На кол.

— Это шутка такая? А вообще-то Риндо не шутил. В первый момент даже не понял, чем так насмешил брата, который теперь ржал во всю глотку, едва не катаясь по откинувшейся спинке кресла. Ни дать ни взять — дятел из детского мультика. Резко возникло желание запустить в него тяжелой подушкой, но он ограничился только звонким хлопком по собственному бедру. — Нет, — более опущенным парень не ощущал себя еще никогда. Мало того, что сама жизнь прижала Риндо настолько, что пришлось идти к старшему брату за советом, так тот еще и на смех его поднял. А хуже всего было то, что младший даже не понимал, что именно так развезло Рана. — Мне реально нужна помощь. Было заметно, что Ран пытается сладить с собой — так повелось от природы, что у старших братьев всегда две личности. И вот теперь они боролись: серьезный, ответственный и заботливый брат против чертового приколиста с задранным носом. Риндо мысленно болел за первого. Разговор слишком щепетильный и постыдный, чтобы его обсмеяли еще раз. — Ну, сорян, невозможно быть готовым к тому, что к тебе зайдет мелкий братишка и спросит, как ему трахаться. Теперь, когда это прозвучало из уст брата, Рин наконец-то понял, насколько ущербным оказался его интерес. Будь это в кино, в манге, у друга или даже у самого Рана, он тоже смеялся бы до рези в животе и слез из глаз. Но, к сожалению, это была его проблема и его позор. Вся энергия желания стукнуть брата по голове ушла только на то, чтобы сохранить более-менее спокойное выражение лица. — Не это я спросил! И что вообще удивительного? Мне уже семнадцать так-то. Разница в полтора года, по идее, должна была на всю жизнь уберечь Риндо от высокопарного наставничества брата и воздыханий о том, как он так быстро успел вырасти. Ран отлично понимал, как это злит. Поэтому не упускал ни единой возможности так или иначе подначить своего младшего. Однако в этом он был отходчивым и, пусть через пререкания, помогающим. — Для начала нужно успокоиться, — менторским (противным) тоном начал старший. Рану было девятнадцать, и, конечно, опыт с девчонками он уже имел. По правде говоря, Риндо по пальцам мог пересчитать знакомых девушек, которые не сохли по его брату и которым тот бы мог отказать в свидании. С этой точки зрения Ран представлялся ему вампиром, искушенным не только вкусом крови, но и различными техниками… ее пития. И вот теперь этот гуру романтики сидел перед ним по-турецки и, хвала богам, больше не смеялся. — Девочка впервые пригласила тебя в гости. С чего ты вообще взял, что тебе должно перепасть? Закономерный вопрос. Справедливости ради, еще утром Риндо не предполагал, что ввяжется в такую историю, получит это приглашение и придет на ковер к брату. И раз уж он начал посвящать в это дело Рана, то определенно стоило обрисовать всю ситуацию. — Да не, Ран. Там действительно что-то будет… ___ Без двадцати восемь утра. Приличные школьники в это время штурмуют школьное крыльцо. Риндо, зевая каждую минуту и тщетно пытаясь затолкать под ремень мятую футболку, сам удивлялся, что оказался в их числе. Однако стоило немного пошевелить мозгами, и многое становилось на свои места. Школа-то не его. На первый урок, до которого осталось недолго, он не спешит. Его мотоцикл величественно возвышается над припаркованными рядом велосипедами. Хайтани никогда не оставался без внимания в таких местах. Крашеными волосами, серьгами в ушах, всем внешним видом он походил на уличного хулигана и вписывался в этот образ безукоризненно. О его с братом проделках знала добрая половина города, и чем ближе к Роппонги располагался адрес, тем большими подробностями при виде Риндо и Рана перешептывались школьники. Нельзя сказать, что им не приходилась по душе такая слава. Напротив. Сейчас, сидя на нижней ступеньке и ловя косые взгляды, Рин чувствовал себя великолепно, как будто уже нашел свое место в жизни и не собирался его менять. Давно, еще в детстве, они с братом решили, что не желают становиться частью серой массы, и в