На руинах идеального чертежа.

      Восстановление империи продвигалось так, как строится дом после лесного пожара. Всё шло медленно. Осыпавшись безвредным пеплом на границах, она оставила после себя огромные пустоши, которые теперь предстояло вернуть к жизни.       С возвращением из Колыбели драконов статус Тая изменился. Больше не было нужды скрывать правду под маской идеального принца — проклятие рода было публично признано и, что важнее, преодолено. Это вызвало тектонический сдвиг в умах знати. Совет магов, лишившись Казначея, притих, а уцелевшие чиновники теперь смотрели на наследника с суеверным почтением. Человек, разделивший Бездну с драконами, больше не нуждался в титулах, чтобы доказывать свою силу.       Отношения с родиной Тисс тоже пошли на лад. Эсшай, который долгие годы балансировал на грани войны с империей, прислал первый официальный караван с белым камнем для восстановления разрушенных южных рубежей. Влияние Тисс при дворе росло с каждым днем. Для своего народа она стала великой спасительницей, сумевшей приручить имперское проклятие, а для имперцев — женщиной, которая буквально вырвала их Принца из лап смерти.       Но за закрытыми дверями королевских покоев высокая политика уступала место совсем другим вещам.       В саду дворца, где когда-то пахло только чистотой и идеальным порядком, теперь вовсю хозяйничал хаос живой природы. Тай настоял на том, чтобы розы больше не подстригали по линейке. Они разрослись, дикие и буйные, заполняя воздух густым, сладким ароматом.       Тисс сидела на мраморном парапете, подставив лицо теплому полуденному солнцу. Её рука, украшенная серебряными морозными узорами, покоилась на коленях.       — Вы нарушаете расписание, Леди, — раздался тихий, бархатный голос.       Тай подошел сзади настолько бесшумно, что даже Нариальм, дремавший неподалеку на траве, лишь лениво приоткрыл один золотистый глаз. Принц был без официального камзола, в простой белой рубашке с расстегнутым воротом, из-под которой виднелся край его собственного рваного шрама на груди.       — Расписание придумали вы, Ваше Высочество, чтобы не сойти с ума от скуки, — улыбнулась Тисс, не открывая глаз.       Тай сел рядом, слишком близко, так, что его плечо коснулось её. Он протянул руку и аккуратно взял её ладонь, проводя большим пальцем по серебряным линиям на коже. В месте его прикосновения татуировки едва заметно отозвались мягким, приятным теплом. Магия внутри них больше не кусалась.       — Мне сказали, что сегодня утром вновь прибыл посол из Эсшая, — негромко произнес он, переплетая свои пальцы с её. — Ваш король передал, что гордится тобой. И что они готовы подписать мирный договор на любых моих условиях.       — Надеюсь, ты не будешь слишком суров? — Тисс повернула голову, встречаясь с его чистым, глубоким взглядом.       — Я выставил лишь одно обязательное условие, — Тай придвинулся еще ближе, его дыхание коснулось её губ. — Они должны навсегда отказаться от любых притязаний на тебя.       — Это звучит как объявление войны, — прошептала она, но её сердце забилось чаще.       — Это объявление моей капитуляции перед тобой, — ответил Тай и наконец поцеловал её.       Поцелуй не был похож на те редкие, полные отчаяния мгновения перед её отъездом. В нем было спокойствие, право на будущее и ленивая, тягучая нежность, от которой кружилась голова. Тай обнял её за талию, прижимая к себе так крепко, будто всё еще проверял, настоящая ли она, не растаяла ли в тумане реки Айни.       Его ладони, обычно прохладные и сдержанные, теперь казались горячими через тонкую ткань её платья. Он целовал её так, словно пытался восполнить каждый упущенный день, каждую строчку из тех писем, что они отправляли друг другу через зараженные земли. В этом поцелуе чувствовалась нежность, от которой у Тисс сладко заныло в груди и приятно закружилась голова.       Она ответила на этот порыв, запустив пальцы в его мягкие черные волосы, слегка потянув на себя, заставляя его тихо, прерывисто вздохнуть прямо ей в губы. Серебряные узоры на ладони Тисс вспыхнули мягким, ласкающим светом, реагируя на близость Тая. Её магия переплеталась с его силой.       