Часть 3

Петр, 1999 год. Все оказалось не так уж и плохо. Надя, конечно, вложила в удар все силы, но нос сломать мне не смогла. Промахнулась и разбила губу. Юра нашел меня в туалете, лежащим на полу, скорчившимся от боли в паху. — Юрец, быстро, подними меня.Надо эту суку найти. — рычу я. — Петя, пошли домой, хватит. — он поднимает меня, держит и мы идем на улицу, под любопытные взгляды посетителей. В мастерской Юра осматривает лицо. — Кровь вытри, всё цело. — бурчит брат. — О чем ты думал? О чем я думал? О том, как этот хмырь на неё смотрел, руки гладил, танцевал, держал за талию. Чуть не поцеловались, но Надя отшатнулась, будто почуяла мой взгляд. Я выпил целую бутылку коньяка, но это не помогло мне справиться с яростью. Когда Надя пошла в туалет, я хотел просто её напугать, напомнить, кто в её жизни главный мужчина. Но всё пошло наперекосяк. Я впервые увидел, что мой котеночек вырос за 4 года. Научился не бояться показывать зубки и коготки. Она стояла в этом коротком платье, открывающем ножки, в вырезе я увидел грудь. И мне сорвало башню. Я захотел её трахнуть, чтобы Надя умоляла о пощаде. И затем вывезти куда-нибудь и продолжить там, разорвав в конце это прекрасное тело пополам. — Ты же её чуть не изнасиловал…- читает лекцию братец. — После этого обижаешься, что Надя видеть тебя не хочет. Повезет, если заявление не напишет. — Хватит читать мораль, Мать Тереза, блин. — злюсь я — Да, мне стыдно, я не хотел этого делать. Пойми: я 4 года ни с кем не трахался у меня на любую бабу встает. — Сходи тогда в бордель, адресок дам. Или найди уже себе телку и отстань от Нади. — А ты чего её защищаешь? Влюбился, что ли? — Она и так от тебя натерпелась. — Это я решаю, с кем она будет, а ты не лезь. — отвечаю я и ложусь спать. Утром я просыпаюсь с жуткой головной болью. Понимающий Юрец поставил рядом с раскладушкой две бутылки пива. Придя в себя, я начал размышлять. Первое — надо сменить жильё. Долго оставаться в этой дыре нельзя — места мало, детишки из юркиного кружка уже всё родителям разболтали про странного дядю, который тут живет. Конечно, тут рядом библиотека, где Надя работает и иногда сын остаётся, но после вчерашнего я понял, что надо ограничить общение с ней. Вариант, где перекантоваться, у меня был. Второе — надо раздобыть стволы… Я совсем забыл, для чего меня вытащили из тюрьмы, увлёкся проблемами с бывшей женой. Надо уже сломать хребет мамке. Пусть водит дальше троллейбус и не лезет в мужские дела. Заодно надо и с бывшими корешами поквитаться, которые к матери перебежали. Всегдa считал мать клушей, которая всю жизнь ищет женское счастье и жарит на кухне котлетки. Сколько себя помню — она только о мужиках и думала. Как только торгаш горбоносый появился — она забила на нас с Юркой. Хорошо, что мы уже сами могли о себе позаботиться, когда мать с Русланом сидела. Тогда я и начал общаться с местными пацанами, а Юра ушел с головой в живопись. И вот эта курица — главарь банды? Видимо, пацанам теперь не брезгливо под бабой ходить. Придется напомнить, где у кого какое место. И третья проблема — надо найти себе бабу. Здоровый организм требует своё. Я уже еле сдерживаюсь. Пойду вечером в бордель и сниму какую-нибудь телку. Не Надя, конечно, но сойдет.

