На двойку.

— Конечно, крошка! Какие вообще вопросы? — вдруг поняв, что ситуация вроде не подразумевает обдумывания, Риндо ответил как можно звонче и беззаботнее, словно не испытывал только что сомнения, против его воли вклинившегося во все еще неосознанную радость. Юноша бодро протянул ей руку, отчего Химеко скривилась, всем своим видом показывая: то была фигура речи. Это уже было более похоже на нее — исконно японская красота с щепоткой холодности, в которую Рин умудрился влюбиться по самую макушку. Смотреть на нее снизу вверх казалось великолепно правильным. Только с такого ракурса можно было полюбоваться ее тонкой шеей и острым подбородком, который парню всегда хотелось взять двумя пальцами, чуть загорелыми коленками и полоской белой кожи у самых защитных шорт. Ханадзава внимательно следила за его взглядом, будто готовилась одернуть в нужный момент, отчего Хайтани казалось, что она слышит его мысли. — Знала, что ты не откажешь. — еще одна особенность этой девчонки: обо всех пороках Риндо, будь то курение, драки или прогулы, она отзывалась со снисходительной констатацией. В ее глазах школьные хулиганы понимали, какой ерундой они занимаются и с трудом дожидаются момента просветления. Парень осознавал, что не сможет сделать ее своей, пока это самое не случится с ним. Однако загвоздка была в том, что умнеть он не собирался, а презрение Химеко распаляло в нем легкую обиду. Рин считал, что мог бы стать отличным парнем для нее, даже продолжая гонять на мотоцикле и разбивая по парочке лиц в день. — Не привык спорить с красавицами, — довольно пожал плечами он. Вздернутый уголок губ вызвал ожидаемый эффект. Ханадзава закатила глаза так, словно была в шаге от того, чтобы забрать предложение назад. Затем она скосила глаза в сторону, и стало очевидно: отказываться от своих слов поздно, даже если она жалеет о них. — А с тобой бы никогда не позволил себе, Химеко. Только скажи — и я все сделаю! Главное, обозначь время, чтобы я знал, какие дела послать на три буквы ради тебя. Казалось, еще одно слово, и она вскипит. — Сегодня у меня допы до пяти. После этого можешь придти ко мне домой. Сегодня… Риндо услышал все отлично, но не сразу поверил. Всего какие-то восемь часов отделяли его от потери девственности с девушкой мечты, и мысль об этом моментально пустила по телу парня разряд. Предвкушение, щекоча внутренности, там же переплеталось с предательским волнением. Хайтани чувствовал себя так, будто пропустил удар. А Химеко, стреляя буквально под дых, выглядела теперь уже невозмутимо, будто приглашала его делать уроки. — Если, конечно, у тебя уже не запланировано очередное преступление на это время, — прищурилась Ханадзава, к счастью, истолковав его молчание неправильно. — Вспоминай скорее. Я не должна опоздать на урок. Придавая своим словам вес, девушка живо сунула ему в руки учебник и поднялась на ноги, пристукнув каблуком о железную ступень. Хайтани неосознанно подскочил следом, все еще не зная, каким ответом сильнее опустит себя в ее глазах. Не дожидаясь, Химеко закинула на плечо ранец и направилась к входу — в обратную сторону, чтобы обогнуть корпус школы и выиграть им немного времени. — Да сказал же, для тебя я всегда свободен, — пробубнил хулиган, пристраиваясь по правую руку от нее. Ему не оставалось ничего, кроме как следовать за Ханадзавой и соглашаться с каждым ее словом. От этого Риндо ощущал подозрительное удовлетворение. Все же это была Химеко. — Отлично, — победно улыбнулась девушка. — Тогда запоминай инструкцию… Ох, черт. Да, это действительно была она. ___ Рин никогда не думал о своем первом разе. В его мальчишеском пубертатном представлении секс с девчонкой был достаточно простым делом, не требующим особых навыков: поцеловаться, снять одежду, а дальше инстинкты сделают все сами. Теперь же, когда возможность того уже дышала в спину, уверенности в нем поубавилось, а знания о технике «сунь-вынь» больше не казались исчерпывающими. Сцены из зарубежных фильмов, рассказы парней из компании, даже видео из «ХорнПаба» хоть и репрезентировали один процесс, но делали это по-разному, иногда