След

Гарри не смог скрыть удивления, когда Полумна Лавгуд, подсев к нему за ужином в Большом зале, с грустью заговорила о фестралах, которые давно не появлялись возле школы. Для многих их исчезновение не имело никакого значения — не только потому, что фестралов видели не все, но и потому, что мало кто хотел держать рядом существо, пусть и не буквально, связанное со смертью. Однако ученики, особенно любители магических существ, не могли не заметить странную пропажу. Вскоре по школе поползли слухи, а подавленное настроение Рубеуса Хагрида лишь подтвердило худшие догадки. Поттер машинально кивал словам подруги, то поднимая, то опуская ложку с тыквенным супом. Исчезновения в Хогвартсе редко бывали случайными. Гарри это знал слишком хорошо. Всё могло бы закончиться обычной вечерней беседой, утратившей смысл к рассвету, если бы одна фраза Луны не заставила его замереть. Он отложил приборы, придвинулся ближе и тихо спросил: — С чего ты взяла, что в Запретном лесу появились браконьеры? Луна спокойно наклонилась к нему, оставив между их лицами совсем небольшое расстояние. — Они не появились, Гарри. Они там и были, — ответила она. — И уже разорили множество гнёзд разных существ. Я лично видела, как возле вокзала Хогсмид они продавали бедных зверушек в старых, вонючих клетках. Её губы на миг сжались, а во взгляде проступила редкая для неё серьёзность. — Я знаю, что в Запретном лесу есть гнёзда фестралов, — продолжила она тише. — И боюсь, что браконьеры уже добрались до них. Поэтому они и исчезли. Она обернулась по сторонам и добавила шёпотом: — Я пойду их искать. — Нет! — вырвалось у Гарри громче, чем он рассчитывал. Несколько учеников обернулись. Поттер поспешно натянул неловкую улыбку и снова посмотрел на Полумну. Та глядела на него без тени удивления — словно именно такой реакции и ожидала. Гарри Поттер всегда был тем, кто первым возражал любой надвигающейся опасности. Тем, кто тревожился за друзей и по мелочам, и всерьёз. И мысль о надуманном походе Полумны в опасный лес ему совершенно не нравилась. Он был готов придумать тысячу причин, почему ей не следует идти туда — тем более одной. Но, видя решимость в её глазах, понимал: любые слова будут бесполезны. Гарри на миг прикрыл глаза, делая глубокий вдох и приводя мысли в порядок. — Я узнаю, что случилось с фестралами, — тихо сказал он. — Только пообещай мне, что не пойдёшь в Запретный лес одна. — Гарри… — выдохнула Лавгуд, собираясь возразить, но Поттер перебил её. — Пожалуйста, — уверенно произнёс он, чуть наклонив голову и ловя её взгляд. Полумна замялась и кротко кивнула, больше не пытаясь спорить. Она доверяла Гарри — что бы он ни задумал. Конечно, со стороны ситуация выглядела странно: её опасения буквально привели к тому, что другой человек решил взяться за это дело. Хотя Луна не любила жаловаться и чаще всего брала всё на себя, в этот раз ей даже понравилась реакция Поттера — его искренняя тревога и решительность. Обменявшись кивками, Гарри вернулся к ужину, попутно слушая рассказы Луны о том, какие места могли бы скрывать гнёзда фестралов. Самым очевидным вариантом, разумеется, было кладбище возле Хогсмида, но оно находилось слишком на виду и было слишком посещаемым, чтобы там можно было не заметить крылатых обитателей. По словам Луны, заброшенные, заросшие места и руины подходили куда больше, хотя стопроцентной уверенности не было. Гарри ненадолго задумался о том, как ему незаметно покинуть Хогвартс и пробраться в Запретный лес. Ничего путного в голову не приходило. Решив разобраться с этим завтра, он отправился в башню Гриффиндора. Ночью он почти не спал, ворочаясь в постели и отбиваясь от кошмаров. То перед глазами вспыхивал едко-зелёный огонь, то костлявые, смольные крылья фестралов кружили в темноте. Где-то