***

Надежда, 1999 год. Кирилл оказался прав: утром правая рука начала ныть, болел большой палец. — Вроде ничего не сломано. Надо приложить лед, и все пройдет. — Он ощупывает палец, отчего я морщусь от боли. — Нет, точно, не сломано. Кирилл хитро улыбается и целует каждый палец. — Теперь не больно? — Уже нет. Позавтракаешь? Я иду на кухню и готовлю завтрак. Кирилл с аппетитом съедает все. — Надюша, ты прекрасно готовишь! Не понимаю, как ты еще не нашла жениха. Или в вашем городе живут одни слепые дураки. — Прекрати, Кирилл, это ведь лишь завтрак. — смущаюсь я. — Ой, кажется, уже надо собираться чтобы на электричку успеть, надо Витю забрать, мы на спектакль сегодня идем. — Не переживай, до вокзала довезу. — отвечает Кирилл. Он кладет посуду в мойку и включает воду. — Нет, ничего не знаю, это благодарность за завтрак. — Ты — первый мужчина в моей жизни, который моет после себя тарелки. — признаюсь я. — Ранее отец и… — Я запинаюсь — бывший муж этим не заморачивались. — Теперь привыкай. Я буду чаще заглядывать. — Не будешь. Ты уедешь, когда закончишь расследовать дело, а я здесь останусь. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне в Москву. Хватит тебе находиться около бандитов. — Ты же знаешь: три дня назад я бы согласилась. Но не сейчас. — Ты Петра боишься? — понимает Кирилл. — Надя, пойми уже: он этого и хочет. Чтобы тебе сломалась и подчинилась ему. Тебе уже не 20 лет, ты повзрослела за 4 года, и не та маленькая девочка, какой он тебя увидел впервые. Ты можешь дать ему отпор. Ты уже смогла дать сдачу вчера… Нет, я не уеду, пока ты не скажешь «Да». — Тогда ты здесь надолго… Мы выходим из подъезда и садимся в его машину. Кирилл довозит меня до вокзала. — Я еду в столицу по делам, вернусь в понедельник. — Он целует меня на прощание. Всю дорогу я думаю над предложением Кирилла. Понимаю, что хочу согласиться и забыть все. Как я когда-то хотела: уехать из нашего города и увидеть мир. Кирилл хороший человек, надежный, и у Вити появится достойный отец. Но с другой стороны, есть Петр. Он показал вчера, что способен на все. И он может убить Кирилла. Что же мне делать? … — Привет, Надюха! — здоровается Валя и крепко пожимает руку, отчего я морщусь от боли. — Знаю все про ресторан. Так держать! — Мало ему врезала. Надо было каблуком по яйцам засадить. — присоединяется Джин. — Ребята, у вас лед есть? Рука с утра болит, — шепотом спрашиваю я. — Сейчас наколем. Пошли. — Джин ведет меня на кухню, где достаёт из холодильника пакет с замороженым горошком. — приложи лучше это. Он осматривает большой палец, надавливая на косточки. — Все нормально, ничего не сломано, несколько дней поболит, и перестанет. Надо мазью охлаждающей помазать, я название напишу, в аптеке спроси. На кухню зашел Руслан. — Привет, Надя, что с рукой? В библиотеке томик Пушкина не поделили? — пытается пошутить он. — Руслан, ты не поверишь… — с нервным смешком отвечаю я. — Ударила Петю в нос и чуть не сломала палец. Врут твои боевики, это очень больно. Руслан недоуменно смотрит на Джина, тот кивает, подтверждая мои слова. Мальчик в ответ улыбается. — Надя, ну ты даешь. В следующий раз прячь большой палец внутри кулака. А лучше зови меня. - внезапно мрачно говорит он. Руслан так и не простил, что Петя сделал инвалидом дядю Лашу. — Как Витя, не замучил тебя? — переключаю я его на новую тему. — Да нет. Мы с ним