На трояк.

— Это было сносно.        Риндо поперхнулся лимонадом, разбрызгав розовые капли на колени и скатерть. Химеко же опустила его ниже плинтуса, не поведя и бровью. Сам ее отзыв был озвучен между ложечками стремительно исчезающего мороженого.        — Сносно… — хмуро повторил про себя парень, протирая губы тыльной стороной ладони. — Да что тебе не понравилось?!        — Он не помещается внутри полностью, — с непроницаемым лицом ответила Ханадзава, к счастью, все же понизив голос. Чтобы быть услышанной, ей пришлось наклониться над столом, приблизив свое лицо к риндовому. Ее губы соблазнительно блестели от мороженого, от них пахло клубникой и сливками. Хайтани поймал себя на том, что смотрит на них уже долго. Поцеловать их — мечта, еще более недоступная, чем секс с ней. Заметив эту заминку, девушка щелкнула пальцами и продолжила: — Где-то внутри все тот же дискомфорт. Когда ты делаешь это пальцами, мне легче.        Еще не хватало, чтобы их услышал кто-то из официантов… Рин и так выбрал дальний столик, уже точно зная, что разговор будет не из приличных. С Химеко просто так всегда: фантазии пошлые, мысли только об одном, разговоры с рейтингом «18+». Со стоическим цинизмом она говорила даже об интимной жизни, не стесняясь подробностей и все еще прибывая в режиме энциклопедии. Хайтани нравилось быть с ней, разговаривать, заниматься любовью… да чем угодно! Особенно его радовал тот факт, что инициатором этих посиделок была и Химеко тоже.        — Милая, я же не могу его укоротить… Да и вообще девчонки обычно любят побольше. — Риндо заткнулся, поймав ее взгляд, так и отчитывающий: понятное дело, она женщина, ей виднее… Однако Ран был опытнее и потому все еще оставался главным авторитетом в глазах брата. А он говорил именно так. — Окей, в следующий раз мы попробуем только руками.        — Без члена как-то скучно, — то самое слово девушка произнесла глухо, заняв губы трубочкой. Поморщившись из-за слишком холодного напитка, Химеко пояснила: — Какое-то ощущение незавершенности. Пальцами я и сама могу.        К этому моменту они занимались сексом уже около трех недель, однако Хайтани все еще впадал в краску, искренне не веря в свое счастье. Это казалось еще одним сном, после которого он очнется с пятном на шортах. Так откровенно говорить с ней, видеть ее тело, вместе учиться близости — обо всем этом парень не мог даже мечтать. По крайней мере, что это начнется у них так скоро.        — Мы должны попробовать кое-что другое. — между ними уже был тот уровень доверия, чтобы Рин мог накидывать варианты, хоть и без особой надежды на реализацию. Химеко заинтересованно выгнула бровь. В этот раз ему было особенно стыдно. — Можно еще языком…        Парень стянул очки, основательно потер переносицу, избегая ее реакции. Ханадзава оживилось — это ему подсказало натренированное шестое чувство.        — Не думала, что мальчишки вроде тебя занимаются подобным, — задумчиво произнесла она. Уточнять, о каких мальчиках шла речь, не приходилось — отношение Химеко к нему, как и ко всем гопникам мира, не менялось, сколько раз Риндо ни доставлял ей удовольствие. Видимо, этого было мало. — Это ведь якобы удар по репутации. Интересно, байкеры и всякие «крутые парни» тайком делают это своим девушкам?        — Думаю, да… Мы этого никогда не узнаем.        — Почему? Ты ведь предложил только что.        Риндо моргнул. Было в этом нечто более важное, что оральный секс. Ханадзава приняла его желание и даже завуалировано назвала крутым парнем — хоть в ее коннотации это вряд ли был комплимент.        — Ну, для разнообразия можно, — с показательным безразличием произнес хулиган, подмигивая спутнице и перехватывая руль контроля. Химеко посмотрела на него с такой жалостью, какой могла бы одарить раздавленную на асфальте улитку, но даже это было прекрасно. В ней таким было все: от гладких, сверкающих кончиков волос до идеальных пальчиков ног и даже в особо сокровенных местах. Рин мечтал изучить ее полностью. В нем неожиданно проснулась жажда знаний. — Тебе точно понравится, детка!        — Ты делал это с кем-то? — неожиданно спросила девушка. Раньше личная жизнь Хайтани ее не волновала, и теперь тот едва усидел на стуле. Мысль о том, что она могла ревновать, льстила, будоражила и тут же нежила.        — Нет, — побоявшись спугнуть момент, честно признался он. Это был не первый момент его искренности, но в этот раз у Химеко не было причин сомневаться.        — В чем-то и я буду у тебя первой, — с напускной важностью произнесла она и… улыбнулась! Вид ее изогнутых, блестящих губ оказался таким соблазнительным, что хулиган едва не решился попросить у нее один поцелуй. Но в то же время ему хотелось, чтобы он произошел по обоюдному желанию, а не из-за их необычного сотрудничества.        Палка о двух концах: то, что сближало их теперь, одновременно выстраивало между ними стену. Риндо не боялся неловкости, скрытности, отсутствия общих интересов — его пугала перспектива закрепиться в статусе «секс-партнера» без возможности повышения. Ханадзава теперь относилась к нему проще, даже иногда хихикала над шутками, и Хайтани был готов стать на колени и молиться, чтобы это все оказалось признаками симпатии, а не первой стадией френдзоны. В любом случае ее улыбка никогда не оставалась безответной.        ___        Окончания уроков Риндо ждал как второго пришествия. Разумеется, не своих.        Занятия Химеко заканчивались в три часа, и поэтому без пяти минут парень уже сидел на ее пороге, смиренно ожидая встречи. Духота немного сбивала его спесь, но ни липкая рубашка, ни стекающее по пальцам мороженое, ни даже боль в висках из-за охлаждающего пластыря не могли испортить его настроение. Сегодня они с Ханадзавой снова поднимутся в ее комнату. Сама мысль об этом превращала внутренности Хайтани в настоящий фарш. Черт, там точно были не бабочки, а голодные пираньи.        Ждать пришлось прилично, однако все это время прошло в сладком размышлении о том, как она спешит к нему, бежит к автобусу, запыхавшись, с мокрой от пота челкой и слетевшей с плеча сумочкой. Это было нелогично и странно, но хулиган чувствовал, что хочет находиться здесь, высматривать ее силуэт на переходах. Это нетерпение мешало спокойно сидеть на крыльце, заставляло непрерывно вращать в пальцах зажигалку. Когда Химеко наконец-то появилась, Рин спрятал все провокационное в карман и прошелся вдоль дорожки, встречая ее.        — Принцесса припозднилась, — улыбнувшись, подметил парень.        Ханадзава была безукоризненна даже в школьной форме. Ее облик напоминал картинку из журнала, которой не страшна ни жара, ни долгий путь.        — Я усердно занимаюсь учебой и не пропускаю занятия, — хмуро ответила девушка, однако из ее тона давно исчез укор, выпуская наружу какое-то усталое смирение. — И тебе советую.        Хайтани хохотнул, всем своим видом излучая свободу и безмятежность, которую Ханадзава вряд ли познает. Хулиган хотел бы прокатить ее на мотоцикле, показать свои любимые места в городе, познакомить с Раном. Это был долгосрочный план по ее завоеванию, и, вообще-то, пришло время следующего шага. Но сначала… много шагов через дом, по лестнице, к комнате, в которой между ним и Химеко стирается граница, словно у возлюбленных.        