противореча друг другу. А между тем Химеко, тоже нетронутая, рассчитывала получить от него экскурс в мир плотских удовольствий. Было бы глупо — да и странно, в представлении Риндо, — отрицать, что последние несколько месяцев Ханадзава была главной актрисой его непристойных фантазий. Хайтани осенью готовился праздновать восемнадцатилетие. Очевидно, эпизодов в этом сериале было немало: каждое утро, иногда в душе, по вечерам, за редкостью днем следовало обновление. Рин прикусывал ворот футболки, чтобы брат за стеной не услышал, и опускал руку в спальные шорты, чтобы снова вспомнить, как позорно долго он остается целкой. В этих фантазиях Химеко была умелой и точно знающей свое дело — ее руки, попа, даже грудь и рот делали невообразимые вещи, повторяя сцены пошлых видео и вознося парня на высоту оргазма. В отличие от ребят из компании он не мог похвастаться частым общением с девчонками. Будучи младшим и не таким выпендристым, как Ран или Изана, Риндо зачастую оставался без такого внимания. Его сам собой перетягивал на более харизматичный старший брат с подвешенным языком и особой охотой до одноразового секса, тут даже не придерешься. Рин же довольствовался поцелуями и приятной тяжестью девичьих ягодиц на коленях, однако в последнее время отказывался и от этого. Вроде же, если добиваешься одну девчонку, об остальных нужно забыть. Химеко сама поставила ему шах, и по этому поводу юноша испытывал смешанные чувства, не до конца даже понимая, что же так отягощает предвкушение. Если в конкретный момент этому способствовала длинная одежда под палящим солнцем, то понять происходящее в душе Риндо пока не мог. Все силы уходили на то, чтобы не упасть в обморок на тротуаре или там же не расплакаться. На дворе стояло лето, буквально убивающее Хайтани своей духотой. Жару он не переносил в самом противном из смыслов: организм реагировал слабостью, иногда тошнотой и позорным для хулигана головокружением. Стоило весне каждый год перейти в последнюю треть, как гардероб Рина моментально превращался в барахолку шортов, маек, если повезет с тучами, еще и футболок. Летний зной был настоящим мучением. Однако на что ни пойдешь во имя любви? Риндо уже ощущал, как плотные джинсы липнут к ляжкам, а серый свитшот размок темными пятами пота, но тешил себя мыслью, что Ханадзава оценит его старания. — Вот ведь дурак. — это было первое, что она произнесла, встретив гостя на последней зебре. — Мог же в рюкзак положить, а потом переодеться в любой уборной по пути. Хайтани пропустил мимо ушей — либо окончательно сдавшись перед солнцем, либо залюбовавшись Химеко. Вне школы девушка выглядела совершенно иначе. Сегодня ее волосы, вечно собранные в хвост, свободно развевались за спиной, а безликую форму сменил белый летний сарафан. Не менялись только ее выражение лица и упертые в бока руки, что в контраст к остальному облику теперь казались еще строже. Риндо хотел сделать ей комплимент, но пересохший язык напрочь отказался двигаться. Девушка тем моментом развернулась и уверенно повела. Место, где жила Ханадзава, отличалось от привычных Хайтани видов. Из проверенных источников, запуганных кулаками (или же обещанием не использовать их), юноша уже знал, что Химеко живет с бабушкой и дедушкой из-за постоянной занятости родителей, что у тех нет машины, из-за чего девушка подолгу добирается до школы, что у нее практически каждый день занятия с репетиторами. Чем больше Риндо узнавал о ней, тем сильнее хотел схватиться за сердце: от ужаса или множащейся любви, кто бы подсказал. Здесь, на зеленых дорожках и в тени аллеи, даже дышалось легче, а ноги заплетались только от мысли, что Химеко специально выбирает путь попроще. Однако и это послабление было недолгим. Стоило им приблизиться к аккуратному двухэтажному домику, как постыдная тревога опять обрушилась на хулигана. — Дедуля, я дома! — первой в дверь просунулась Ханадзава, жестом остановив Хайтани. Из глубины дома ей неразборчиво ответил хрипловатый старческий голос. Девушка, уже привыкшая к нему, шагнула за порог и продолжила тем же тоном: — Со мной пришел друг