поиграли, мультики посмотрели, папа сказку почитал. Сейчас я его приведу. Витя бежит ко мне и забирается на коленки. — Мама, я соскучился! Мы с дядей Русиком вчера… — он взахлеб пересказывает, что делал. Я слушаю сына и думаю, что это единственный лучший подарок, который оставил Петя. Я все сделаю, чтобы Витя не пошел по стопам отца. — Малец, давай мячик погоняем, маме поговорить надо. — уводят сына в сад Джин, заметив Флору. Она наливает кофе и садится напротив меня. — Давай, рассказывай всё. Я рассказываю события вчерашнего вечера во всех подробностях. — Не вышел у меня интимный вечерок — в конце добавляю я. — Мне повезло, что Петя был пьяный, иначе ничего бы у меня не получилось. Тетя Флора, надо с этим что-то делать, я из дома боюсь выходить. — Не бойся: я с ним поговорю.У Джина твой номер, я запишу тебе его, звони сразу, как только Петю увидишь. Он будет иногда заходить. — Кирилл предложил мне с Витей к нему переехать. — признаюсь я. — Чë это ты долго думаешь? Ты молодая, красивая, тебе нормальный мужик нужен. — поддерживает Флора… — Или ты Петьку испугалась? — Он сказал, что убьет любого, кого увидит рядом со мной. — Эх, Наденька, как он тебя сломал 4 года назад. — Флора повторяет все то же, что и Кирилл. — Хватит его бояться. Ты в своей голове придумала монстра. А на самом деле Петька — это так, клоп вонючий, больше пугает. Он думает, что владеет ситуацией, а на деле им все командуют. Наплюй на него, бери сына и езжай в Москву. Сейчас опасное время, не хочу, чтобы вы пострадали. Она достает из кармана халата телефон. — Привет, сынок. — говорит она. — Добрые люди дали номер. Надо уже нормально поговорить. Сегодня в 11 вечера, «Метелица». Флора заканчивает разговор и допивает кофе. — Вот вечером и договоримся.Мать к ребенку всегда подход найдет. Так что езжай к себе и не переживай. Мы уезжаем домой. Витя просит с ним поиграть. — Мама, а когда папа вернется? — задает он привычный вопрос. — Папа в Африке, на опасном задании. — машинально отвечаю я. По договору с Флорой мы не говорили правду ребенку. Для него Петя был разведчиком, выполняющим опасное задание в Африке. Отсутствие фото объяснили тем, что у папы много врагов и мы не должны себя выдавать. Похоже, теперь легенду придется менять. Мы достроили башню из кубиков, посмотрели телевизор, и поехали в театр на спектакль. После спектакля мы идем домой. Я вижу знакомый мотоцикл. — Все нормально, Петр не появлялся. — докладывает Джин. — Может, зайдешь, кофе попьешь? предлагаю я. — Нет, Надюха, у меня дела. — он садится на мотоцикл и уезжает. Мы ужинаем, я читаю Вите сказку, и он засыпает. Я иду в спальню и готовлюсь ко снy. Думаю о встрече свекрови и бывшего мужа. Надеюсь, обойдется без кровопролития.

***

Петр. 1999 год. Ключи от дома мне дал Колян Самурай — перекантоваться на первое время, ну и присмотреть за особняком. Дом походил на заброшенный замок, с недоделанным ремонтом и кучей мусора. Но электричество было, воду не перекрыли, жить можно. Дом пробуждает во мне воспоминания, как я мечтал купить особняк за городом для Нади и Вити. И как мы бы жили с ней и нашими детьми. До посадки и разговора с Надей в тюрьме я был уверен, что всё так и было бы. Она бы полюбила меня и перестала бояться и ненавидеть. Я возвращаюсь в город и думаю, где найти стволы и деньги. Того, что дали Агеев с Левой, хватит только на паршивые пушки. Надо