Наверх они едва не забежали: если Ханадзава просто опасалась расспросов дедушки, то Хайтани рисковал нажить себе реального врага. Пристальный взгляд буквально колотил его в спину, и только в спальне парень наконец почувствовал себя в безопасности. Жара доканала настолько, что Рин скинул с себя одежду, едва ступив за дверь. Химеко непроницаемо проследила за его перформансом и отправила первым в душ. Когда после этого они разминулись в коридорчике, ее форма сменилась на домашнюю футболку и льняную юбку.        — Нет. Мы не будем делать это в душе. — и захлопнула дверь. Риндо не успел сказал ничего.        — Мне нравятся твои фантазии!        Оказавшись в ее комнате, Хайтани осмотрелся. Это был первый раз, когда пристальный взгляд хозяйки не мешал ему изучать обстановку. Вопреки представлению о полупустом пространстве с кроватью и стопками книг вместо письменного стола, комната оказалась канонично девчачьей: розоватые обои, прозрачная тюль, цветастые подушки на кровати, небольшие мягкие игрушки и фигурки на полках. Даже литература на них оказалась не только учебной: сборники стихотворений занимали свою полку, у прозы и манги тоже было свое место. Педантичный, немного напрягающий, порядок не мог скрыть того, насколько живущая здесь ученица разносторонняя. На широком подоконнике, рядом с растением (скорее всего, выращенным тоже ею), обнаружился пластмассовый ящик, набитый разными нитками, спицами, кусочками ткани и лентами.        На комоде лежала палитра с кистями, однако беглый взгляд Рина не нашёл в комнате ничего, что девушка могла бы ими нарисовать. Это слегка расстроило его, но останавливаться было нельзя: изучить внутренний мир Химеко — редкий подарок вселенной. На столе располагался ноутбук, украшенный парой наклеек, но трогать его было опасно. Юноша шустро изучил канцелярию и скользнул к ящикам, где его сразу же встретила интересная вещица.        Весь верхний ящик был обклеен стикерами с различными напоминаниями — должно быть, Ханадзава открывает его чаще остальных. Жёлтые и зелёные бумажки располагались на крайней стенке, на лежащих внутри тетрадях и книгах и содержали короткие записи обо всем: о внеурочке, химчистке, походе к парикмахерше и даже об их встречах. Хайтани не сдержал довольной улыбки, почитав короткое «завтра, после уроков. Рин.» Само его упоминание, сокращение имени, которое использовали только члены семьи, и даже мысль, что девушка включила его в перечень (очевидно важных!) напоминаний вогнали парня в короткую эйфорию, словно дальше дело было в шляпе. В дальнем краю ящика нашлись наушники того же бренда, что носил сам Риндо, и эта мизерная общность вознесла его на еще большую высоту. Что только ни творится в голове влюбленного пацана! Слишком быстрые эмоциональные качели.        — Можешь просто оставить на столе. — Химеко появилась вскоре, не дав тому ознакомиться с содержимым остальных ящиков. Раздосадовано скривив губы, парень бросил на ноутбук свою тетрадь как заготовленную защиту от уличения.        Их взгляды встретились. Хайтани, все еще взбудораженный открытиями, шумно выдохнул. Сейчас он бы многое отдал, чтобы узнать, какую музыку она слушает, что думает о нем, где прячет свои рисунки. Девушка вопросительно выгнула бровь, но не стала ничего спрашивать, только недоверчиво покосилась за его спину, словно точно знала, что происходило в ее отсутствие. Какая-то часть хулигана хотела, чтобы она догадалась, чтобы наконец-то поняла, как он серьезен. Однако Химеко не была настроена ни на разговоры, ни даже на математику. Скрипнув тапочками, она направилась сразу к кровати.        — Давай приступим? — настойчиво предложила Ханадзава, приваливая одну из подушек к изголовью и устраиваясь на ней же. — Уроки можно сделать и потом.        