последствие делали все, чтобы в нее не поместиться: были безобидные решения, были фатальные ошибки. В любом случае, каждый из этих шагов привел к тому, что Риндо, сонный, нататуированный и уже прошедший через исправительную школу, теперь сидел на крыльце чужой школы и ждал Ханадзаву Химеко. Все это делалось, конечно, во имя любви. Долго ждать ему не пришлось. Одной из банальнейших черт этой девчонки была строгая, почти что машинная пунктуальность. Ханадзава каждый день приходила в школу в одно время, обязательно на полчаса раньше. Хайтани безумно льстила мысль, что именно он был причиной ее измененного расписания — пусть зная Химеко лишь поверхностно, он был уверен, что свое прошлое она придумала в далеком первом классе. И насколько забавной могла казаться эта фантазия о малышке в строгом костюме и с секундомером, именно настолько Ханадзава и была серьезной, строгой, вымуштрованной. На ее фоне Риндо, первый хулиган своей школы, и вовсе казался закоренелым преступником хотя бы потому, что не относился к учебе даже вполовину столь же серьезно. Ну и оттого его влюбленность в первую умницу и отличницу казалась ему закономерной, логичной, подчиненной какому-то мировому канону. Противоположности, как известно, притягиваются. Правда, Химеко о таком законе не слышала, а у него самого было мало доказательств. Как минимум, она пока еще не захотела стать его девушкой. В целом все исследование находилось на этапе сбора данных, на котором застопорилось несколько месяцев назад. Ханадзава стабильно шла на контакт, но до сих пор делала это неохотно. Завидев ее лицо среди шагающих одинаковых школьниц, Риндо уже знал, какое выражение оно примет при встрече. Однако ни нахмурившиеся брови, ни вытянутые в узкую линию губы, ни даже вмиг потяжелевший взгляд не лишили его энтузиазма и радости от встречи с объектом обожания. — Доброе утро, красавица, — с улыбкой поздоровался парень, встретив ее на полпути. — Оно было добрым до этой минуты, — не совсем вежливо, но тем не менее без злобы ответила Химеко, ставя ладонь козырьком и щурясь. Риндо сделал шаг в сторону, чтобы его тень падала на ее лицо. — Надеюсь, сегодня ты отпустишь меня быстро. Разговаривать посреди школьного двора было для них плохой идеей. Если репутация Хайтани сама по себе строилась на хулиганских выходках, то Ханадзава в глазах одноклассников и учителей была ангелом, на кармическую долю которого выпала нелегкая участь. И вот сегодня они вновь могли наблюдать, как гопник из другой школы берет ее под локоть и уводит дальше от входа. — А может, ты наконец оценишь мою компанию. — Риндо использовал момент случайного контакта по максимуму: вблизи, без очков, скользнул взглядом по блестящей макушке Химеко, по ее мелькающим при ходьбе коленям, по кармашку рубашки с форменным значком и плотно сжатым на лямке рюкзака пальцам. Несмотря на недовольный вид, сопротивления она не выражала, даже некоторую спешку. — Сама захочешь уйти с уроков. — Это маловероятно в той же степени, в какой некто вроде тебя возьмется за ум, — скривилась девушка, укоризненно качнув головой. Тем не менее, как только они оказались у пожарной лестницы, по которой уже давно никто не спускался, Химеко по обыкновению устроилась на нижней ступени. С наступлением обеда это место начинало пользоваться особой популярностью у мальчишек, пепел от которой постоянно приходилось стряхивать. Раз или два в неделю, обязательно утром, Хайтани встречался здесь с Ханадзавой. — Сколько на сегодня задач? Да, скорее всего, такой план можно было считать удачным только за неимением лучшего. И, справедливости ради, учеба у Риндо шла реально туго. — Две, — почесал затылок парень. — Нужно вытянуть средний балл. Но пока что он мог вытянуть из рюкзака только учебник математики, гордо украшенный сверху коробочкой канеле, по размеру прилично превосходящей его. Девушка наблюдала за этим так же хмуро, подбоченившись, но все равно уже пристроив на коленях для удобства свой рюкзак. Риндо понимал ее