самому это решать. Апрель говорил, что знает один ЧОП, где сидят лохи, и отжать оружие — как нехрен делать. Вот этим займемся завтра. А пока надо прощупать обстановку. Мои бывшие кореша теперь с мамкой, и ко мне не вернутся. Да и не нужны мне предатели. Еще есть банда Махно, моего дворового кореша, который держит бордели и торгует наркотой. Надо будет с ним встретиться, поболтать. Может, объединимся и уничтожим мамкину банду. Вечером еду в «Метлу». Охранники досматривают меня. Смешно: они серьезно думают что я эту суку пристрелить готов? Да я ей голыми руками шею сверну. Мать сидит не одна. Рядом с ней какая-то наглая блондинка. Её лицо мне кажется смутно знакомым. — Это че за секретутка, ма? — вместо приветствия спрашиваю я. — Верка, племянница Лидки — соседки. Не помнишь её? — Не помню. Пусть отсядет, я при ней говорить не буду. Блонда пытается что-то вякнуть, но мать приказывает ей уйти. Онa с неохотой садится на край сцены. — Я могу тебя называть матерью? спрашиваю я. — Я всегда была, есть и буду твоей мамой. Поэтому воевать с тобой не хочу. Давай обьединяться. — Это как? Ты руководить будешь, а я как песик по поручениям бегать? Слишком много захотела. — завожусь я. — Лучше бы отошла от дел, мать. Хотя какая ты мать? За 4 года ни разу не навестила, даже Надька и то приехала 1 раз… — После того, как ты Лашу покалечил? После того, как ты все после себя сжег, и я заново востанавливала? — цедит Флора Борисовна. — Никогда. Теперь вторая просьба: отстань от Нади. — А то что? В угол поставишь? — Прекрати её пугать… - её рот изгибаются в усмешке, когда она замечает ссадину на губе. — Жаль, она нос тебе не сломала, и ещё кое-что. — Со своей бывшей женой я сам вопрос решу. Ты чего лезешь? — я вытаскиваю из кармана цепочку с кулоном, косметичку и бросаю на стол. — Не забудь ей отдать. — Потому что я ей и внуку счастье желаю, подальше от всего этого.У неё наконец-то любящий мужик появился, не как ты. — Не как я? А я-то думал, что ты любимого сына всегда поддержишь. — злобно говорю я. — Поддержала бы, если бы ты Надю искренне любил, а не насильно в брак затащил. Она мне потом все рассказала. — Ты вообще ничего не знаешь. — Еще раз: отстань от неё. Пусть уезжает в Москву и выходит замуж. — Ну пусть уезжает. Только Витьку пусть оставляет мне. — Тебе в камере мозг отбили? Какая нормальная мать на такое пойдет? Тебе — оставить ребенка? — издевается мать. — Ну тогда пусть не жалуется, если я навещать буду. — Сынок, заведи себе новую бабу. — устало говорит Флора. — Да хоть сейчас заведу. — говорю я и подмигиваю блондинке — Вон у тебя секретутка какая красивая. Прямо сейчас взял бы и трахнул. Я смотрю прямо в её глаза. — Ты же тоже этого хочешь? Не зря же юбку короткую надела. — Пасть закрой! — она достает пистолет и целится мне в лоб. — Иди сам себя трахни! Да… Это не робкий котенок как Надя, а дикая уличная кошка. — Вера, убери пистолет. Петр так шутит… — встает Флора и оттаскивает девку. — Вижу, дамы, разговор у нас не задался. Поэтому откланиваюсь. — я отвешиваю шутливый поклон и ухожу. Юрке я ничего не говорю и сразу ложусь спать. Мои слова о сыне были блефом. Я не мог забрать его. Не в данный момент. Вот когда разберусь с матерью, встану на ноги, куплю жильё — тогда можно будет и забирать сына. Вместе с Надькой. У ребенка должны быть мать и отец. А с москвичом надо решить вопрос.