из другой школы. Я помогаю ему подтянуть математику. Дальнейшего разговора Рин не слышал: ее голос тоже удалился, заставляя юношу переминаться с ноги на ногу в неопределенности. Лишь после обмена парой глухих фраз за входной дверью послышались торопливые шаги, и Химеко наконец-то пригласила его внутрь. Коридор встретил его благодатной прохладой, шумом кондиционера и пристальным взглядом человека, с чьей единственной внучкой Риндо собирался вытворять непотребства. Глубоко седой мужчина в очках полностью удовлетворял представлению, каким мог быть дед Химеко. — Добро пожаловать в наш дом, — громче и увереннее заговорил старший Ханадзава, будто в присутствии гостя не мог вести себя непринужденно. Хайтани бы не удивился, если бы это был первый раз, когда она приводила в гости парня. Внимательные, хоть и уже подслеповатые глаза, пробежались вдоль его роста несколько раз, однако не смогли обнаружить ничего криминального: плотная одежда полностью закрывала татуировки, а спрятать крашеные пряди на голове помогала кепка. Риндо должен был показаться ему приличным, хоть и немного странным. — Что же ты так нарядился? На дворе лето давно. — Простите за мой внешний вид, — беззаботно ответил хулиган, почесывая затылок и вспоминая легенду: — Я занимаюсь борьбой, и скоро соревнования, так что-о… Нужно регулировать массу. — Хорошее дело, — безразлично похвалил мужчина, очевидно не доверяя незнакомому юноше. В целом дедушка Химеко выглядел так, словно знал настоящую цель его визита, но не спешил их раскрывать. Наверное, решил приберечь до момента, когда можно будет застать с поличным и влететь в комнату внучки с катаной наперевес. — Я, если что, помогаю бабуле в огороде. — Конечно, деда. — Ханадзава, не разворачиваясь, подтолкнула парня, едва не застонавшего от облегчения, к лестнице. — Как закончим, спущусь к вам. Методичности и проворству Химеко Рин ужасался каждый раз, когда видел летающий над своей тетрадью карандаш. Домашняя версия этой девушки отличалась лишь масштабом. Не успел Хайтани даже посмеяться над ситуацией, как оказался буквально втолкнут в ванную комнату. Это было еще одно ее условие, даже не зависящее от того, как сильно парень прожарится на солнце. Удаляющиеся за дверью шаги ясно дали ему понять, что дальнейшие инструкции будут лишь после обливания гелем и шампунем. В своих принципах Ханадзава была неумолима. Пацаны часто шутили между собой, что ванная — душа женщины. Истинный смысл этих слов Риндо понял лишь теперь и смутился собственных мыслей. Как можно было смотреть на эту душевую и не фантазировать, как Химеко натирает мыльной пеной обнаженное, блестящее под дождиком тело? Не думать, что ее утренние поцелуи на вкус мятные, а волосы пахнут этими яркими цветами, изображенными на баночке? Хайтани не мог поверить, что находился буквально за стену от долгожданной мечты. Пребывая в душевном подъеме, он спешно вымылся с ног до головы, уделив особое внимание зоне ниже пояса, и завернулся синий махровый халат, который вполне мог принадлежать Ханадзаве. Стучаться в ее дверь с осознанием, какие небывалые вещи там произойдут, было бы странно, поэтому парень обошелся без формальностей. Как и ожидалось, Химеко уже была в боевой готовности. Вместо брони на ней был тот же сарафан, однако что-то изменилось… Приталенный верх на широких бретелях теперь совсем не облегал ее бока и грудь, свисал свободно, едва удерживаясь на плечах. Вне сомнений, он был расстегнут. — Доставай его скорее, — приказала девушка. Иначе ее тон обозначить было невозможно. Рин даже растерялся ее поспешности, не сразу сообразив, что речь, конечно, о математике. Не дождавшись ответной реакции, Ханадзава нетерпеливо повторила: — Учебник. Если ты готовишься так же долго, как моешься, то я успею решить домашнюю. — Я не был сегодня в школе, — пожал плечами хулиган, только теперь вспомнив, что вообще-то еще учится, что существуют алгебра с геометрией, и кто он такой тоже пришлось соображать в моменте. Химеко, домашняя, полуголая, вся в белом и со струящимися по плечам волосами, сейчас казалась ему злым ёкаем, который