недовольство, и потому решил сегодня не делать лишних телодвижений — пусть и хотелось сделать хоть один комплимент. Момент был более чем подходящий: утренняя прохлада приятно остужала щеки, еще не припекающее солнце блестело на гладких волосах Химеко, пока она сама нетерпеливо постукивала пяткой, но все равно не уходила. Хайтани чувствовал особенное умиротворение, которое буквально на глазах разнеживало его, заставляя рассесться прямо на траве. Однако Ханадзава его настроение не разделяла. — Не хочу, — отрывисто, но спокойно сообщила о чем-то девушка. И ладно бы просто сказала… Ее рука, потянувшаяся за коробкой и учебником, разжалась в самый ненужный момент, отчего все полетело на землю вместе с мотивацией Риндо. — Делать математику? Понимаю, я тоже. — Канеле. Я заметила, что с тех пор, как стала помогать тебе с уроками, поправилась. С моей стороны это теперь невыгодное сотрудничество. Хайтани с тихой усмешкой поправил очки и поднял упавшее, все же вручив Ханадзаве. Ему казалось, она шутит. Возможно, даже получает удовольствие от того, как он копошится в ее ногах. За несколько месяцев этого своеобразного союза между ними установились определенные взаимоотношения. Химеко постоянно фыркала и кривилась вовсе не из жадности. Просто она смотрела на Риндо теми же глазами, что и многие другие, и видела неотесанного глупого маргинала, интересующегося только драками, нарушением ПДД и женскими юбками. Обычно девчонки таких боятся, но Ханадзава, казалось, просто презирала его. По крайней мере, парень привык считывать ее эмоции именно так и смирился с мыслью, что понравиться ей будет очень нелегко. — Да что ты говоришь, кукла? Фигурка-то у тебя знойная, хоть сейчас на подиум! И, по-моему, ничего ты не набрала… разве только красоты. — Рин говорил это от души, спустя столько времени общения без всякого смущения. Однако для Химеко все оставалось неизменно: любые попытки флирта в свой адрес она не воспринимала всерьез. И даже сейчас, заметив, как ее руки скрещиваются на груди, парень по привычке потер шею и поспешил согласиться: — Ладно-ладно, я понял. Хорошо. Ну, хочешь… врежу тому мудлану, что постоянно трется около тебя на переменах. Ты ведь низенькая, маленькая… не самая нежная, но все равно девочка и так, как я, отпор не дашь. От такого предложения хмурое лицо Ханадзавы вовсе посуровело, рот уже раскрылся, однако девушка быстро передумала и лишь беспомощно вздохнула. — Я посещала занятия по самообороне и уж точно могу за себя постоять. А тому парню из параллели я, наверное, просто нравлюсь. Так что же, бить его сразу? Твоя жажда насилия меня поражает… И вообще, лучше бы спросил, чего я хочу. Хайтани сделал в голове пункт: обязательно поговорить по-мужски с этим подонком, теперь точно. Вслух же произнес совсем другое: — Как-то не подумал, куколка. Чем же отброс вроде меня мог бы угодить тебе? Химеко замялась, что было ей несвойственно. И случилось это в один миг: вся строгость из ее облика исчезла, плечи расслабились, а выражение лица стало задумчивым. Будто боясь, что ее прочитают, девушка потупилась, однако очень скоро взяла себя в руки и вытянулась по струнке, одарив Рина уже привычным взглядом. С чем бы она ни боролась в своих мыслях, победа была, как всегда, за ней. — Подними футболку и покажи мне торс. Риндо аж присвистнул. Уж в чем была его сильная во всех смыслах сторона, так это в физической подготовке. И конечно, беря в расчет все его спортивные интересы и интенсивность занятий, тело Хайтани просто не могло не приобрести заветные рельефы. — Кукла… да ты у нас такая кокетка, оказывается. — с явным удовольствием и без ложной скромности он спешно поднялся на ноги и выправил футболку из брюк, демонстрируя твердый татуированный пресс с правильным количеством кубиков. — Я и не догадывался. Если хочешь, не стесняйся потрогать, тут все свои. Девушка рассматривала его беспристрастно, с интересом. Сомнений, что она видит нечто подобное впервые, не было, и Риндо внутренне