***

Надежда. 1995 год. Мне повезло, что родители уехали на дачу. Я дохожу до ванной, раздеваюсь и смотрю в зеркало. Следов того, что произошло, не было. Я снова одеваюсь, выпиваю обезболивающee и ложусь в кровать. Внизу живота ноет. Я ложусь набок, обхватываю колени руками и тихо плачу. Больно не физически. Я не понимаю, как такое могло случиться со мной? Мне всегда говорили, что надо вести себя хорошо, и никаких неприятностей не будет. Я всю жизнь была хорошей домашней девочкой, и это не спасло меня от монстра. Мной воспользовались, отобрали то, что было моим. И кто это сделал! Петр, которого я с детства знала. Которого когда-то считала самым красивым из сыновей тети Флоры. Я не думала, что он окажется на такое способен. Я даже рассказать никому не могу, стыдно. Ведь насильно меня в тот номер не тащили. Я сама туда пошла, легла в кровать, позволила сделать это… От воспоминаний о пережитом ужасе меня мутит. Я снова чувствую запах одеколона Петра. Хватаю одежду и бросаю в стиралку. Самое сложное — делать вид перед родителями, что ничего не произошло. Я. изо всех сил делаю вид, что все хорошо. — Петька теперь новый глава бывшей жигалинской банды. Самой молодой авторитет в городе. И отец при нем. — сообщает отец и снова напоминает мне. — Не смей с ним общаться. Проходит неделя. Я пришла в себя. Петю не видела, чему была очень рада. Наконец-то дали стипендию, и я иду в видеопрокат за новыми кассетами. На выходе меня ждет черная иномарка. Я ускоряю шаг и иду мимо неё. — Привет, Надюха! — улыбается Петя. — Залезай, до дома довезу. Я отшатываюсь от машины и быстро отхожу. — Залезай живее. — уже не так вежливо просит он, будто случайно распахивая пиджак и я вижу пистолет, заправленный за ремень. Дрожа от страха, я открываю дверь. — На переднее сиденье, котеночек. Я сажусь рядом с ним. Став авторитетом, Петр стал одеваться по другому. Теперь он носит деловые костюмы, волосы больше не падают на лицо непослушными кудрями, а тщательно зачесаны назад и уложены гелем. Я невольно отмечаю, что ему это идëт. — Ты забыла кое-что — он держит коробку Opium. — Я такой аромат не люблю, лучше матери подари. — отвечаю я. — Ну надо же… Я время потратил, духи искал, а эта принцесса нос воротит. — злится он. — Сейчас ты берешь эти духи и в следующий раз ты ими надушишься и наденешь то, что я куплю. — он окидывает меня оценивающим взглядом. — Ты же красивая девка, нафига носишь джинсы? Нужно носить короткие юбки, чтобы показывать ножки. — Какой следующий раз? Мы так не договаривались. Петя, ты обещал. — скороговоркой проговариваю я. — Не надо верить бандиту, Надюша. — Петр наслаждается ситуацией. — Я ради тебя человека убил, ты думала, что одного раза будет достаточно? Нет, дорогая, когда закончится — я сам решу. — Почему я? — спрашиваю я. — Потому что красивая. Я тебя давно заметил, когда тебе 16 исполнилось. И сразу понял: моей будет. Я замечаю, что мы проехали нужный поворот и сворачиваем в другую сторону. — Куда мы едем?! Выпусти меня! — в панике кричу я. — Не волнуйся, тебе понравится. — ухмыляется Петр.

***

Петр. 1995 год. Неделю я не трогал Надю и старался не попадаться ей на глаза. Не потому что мне было ее жалко и я расскаивался. Ни в чем я не расскаивался. Мне было нужно, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность. Всю эту неделю я езжу по разборкам и решаю вопроси, связанные с бандой. К сожалению, не все авторитеты принимают меня всерьез в силу возраста, и приходится силой переубеждать их. Но это не мои проблемы. В редкие минуты отдыха я вспоминаю ночь в отеле с Надей. Я помнил, что она — девственница, что у неё не было других мужчин и она не проститутка из борделя, что надо быть нежным и деликатным, но когда я увидел её голой, то мне башку снесло. Я как сумасшедший гладил её тело, ласкал упругую грудь… Девчонка отчаянно сопротивлялась, когда я пытался в неё войти, но я вошел до конца, несмотря на крики и плач, порвав плеву. Её влагалище было очень узким, не рассчитанным на такой большой член, как мой, и я с трудом двигался, раз за разом растягивая стенки. Но мне было очень хорошо. Я чувствовал себя зверем, покрывающим самку. Измученная Надя в какой-то момент перестала кричать, только плакала и смотрела безразлично в потолок, не реагируя на мои ласки. Ничего, в первый раз всегда больно. Потом она будет кричать от удовольствия. — Пожалуйста, только не в меня! — кричит Надя. Умная девочка.