Риндо не верил своим ушам. Такая поспешность не только удивляла, но и заставляла насторожиться. Она определенно ждала от него действий, которые с трудом оформлялись в голове юноши. О куннилингусе он знал только из кино для взрослых. Даже старший брат ни разу не упоминал о таком, и эта неизведанность только подстегивала его скорее заполнить пробел. Стоило только посмотреть на раскинувшуюся на постели девушку, как интерес горячей волной прокатился по внутренностям, остановившись в районе живота. Уже знакомое предвкушение буквально перехватило контроль над телом.        Они делали это не первый раз, и все равно юноше было необходимо проверить, что все происходит в реальности. Хайтани осторожно присел на кровать, будто опасаясь спугнуть девушку. Стало неимоверно жарко, пришлось скинуть футболку — теперь хулиган приносил с собой комплект чистой одежды. Ханадзава проследила за его движениями цепко, с жадным интересом. В другой момент это бы ему польстило, однако сейчас все внимание парня было сосредоточено на манящих движениях коленей девушки, что бесстыдно раздвинулись в разные стороны. Подол юбки съехал к туловищу, обнажая бедра и розовые складочки между ними. Решительность Химеко поражала… и будоражила.        Риндо отчетливо мог представить, как исполняет ее приказы и желания, будто собственное тело ничего не значит для него. Ханадзава не была напористой, но ее голос, сдержанность, граничащая с высокомерием, открывали в Рине такой замок, после которого он уже не мог отвечать за себя. Хотелось вывести ее на эмоции, на стоны, сделать ей хорошо, опустить на свой уровень, где они смогут взаимно брать и отдавать. Что-то темное, о чем он не догадывался, — страсть. Девушка не спускала с него глаз, пока Хайтани надвигался на нее, упираясь кулаками по обе стороны.        — Ты так меня дразнишь, красавица, — прошептал он в уголок ее губ, даже не понимая, откуда в его мыслях такие заезженные фразы. Это был своеобразный аналог поцелую. С их первого раза Рин осмелел, однако пока не настолько. Было в этом нечто противное и тем же самым возбуждающее. — Такая прелестная и сверху, и снизу.        — Это лучшее, что ты мог сказать сейчас, — процедила сквозь зубы Химеко и отвернула голову. Риндо пришлось побороться с желанием вернуть ее взгляд. Победила почти что физическая нужда спуститься ниже, касаясь лбом ее груди и живота. — Надеюсь, твоя речь так остра за счет языка.        Намек парень понял. Удобнее устроившись между ее ног, Хайтани закрыл глаза и нырнул под юбку. Девушка неуклюже дернулась, но тут же, охнув, одной рукой сильнее перехватила край изголовья, а другой — плечо хулигана. Поначалу было неловко: там оказалось сухо после душа, Ханадзава ерзала больше обычного, а кончик языка Рина терялся между половых губ. В чертовом порно это все не показывают вблизи, а ртом ведь даже сложнее, чем пальцами! Гвоздем программы стал приглушенный хохот Химеко, прошедшийся по всему ее телу и даже языку юноши. Он слегка отстранился и тут же мысленно поклялся сделать все ради ее оргазма. С такого ракурса он еще не видел Ханадзаву: широко разведенные ноги, контуры затвердевших сосков на футболке, запрокинутая голова и прижатая к ней ладонь.        — Это так… стыдно, — сбивчиво прошептала девушка. Впрочем, ее вид говорил совсем другое. То, что она озвучила следом: — Не останавливайся, пока я не скажу.        Риндо не хотел позориться сильнее. Изобретать велосипед было уже поздно, поэтому он сразу приступил к плану Б, заготовленном на случай окончательного провала. Раздвинув большими пальцами половые губы, парень размашисто провел языком по клитору, чем вызвал мгновенную реакцию. Химеко судорожно втянула воздух, мгновенно напрягшись. Ее ладонь соскользнула по его спине, остановившись только благодаря ногтям. Хайтани даже пожалел, что они недостаточно длинные, чтобы оставить царапины — трофей, которым можно козырнуть перед пацанами. И все равно ощущения были невероятные.        