Сделка

      Лето перевалило за середину. Ночи стали длиннее, на ферме Эпплов созрели первые яблоки, а родители начали потихоньку закупаться к школе. Однако солнце по-прежнему нещадно пекло, жёлтые листья ещё не появились на деревьях, а квас расхватывался на раз-два.       Взрослые предпочитали проводить свободное время дома, ну а детям жара была ни по чём. Два жеребёнка-земнопони и один пегасик, чуть постарше своих товарищей, играли в искателей сокровищ. Филихуф раздобыл пуговицу и оброненный кем-то битс, Вудбранч подобрал цветное стёклышко, а вот Джуспир, их старший товарищ, остался без улова. Он высматривал что-нибудь интересное, но все предметы, оброненные понивилльцами, как будто попрятались от его взгляда. Компашка «кладоискателей» сначала вышла к складам на окраине городка, а потом и вовсе оказалась на опушке Вечносвободного леса, и наконец…       — Ага! Ребята, смотрите!       — Камень? Серьёзно?       — Эй! Не просто камень! Видишь, какая у него форма? Он выглядит, как голова пони. Гляди, тут даже гриву можно увидеть!       — Пфф! Не-а, Джуспир, не канает!       — Да ты… Ой! Бранчи, смотри…       Вудбранч их не слушал: жеребёнок смотрел куда-то вглубь леса. Юный пегас попробовал окликнуть своего друга, но тот вместо ответа поцокал к деревьям, не обращая внимания на товарищей. У Джуспира пробежал холодок по спине. Ничего необычного вроде бы не происходило, но что-то внутри кричало: пора убираться отсюда.       — Б-Бранчи? Нам запрещено приближаться к лесу, забыл, что ли?       — Не будь занудой! — Филихуф хлопнул его по спине копытом и побежал догонять товарища. — Бранчи! Что ты там углядел?       Почему так тихо вокруг? Разве не должны летать пчёлы от цветка к цветку, щебетать птицы, стрекотать кузнечики?       — Ребят…       Их походка стала какой-то неправильной. Вудбранч ответил? Почему Филихуф тоже замолчал? И что это появилось на периферии зрения? Жеребёнок подпрыгнул, развернулся, но ничего не увидел. Моргнул, и наваждение исчезло? Голова заболела прямо до звона в ушах. Неважно! Джуспир припустил за друзьями — те быстро приближались к лесу. Жеребёнок нагнал Филихуфа и встал перед его мордой. Тот буквально врезался в своего приятеля, даже не подумав замедлить шаг. Юный пегас уже плакал, тряся земного пони передними копытами:       — Филихуф! Очнись! Пожалуйста! Пожалуйста!!!       Наконец, стеклянный взгляд жеребёнка слегка прояснился.       — А? Чё? Джус, чё ты…       — Пошли отсюда! БЫСТРО, ДИСКОРД ТЕБЯ РАЗДЕРИ!       — А? Ладно-ладно, не ори только, — его вид был ошарашенным, но глаза стали абсолютно ясными.       Пегас взлетел, он и сам не понял как, но сейчас это было и неважно: нельзя дать Вудбранчу войти в чащу. Воздух стал вязким, как густой сироп, кислород приходилось буквально силой заталкивать в лёгкие, кружилась голова.       — Бранчи! — пони упал на все четыре ноги перед мордой приятеля, едва не повредив передние копыта. — Уходим! Всё! Домой!       Тот не реагировал. Рядом в сторону леса проскакал Филихуф. Джуспир опустил голову. Звон в ушах стал почти невыносимым. Кажется, он на секунду потерял сознание, а когда очнулся, то уже сам шёл вместе со своими друзьями навстречу густой чаще. Животный ужас не ушёл, но остался где-то на границе сознания, а вместо него появились покой и умиротворение. Всё нормально. Они просто играют. Их ждут… Стоп. Кто ждёт? Родители приказали им держаться подальше от леса. Пегас споткнулся. Надо что? Остановиться? Да нет, нет, всё правильно. Он просто будет двигаться дальше. Его ждут. Надо догнать друзей, они уже попали под короткую тень крайних деревьев.       — Джуспир Сангроу Третий!!!       Разгневанный голос отца вывел его из транса. Одновременно вокруг вновь всё наполнилось звуками природы. Пегас в крапинку с перекошенной от ярости мордой приземлился перед ним.       — Немедленно домой! Мы с матерью чуть с ума не сошли! Вы двое тоже пошевеливайтесь! Родителей вам совсем не жалко…       Джуспир почти не слушал. Он знал, что ему крепко влетит дома, но сейчас это казалось такой мелочью. Кошмар кончился. Шагая за отцом, юный пегас что-то заметил среди деревьев. В глубине леса, слишком далеко, чтобы рассмотреть ясно, похожее на дерево или… Жеребёнок повернул голову и ускорил шаг. Плевать! Главное, пусть это и дальше остаётся в лесу.

