06

Пальцы поднимаются по удочке микрофона. Ты смотришь перед собой и видишь только грязь. Слов много, но рот не хочет открываться. Под языком растворяется таблетка. Люди ждут. Они пришли посмотреть на тебя, парень. Красный сменяется на зелёный. Вспышки света слепят. Хочешь зажмуриться. Не из-за прожектора. Не хочешь быть здесь, да? Хочешь смотреть на неё и не хочешь смотреть на них. Они тебя любят. На виске испарина. Кто-то в толпе кричит, что ты охуенный. Тебе слабо верится. Ты веришь только ей. Ты подхватываешь микрофон. Звуковик реагирует — бит становится громче. Лёгкое гудение внутри. Только потом чувствуешь его снаружи. Картинка перед глазами растекается. — Я здесь… — продолжай. Скажи то, что ты хотел сказать. — Я здесь, чтобы попрощаться с вами! Гитара режет слух. Как и твой голос. Твой же? Ты его не узнаёшь. Поэтому тебе становится легче. За тебя говорит кайф. Всё заканчивается, когда эффект спадает. Возвращаешься в своё тело. Ломота в костях и сухость в горле — маленькая плата за то, чтобы побыть кем-то другим. Идёшь по клубу. Тебя хотят коснуться, притянуть, погладить. Противно, да? Ты сам это выбрал. Они предлагают тебе свои сердца и свои койки, но у нас есть кое-что покруче. Не забыл, зачем пришёл? Ноги приводят в туалет. Усмехаешься синему свету. Да, это никого не останавливает, включая тебя. Догнаться сейчас — отличное решение. Стягиваешь с себя рубашку, смотришь, как она падает на загаженный пол. Не жалко. Скоро тебе не понадобится одежда. Доставай жгут. У тебя не дрожат руки, это хорошо. Вводишь иглу. В вену первый раз всегда волнительно, я знаю. Не думай о том, что было. Я помню, как твои вопли разъедали нам ушную раковину. Пора отпустить. Ты ничего не изменишь. Царапины нельзя разменять на поцелуи. А сейчас… Всё так, как должно быть. Но. Ты реально забыл закрыть дверь? Ничего не убирай. Не метайся. Любому будет понятно, что минутой назад ты здесь делал. Тем более, в таком виде. Тем более, если это Куколка. — Лэйн. Пощёчина. Наркотик обезболивает. Но ты чувствуешь, как становится больно внутри. Тебе жаль, да? Ты принял решение один раз. Помню. А пощёчина… одиннадцатая? Впрочем, лучше так, чем мочиться под себя от её ручек у себя на шее. Она смотрит на тебя. Хватает за руку. Ты не сопротивляешься. Она рассматривает следы на коже. Опускает глаза. Всхлипы... Куколка пытается спрятать слёзы за длинными волосами. — Сколько? — Что? — Сколько ты принял? — Три или пять. — Я тебя отвезу. — Нет. Она хватает тебя за вторую руку. Тянет за собой, но ты остаёшься на месте. — Я не поеду. — Поедешь. Сопротивляйся. Ты уже её предал. А она просто пытается загладить вину. — Давай хотя бы выйдем на улицу… Ладно, подышать можно. Ты идёшь за ней. Вы оба встаёте у стены. У тебя по груди течёт пот. Она облокачивается на кирпичи. Не смотрит на тебя. Ты смотришь на неё и достаёшь сигареты. Протягиваешь ей. Она берёт. Слышишь, как она раскусывает кнопку. Улыбаешься. Она подходит ближе. Проводит по твоим волосам. По щеке. По челюстям. Куколка тебя любит. Всегда любила. Четыре года. Напомнить, когда всё пошло не так? Нет? Тебе настолько жаль? Или это стыд? Страх? Тебе нравится вспоминать последний ряд кинотеатра и запах её парфюма у себя в квартире. Но не нравится вспоминать первые гематомы на своём теле и свою рвоту у неё на пальцах. Ты слабак. Не хватает силы, чтобы принять это. — Ян, — она ведёт ладонью вдоль груди. — Почему? — Ты знаешь, почему. — Я знаю, как формируется зависимость. И я знаю, что можно принять помощь и… Ты перебиваешь её. — Я не понимаю, почему ты всегда возвращаешься. Ищешь меня. Ждёшь. Не отпускаешь. — Я тебя люблю. Режет, да? Хочешь ответить тем же, но ты сейчас не в себе. Запыхался. Еле стоишь на ногах. Её злит, когда ты говоришь о любви под наркотой. — И я хочу тебе помочь… Я… Помнишь, когда ты был месяц чистым? Ты помнишь. — Глупость, но я так надеялась, что это — навсегда. Нам было хорошо. Спокойно. Ты забирался ко мне в постель, и я не плакала. Ты обнимал меня. Целовал. Прижимал к себе после душа. Мы вместе смотрели твои чёрно-белые фильмы, где люди просто смотрят в окна. Ты слушал, как я читаю тебе. Мы тогда съездили на озеро… Половина проходит мимо ушей. Погружаешься. Вспоминаешь. Правда доскреблась. Вам было хорошо. Ты забирался к ней в постель, и она не плакала. Слышал? Плакать хотелось тебе. И ты ревел. Знаешь, почему она не напомнит об этом? — Жарили сосиски… Блядь. Это сейчас так… Как будто этого и не было. Она отворачивается от тебя. Её слова заползи не в уши, а в глаза. Жжёт. Смаргивай, давай. Закрой рукой. Она всё равно увидит слипшиеся ресницы. — Лэйн. Ты касаешься её плеча. Будь аккуратнее с решениями, парень. Она не бесконечная. Твои попытки — да. Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? — Я поеду.