вдалеке раздавался женский крик — тот самый, что уже не раз приходил к нему во снах. Но в этот раз он не звал. Лишь отзывался эхом — напоминанием о том, что с ним уже произошло. Поттер с утра тяжело разлепил веки, морщась под яркими лучами солнца, пробивавшимися в узкие окна башни. Настроение было необычайно паршивым, а разговор с Полумной не выходил из головы. Если ещё вчера он относился к её словам со скепсисом, то теперь, незаметно для себя, начал всерьёз анализировать исчезновение фестралов. Слова подруги больше не казались абсурдными — её опасения будто переселились в его собственное тело. С хмурым выражением лица он провёл все уроки, почти не разговаривая с остальными. Лишь к вечеру его тщательно выстроенная отстранённость дала трещину под напором Рона и его привычных шуток, накопившихся за целый учебный день и умоляюще просившихся наружу. Гарри так и не обмолвился другу ни словом о фестралах — не хотел давать повода для лишних переживаний. Конечно, было бы логично рассказать кому-нибудь близкому, куда он собирается отправиться, — на всякий случай. Но, по крайней мере, об этом знала Полумна Лавгуд. И хотя Гарри просил её не ходить в Запретный лес в одиночку, оставалась угроза, что она всё же решит последовать за ним — из лучших побуждений. Дождавшись вечера, он тихо собрался, захватив мантию-невидимку. Понимая, что нет смысла ждать, пока все уснут, Гарри пересёк оживлённую гостиную Гриффиндора, надеясь не встретить знакомых лиц. Как только дверь с Пышной дамой закрылась за ним, он свернул за угол, укрылся мантией и направился в сторону теплиц — к кабинету травологии. Гарри знал о Хогвартсе больше, чем следовало бы: благодаря языкатым друзьям, Карте Мародёров и просто счастливым случайностям, когда он натыкался на нечто по-настоящему необычное. Замок кишел тайнами, головоломками и, что важнее всего, секретными проходами. Самым безопасным, по мнению Поттера, был путь через теплицы. Осторожно толкнув дверь, он сразу ощутил резкую смену температуры. Влажный воздух, тихое журчание воды и будто бы дыхание живых растений окутали его даже сквозь мантию. Юркнув в одну из теплиц, где выращивали водоросли для зельеварения, Гарри быстро отыскал нужный угол. Там стоял массивный дубовый сундук, хранивший в себе не только уйму мешочков с семенами, но и тайну — деревянную крышку, ведущую в подвал. Тот, в свою очередь, выводил через узкую тёмную пещеру, усеянную дьявольскими силками, за пределы замковых стен. Осветив пространство заклинанием «Люмос», Гарри получше разглядел проход. Сняв мантию и убедившись, что рядом никого нет, он уверенно произнёс: — Акцио. Сундук сдвинулся с места, открывая спуск. Неприятный скрип по полу заставил поморщиться не только Гарри — растения вокруг зашевелились, скручивая тонкие ростки, словно реагируя на вторжение. Но шум на этом не закончился. Проскользнув под тяжёлую крышку, Гарри исчез в подвале, оставив после себя лишь звук захлопывающейся двери, эхом разнёсшийся по тонким стеклам теплицы. Прохладная и влажная пещера заставила его невольно поёжиться, а тихий шелест дьявольских силков в темноте — напрячься. Недолго думая, Гарри схватил торчащий из стены факел, зажёг его заклинанием и ступил к проходу. Огонь разгорелся быстро, отпугивая злосчастные растения, кишащие по стенам и полу пещеры. Они словно шептались между собой, расступаясь перед каждым его шагом. Стараясь не зацикливаться на происходящем вокруг, Гарри второпях продвигался вперёд, зная, что выход совсем близко. Когда на каменных стенах показался лунный свет, а ночные клокочущие звуки разнеслись по воздуху, он потушил факел и снова накинул мантию, погружаясь в невидимость. Через пару минут Гарри ступил на небольшой каменный мостик и, обернувшись, окинул взглядом высокие тёмные