можете догадаться как именно он будет действовать? Да вы его повадки должны наизусть знать! И не только его на то пошло! Я должен разбудить каждого из вас ночью и спросить как тот или иной поступает, а вы не думая диссертацию должны выдать! - каждое слово давалось с трудом, ведь кричать с быстрым темпом, бурно жестикулируя, не каждый сможет. Казалось, его легкие вот-вот разорвутся от натуги, а жилы на шее вздулись, словно канаты. — Вы мать вашу с криминалом связаны и совершаете оплошность на ровном месте блять! - Гаррет не мог усидеть на месте, поскольку уже которую минуту расхаживал по залу, словно загнанный зверь в клетке, его шаги отдавались тяжелым эхом в давящей тишине.       В криминальной иерархии, где действует принцип "ошибки не прощаются", подобная оплошность расценивается не просто как просчет, а как прямое покушение на стабильность и безопасность всей организации. Их цель — это не просто объект, это ценный ресурс, свидетель или заложник, утечка которого может подорвать месяцы планирования, раскрыть схемы, а то и привести к прямой конфронтации с конкурирующими группировками. Потеря контроля в критический момент, особенно с участием известного "игрока" вроде Эрка, несет за собой не только финансовые потери, но и кровь, и полную утрату доверия, что в этом мире равносильно смертному приговору.       — Что вы за сотрудники такие, если простая погоня для вас недосягаема? Это обычная студентка, у неё за душой ни гроша, ни связей — голая, как церковная мышь, и у вас не хватает силенок её прижать?! — в порыве безудержной, ядовитой ярости Гаррет был готов растерзать любого, кто окажется в радиусе поражения.       Он метнулся к барной стойке, словно хищник, почуявший добычу. Резким, отточенным движением извлек из бара хрустальный декантер с янтарным, выдержанным «The Macallan 25», чья стоимость могла бы прокормить квартал бедняков. С глухим, сухим звуком выбив пробку, он плеснул на донышко терпкой жидкости. Из миниатюрного ледника он извлек пару ледяных кубов, которые с неприятным, острым звоном ударились о стекло. Сделав обжигающий глоток, он недобро прищурился.       — А что будет потом, а? Когда вы начнете упускать цели, от которых зависит наше выживание? Я тогда вас, отбросов, по стенке начну мазать, как дешевую шпаклевку, чтобы только пятна остались! Вы, ничтожные недоноски, собираете свои манатки и летите по её следу, как гончие на притравочной станции. Эта сучка должна оказаться у моих ног, — сделав ещё глоток, он лениво покрутил лед в стакане, наблюдая за игрой света в золотистой жидкости. — Я с ней ещё не закончил, — прошипел Мадисон, искривляя губы в такой хищной, болезненной ухмылке, от которой у присутствующих похолодели спины: в этом оскале читалось предвкушение чужой агонии.       Мадисон словно почувствовал, как в воздухе затрепетало желание возразить, и, пригубив остатки виски, недобро уставился в лакированную поверхность стола.       — Слышать не хочу про «сложности» или «невозможности». У нас здесь не шарашкина контора для неудачников, а отлаженный механизм. Вам всё под силу! Если есть стена — сносите её, если есть замок — вскрывайте! Не можете? Пристрелю к чертям, чтобы не тратили мой кислород! — Он рванулся к столу, с глухим стуком поставил стакан и, навалившись на столешницу всем весом, обжег каждого из десяти присутствующих взглядом, полным животной ненависти. — У вас ровно десять минут, чтобы выбить из сети её геолокацию. После — вы все выдвигаетесь. А чтобы этот цирк с конями не превратился в похороны, Райн поедет с вами. Он — ваш надзиратель.       — Но… — рискнул было подать голос Люк, развалившись в кресле и вызывающе закинув ногу на ногу; его лицо исказила гримаса уязвленного тщеславия, ведь он считал себя единственным достойным лидерства.       — Я всё сказал! — Гаррет рявкнул так, что стены, казалось, содрогнулись, а Люк мгновенно вжал голову в плечи, подавившись остатком фразы.       Церемониться он не стал: развернувшись на каблуках, он подхватил свой стакан и, чеканя каждый шаг, направился к лестнице. Его тяжелые ботинки гулко отдавались по ступеням, пока он не скрылся в тишине своего кабинета, оставляя подчиненных наедине с холодом нависшей над ними расправы.