Тай нежно отстранился всего на долю секунды, чтобы перевести дыхание. Ловя губами его выдох, Тисс открыла глаза и увидела, как близко его лицо — ресницы подрагивали, а в глубине зрачков больше не было того пугающего черного омута, только её собственное отражение. Он скользнул поцелуями ниже, к линии её челюсти, заставляя Тисс невольно запрокинуть голову, а затем уткнулся лбом в её шею, тяжело и часто дыша.       — Если это сон, Тисс, — его голос звучал глухо, почти хрипло от избытка чувств, а пальцы на её талии сжались еще сильнее, — не смей меня будить. Во дворце может рухнуть весь Совет, но я не отпущу тебя обратно.       Тисс слабо улыбнулась, чувствуя, как его сердце бьется в безумном ритме прямо напротив её ладони.       — Ваше Высочество, — тихо прошептала она, перебирая пряди на его затылке, — вам придется меня отпустить... хотя бы для того, чтобы я могла вдохнуть.       Он издал тихий, непривычно мягкий смешок, но послушно ослабил хватку, хотя его руки всё равно остались лежать на её бедрах, собственнически очерчивая силуэт. Тай поднял голову, и его пальцы нежно коснулись её щеки, заправляя выбившийся локон за ухо. В его взгляде было столько неприкрытого, жадного обожания, что Тисс почувствовала, как к щекам приливает румянец.       Вечером того же дня в малом тронном зале праздновали подписание торгового пакта. Атмосфера была непривычно расслабленной. Дворцовые залы теперь были наполнены смехом, звоном бокалов и шумом голосов.       Тай стоял на небольшом возвышении у окна, разговаривая с министром снабжения. Он внимательно слушал доклад о поставках зерна, но его взгляд то и дело возвращался к противоположному концу зала.       Там, у тяжелой портьеры, стояла Тисс. И она была не одна.       Ша’арнез, сменивший свой походный плащ на дорогой, но всё такой же темный и полувоенный дублет, стоял слишком близко к ней. В одной руке всадник держал бокал с вином, а второй активно жестикулировал, что-то рассказывая. На его лице играла та самая привычная, слегка наглая ухмылка.       В какой-то момент Ша’арнез наклонился к самому уху Тисс, и она весело рассмеялась, шутливо толкнув его локтем в бок. Всадник поймал её руку, удерживая за запястье буквально на секунду дольше, чем требовали приличия, и что-то тихо добавил, отчего Тисс покачала головой, но улыбаться не перестала.       Тай замолчал на полуслове.       Министр снабжения, заметив, что внимание короля уплыло, осекся:       — Ваше Высочество?.. С поставками из западных провинций есть проблемы?       Тай не ответил. Он медленно поднял руку, прикрыв ладонью нижнюю часть лица — жест, которым он обычно скрывал крайнюю степень раздражения или глубокие стратегические раздумья. Но сейчас его пальцы слегка напряглись, а над бровями залегла жесткая, темная складка. Его глаза, устремленные на Ша’арнеза, сузились. Он ловил себя на совершенно не королевском, диком желании просто подойти и твердо, без лишних слов убрать чужую руку от своей женщины.       Стоявшая чуть поодаль пожилая графиня Ливия, старая фрейлина, которая помнила Тая еще ребенком, проследила за его взглядом. Она тихонько хмыкнула, прикрывая рот веером, и сделала шаг ближе к Принцу.       — Ваше Высочество, — шепнула она с едва заметной лукавой усмешкой. — Если вы продолжите так смотреть на Лорда Ша’арнеза, министру покажется, что налоги на железо коснулись лично вашей гордости.       Тай вздрогнул и медленно опустил руку. Его лицо мгновенно вернуло маску безупречного королевского спокойствия, но желваки на щеках всё еще ходили ходуном.       — Графиня, — сухо ответил он. — Я просто думаю о том, что Лорд Ша’арнез проводит слишком много времени во дворце для человека, чье призвание — дикие земли.       — О, разумеется, — графиня понимающе закивала, её глаза блестели от явного удовольствия. — Конечно, дело исключительно в его призвании. Но, если позволите совет старой женщины... ревность очень идет вашей венценосной особе. Она делает вас... живым. Главное — не сломайте бокал, который вы так сильно сжимаете.       Словно почувствовав этот взгляд, Ша’арнез на другом конце зала медленно повернул голову. Всадник встретился глазами с Принцем. Ухмылка Ша’арнеза стала еще шире. Он подчеркнуто вежливо приподнял свой бокал, салютуя Таю, а затем сделал шаг назад, оставляя Тисс пространство.       Тай сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.       — Извините меня, — бросил он министру и графине, и уверенным, размашистым шагом направился прямо через зал к Тисс. Настало время напомнить другу, чьи границы на самом деле были бессовестно нарушены.       