спутал все его мысли. Это признание тоже было опасным. Риндо, без шуток, мог полететь за дверь. — Куколка, ну как я могу забивать голову всякой херней, когда знаю, что увижу тебя вечером? Девушка смерила его взглядом, однако причитать не стала. Казалось, для нее это было даже облегчением: расправленные плечи на выдохе опустились вниз, сжатые в замок ладони оказались между колен. Хайтани подумал, что настолько стыдно ему не было никогда, и дело даже не в самом сексе. Весь день парень думал, как бы не опозориться и показать ей класс, даже сходил на ковер к брату… а для нее это тоже первый раз. Девчонки относятся к этому более щепетильно, и, наверное, не просто так. Риндо не знал всех тонкостей физической близости, не знал, как вести себя с противоположным полом, а хуже всего — не понимал саму Химеко. Этот день он мог запомнить не только как дату первой близости, но и как первый раз, когда эта девушка перестала задирать перед ним, глупым маргиналом, нос и посмотрела прямо в глаза. Особо не зная, насколько это вписывается в представление Ханадзавы о гопниках, Рин опустился рядом. Их колени столкнулись, но никто не отодвинулся. Девушка опустила взгляд на эту первую точку соприкосновения и задумалась о чем-то своем. Молния на спине топорщилась в разные стороны, открывая треугольник спины. Ее волосы были мягкими и лоснящимися, свежими, а от кожи пахло тем же гелем — Химеко перед его приходом принимала душ. Теперь уже языку Риндо не мешал ступор: — Ты просто… богиня. Ну, знаешь, как во всяких мифах, где из-за красавиц устраивали войны. — Приступай, — вздохнула Ханадзава и руками зачесала волосы за спину, отчего ее формы под сарафаном перекатились следом. Лифчика на ней тоже не было. Хайтани грезил о ее груди, представлял, как набросится на ее тело и какие пошлые деяния совершит, однако теперь, получив карт-бланш, не мог вспомнить ни одной детали. Все советы Рана улетучились из бьющего тревогу мозга. Спина Химеко показалась ему гладкой и правильной, будто образец здоровой ученицы. Конечно, на другую такую спину, даже более ровную, он бы не обратил внимания. К этой хотелось прикоснуться в первую очередь. Запустив ладонь под черные волосы, Хайтани погладил девушку вдоль позвоночника, до самой застежки сарафана и даже чуть под нею. Химеко прикрыла глаза и напряглась, отчего ее теплая кожа сама прижалась к его пальцам. Риндо мысленно извинился за свои мозоли и неровности шрамов, когда очертил позвонки и гладкие, выпирающие лопатки. Одно легкое касание, и их тела уже не казались друг другу чужими. — Есть еще пара правил, — тихо произнесла девушка. — Сегодня весь мир к твоим ногам, — тоже вполголоса усмехнулся Хайтани. — Во-первых, не целуй меня. Это тоже интересно, но я пока не решила, хочу ли целоваться с тобой. Во-вторых, никакой мизогинной ерунды вроде шлепков, хватания за волосы и оскорблений. Знаю, что некоторым нравится, но сама такое не приемлю. — в один момент показалось, что вся эта тирада была только для отвлечения внимания. Постучав по бедру парня и, как будто убедившись, что оно достаточно крепкое, Химеко уверенно забралась на его колени. Чтобы удержаться, ей пришлось взяться за плечи Рина. Хватка оказалась крепкой, в то время как самое девичье тело легким как пушинка. — Всегда используй презерватив и не вздумай испачкать меня! Ничем хорошим это не кончится ни для нас, ни для кровати. О, и не рассчитывай, что твоя штука когда-то сможет оказаться у меня во рту. Сразу нет. Риндо вздохнул с облегчением и ощутил, как приятно Ханадзава давит на его ноги своим весом. Эти условия были адекватнее предыдущих — по крайней мере, не грозили тепловым ударом. Оказавшись сидящей сверху, девушка покачалась, присмотрелась, примеряя новые точки обзора. Сто баллов за первый шаг определенно шли в ее копилку. Решив не уступать, Хайтани размашисто взялся за ее бедра ладонями. Преград между ними было немного: сам он не стал одеваться после душа, а короткий сарафан Химеко позволял их коже соприкасаться невероятным образом. Одного ее тепла, запаха, ощущения было достаточно, чтобы неискушенный сексом