***

      В просторном, затененном кабинете Гаррет устало опустился в глубокое, пахнущее дорогой кожей бордовое кресло. Схватив со стола матовый смартфон, он стремительным движением пальца набрал номер своего лучшего человека — Райна Стенна. Трубку сняли на втором гудке.       — Слушай сюда внимательно, — процедил Гаррет, и его голос, лишенный всяких эмоций, прозвучал мертвенно-холодно. — Чтобы через три минуты ты стоял в моем кабинете как вкопанный. У меня для тебя дело, и никаких отказов я не приму. Меня совершенно не колышет, в какой дыре ты сейчас находишься и с какой бабой трахаешься. Ровно через три минуты твоя туша должна быть здесь. Живее плети свою шкуру, Стенн, иначе эту самую шкуру с тебя живьем сдирать начну я.       Он резко нажал на кнопку отбоя, даже не удосужившись дождаться ответа Райна. Мадисон в принципе не умел и не желал выслушивать возражения — в его лексиконе слова «нет» не существовало. Если кто-то смел противиться его воле, Гаррет стирал наглеца в порошок. Он считал это единственно верным способом управления, ведь в жестоком, пропитанном кровью криминальном мире выживал лишь тот, чье слово становилось абсолютным законом.       В поведении Гаррета отчетливо прослеживаются черты злокачественного нарциссизма в сочетании с антисоциальным расстройством личности (психопатией). Для людей подобного склада характера характерна абсолютная непереносимость чужой автономии. Любая попытка возражения или задержка в исполнении приказа воспринимается ими как прямая угроза их грандиозному «Я» и тотальному контролю. Это провоцирует так называемый «нарциссический гнев» — аффективную вспышку ярости, направленную на уничтожение источника сопротивления. Окружающие для него — не более чем неодушевленные инструменты, функциональные объекты (инструментальная агрессия), лишенные собственных чувств, прав и воли.

***

      Серверная встретила парней плотным, обжигающе сухим облаком озонового воздуха и сводящим с ума гулом охлаждающих систем. Это было тесное, полутемное пространство, больше похожее на высокотехнологичное логово, где стерильность современных технологий уступала место хаосу и небрежности криминального подполья.       Вдоль стен, словно скелеты механических монстров, возвышались черные серверные стойки. Они монотонно, оглушительно рычали сотнями вентиляторов, пытаясь охладить раскаленное железо, на котором толстым слоем лежала серая пыль. Воздух здесь был тяжелым, сжатым; он насквозь пропитался едким запахом перегретого пластика, паленой медной проводки и заветренных коробок от пиццы. Под ногами, в полумраке, змеились кольца разноцветных кабелей и оптоволокна — они тянулись во все стороны, напоминая хаотично разбросанные внутренности, в которых легко было запутаться.       Помещения почти не касался дневной свет: единственным его источником были холодные мертвенно-голубые экраны мониторов и мириады лихорадочно мигающих светодиодов, похожих на глаза затаившихся хищников. На столах, заваленных голыми платами и разобранными жесткими дисками, громоздились горы пустых жестяных банок из-под энергетиков. Время от времени в этом гудящем лабиринте раздавался резкий, раздражающий писк бесперебойников, предупреждающих о перегрузке сети. Вся эта хлипкая, местами собранная на коленке конструкция работала на пределе своих возможностей, и именно от её стабильности в эту минуту зависели жизни тех, кто находился внутри.       — Ты что, баран недоделанный?! По базе мобильных операторов её пробей, через биллинг! — брызжа слюной, орал рыжеволосый, низкорослый парень, чье лицо было покрыто агрессивными черными татуировками.       — Я без твоих дебильных комментариев знаю, что делать, кабелина! — огрызнулся лысый хакер в съехавших на кончик носа очках, чьи пальцы бешено летали по клавиатуре.       — Так какого хера ты тогда запросы напрямую в API шлешь, дебил? Нас провайдер заблокирует за подозрительную активность! — не унимался рыжий, нависая над напарником.       — Ты сейчас сам у меня сядешь! — психанул лысый, едва не разбив кулаком клавиатуру.       — Ну так свали нахрен! — рыжий грубо толкнул напарника бедром, бесцеремонно усаживаясь на его место и начиная с бешеной скоростью вбивать в консоль скрипты для обхода защищенных шлюзов.       Прошло две минуты, но прогресс-бар на мониторе застыл на тридцати процентах. Данные не шли. Под столом, среди путаницы проводов, зловеще моргал красным светодиод внешнего аппаратного шифратора, через который шел весь перехваченный трафик.       — Какого хуя ты возишься?! Время поджимает! — взвился лысый чувствуя, как по спине стекает холодный пот.       — Да у нас разъем питания на внешнем декрипторе отходит, придурок! Связь с сервером постоянно рвется, пакеты теряются! — закричал рыжий, ныряя под стол и пытаясь наощупь зафиксировать разболтавшийся кабель.       — Сука! Нас, блять, Гаррет потом в этот самый разъем засунет, да еще и провернет пару раз для надежности! Долбани ты по нему хорошенько, может, контакт поймает!       Пока в душном мареве серверной хакеры, матерясь сквозь зубы, пытались поймать ускользающий контакт, Райн пребывал в совершенно ином мире. Его тело еще хранило приятную тяжесть и отголоски недавнего, грубого и скоростного секса. Единственным его желанием было провалиться в глубокий, безмятежный сон, восстанавливая силы, но судьба в лице Мадисона распорядилась иначе. Теперь ему предстояло не нежиться в постели, а нестись сломя голову через ночной город, выполняя прихоти своего невыносимого босса.