Только плевал я на её желание. Я кончаю внутрь, стараясь проникнуть как можно глубже. После секса она впадает в ступор, ни на что не реагирует, ложится и засыпает. Я бы с удовольствием повторил, но на сегодня достаточно. Первый шаг к цели был сделан. Пора приступать к следующему этапу. И в этом мне невольно помог мой котеночек, когда оставила подарок в машине. Я подстерегаю её рядом с видеопрокатом. — Привет, Надюха. Садись, подвезу. — она отшатывается. Придется убеждать по-другому. При виде пистолета девочка становится сговорчивой. Мне нравится снова играть с ней, как кот — мышью. Ставить в такое положение, в котором у неё не будет выбора. Сейчас она думает, что я монстр.Но потом поймет, что я делал все из-за любви. Я мог ухаживать как обычный парень: цветы, кино, рестораны, но правильная Надя бы не приняла этогo. И её папаша был бы против жениха — бандита. Вот я и делаю всё, чтобы у Нади не было выбора, как остаться со мной. Разумеется, моё предложение ей не нравится. Ну таков закон природы: красивая самка должна достаться сильному самцу. Родилась бы страхолюдиной — жила бы спокойно. Мы едем к одному из моих складов. Надо намекнуть Наде на одну вещь. Мы едем до пункта назначения и я приказываю Наде: - Вылезай. — она вжимается в кресло, я выдергиваю её из салона. — Шевелись. Я крепко держу её за воротник куртки и тащу в подвал. — Смотри внимательно. — я показываю на бетонный пол. — Здесь лежат те, кто против меня пошёл. - я приставляю пистолет к её затылку — Если скажешь или сделаешь что-то, что мне не понравится, рыпнешься или расскажешь родителям — я на твоих глазах пристрелю мамочку и папочку и здесь же бетоном залью. Ты поняла? Она кивает, не отводя огромных от ужаса глаз от пола. Я чувствую, как часто бьется её сердце. — Ну давай проверим, как ты поняла. — Я хватаю её за волосы и веду в каморку, где бросаю на кровать. — Пожалуйста, не надо, у меня все болит. — умоляет Надя, когда я снимаю с неё джинсы, разрываю трусики и раздвигаю ноги. — Тебе понравится. — равнодушно отвечаю я, расстёгивая ремень. — Не надо, Петя. — вид плачущего котеночка отбивает мне желание. Похоже, ей и вправду плохо, я переусердствовал в первый раз. — Успокойся, я ничего не сделаю, просто напугать решил. Иди умойся, домой поедем. Через несколько минут мы едем домой. Надя забирается с ногами на сиденье и сжимается в комок, положив голову на колени. — Через две недели твои родители уезжают на месяц в Казахстан, мне верно мать сказала? — спрашиваю я, но Надя молчит, я грубо трясу её за плечо. — Отвечай! — она кивает. — А ты почему не едешь? — Надо сессию закрыть. — тихо отвечает она. — Вот пока никого не будет — я буду тебя навещать. Постарайся быть хорошей девочкой. — Месяц — и всё? И ты от меня отстанешь! — Клянусь. — Поклянись как мой сосед Петя Карасев, а не как бандит Петр Карась. — просит она — Что через месяц ты перестанешь меня мучить. — Отвечаю — с легкостью соглашаюсь я. Петя Карасев, как и Петр Карась, часто нарушал клятвы. Особенно когда это касалось хорошеньких девушек. — Отдыхай две недели, набирайся сил, они тебе пригодятся. В этот раз я останавливаю машину в арке между подъездами, чтобы родители нас не засекли. Я целую Надю взасос, засовываю язык ей в ротик, и тискаю грудь. Она упирается ладонями в мою грудь. Я залезаю под футболку и сую сто долларов в лифчик. — Это на новые трусики. Купи черные кружевные стринги, мне такие нравятся, я лично проверю. Красная от унижения, она выходит из машины и бежит к подьезду. Довольный своей выходкой, я разворачиваю машину и еду по своим делам.