мозг Риндо отправил в пах импульс. — Играем по твоим правилам. Понял, милая, — искреннее улыбнулся парень, чувствуя, как подсознание ежесекундно наполняется ожиданием и бешеным счастьем. В этом слепом порыве его руки скользнули дальше, стараясь захватить как можно больший участок кожи, и оказались под подолом. Риндо с наслаждением погладил большими пальцами ее тазовые косточки, остальными же массируя поясницу. И только в этот момент он осознал, что не может нащупать больше никакой ткани. — Командуй. Хайтани знал, чего она ожидала от близости с ним. Вряд ли девственник смог бы сравниться с представленным Ханадзавой ловеласом, но вот сохранить лицо он был обязан чего бы то ни стоило. Какое благо, что прикосновения к ее телу, аромат геля и нежная тяжесть в руках сами растягивали его губы в улыбке — Рин от души надеялся, что его гримаса похожа на предвкушение опытного любовника, а не фантазирующего извращенца. Однако Химеко было не до того. Ладони хулигана машинально погладили ее ягодицы, а когда поднялись выше, к бокам и твердым ребрам, девушка, наконец ощутив опору, подняла руки и спустила верх сарафана до самой талии. Теперь дело было точно не в невинности. Пожалуй, будь Риндо главным альфонсом Токио, все равно бы не смог сдержать себя в руках. Там действительно не было ничего. Зато груди Химеко, округлые, мягкие, бледные, были именно такими, какими их рисовал взбудораженный мозг Хайтани. И плевать даже на размер… Парень забыл все инструкции старших товарищей по его определению. Каждый раз он представлял Химеко по-разному, но неизменной оставалась пара вещей: белая, светлее, чем на лице и руках, кожа, которую не трогал загар, коричневатые выпирающие соски и соблазнительная складка под грудями, когда те опущены на ребра. Теперь, увидев это восьмое чудо света, Рин смог только охнуть, за что тут же получил легкую оплеуху. — Хватит рассматривать! Ничего нового не увидишь! — быстрым шепотом отругала Ханадзава. Ее слова звучали уверено, как и всегда, но вот тон спотыкался о потяжелевшее дыхание. Хайтани понимал, почему она говорила шепотом: атмосфера располагала только к интимному общению. — Лучше сам снимай дурацкий халат. Сейчас Риндо был готов сделать для нее все — даже если бы она велела каждый день ходить в школу и перекрасить волосы. С истинным благоговением рассматривая то ее грудь, то привычно строгое лицо, юноша исполнил просьбу. После душа было несуразно надевать потную одежду, поэтому под его халатом обнаружилось только нижнее белье, однако даже взгляда в ту сторону было достаточно, чтобы описать происходящее под ним. Химеко рассматривала тело Рина со льстящим ему интересом и слегка хмурилась, словно представляла его иначе. Хулиган хотел отклониться назад, чтобы дать ей пространство, но девушка поймала его запястья и попросила: — Сделай что-нибудь. — сложно было представить, о чем Ханадзава думает. Случались дни, когда она была не в духе и общалась с ним еще холоднее, случались, что расстроена, — тогда Химеко молча принимала тетрадь и даже не смотрела в его сторону. Выбить ее из равновесия было нелегко. Однако сейчас, несмотря на внешнюю непроницаемость, она казалась взволнованной. Хайтани очень хотел бы поговорить с ней по душам, но пленительный контакт тел выбивал из черепной коробки все слова. В первую очередь Риндо отправил на угол кровати сарафан. Химеко инстинктивно дернула руками, порываясь закрыться, но остановила их на полпути. Полная картина ее тела восхитила парня так сильно, что он тут же прижался щекой к реберной арке. Там, под кожей, он слышал дыхание и быстрое сердцебиение, и даже тот глубокий вздох, с которым девушка убрала руки с его плеч, решив не отталкивать. Тонкая талия и мягкий, чуть выпирающий живот делали ее еще прекраснее в глазах Хайтани. А может, он уже был готов ставить ей плюсы за любое качество. — Чего ты хочешь? Чтобы я спустился своими пальцами вниз? — все так же прижимаясь к теплой коже, спросил Рин. Вообще-то, он интересовался этим на самом деле, боясь допустить ошибку, но… Собственный голос показался чужим. Глухой, высокий, отдающий