Придворные инстинктивно расступались перед Принцем, чувствуя исходящую от него волну властной, почти осязаемой энергии. Ша’арнез заметил его приближение первым. Он не сдвинулся с места, лишь слегка перенес вес на одну ногу и скрестил руки на груди, сохраняя на губах ленивую ухмылку.       Тисс обернулась на шаги и не успела ничего сказать — Тай мягко, но непреклонно шагнул в её личное пространство, буквально оттирая друга плечом. Его ладонь уверенно и собственнически легла на талию Тисс, притягивая её к своему боку.       — Лорд Ша’арнез, — голос Тая звучал безупречно вежливо, но в нем отчетливо слышался скрежет стали. — Я полагал, что вы заняты подготовкой отчета о состоянии южных дорог. Мне казалось, картография увлекает вас сильнее, чем светские беседы.       — Ваше Высочество, — Ша’арнез изобразил шутливый, едва заметный поклон, ничуть не смущенный королевским гневом. — Карты — штука увлекательная, не спорю. Но мы с Леди Тисс как раз обсуждали погоду на южных рубежах. Оказалось, после того как пепел осел, там наконец-то пошли нормальные дожди. Настоящая редкость для тех мест. Мы просто делились впечатлениями о том, как быстро оживает природа.       Тисс, почувствовав, как напряглись мышцы на спине Тая, едва заметно улыбнулась и положила ладонь ему на грудь, прямо поверх шрама, скрытого рубашкой. Этот жест подействовал мгновенно — дыхание Принца выровнялось.       — Мы просто обсуждали дела, Выше Высочество, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. В её голосе было мягкое лукавство, от которого у него окончательно отлегло от сердца.       — Дела, разумеется, — Тай перехватил её ладонь, целуя кончики пальцев и не сводя тяжелого взгляда с друга. — Но дела Леди Тисс отныне находятся в ведении Короны. И я бы не хотел, чтобы кто-то злоупотреблял её добротой.       — Намек понят, Ваше Высочество, — Ша’арнез отсалютовал бокалом, в его глазах плясали смешинки. — Не смею мешать Короне защищать свои... интересы. Пойду проверю, как там драконы. Им дворцовый воздух тоже кажется слишком душным.       Всадник развернулся и легкой, бесшумной походкой хищника скрылся в толпе придворных.       Тай наконец расслабился. Он повернулся к Тисс, обнимая её уже обеими руками и пряча лицо в её волосах, вдыхая их запах.       — Ты ревнуешь, — не то спросила, не то констатировала Тисс, обнимая его за шею.       — Да, — не стал отрицать Тай, и в его голосе послышалась та самая честная, мальчишеская уязвимость, которую он позволял себе только с ней. — И намерен продолжать это делать.       Она тихо рассмеялась, прижимаясь к нему всем телом прямо посреди шумного зала, под понимающими и чуть удивленными взглядами имперской знати. Империя восстанавливалась, и этот хаос чувств был лучшим доказательством того, что мир вокруг них наконец-то стал живым.

***

      Когда шум праздника остался за тяжелыми дубовыми дверями королевского крыла, в коридорах воцарилась блаженная, густая тишина. Тай вел Тисс за руку, и его пальцы, до этого напряженные, теперь мягко и бережно поглаживали её ладонь.       Он не зажег факелы в своих покоях. Комнату заливал лишь мягкий, серебристый свет полной луны, проникавший сквозь огромное окно от пола до потолка. За стеклом тихо шумел ночной сад, а здесь, внутри, казалось, что весь остальной мир с его министрами, пактами и бесконечной политикой просто перестал существовать.       Тай закрыл дверь и сразу же прислонился к ней спиной, не выпуская руки Тисс. Он потянул её на себя, вынуждая сделать шаг навстречу. В полумраке его глаза казались огромными и темными.       — Наконец-то, — тихо, почти интимно выдохнул он, привлекая её к себе за талию.       Тисс положила ладони ему на плечи, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки перекатываются сильные мышцы.       — Ваше Высочество, вы сбежали с собственного приема. Графиня Ливия наверняка решит, что вы похитили меня из-за государственных секретов.       — Пусть решает что угодно, — Тай уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая их запах. — Из-за тебя я готов похитить всю империю, если потребуется. Ты даже не представляешь, каково это — стоять там, на виду у всех, делать вид, что меня волнуют налоги и южные рубежи, когда всё, о чем я мог думать — это твои руки и губы.       