ликовал мысли, что в каком-то маленьком смысле он стал для нее первым. Примерно через минуту Химеко махнула рукой, призывая одеться нормально. Однако Хайтани все утро в попытках заправиться и теперь оставил футболку навыпуск. — Ладно, я согласна дальше помогать тебе с учебой. Но ты займешься со мной сексом. Подобных предложений в свой адрес Хайтани не получал еще ни разу, но услышать это от приглянувшейся девушки — верх абсурда даже для шутки. Рин хохотнул несколько раз, в то время как Химеко смотрела на него сверху вниз предельно серьезно, так, как умела лишь она. Будто решив, что никаких пояснений здесь не требуется, Ханадзава подняла его учебник и развернула на странице с закладкой, которыми парень обзавелся только по ее требованию. Рассчитывать на обман слуха и разыгравшуюся фантазию не приходилось: Химеко, секунду назад спешившая развернуть математику, теперь почему-то ее не читала, а неподвижно рассматривала пространство между страницами. При всей своей попытке имитировать отвлеченность она была слишком напряженной. Примерно такой же, как в первые их встречи, когда Риндо вел себя гораздо хуже. — Я чего-то не понимаю? — скорее, спросил, нежели заключил парень. — В математике — много чего, — сверкнув глазами из-под челки, Химеко постучала пальцем по учебнику, после чего вновь в него старательно уткнулась. — Не пойми неправильно, это предложение преследует прагматичную цель. Мне почти восемнадцать, а я даже за руку ни с кем не держалась. У всех моих одноклассниц уже есть или были парни, и после их болтовни мне стали интересны некоторые вещи. Однако из-за учебы и кружков у меня нет ни времени, ни желания знакомиться с кем-то, потом соблазнять, что уж до отношений. — Притормози, — отстраненно попросил Риндо, хотя девушка вроде бы закончила с объяснениями, поразительно складными и продуманными объяснениями. Ханадзава глухо протараторила их как бы между делом, чиркая ручкой в тетради. Выглядела она слегка озадаченной, но дело было точно не в математике. Казалось, Химеко просто не рассчитывала, что придется объяснять так много, и теперь пыталась утрировать личную информацию до максимума. — Ну слушай… Первый раз — так-то непростое дело. — С каких пор? Это обыкновенная физиология, — запросто отозвалась девушка. Конечно, о наличии у нее особого взгляда на некоторые вещи Хайтани знал давно, но насколько далеко она может зайти в своих идеях даже не подозревал. — Ну типа… У девчонок сложно все, — снова почесал затылок хулиган, теперь уже от недоумения. — Больно будет. — А ты сделай, чтобы не больно, — тут же парировала Химеко, с поразительным спокойствием выводя в клетках иксы и игреки. — Ты ведь со многими девчонками этим занимался, должен был наловчиться. Конечно… большой опыт. — Ты меня удивила, ничего не сказать, кукла, — все еще посмеиваясь, Риндо плюхнулся обратно на траву. Может, этот разговор все же приснился на его уставшую голову, но в любом случае самым главным было сохранить непринужденный беззаботный вид. Будто девчонка предлагает ему такое не в первый и даже не второй раз. — Тебе не грустно свою девственность на меня потратить? Вон, за тобой какой-то хмырь уже бегает. И в целом, может, еще захочешь встречаться с кем-нибудь. — Удивительно, что ты об этом спросил. Обычно парни вроде тебя относятся к половым связям намного проще, поэтому я решила, что ты будешь «за» и не поймешь меня превратно. К тому же, ты из другой школы — меньше шанс, что о нашем сотрудничестве кто-либо узнает. Химеко говорила четко и вышколено, будто готовила эту речь заранее. Это было в ее духе настолько, что Риндо уже мог не сомневаться ни в чем. Но поверить было трудно… Все же Ханадзава ему давно нравилась, и, конечно, он бы хотел с ней сблизиться, но этот способ казался ему слишком быстрым и малость читерским. Однако ответ нужно было дать быстро, скорее, чем совесть возьмет свое. Химеко, уже покончив с задачами, отложила учебник на ступеньку и внимательно посмотрела ему в глаза: — По рукам?