Пробовал женщину Рин впервые и потому удивлялся каждой мелочи. Вкус, запах, ощущение того, как мягкие пики скользят под языком, пока тело Ханадзавы дергается с каждым его движением. Раньше ему казалось, что куннилингус делается только для красивой картинки на «ХорнПабе». Сейчас же Хайтани, согнувшись, дрожащей рукой тянулся к резинке шортов и радовался, что не стал ничего надевать снизу. Член терся о хлопковую ткань, оставляя на ней влажные следы, и будто с каждым ерзанием девушки, с каждым мычанием в прикушенную губу возбуждение только нарастало. Уже ощущая, что практически довел себя до оргазма, Риндо прижался к Химеко с отчаянным напором, не сдержав довольный стон.        — Нет! Не так! Остановись! — хотя ноги Ханадзавы уже дрожали, восхитительно сжимая голову парня, она резко отстранила его. Одна ладонь толкнула плечо Хайтани, другая сжалась в кулак, захватив на его макушке приличную прядь волос. Неожиданная реакция, видимо, совсем девушку не удивила: ее раскрасневшееся, поблескивающее от пота лицо выражало, скорее, раздражение. Но его источником был не Риндо: — Извини. Это та самая проблема, про которую я рассказывала в первый раз.        Химеко тяжело дышала и вообще выглядела восхитительно. Выражение ее лица (в абсолютный противовес ситуации!) стало задумчивым, будто она уже проводила там доскональную работу над ошибками. Хулиган медленно поднялся, вытаскивая руку из шортов и ощущая некоторый стыд за то, что кончил один. Девушка покосилась на его мокрую ладонь, затем стрельнула серьезным взглядом в лицо. И не успел Риндо даже пикнуть, как оказался плашмя на кровати, прижатый весом девичьего тела.        — Мне очень нравится твоя настойчивость, куколка, — улыбнулся парень. На самом деле, она удивляла. Ханадзава, конечно, и раньше бывала резкой, упертой и увлеченной сексом, но сегодня эти ее таланты оказались на другом уровне решимости. Риндо был встревожен в той же степени, что и восхищен. Инициатива буквально придавливала его мягкими округлостями и горячим дыханием. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я к твоим услугам!        — Просто не сопротивляйся. Я собираюсь кончить. — хулиган не имел постельных дел с другими девчонками, однако и без того понимал, что Химеко та еще бесстыдница. Она не стеснялась говорить обо всем прямо, не гнушалась брать контроль в свои руки. Буквально. Рину приходилось подчиняться, спешно освобождать свое тело от одежды, чтобы Ханадзава смогла заняться его членом досконально. Ослабевшее после разрядки возбуждение в ее пальцах быстро пришло в готовность.        Понимая, что будет дальше, парень отодвинулся от края и с большим удовольствием пересадил девушку на свои колени. Под ее юбкой было восхитительно горячо и мокро — или же это Риндо плавился, вспоминая, как недавно был под ней? Руки же требовали новых ощущений. Подцепив снизу ее футболку, Хайтани с молчаливого одобрения девушки стянул эту вещь. Юбка осталась на месте — так они еще не делали. На деле же парень забыл о ее существовании, все его ощущения оказались сконцентрированы в области паха, где ладонь Химеко еще творила волшебство.        Удовольствие накапливалось горячими волнами. Когда Ханадзава отстранилась, чтобы достать презерватив, хулиган едва не выругался от досады. А может, все же сделал это. В любом случае Химеко, спешно распечатывающая защиту негнущимися пальцами, быстро вовлекла его обратно. Момент долгожданного единения отозвался настолько резким удовольствием, что Рин сжал зубы и с силой вцепился в ее талию, чтобы не закончить раньше времени. Член проник внутрь сразу и глубоко, из-за чего девушка зашипела и выгнула спину. Ее тяжелое дыхание касалось шеи хулигана, руки упирались по обе стороны от него, а растрепавшиеся волосы щекотали плечи. Хайтани так хотелось сделать что-нибудь — приласкать, поцеловать, — но граница дозволенного для него заканчивалась на прижатой щеке к мягкой девичьей груди. Все же они были слишком далеки для нежностей и откровений.        