хрипотцой. Химеко задержала дыхание, когда юноша коснулся ее живота мокрыми от слюны пальцами. По словам Рана, этот трюк помогал продемонстрировать опытность в постельных делах. — Продолжай, — недолго помолчав, согласилась Ханадзава. Чем ниже опускалась подушечка, тем скорее Хайтани примирялся с ситуацией, из которой может выйти с позором. Однако даже страх теперь множил бурлящие ощущения. Обуреваемый ими парень напрягся, сильнее обнял свободной рукой талию Химеко, отчего та встрепенулась и после этого уже спокойной не была. Подушечки мягко миновали выемку пупка, спустились по животу и гладкому лобку, после чего наугад скользнула между разведенных ног девушки. Рин не знал, что ожидал почувствовать. Там было мягко, тепло и суховато — должно быть, из-за недавнего душа. Хулигану потребовалось время, чтобы разобраться в устройстве женщины, которое на деле оказалось проще внутренностей байка. Палец скользил, куда придется, между неровными складками, и чем сильнее давил, пробираясь вверх, тем резче Химеко ерзала, едва не соскальзывая коленями с постели. Наконец, она не выдержала: — Почему ни одна из твоих девчонок не рассказала, как надо делать? — тем не менее, ее голос не казался недовольным. Он звучал неровно, прерывисто, что, по словам гуру Рана, было явным признаком возбуждения. К тому моменту Риндо наслаждался ею уже всей ладонью, стараясь захватить больше чувствительных участков. Благодаря советам брата, парень представлял, где находятся влагалище и — легендарный орган, — клитор, и теперь с особенным удовлетворением убеждался, что не допустил ошибки. Однако же, не исключал, что процесс напоминал скорее пальпацию. — Я направлю. И все же по мере неуклюжих прикосновений и поглаживаний между половых губ становилось влажнее. Но это не было темпом Химеко. Не дождавшись оправдания, она накрыла ладонь парня своей, призывая двигать пальцы так, как ложатся ее. Таким образом, пара пальцев оказалась у более влажного входа, в то время как большой принялся выводить круги вокруг набухающего клитора — это уже была чертовски удачная импровизация Риндо. Она попросила не дергать рукой, и уже через мгновение принялась сама раскачиваться взад-вперед, потираясь о ладонь парня. Движения обоих становились смелее, и происходило это слаженным дуэтом. Подушечки указательного и среднего пальцев погружались внутрь лишь слегка, однако и это вызывало уйму ощущений. Хайтани казалось, что он никогда не был так взбудоражен, и даже не знал, кто получает больше удовольствия. Уже твердый, возбужденный член терся о трусы, но на это неудобство он даже не обратил внимания. Все зрение, телесные ощущения и даже шестое чувство были сконцентрированы на заметно ускорившейся Химеко, которая теперь буквально висла на его плече и судорожно дышала через раз. Казалось, она больше не управляет собой, не может заставить свои бедра остановиться. Вскоре все ее тело дернулось, сжалось на его коленях, а сама девушка сдавленно заскулила и замерла. Теперь в ее секрете были не только пальцы, но и ладонь. Риндо боялся даже пошевелиться, и оттого собственное дыхание, ее вес и пульсация внизу живота стали ощущаться острее. — Когда я делаю это сама… у меня нечасто получается кончить, — отдышавшись, Ханадзава тяжело подняла голову и посмотрела в его лицо. Ее щеки горели от недавнего оргазма, но в глазах застыла привычная строгость. О том, что это мог быть стыд, речи даже не шло. Это скорее Хайтани чувствовал, как вся его кожа начинает гореть, а мысли без его ведома начинают формировать образы неожиданного признания девушки. — Когда я оказываюсь на финишной прямой, мое тело теряет над собой контроль. Меня это в моменте пугает, и я отдергиваю руку. — Наверное, ты не привыкла еще, — неуверенно предположил Рин, честно не зная, бывает ли такое у женщин. — Ну, или тебе не хватает хорошего сильного парня. — Один диагноз другого хуже, — не согласилась девушка, а затем нетвердыми движениями перебралась на постель и легла головой ниже подушки, какое-то время пряча глаза в сгибе локтя. Хайтани не мог оторвать взгляда от ее бедер и влажно