стены замка и далёкие пики башен, в окнах которых всё ещё горел свет. Впереди же простиралась сплошная тьма, но даже в ней угадывались густые кроны деревьев Запретного леса. Он поднял взгляд к луне и довольно кивнул себе — её свет поможет ему добраться до леса и ориентироваться внутри, не рискуя заблудиться. Снимать мантию он не собирался, прекрасно осознавая, что даже ночью в лесу можно встретить не только опасных тварей. Люди были не меньшей угрозой — особенно для ученика Хогвартса. Никто не стал бы с ним церемониться, а заметив шрам, риск лишь возрастал. Его слава давно стала обузой. Стараясь держать в голове слова Полумны о местах обитания фестралов и их повадках, Гарри всё так же спешно пробирался по тропинкам леса. Витиеватые, узкие и широкие, то уходящие в низины, то взбирающиеся вверх, они уводили его всё дальше от безопасных стен замка. Останавливаться он не собирался. Он миновал уже знакомое озеро, лишь на мгновение задержав взгляд на мерцающих лунных бликах в тёмной воде. Коснувшись ладонью векового дуба, Гарри на секунду провалился в воспоминания о той ночи. И, словно очнувшись, поспешно ушёл прочь от тихого шелеста редких озёрных волн. Высматривая хоть что-нибудь похожее на пустырь или руины, он шёл дальше, не замечая ни времени, ни гнетущей обстановки. Вокруг царила вязкая тишина, лишь изредка нарушаемая криками ночных птиц и шорохом мелких зверьков в траве. Больше — ничего. Ни намёка на оживлённость. Пару раз ему приходила в голову мысль подняться над лесом на метле, но идея быстро казалась глупой: стоило кому-нибудь заметить его в небе — и сигнал был бы подан. В том, что в лесу могли скрываться лагеря опасных магов, Гарри не сомневался. Об этом Макгонагал упомянула одной из первых в начале учебного года. Раньше Запретный лес был опасен из-за тварей. Теперь же список пополнился тёмными магами и обычными разбойниками, поджидавшими наивного путника. Поттер невольно улыбнулся при мысли, что неплохо было бы иметь карту Запретного леса и вообще окрестностей Хогвартса. Тогда бы ему не пришлось часами или даже днями искать что-либо. Но даже будь у него такая карта, она вряд ли показала бы мелкие поселения, не говоря уже о гнездах магических существ. Пробродив ещё немного, Гарри наткнулся на тонкий ручей, уходивший куда-то вниз. Идя вдоль него, он заметил, как поток постепенно становился шире, а вода — глубже. В какой-то момент ручей превратился в небольшую речку, которую обычный человек не смог бы перепрыгнуть, не намочив ноги. Он уже собирался развернуться и идти обратно, как вдали заметил странные, фигурные, толстые стволы деревьев. Подойдя ближе, Гарри понял, что это вовсе не деревья, а разрушенные каменные строения. В темноте и издалека обвалившиеся камни больше походили на плотные кусты, но теперь он был уверен: это были безымянные руины. Его больше удивило сплетение тонких веток, образующих овальное накрытие — словно природное убежище. Вокруг было заметно тише, чем среди плотных деревьев. Здесь ощущалась пустошь, усеянная редкими каменными останками. Гарри сразу подумал, что это место идеально подходило бы для гнездования фестралов. Но он не был уверен: никого рядом не было. Обойдя несколько раз территорию, он так и не обнаружил живых существ, однако сумел заметить следы крылатых вестников смерти — небольшие отпечатки когтей на земле и смоляные пряди гривы, зацепившиеся за ветки. Сбросив мантию, Гарри глубоко вдохнул ночной прохладный воздух и задумался. Куда могли исчезнуть фестралы? Жили ли они здесь вообще или покинули это гнездо задолго до того, как кто-то их обнаружил? Ответ оставался загадкой, и бродить дальше этой ночью смысла не было. В следующий раз он исследует другую часть леса — возможно, существа прячутся там. Он также предполагал, что