***

      Стоунрэн так и не заснул. Мать ничего не помнила и рыдала над Бочонком так, будто это не её магия вчера задушила собаку. Смерть мопса со стороны не выглядела подозрительной: здоровье старой псины в последнее время оставляло желать лучшего. Дела в мэрии не ждали, поэтому отец приказал серошёрстому никуда не отходить от родительницы, а сам с чистой совестью ускакал на работу.       Единорожка картинно плакала и причитала, как почивший мопс был ей дорог, но бегающий взгляд и постоянные покусывания губ означали только одно: маман наконец-то нашла повод хорошенько вмазаться «весёлым порошком». Отец пытался отучить жену от пагубной привычки. Скандалы и усилия лучших врачей проходили бесследно. Копытоприкладство оказалось несколько более эффективной «терапией», но через какое-то время всё возвращалось на круги своя. Наконец, когда нормы приличия были соблюдены, родительница попросила дать ей побыть «наедине со своим горем». Возможно, в другой ситуации Стоунрэн даже остался бы сторожить мамашу, но после увиденного ночью он выскочил под палящее солнце, как только единорожка театрально махнула копытом в сторону входной двери.       Рядом с кроной чахлого деревца Дримклауд пытался слепить какой-то узор из маленького облачка. Рэинфлин развалился под ним, как дохлая медуза.       — Дрим, Дискордово ты отродье, просто сделай нормальную тень надо мной.       Пегас не обратил внимания на причитания своего приятеля, да и земной пони тоже не шелохнулся. Жеребцы откровенно скучали. Когда Стоунрэн подошёл к своим товарищам, Дримклауд, наконец, собрал облачко в кучу, подпрыгнул и изо всех сил лягнул его задними копытами. Облако испарилось за пару секунд, окатив Рэинфлина ливнем.       Пока рыжий земнопони, истошно матерясь, вставал на все четыре копыта, пегас, похихикивая, аккуратно сел на нижнюю ветку. Стоунрэн не сдержался и тоже издал несколько смешков.       — Брось, Флин, тебе надо было взбодриться.       Наконец, здоровяк немного успокоился, и пегас спустился на землю. Стоунрэн не мог не полюбопытствовать:       — Дрим, а где ты облако-то раздобыл?       — Там, где добыл, уже нет ничего, да и не будет. Ближайшие пару недель вообще никаких облаков над Понивиллем не предвидится.       — Пидоры вы, пегасы, всё-таки! Поотрывать бы вам всем крылья! — Рэинфлин, ворча уже почти без злости, плюхнулся на круп под деревом недалеко от того места, где приятель устроил ему незапланированный душ. — Тут и тени-то почти нет. Когда уже эта жара кончится?       — Да уж, я бы сейчас не прочь хряпнуть стаканчик лимонада, — Дримклауд поддержал земного пони.       Стоунрэн вздохнул: конечно же, за прохладительными напитками отправят его.       — О, кстати! — Рэинфлин вскочил на копыта, зашёл за дерево и вернулся оттуда, держа в зубах потрёпанную сумку. Затем рыжий пони положил её перед собой. — Стоуни, метнись-ка за лимонадом!       В сторону единорога полетели три монетки, которые тот поймал магией.       — Слушай, чувак, у меня с собой только это есть, купи уж по-братски, я потом верну.       Дримклауд кинул ещё одну монетку так, чтобы она попала прямо в облако телекинеза, в котором левитировали остальные битсы. Конечно же, он ничего не вернёт. Конечно же, Стоунрэн, сын одного из богатейших пони в этом городке, не посмеет напомнить о такой мелочи своему другу.       Центральная площадь была практически пуста. Ближе к вечеру, наверное, сюда выкатит тележку с яблоками кто-то из Эпплов, может, подтянутся ещё несколько уличных торговцев, но сейчас только какой-то старый земнопони лежал в полудрёме на скамейке, прикрыв морду соломенной шляпой, да парочка неугомонных жеребят играли в салки. Холодный лимонад продавали в Сахарном Уголке — до него осталось совсем недалеко.       