1. наше созвездие

Астрономическая башня Хогвартса в этот час принадлежала только им — словно весь замок, ещё минуту назад полный шёпота, смеха и топота, вдруг перестал существовать или, по меньшей мере, сжался до размеров этого особенного места. Ночь вступила в свои права, и в воздухе до сих пор витал аромат цветения. Звёзды, рассыпанные по чёрному бархату неба с такой щедростью, будто сама Вселенная решила сегодня не скупиться на красоту, ярко горели. Здесь, на вершине башни, где ветер гулял свободно, не задевая ни единого угла замка, их свет казался почти осязаемым — холодным, ослепительным и настоящим. Он выхватывал из тьмы каждый выступ камня, отбрасывал резкие, словно прочерченные пером, тени. В такой момент заклинание люмос было бы кощунством — всё равно что зажечь спичку в зале, где уже сияет огромная хрустальная люстра. Сириус Блэк сидел на широком парапете, свесив ноги. Его поза была расслабленной, почти беспечной — так сидит человек, которому всё нипочём. Даже приближающиеся выпускные экзамены. Он курил; тлеющий огонёк сигареты в длинных пальцах почти угас, бросая тусклый отблеск на лицо. Рядом, прислонившись плечом к холодному камню башни, стояла Марлин МакКиннон. Её светлые вьющиеся волосы сегодня могли составить конкуренцию даже непослушной шевелюре Джеймса Поттера: ветер то закручивал их в спирали, то развевал по ветру, будто никак не мог решить, что идёт ей больше — с прядью, кокетливо закрывающей глаз, или без неё. Сириус, выпуская струю дыма, поймал себя на том, что смотрит вовсе не на млечный путь, а на эти непослушные пряди, борясь с внезапным желанием отбросить сигарету и запустить пальцы в мягкие, шелковистые светлые волосы, перебирая их один за другим. От скуки — или, может, от той щемящей нежности, что переполняла его в этот миг, — Блэк едва заметно усмехнулся и взмахнул палочкой. Дым, до этого лениво таявший в воздухе, вдруг послушно закрутился, сжался и сложился в аккуратное, почти идеальное сердце. Оно повисло между ними на мгновение — полупрозрачное, мерцающее, — подсвеченное снизу огоньками из хижины Хагрида. А потом ветер, будто нарочно поджидавший этого, разорвал его на тонкие серебристые нити, разметав по ночному воздуху. — Ой, — тихо сказала Марлин, и на мгновение её глаза расширились от удивления. — Это было… очень мило. Она рассмеялась, сделав сложившуюся обстановку еще уютнее. Этот бодрый смех показался Сириусу важнее и пленительной любых созвездий. Ему нравилось наблюдать за МакКиннон в минуты, когда она была счастлива. — Ты становишься сентиментальным, Блэк, — сказала она, поворачиваясь к нему всем телом. — Эх, могла бы похвалить мои старания, — хмыкнул он, затягиваясь и выпуская струю дыма в ночной воздух. — А тебе, Марлс, лишь бы покритиковать. Марлин покачала головой, продолжая улыбаться, и её взгляд вдруг стал каким-то задумчивым. Словно она заплутала по лабиринту прошлого и оказалась там, где хранились общие шутки, неловкие моменты, первые споры и последовавшие за ними примирения. На губах появилась красивая улыбка, будто она на секунду увидела то, что было скрыто от Сириуса. Он ухмыльнулся. Ну и кто теперь здесь очень чувствительный? — Знаешь, о чём я сейчас подумала? — спросила Марлин, но не стала дожидаться ответа. — О втором курсе. Мы тогда впервые оказались здесь одновременно. И ты, Блэк, — она усмехнулась, передразнивая его юношеский тон, — заявил с такой пафосной уверенностью: «Это моё секретное место! Я нашёл его первым, МакКиннон, так что проваливай!» Сириус громко рассмеялся, запрокинув голову, и дым от сигареты на мгновение закружился вокруг его лица, словно подхваченный волной смеха. — А ты, конечно, упёрлась, как баран, — подхватил он, всё ещё улыбаясь. — И осталась здесь, несмотря ни на что. — Конечно, — Марлин заправила прядь волос за ухо, и её губы сложились в тёплую улыбке. — Мы спорили всю ночь напролёт. О квиддиче, о том, кто лучше знает заклинания и про то, как о пройти мимо Филча… О чём только не говорили. — Она на секунду замолчала, взгляд её затуманился от воспоминаний. — А потом, кажется, вместе встречали рассвет. И ты впервые назвал меня по имени — не «МакКиннон», а «Марлин». Сириус замер, на мгновение утратив свою обычную