фестралы могли окончательно покинуть Запретный лес. Гарри плохо помнил детали их образа жизни, размножения и выживания, но одно знал точно по словам Хагрида: фестралы проживали здесь всю жизнь школьного лесничего и всегда покорно служили Хогвартсу. Их исчезновение казалось скорее подозрительным, чем логичным по природе этих существ. Наконец, решившись идти обратно, Гарри вдруг замер: впереди не просто шелестело, но доносились приглушённые голоса. Через пару мгновений показались факелы, а движение стало почти осязаемым. Взволнованный, он потянулся к мантии, но шаги приближались, и силуэты мелькали всё ближе в свете факелов. Поттер осторожно отступил назад, а потом и вовсе бросился к ближайшему каменному остову разрушенного здания. Оно выглядело целее остальных. Хотя крыша давно обвалилась, а стены почти выкрошились от времени, для временного укрытия места лучше было не найти. Гарри присел, стараясь как можно плотнее закутаться в мантию. Группа преследователей подошла совсем близко к поляне, остановившись у сплетения веток, напоминающего огромное гнездо. До Поттера донеслись отчетливые фразы. Кто-то настойчиво, без устали спрашивал: «Видишь их? Ты их видишь?». Ответом служило тихое, испуганное «нет». Голос второго был совсем юношеским; он с любопытством и опаской осматривал поляну, заглядывая за руины и поваленные стволы старых дубов. Место, где прятался Гарри, не могло долго оставаться незамеченным, и вскоре юноша направился прямо к нему. Поттер поглубже натянул мантию и начал медленно отступать к дальней полуразрушенной стене. Внезапно нога потеряла опору. В мгновение ока он в том же согнутом положении рухнул куда-то вниз, болезненно приземлившись спиной на твердую холодную поверхность. Гарри поморщился от резкой боли и поднял взгляд. Над ним зияла небольшая дыра, сквозь которую лился лунный свет и слышались оживленные звуки. Понимая, что шум падения наверняка привлек внимание, он дрожащей рукой навел палочку на проем и прошептал Дезиллюминационное заклинание. Дыра исчезла, и место, где очутился Гарри, погрузилось в кромешный мрак. Сверху еще доносились тихие шаги и бормотание, но вскоре и они затихли. Наконец он поднялся, отряхнулся и осветил пространство кончиком палочки. На первый взгляд это походило на пещеру, но присмотревшись, Гарри заметил ровные стены и пол. Повсюду висели грубые полки, стояла простая мебель — она казалась здесь чужеродной, будто перенесенной из совсем другого мира. И все же в этом то ли подвале, то ли тайном убежище чувствовалось странное умиротворение. Обстановка не пугала, а скорее обещала покой и защиту. Первым порывом было выбраться, но взглянув на высоту потолка, Гарри разочарованно выдохнул: даже в прыжке он бы не достал до края, а соорудить баррикаду было не из чего. Резкая боль в груди и спине заставила его скорчиться — падение не прошло бесследно. Дышать стало трудно, и дело было не только в тесных, давящих стенах. Прислушавшись и убедившись, что снаружи всё стихло, Гарри из последних сил отменил заклинание на потолке и с наслаждением подставил лицо свежему потоку ветра. Он попытался размяться: лопатки ныли, но кости, кажется, были целы. Странно было другое — силы стремительно улетучивались. Слабость внезапно накрыла тело и разум, словно тяжелое ватное одеяло. Гарри похлопал себя по щекам, приходя в чувство. Нужно было перевести дух, собраться с силами и продумать план побега — с его запасом заклинаний это не казалось невозможным. Не выпуская из рук палочку, кончик которой излучал мягкий свет, Поттер принялся внимательно осматривать помещение. Теперь он смог лучше разглядеть пучки трав, развешанные по стенам, и ряды баночек, покрытых слоем пыли, скрывающим этикетки. В углу тускло блеснул металл котелка на витиеватых ножках, рядом