Внезапно единорогу стало тяжело дышать. В ушах появился звон. Только теплового удара не хватало. Серошёрстый остановился и закашлялся, шлёпнувшись на круп. Вскоре приступ прошёл — пони вздохнул с облегчением. Стоунрэн повернул голову вправо и увидел небольшую улицу, образованную двухэтажной блокированной застройкой на Филлидельфийский манер. А по середине стояло оно. Голова находилась почти на уровне второго этажа, щупальца лениво покачивались за спиной, практически полное отсутствие теней только подчёркивало непропорциональную худобу, а тяжёлый костюм и туго завязанный под шею красный галстук при такой жаре выглядели особенно неправильными и чужеродными. На секунду Стоунрэну показалось, что этот проулок и тощий уродец, стоящий в нём, всего лишь нарисованные декорации к театральной постановке. Существо можно было увидеть из окон по меньшей мере десяти домов, на улицу мог в любой момент зайти кто угодно, но чудовище и не думало скрываться.       — Осалил! Осалил! — звонкий голосок жеребёнка прозвучал в нескольких метрах от серошёрстого.       Внезапно единорог почувствовал иррациональное желание подойти к уроду. Естественно, Стоунрэн этого не сделал, и тогда оно само начало неспешно двигаться. Накопытники (точнее, чем там у него вместо копыт оканчивались нижние конечности (?)) чудовища издавали при соприкосновении с мостовой непривычный звук. Серошёрстый подумал, что если уродца обнаружат, то в город заявится проверка, а у отца и так наметились сложности со сведением баланса. Как ни странно, именно эта мысль вывела его из оцепенения и побудила направиться навстречу судьбе. Пони даже не помышлял о бегстве после произошедшего ночью. Стоунрэн, опустив голову и прижав уши, посеменил в сторону урода — тот остановился.       — Что… что вам нужно?       В голове вспыхнули образы. Дримклауд в очередной раз «забывает» немного мелочи, пьяный Рэинфлин материт «говноедов богатеньких». «Да лан те! Не дуйся, я под градусом всех и всё на свете ругаю. Дрим же вон за пегасов не обижается!». Потом единорог вспомнил отказ Найтхез. Эта бэтпони опозорила его перед всей школой! Он готов был тратить на неё битсы, много битсов. Стоунрэн пробовал быть с ней галантным кавалером и плохим парнем. Что эта сука о себе возомнила?! Она думает, что ей предложит стать особенной пони кто-то получше?! А потом ещё о «домогательствах» узнал отец и запретил приближаться сыну к заносчивой кобыле, для убедительности лишив его карманных расходов на месяц. Самое смешное, что, скорее всего, папаше об этом накрысила какая-нибудь фестральская шлюха, на содержание которой улетало бабло из городского бюджета. Серошёрстый часто представлял Найтхез и то, что сделает с ней. Когда бессильная ненависть достигла апогея, поток видений резко прекратился.       Серошёрстый вернулся в реальность и увидел, что урод щупальцем протягивает ему часы с ремешком. Прямоходящие существа часто носят такие. Пони каким-то образом понял, что их надо надеть. Они помогут. Неожиданный поворот. А если нет? Просто вот сказать что-то вроде: «Не-а, извините, не интересует»? Как только Стоунрэн подумал об этом, урод повернул голову набок, а щупальца стали двигаться активнее. Плохая идея.       — А взамен?       Взамен надо будет помочь. Серошёрстому стало даже немного досадно от того, что он вообще задал настолько дурацкий вопрос. В голове снова возникли образы всего того, что он давно мечтал сделать с фестральской сукой — вряд ли после такого существо затребует что-то, на что единорог не решится. Да и выбора особо нет.       — Х-хорошо! — заискивающе пролепетал Стоунрэн.       Часы держались на удивление крепко — возможно, из-за магии. Когда единорог закрепил на себе неожиданный «дар» и поднял голову, урода уже нигде не было. В недоумении рассматривая окрестности, Стоунрэн заметил, как окно одного из соседних домов открылось, и из него показалась голова пожилой земной пони.       — Потерялся, что ли, милок?       — Нет-нет, мэм, вы тут никого не видели случайно?       — Только тебя. Сморило меня, знаешь ли, только что вот проснулась. А чего ты спрашиваешь?       — Да так, показалось, что был тут кто-то.       — Нет, милок. Ты, видать, на солнышке долго стоял, вот тень какая-то и примерещилась.       Сплетни по городу разлетаются в два счёта. Конечно, все были в курсе о проблемах матери с веществами. Судя по жадному любопытству во взгляде старухи, она записала в наркоманы и его.       «Диалог» с уродом занял меньше минуты — Стоунрэн доставил напиток практически без задержки.       — Холодненькое, наконец-то!       Рэинфлин стал жадно пить, через секунду к нему присоединился Дримклауд. В отличие от рыжего здоровяка, он сделал несколько небольших глотков и отставил свою порцию в сторону.       — Эй, Стоуни, смотрю, у тебя обновочка, — пегас указал на часы.       — Ага.       — Значит, пока твои друзья от жары подыхают, ты по торговым рядам шляешься?       Морда Рэинфлина на секунду исказилась от зависти, но он тут же взял себя в копыта.       — Да я их случайно увидел. В переулке лежали, обронил кто-то, наверное.       Дискорд побери, эти двое могли бы и сами до магазина пробежаться, почему он вообще оправдывается? Как бы там ни было, оценив потрёпанный вид ремешка и небольшие царапины на стекле, Рэинфлин удовлетворённо хмыкнул и расслабился, неспешно допив последние пару глотков. Гондон.       — Ребят, не хотите немного битсов намутить?       Так, ловкий плут Дримклауд хочет отправить команду авантюристов в ещё одно незабываемое путешествие. А раз уж речь зашла про деньги, значит, это приключение вполне может закончиться в камере городской стражи.       — Ну-ка, ну-ка? — Рэинфлин не глядя кинул стаканчик за спину и приготовился слушать.       — Стоуни, у твоего папаши ведь имеется склад со всяким барахлом, так?       По бумагам складами, как и несколькими магазинчиками, владела мать. Может быть, она даже знала о том, что на неё записана эта собственность. Складов было два: один использовался для текущих нужд, а второй — для хлама, который раскупаться не хотел от слова совсем. Скорее всего, имелся в виду именно тот, где хранился неликвид.       — Угу, есть такое.       — А неподалёку от него есть другой, заброшенный. Там, как оказалось, до сих пор имеются кое-какие металлические вещи…       Ограбление запланировали на завтра. Стоунрэн всё же решил вернуться домой пораньше. Теперь опасность ему не грозит, ведь они с существом в одной команде. Наверное. Как единорог и предполагал, жилище было разгромлено, а родительница в невменяемом состоянии валялась на полу. Он успел прибраться и даже оттащить мамашу на кровать, когда вернулся отец. Когда мать слегка пришла в себя, снизу послышались крики и отборная брань. Лучше бы батя умотал к любовнице.       Незаметно улизнуть из дома возможности не было. Похоже, Стоунрэн будет полночи лежать на кровати и слушать всё то, что происходит в гостиной. Интересно, в этот раз мать получит фингал под глазом? Пони зацепился взглядом за своё приобретение.       — Давайте, часики, подсказывайте! Я ради вас на резню жеребят-инвалидов подписался, ну или в чём там вашему хозяину «помощь» требуется.       Секундная стрелка продолжила равнодушно отмерять время. Её движения и мерное тиканье успокаивали, ругань снизу доносилась как будто сквозь слой толстой ваты. Кажется, нервное напряжение последних дней давало о себе знать: пони засыпал.       Пробуждение было резким и внезапным. Стоунрэн ошалело хлопал глазами, пытаясь осознать произошедшее. Сны были такими яркими, такими реалистичными, а ещё… Это могло сработать. Что он терял? Единорог хихикнул: возможно, быть в одной команде с тощим чудиком не так уж и плохо.