Он отстранился, чтобы заглянуть в её лицо. Его ладонь скользнула вверх по её шее, большой палец нежно очертил контур нижней губы. В его прикосновении было столько благоговения, словно Тисс была редчайшим сокровищем, которое он боялся повредить.       — Я так долго жил в темноте, Тисс, — прошептал он, и его голос едва заметно дрогнул. — Каждую ночь у угасающего камина, когда я писал те проклятые письма, я думал, что это последние слова, которые я оставляю тебе после себя. Я выжигал себя изнутри, надеясь просто сохранить твою улыбку где-то там, далеко. А теперь ты здесь. Живая.       Тисс почувствовала, как к горлу подступает комок от этой внезапной искренности. Она перевела взгляд на его грудь, где под расстегнутым воротом белел шрам от Разлома. Она медленно подняла руку и коснулась его кончиками пальцев.       В ту же секунду серебряные узоры на её ладони отозвались ярким, пульсирующим светом. Шрам Тая ответил тем же серебром. Магия, которая раньше пыталась их уничтожить, теперь соединяла их, как невидимая, теплая нить. Она текла между ними, убаюкивающая и ласковая.       Тай судорожно вздохнул от этого контраста температур и, не выдержав больше этой сладкой пытки, накрыл её губы своими.       Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Тай целовал её медленно, глубоко, пробуя на вкус каждое её дыхание, словно заново учился любить в мире, где больше нет той скверны, что жила в нём столько лет.       Его руки скользнули вниз, уверенно очерчивая изгиб её спины, прижимая Тисс к себе так тесно, что она физически ощущала сумасшедший, сильный стук его сердца.       Она тихо охнула, когда его поцелуи спустились к её шее, и крепче вцепилась пальцами в его плечи. Тай подхватил её под бедра, легко, словно она ничего не весила, и перенес на широкий подоконник, застеленный мягкими шкурами. Сам он остался стоять между её коленей, по-прежнему не разрывая объятий.       Лунный свет очерчивал его безупречный профиль, делая его похожим на древнее божество, но тепло его тела, его прерывистое дыхание у её уха и то, как сильно дрожали его пальцы, когда он расстегивал верхние пуговицы её платья — всё это было слишком человеческим.       — Тисс... — выдохнул он ей в губы, останавливаясь на секунду, чтобы поймать её взгляд. — Обещай мне. Если ты захочешь уйти на край света, мы полетим туда вместе.              — Обещаю, Тай, — тихо ответила она, назвав его просто по имени и без титулов.       В его тёмных глазах вспыхнуло такое чистое, мальчишеское счастье, что Тисс невольно потянула его за воротник обратно к себе.       Лунный свет ложился на шкуры широкого подоконника, окрашивая комнату в серебристо-голубые тона. Мир за окном замер, и только шорох снимаемой одежды нарушал эту хрустальную тишину. Каждая сброшенная вещь казалась последним барьером, отделявшим их от прошлого, от войны и от масок, которые они так долго носили.       Когда Тай помог ей снять платье, его ладони скользнули по её обнаженным плечам.       Его пальцы слегка дрожали от того благоговейного трепета, с каким прикасаются к чему-то слишком ценному, во что до сих пор трудно поверить. Его взгляд медленно очерчивал её силуэт, ловя каждый изгиб тела в полумраке.       — Ты прекрасна, Тисс, — сорвалось с его губ едва слышным, хриплым шепотом. — До боли прекрасна.       Тисс потянула за края его рубашки, помогая освободиться от ткани. Теперь, когда они остались лицом к лицу, их шрамы оказались обнажены. Рваная отметина на груди Тая и серебристая вязь узоров на руках Тисс начали пульсировать синхронно, наполняя комнату мягким, призрачным сиянием.       Тай подался вперед, увлекая её за собой на мягкую кровать. Его тело, теплое и тяжелое, накрыло её сверху, но он бережно перенес весь вес на локти, чтобы не причинить ей дискомфорта. Его поцелуи стали другими — они потеряли былую сдержанность. Он целовал её лицо, глаза, спускался к шее, заставляя Тисс судорожно вздыхать и крепче впиваться пальцами в его широкую спину.       В месте, где его обнаженная грудь коснулась её кожи, по телу разлился чистый, концентрированный жар. Это была магия самой жизни, бьющая через край. Серебряные линии на ладонях Тисс засияли ярче, когда она провела ими по его плечам, увлекая Принца за собой.       Когда их близость стала неизбежной, Тай на секунду замер. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его зрачках отразилось жадное, искреннее обожание и уязвимость. Он словно без слов спрашивал разрешения, отдавая всю свою волю в её руки.       — Тай... — тихо позвала она, и это имя стало финальным аккордом.       Это была не просто физическая близость, а полное, абсолютное растворение друг в друге. Тай целовал её губы, заглушая её тихие, сокровенные стоны, и обнимал её так, словно пытался навсегда вплавить её образ в свою память.       Он медленно спускался поцелуями, нежно прикусывая кожу, вынуждая Тисс прикусить нижнюю губу.       Каждое прикосновение в этой серебряной темноте ощущалось так остро, словно у них содрали верхний слой кожи.       Тай скользнула вниз по обнажённой груди и тонкой линии талии. Он замер на мгновение, его дыхание перехватило. Лунный свет очерчивал её фигуру, деля мир на безупречные контрасты тени и серебра, и Принц смотрел на неё с тем же благоговением, с каким фанатичные жрецы смотрят на ожившее божество. Его ладони, широкие, с мозолями от рукояти меча и перьевой ручки, легли на её бедра. Кожа к коже — этот контраст заставил Тисс снова судорожно вздохнуть. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и они медленно, собственнически поднимались выше, сминая кожу на талии, очерчивая ребра.       — Ты сводишь меня с ума, Тисс, — выдохнул он прямо ей в губы.— Столько месяцев... в каждом сне, в каждом письме... я видел только это.       Его тело накрыло её — тяжелое, мускулистое, пахнущее дорогой кожей и терпким мылом. Но Тай двигался с поразительной, почти пугающей чуткостью. Он перенес весь свой вес на руки, нависая над ней, ловя каждый её вздох, каждое мимолетное движение ресниц.       Она обхватила его ногами за пояс, увлекая еще ближе, стирая последние сантиметры расстояния. Тай вздрогнул, его пальцы переплелись с её ладонями, намертво прижимая их к шелкам постели по обе стороны от её головы.       Когда он медленно, плавным толчком вошел в неё, Тисс вскрикнула, запрокинув голову. Звук утонул в его новом, жадном поцелуе. Это было так, словно сама реальность внутри неё перестраивалась под его ритм. Тай замер на несколько секунд, давая ей привыкнуть, его мышцы под её пальцами дрожали от дикого напряжения — он из последних сил сдерживал себя, чтобы не сорваться в лавину. Его глаза, пронзительно-чёрные, смотрели прямо в её душу, и в этой глубине не было ни капли королевской гордости. Только мужчина, который полностью, без остатка принадлежал ей.       — Тисс... моя... — прохрипел он, теряя контроль.       Он начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, словно смакуя каждую секунду этого невероятного, невозможного счастья, а затем всё быстрее и глубже. Каждое его движение отзывалось внутри Тисс легкими, покалывающими искрами магии, которые разбегались от низа живота к самым кончикам пальцев. Она выгибалась ему навстречу, напрочь забыв о приличиях, о дворце, обо всем на свете. Её пальцы до крови расцарапывали его крепкие плечи, а с губ срывались тихие, бессвязные стоны.       Комната вокруг них будто покачнулась. Магия порядка и хаос их чувств слились в одну идеальную бурю. Тай двигался мощно, уверенно, его дыхание стало рваным и частым. Он приподнял её за бедра, вбиваясь в неё до самого основания, заставляя Тисс кричать от накрывающей её волны невыносимого, острого наслаждения. Земля уходила из-под ног, точно так же, как у Разлома, но теперь это было падение в абсолютный свет.       Когда финал накрыл их, это был одновременный, оглушительный взрыв. Магический импульс вырвался наружу, заставив хрустальные подвески на люстре зазвенеть. Тисс до боли сжала челюсти на его плече, содрогаясь в судорогах оргазма, а Тай, бессвязно бормоча нелепости, излился внутри неё, намертво прижимая её к себе и содрогаясь всем телом.       Они еще долго лежали так, тяжело дыша в лад друг другу. Тай не спешил отстраняться, словно его тело всё еще пыталось защитить её от всего мира.       Постепенно серебряное свечение шрамов начало угасать, оставляя лишь приятное, ленивое тепло. Тай перекатился набок, бережно увлекая Тисс за собой, так что она оказалась прижата спиной к его груди. Он накинул на них тяжелое меховое одеяло и обнял её рукой, утыкаясь носом в мокрую от пота шею.       — Теперь, — его голос был тихим, сонным, но абсолютно счастливым, — я точно знаю, ради чего стоило возвращаться из бездны.