блестящей промежности. Оставшийся на пальцах секрет вызывал безумное желание понюхать или даже попробовать его на вкус. — Давай уже приступать. Я готова. Столь ожидаемый момент Х наступил. Риндо тоже был готов к нему — только теперь он не почувствовал, а, скорее, обратил внимание на напряжение в паху. Увлекшись Химеко, он успел забыть и о стыде, и о собственном неудобстве. Тактильная память помогала вновь почувствовать недавнюю близость: чужую разгоряченную кожу на собственной груди, рваное дыхание у уха, ощутимое сокращение мышц вокруг пальцев. Влекомый желанием вновь погрузиться в этот момент Хайтани бросил остатки своих вещей у кровати и подался к девушке. Ханадзава открыла глаза и уставилась на парня. — Это негигиенично. Я просила убрать, — теперь она говорила без былой строгости. Казалось, с некоторой усталостью. Это был первый раз, когда Химеко дотрагивалась до него без надобности. Ее пальцы прочертили линию от подбородка юноши, шустро миновав татуированную грудь, до самого низа живота, где полоса вьющихся волос расходилась по зоне лобка. — Пацанам будет сложно объяснить. — в глазах Риндо это было железное обоснование. Ханадзава цокнула языком и сняла с него очки. Без них близорукий хулиган видел ее достаточно хорошо, в то время как неважный мир вокруг сделался нечетким. Чувства к этой девушке, желание стать к ней ближе обострились до предела. В голове было великолепно пусто, пока тело ныло от предвкушения. Химеко, теперь еще более прекрасная, раскрасневшаяся и растрепанная, без стеснения рассматривала его обнаженное тело. И он не мог поверить, что собственноручно довел ее до такой кондиции. Между ее бровями то и дело образовывалась морщинка — Риндо уже знал, что в ее ученом мозгу сейчас происходят необъяснимые процессы. Ему впервые не хотелось залезть в ее мысли. Опустившись, парень шумно выгнал воздух сквозь зубы, когда его возбужденный член прижался к гладкому девичьему бедру. — Ты просто… невозможная, — прошептал Хайтани, ощущая необходимость сказать об этом Ханадзаве острее, чем желание скорее войти в нее. — Офигенно красивая, умная, даже пахнешь по-особенному. Я никогда не встречал девушек, как ты. Ты просто… будто из манги вышла. Он знал, что подобное ее не проймет. Химеко отвернула голову и сильнее надавила ладонями на плечи юноши: — Не забудь презерватив. Это было самое главное условие, и по словам Ханадзавы, и по заветам брата. Не зубами, как обычно это делается в кино для взрослых, а пальцами и усилием воли Хайтани распечатал защиту и спешно раскатал ее по пенису, радуясь просто тому, что не застопорился под настойчивым вниманием девушки. Все было готово. Невербально согласившись с ним, Химеко кивнула и опустилась на постель. Между ее половых губ уже было не так влажно, поэтому парень повторил ее инструкцию пальцами, на этот раз без помощи. Теперь Ханадзава распалялась заметно быстрее, ее чувствительное лоно скользило под его пальцами до тех пор, пока девушка не начала елозить и мычать в прикушенную губу. Риндо понимал, что дело лишь в стимуляции, но все равно не мог не радоваться мысли, что извивается, сжимает бедра и всеми силами пытается не застонать она под ним. Химеко, видимо, истолковала выражение его лица иначе. — Нахал… — проговорила она, одной рукой утирая выступившие слезы, а второй отталкивая Рина. — Сделай же это, если не передумал. Хайтани побоялся это комментировать, потому что единственным обоснованием его присутствия здесь было желание. Пожалуй, более сильное, мучительное и долгое, чем у нее. Хулиган уперся руками по обе стороны от девушки. Он думал, что первый раз происходит иначе: в поцелуях, обоюдных ласках, — без этого любое действие ощущалось механическим. А Риндо тем временем действительно был влюблен. Отпустив мысли, опираясь теперь на чистый инстинкт, Рин прижал член к ее промежности и осторожно надавил. Поначалу давление не показалось ему приятным. Оно будто дразнило, разжигало возбуждение сильнее и окончательно отключало мозги. От странного, непривычного ощущения хулигана отвлекли пальцы Химеко, сжавшие его волосы и задевшие ногтями