***

Надежда 1999 год. Свекровь пообещала, что Петя больше меня не потревожит. Через Валю она передала мне косметичку, которую я оставила в туалете. Петя действительно меня не беспокоит. Я хожу на работу, а по вечерам вижусь с Кириллом. Пока я не пускаю его к себе домой, опасаясь мести бывшего мужа, но мы встречаемся в городе. — Хватит уже прятаться, как подростки. — говорит Кирилл. — Давай я буду приезжать к тебе домой, чтобы твой бывший угомонился. Я хочу поговорить с ним по-мужски. — Не нужно, Кирилл. — в сотый раз отвечаю ему я. В библиотеке тоже все тихо-мирно. В один из дней я вижу Юру в мастерской. — Привет, Юра! — радостно говорю я. — Привет, Надя! Ты прости Петьку. Если бы я знал. — ни за что бы его не отпустил. — Проехали, Юр. Я сама справилась. — отвечаю ему я. — Ты как? — Я, Надя, увольняться буду. — Как так? — искренне расстроилась я. — Без тебя будет пусто. — От родителей жалоба пришла. Петька пару раз перед детьми пьяный в трусах ходил. Им не нравится, что рядом в мастерской бывший зек живет. Директриса сказала, чтобы я две недели отработал и уходил. — Петя живет у тебя? — спрашиваю я, понимая, что Витя только чудом не столкнулся с отцом. — Как давно? — Как вышел. У него же жилья нет, и к матери он не пойдет, вот я и пригласил пожить у себя на первое время. Юра жалобно смотрит на меня. - Надюха, пойми, он брат мой. Ну не могу я его бросить. От него мать отказалась, Руслан смерти желает, бывшие кореша под матерью теперь, и…- он запинается и краснеет. — И бывшая жена с сыном выгнала в первый день. — заканчиваю я. — Юра, ты же хороший парень, ну зачем тебе это? Петю уже не спасешь.Он до смерти будет с криминалом водиться. Но ты зачем туда идешь? Что если не выберешься? — Ты не поймешь, потому что я сам запутался и ничего не понимаю. Я хочу хоть кого-то спасти. Все, кого я любил — умерли. Родик, Саша… — глухо признается он — Ты же знаешь, что её в Питере убили, когда я в круглосуточном был? Тошно мне стало, вернулся сюда. Думал, легче будет. Но нет: мимо библиотеки иду — Родю вспоминаю. Смотрю на детей в мастерской — вспоминаю, как наканунe Саша сказала, что беременна. Невыносимо было, по ночам выть хотелось. А потом узнаю, что Петьку освободили. Вот решил его спасти, чтобы душу облегчить… Я молча обнимаю его. Он в ответ тоже. -Бедный, как ты это держишь в себе? — шепчу я. — А что делать? Ты не переживай: Петя еще два дня здесь побудет и уйдет, он какое-то жильё нашел. А потом и я уйду. Он собирает рисунки и идет на улицу. Я с грустью смотрю ему вслед. Юра всегда был тонкой натурой, сопереживающей каждому и желающей всех спасти и помочь. Я вспоминаю слова отца «Я бы не возражал, если ты вышла замуж за Юру". Он ему всегда нравился. Но зятем стал Петя. Вечером я забираю сына из сада, кормлю и укладываю спать. — Мама, мне страшно, под кроватью Бабайка живет. — шепчет он. Я заглядываю под кровать. — Не вижу никого. Наверно, испугался твой бабайка, убежал. А вообще знаешь что… — я иду к сундуку с игрушками и вытаскиваю пластмассовую саблю. — Как только он появится — сразу саблей его, ты понял? Я пою ему колыбельную, глажу непослушные кудряшки, пока Витя не закрывает глазки, его дыхание становится ровным. Я выхожу из комнаты и иду и себе. В дверь звонят, а затем стучат. Неужели Джин с срочными новостями? На пороге стоит Петя. Я пытаюсь закрыть дверь, но он толкает меня и быстро заходит внутрь. — Что тебе нужно? — шепчу я. — Мало получил? Могу доба… Я прерываюсь на полуслове, увидев, в каком состоянии Петя. Он тяжело дышит, на лице пот, а куртка на спине пропитана кровью. — Прошу, не гони. Не могу до Юрки добежать, мне совсем кранты.