***

      Блаженное спокойствие длилось недолго. Райн только-только вышел из душа; капли воды еще стекали по его тренированному телу, а по ванной комнате клубился влажный, ароматный пар. Он не успел даже накинуть полотенце, когда тишину квартиры разрезал резкий, требовательный звонок смартфона. На экране высветилось имя «любимого» босса. Райн едва сдержал рык досады: знакомый паскудный тон, сочащийся ядом и высокомерием, не оставлял сомнений — Гаррет снова возомнил себя центром вселенной, которому все должны подчиняться по первому щелчку пальцев.       С неохотой, подавляя вспышку глухого раздражения, Райн натянул черные трикотажные треники и спортивную кофту. Под ней плотно прилегал к телу рашгард цвета графита — чуть светлее темно-серого, подчеркивающий рельеф мышц. Обув угольно-черные кроссовки на толстой подошве, он схватил ключи от своей машины и вышел на ночную улицу.       На подземной парковке его ждал личный зверь — приземистый, чёрный BMW M8 Gran Coupe Competition в эксклюзивном матовом цвете Frozen Black. Этот баварский монстр был чистым воплощением безумного драйва, баснословных денег и пролитой крови, на которую он и был куплен. Его хищная морда с фирменными, грозно очерченными «ноздрями» радиаторной решетки и узким, лазерным прищуром фар напоминала затаившуюся во тьме химеру. Сквозь матово-черные кованые диски зловеще поблескивали гигантские углерод-керамические тормозные диски с суппортами глубокого багрового цвета — цвета свежей венозной крови. Салон, отделанный карбоном и дорогой кожей Merino, еще хранил едва уловимый шлейф женского парфюма.       Райн упал в жесткое спортивное кресло-ковш, нажал кнопку запуска, и под длинным рельефным капотом с яростным, утробным рыком проснулся 4.4-литровый V8 TwinPower Turbo мощностью в 625 лошадиных сил. Эта лавина первобытного звука заставила завибрировать бетонный пол парковки и отозвалась тяжелым эхом в груди мужчины.       Спустя минуту эта матовая бестия, словно выпущенный из лука снаряд, вылетела со двора, оглашая спящие улицы раскатистым, басовитым выхлопом. Райн вдавил педаль газа в пол, вылетая на пустынную ночную трассу. Огни фонарей сливались в длинные золотистые нити, мелькающие за стеклом, пока он на бешеной скорости лавировал в редком потоке машин, выжимая из спорткара максимум.       Он летел на встречу с Гарретом, сосредоточенно глядя на дорогу и крепко сжимая обтянутый замшей руль с трехцветной М-прошивкой. Райн еще не подозревал, какой «букет» из ядовитой информации ждет его в душном кабинете.