бритый затылок, и ее скривившееся лицо. Это не было выражение боли. Конечно, ее она испытала. Казалось, первая реакция Ханадзавы на что угодно — злость. Она злилась на Хайтани, злилась на себя за саму идею, наверное, даже на бога, создавшего женщин такими. Риндо почувствовал себя виноватым и уткнулся лбом в ее плечо. Поцелуи были под запретом, и простое прикосновение теперь служило лазейкой. — Ты со всеми девчонками так нежничаешь? — спросила Ханадзава, когда парень, стараясь не делать резких движений, вошел глубже. Сдаваться она не собиралась. — Нет. Ты особенная. — признаться в подобном Рин мог только полуправдой. И в этом не было никакого пристрастия. Химеко отличалась от его матери, от девушек Рана, от одноклассниц и тех тусовщиц, которые развлекались с Поднебесьем. Ее ладони решительно спустились по спине парня вниз, не оставив за собой никакой ласки, и с силой надавили на его поясницу. Ханадзава приподнялась коленями и тут же вжалась в подушку — теперь они так близки, что мечтать о большем уже нефизиологично. Двигаться Риндо начал с самого проникновения: брат пояснил, что так будет легче им обоим. Поначалу медленное скольжение внутри казалось ему странным и, наверное, даже разочаровательным. Однако по мере сближения тел что-то менялось внутри каждого. Хайтани ощущал, как биение чужого сердца под его грудью выравнивается, а сама девушка уступает ему. К тому моменту хулиган уже понимал, о чем мечтал все эти недели перед сном: по мере того, как Ханадзава расслаблялась, член проникал в нее легче, глубже. Рин не так представлял внутреннее устройство девчонок. Реальность оказалась куда плотнее, более неровной и оттого приятной. Химеко сжимала его пенис до столь желанного удовольствия, которое пульсацией разливалась внизу живота, сворачивая внутренности в пружину, готовую вот-вот подпрыгнуть. Эта покалывающая нега уходила в поясницу, где только благодаря ногтям все еще удерживались ладони девушки, затем по позвоночнику поднималась до самого мозга: вот там происходил настоящий разгром. Риндо начинал понимать, почему его товарищи наделяли гордым титулом «мужик» только бывалых любовников — отныне в его представлении это и было взросление. Это осознание, что в жизни все происходит не так, как привык думать: иногда приходится позориться перед братом, опыта недостает, чтобы порадовать девчонку, оргазм приходит неожиданно быстро, не дав войти во вкус. Хайтани сам не заметил его приближения, потерявшись в нарастающем наслаждении. А в следующее мгновение уже опирался на локти, пытаясь вдохнуть и осознать происходящее. — Раздавишь, — дрогнувшим голосом укорила Ханадзава и с силой толкнула его в грудь. — А ведь я проверила твой пресс. Он показался мне крепким. — Прости, милая, — пробормотал парень, через каждое слово ощущая, что не может сдержать глупую улыбку. — Просто мне было очень хорошо. «Очень хорошо» — совсем не та оценка. Рин перебирал все возможные прилагательные, но так и не смог придумать такого, чтобы описать свои ощущения. Чувствовала ли Химеко то же? Хулиган вдруг опомнился и, не собираясь мириться с тем, что девушка кончила лишь раз, вновь потянулся к ее промежности. Ханадзава крепко перехватила его запястье. Краем глаза он заметил красные разводы на ее бедрах. Подобные обнаружились и на его паху. — Больше не нужно. Там сейчас слишком чувствительно. — Химеко уже была спокойной, словно несколько минут назад они не занимались сексом. Проследив за взглядом парня, она пояснила: — Я знала, что так будет. Даже покрывало постелила. Буду благодарна, если перед уходом поможешь застирать. И будто закрывая тему, девушка повернулась на бок, прикрывая собой пятно крови. Одеваться она не спешила, но выражение ее лица, скрещенные руки давали понять, что большего сегодня не будет. Цинизм Химеко парня не удивлял, но быстро сводил на нет недавнюю эйфорию. Риндо ведь думал, что не навредит ей и будет достаточно нежен. Думал, что в интимной обстановке эта строгая пай-девочка сможет растаять. И до этого момента считал, что только глупые девчонки могут чувствовать, будто их использовали.