темнели стопки книг и свитков. Гарри перелистал пару томов, оказавшихся чьими-то путевыми заметками с зарисовками. Он уже собирался отложить один из них, как вдруг взгляд зацепился за слово «фестралы». Чтение затянуло его. Автор скрупулезно, в мельчайших деталях описывал повадки существ, которых ему удалось выследить. Но чем дальше продвигался Гарри, тем более странным становился тон повествования. Исследователь размышлял, как лучше подчинить себе силу фестралов: в его представлении они были не просто загадочным зверьем, обитающим в этих краях, а настоящей границей между миром живых и мертвых. Судя по лихорадочным строкам, эти знания автор намеревался испытать на самом себе. Слово «бессмертие» бросалось в глаза, выделяясь среди прочего текста — чернила здесь ложились гуще, будто автор выводил буквы с особым нажимом, почти требованием. Отбросив эту книгу, Поттер схватил следующую. В ней речь шла уже не о наблюдениях, а о прямом вмешательстве — убийстве фестрала. Эксперимент, очевидно, провалился: душа существа так и не принесла безумцу желаемой пользы. Автор сокрушался и негодовал из-за того, что после потери сородича стая надолго исчезла, а вернувшись, стала в разы осторожнее. Все эти записи никак не укладывались в голове. Гарри пролистал еще дюжину страниц, но так и не встретил ни дат, ни имен, ни даже инициалов загадочного экспериментатора. Снова растерев ноющее плечо, Гарри решил развести небольшой костер, чтобы спастись от зябкого холода каменных стен. Он собрал в кучу упавшие сверху ветки, добавил к ним пучки сухих трав и зажег огонь. Почти валясь с ног от усталости, Поттер опустился на мантию, покоящуюся на полу. Странное предчувствие не покидало его ни на секунду, но иного выхода он не видел. Глядя на пляшущие языки пламени, Гарри начал погружаться в дрему, как вдруг веки прорезало ярко-зеленое свечение — настолько сильное, что его можно было различить даже сквозь закрытые глаза. Он резко распахнул их и сдавленно ахнул, отшатнувшись от изумрудного пламени. Сжав палочку до белизны в костяшках, Гарри замер в оцепенении, которое нарушал лишь треск сучьев. Дым, поднимавшийся над костром, начал обретать очертания. Сгущаясь, он принимал форму человеческого силуэта, и чем ярче разгорался огонь, тем отчетливее становился образ. По ту сторону костра сидел юноша — почти в той же расслабленной позе, в которой мгновение назад находился сам Гарри. Проступили темные короткие волосы, проявились черты лица, в которых читалось странное смешение удивления, раздражения и надменности. Гарри застыл с открытым ртом, не веря собственным глазам. Юноша играючи запустил ладонь в языки пламени, и те расступились, полностью открывая его лицо. Перед Поттером сидел Том Марволо Реддл — тот самый шестнадцатилетний юноша, которого он когда-то видел в воспоминаниях дневника. Сначала Том смотрел куда-то мимо, в его зрачках дрожали зеленые блики. Поттеру показалось, что тот его просто не замечает, но надеждам не суждено было сбыться. Реддл медленно перевел взгляд на Гарри, и его лицо приняло выражение хищного любопытства. — Кто ты? И что ты делаешь в моем тайнике? — властные, отчеканенные слова хлестнули, как удары бича, и разнеслись эхом под сводами пещеры. Гарри чувствовал себя пригвожденным к месту этим стальным взглядом. Мысли лихорадочно путались: откуда здесь мог взяться дух Реддла? И тот ли это «Тот-Кого-Нельзя-Называть», если он даже не узнает Гарри в лицо? «Может, это просто запертое в комнате воспоминание, как в дневнике?» — промелькнуло в голове. Но память подсказывала: ничего хорошего появление Тома не сулило. Деваться было некуда. Скривившись от резкой боли в груди, Гарри выставил перед собой палочку и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес: — Я… я Гарри Поттер.