Химеко не дала себе времени собраться. Рвение, с которым она приступила к делу, польстило Риндо, и ему даже показалось, будто он заново влюбился. Рваные движения, с которыми девушка приподнималась над его бедрами, выбивали из легких воздух. Срываясь с губ приглушенными стонами, он звучал так же, как сдавленное дыхание Ханадзавы. Хотелось слушать его бесконечно, быть его единственным источником, оказать ближе, чем то возможно физически. Думая только о ней, хулиган с трудом подстроился под ее темп, раз за разом толкаясь внутрь, пока Химеко не начала крупно дрожать, а затем не обмякла, бессильно повалившись на него сверху. Последним, что Риндо почувствовал перед разрядкой, оказалось непривычное, пульсирующее давление. Разлившаяся по всему организму нега не позволила ему сразу осознать, что они впервые разделили оргазм.        ___        Жаркое лето вдруг напомнило о себе. Химеко включила вентилятор и прилегла рядом, почти соприкасаясь с юношей локтями. Обсуждать случившееся не были сил. Риндо не представлял, как словами выразить свой восторг, свои чувства к этой девчонке. В этой безмятежности хотелось остаться навсегда, даже если бы пришлось жить под кроватью и прятаться от дедушки.        — Куколка, — однако сегодня у него был план, как немного приблизиться к этой фантазии, — ты же знакома с Мидзухарой Харусуми? Я, конечно, знаю о твоей специфичной любви к людям, но уж одноклассниц из параллели должна различать.        — Лежа со мной в постели, думаешь о другой девушке? — пытаться охмурить Ханадзаву — то еще минное поле. Сейчас Хайтани наступил на спрятанный снаряд, но еще был шанс оставить там лишь оторванную ногу. Девушка спрашивала спокойным, немного усталым голосом. — А еще клялся, что не такой.        У Рина по спине пробежал озноб. Никто никогда не узнает, каких сил ему стоило ухмыльнуться и развязно притянуть Химеко за плечи. Благо, она не стала сопротивляться, даже будто устроила голову на его руке.        — Не нужно ревновать, мне нравишься только ты. Хоть это и приятно! Но я не заговорю с ней, даже если это будет вопрос жизни и смерти. Это типа братский закон. У Рана на нее хвост встает дыбом.        — Отвратительно, — простонала девушка, преувеличенно скорчив мину. — Между прочим, я не только уроки учу, у меня еще и подруги есть. И Хару довольно близка к этому званию, поэтому, молю, избавь от подробностей.        — Давай по чесноку, — с легким смешком поспешил объяснить хулиган, и как же по-разному каждый из них истолковал эту веселость… — она давно не девственница. Дольше, чем ты. Мы с братом уж точно знаем, потому что Харусуми часто тусит в нашей компании, ее попа бывала почти на всех коленях Поднебесья. Но не на моих, они существуют только ради тебя! Ну, еще Рану ни разу не перепадало, но это другое, целая история. И между прочим если бы не она, то мы с тобой бы не познакомились.        Дыхание Ханадзавы согревало его грудную клетку, что в условиях адского пекла было почти пыткой. Рин бы с удовольствием умер от этого жара. Теперь полностью обнаженное девичье тело касалось его лишь в нескольких точках, где парень на память набил бы ее имя, не жалея места. Какое-то время они молчали, слушая гул вентилятора и думая о своем. Первой вспомнила суть разговора Химеко:        — Почему ты вообще заговорил о ней?        — Потому что мы должны помочь. Ну, типа как купидоны, крылышки, голубки, всякие дела сердечные… — парень глубоко вдохнул и как на духу выдал заготовленный план, прекрасно зная, что помочь хочет только себе.