беспечность. Он медленно повернул голову, встречаясь с ней долгим, внимательным взглядом, будто заново узнавал что‑то давно знакомое. — Да, — произнёс он. — Помню. А потом просто… стали приходить сюда. Вместе. — Сириус усмехнулся, и в этой усмешке смешались ностальгия и лёгкая грусть. — И до сих пор приходим, — сказала Марлин, выделяя последнее слово. Она чуть склонила голову, и прядь светлых волос скользнула по плечу. — Представь себе, целых шесть лет прошло. Шесть лет… — Она на секунду замолчала, словно пробуя эти слова на вкус. — А кажется, будто вчера мы спорили, кто первый займёт это место. Сириус кивнул, его взгляд устремился на зубцы парапета, потом на тёмную линию горизонта, где небо сливалось с Запретным лесом. Время не стояло на месте — оно текло, меняло их, оставляло незаметные отметины. Второй курс стремительно пролетел, унося с собой беззаботные дни, когда любая проблема казалась пустяком, а будущее — бесконечно светлым. Но что‑то осталось неизменным. Он снова посмотрел на Марлин. В свете далёких звёзд её лицо казалось почти таким же, как тогда: всё те же веснушки, всё та же упрямая прядь, выбивающаяся из причёски, всё тот же родной взгляд. — И никто не гонит нас отсюда, — добавил Сириус, — Все отлично сложилось, да? — Да, но если Джеймс с Лили вдруг решат, что это идеальное место для романтического свидания… — Марлин фыркнула, лукаво прищурившись. — Тогда мы просто заявимся с кучей шоколадных лягушек и испортим им весь настрой, — Сириус подмигнул и затянулся сигаретой. — Классика жанра. Марлин прыснула, но смех оборвался так же внезапно, как и начался, — будто кто‑то невидимый щёлкнул выключателем. Выражение её лицп вдруг стало серьёзным, почти тревожным. Сириус нахмурился. Что не так? — Не могу поверить, — призналась Марлин, и голос дрогнул, словно она только сейчас по‑настоящему осознала нечто важное. — Что скоро этого не будет. Хогвартса… Учёбы… — Она замолчала, сглотнула ком и закончила: — И нас — таких, как сейчас. Сириус почувствовал, как внутри что‑то сжалось до предела — тугая пружина неопределенности, готовая вот‑вот распрямиться. Он поднял взгляд к звёздам, но не увидел в них прежней романтики: вместо мерцающих огней перед глазами вставали заголовки «Ежедневного пророка», которые невозможно игнорировать. Он видел напряжённые взгляды профессоров, слышал слухи, чувствовал, как напряжение витает в воздухе, словно перед бурей. За порогом школы их ждало не только новое начало под названием «взрослая жизнь», но и большое испытание. Возможно, самое серьёзное в их жизни. Но когда его взгляд упал на её руку, нервно сжимающую рукав джемпера, он без раздумий протянул свою и накрыл её ладонь. Его пальцы были холодными, её — тёплыми. Сириус провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Марлин — медленно, успокаивающе, будто стирал невидимые следы страха одним движением. — Эй, — позвал Сириус, и в его голосе вдруг прорезалась та самая уверенность, которой невозможно сопротивляться. — Не раскисай. Впереди у нас приключения — такие, что эти школьные годы покажутся скучной разминкой перед настоящим представлением. — Он усмехнулся, чуть наклонившись к ней. — Унывать будем на пенсии, МакКиннон. А до неё ещё дожить надо. Выслушав Сириуса, Марлин одарила его широкой улыбкой, напоминающей солнце. Сириус увидел, как переживание, до этого отчётливо мелькавшее в голубых глазах, отступило, сменяясь тем самым блеском — хитрым, дерзким и до боли знакомым. Это был тот самый взгляд, за которым всегда следовало либо что‑то гениальное, либо катастрофа. Иногда — и то, и другое одновременно. И это звучало чертовски заманчиво и интригующе! Марлин вскинула брови, хлопнув в ладони. Сириус усмехнулся. МакКиннон быстро воспряла духом и теперь всем своим видом напоминала заговорщицу. — Я кое‑что придумала, — объявила она таким торжествующим тоном, будто только что раскрыла древнюю магическую тайну. Сириус закатил глаза, но руку не убрал — наоборот, слегка сжал её ладонь в знак поддержки. — Ну всё, — протянул он с нарочито трагическим вздохом. — Приготовьтесь. Сейчас будет беда. Если Марлин МакКиннон говорит «я кое‑что придумала», значит, всем пора либо прятаться, либо готовиться к бегству. Желательно — в соседние графства. — Заткнись, Блэк, — Марлин ткнула его локтем в бок, — и выслушай меня! Воспользовавшись наигранным возмущением Сириуса, МакКиннон ловко выхватила сигарету из его пальцев. Сделала затяжку, щурясь от дыма и яркого ночного света, и выпустила его тонкой, почти прозрачной струйкой. — Видишь созвездия? — спросила она, кивая в сторону неба. — Я их вижу всегда, Марлс, — Сириус усмехнулся, встав. — Если ты не забыла, в моей чокнутой семейке все повернуты на этой теме, — он на секунду задумался, подбирая слова, — А мы сейчас не на уроке астрономии, где надо трепаться четко и по теме. — Вот именно! — перебила Марлин, резко поворачиваясь к нему. — Астрономия же точная наука. Все эти карты начерчены столетия назад, звёзды, в честь которых назвали твоих предков… — она многозначительно посмотрела на него. — Например, Орион. Нам надо внести разнообразия! Сириус фыркнул, скрестив руки на груди. — И к чему ты вспомнила моего дорогого папашу? — спросил он, приподняв бровь. — А ты не улавливаешь связь? — Марлин улыбнулась. — Нам нужно придумать свое! — Что ты имеешь в виду, дорогая? — уточнил он, приподняв бровь. — Блэк, не тупи! Конечно же, созвездие! — выпалила Марлин. — Наше. Личное. О нём будем знать только мы! Сириус моргнул, а потом громко расхохотался, едва не выполнив пачку сигарет из кармана. Ветер подхватил его тёмные волосы, смешал с её светлыми прядями, будто подчёркивая эту внезапную близость. — Ты хочешь переименовать звёзды? — спросил он. — Марлин МакКиннон, заявляю официально: я тебя обожаю. — Я знаю, — Марлин усмехнулась, ничуть не смутившись. — У тебя есть идеи, Сириус? Ты же говорил, что знаток по звездам. Она указала вверх — туда, где мерцала пригоршня ярких светил, словно рассыпанный по бархату драгоценные камни. Сириус проследил за её рукой. — Хорошо, — кивнул Сириус. — Бунт против Управления магической астрономии. Я участвую. Что ты показываешь? — Присмотрись внимательно, — Марлин вытянула руку, обводя контуры в небе. — Эти четыре звезды… если их соединить, получится… дракон? — Слишком старомодно, — фыркнул Сириус, но в глазах уже плясали чертята. — Окей, смотрим дальше, — согласилась Марлин, задумчиво прикусив губу. — А если включить еще две звезды? — А это уже какой-то мутант из магловских комиксов, — Сириус усмехнулся. — Ты издеваешься, — сказала Марлин, пытаясь стянуть у него пачку сигарет, но Сириус заметил и нарочно сделал два шага вперёд, вынуждая её отступить назад. Закончив дурачиться, они встали вместе и стали перебирать варианты, соединяя ночные светила в причудливые формы и придумывая им самые необычные названия. Невольно создавалось впечатление, что сами звёзды откликались, будто подмигивали, одобряя эту спонтанную затею. — Нашла! — гордо заявила Марлин, указывая чуть ниже Полярной звезды. Её палец скользил по ночному небу, опять чертя невидимые линии. — Эти звёзды… Тебе не кажется, что они похожи на гитару? Вот эти три — гриф, а это рассеянное скопление — корпус. Видишь, Сириус? Сириус прищурился, вглядываясь в мерцание. Действительно, в игре света и тени можно было уловить очертания любимого музыкального инструмента. Или, может, это просто игра воображения, подстёгнутая ночной усталостью, теплом её тела, прижавшегося к его боку, и тем чувством, что разливалось в груди. — Гитара, — повторил он, и в голосе прозвучали весёлые нотки. — Неплохо. Как раз наша тема, Марлс! — Это точно, — согласилась Марлин. — Нам сегодня прям везёт. — Тогда нужно название, — сказал Сириус, чувствуя, как его ладонь нашла её, пальцы переплелись на холодном камне парапета. — Надо придумать, какое подойдёт. Чтобы напоминало о нас. Они молчали, погружённые в раздумья и прислушиваясь к дыханию ночи и далёким звукам внизу. А потом Марлин засуетилась, её осенила гениальная идея, которую она поспешила озвучить: — А если соединить наши фамилии? Блэк… и МакКиннон. — БлэкМакКиннон? — уточнил Сириус. — Слишком длинно. Звучит как марка мётлы или название какого‑нибудь скучного закона. — БлэкКиннон, — поправила она, чуть улыбнувшись. — По-моему, звучит неплохо! — В этом, определенно, что-то есть, — кивнул он. Сириус посмотрел на Марлин. В мягком свете звёзд, знакомых ему с детства, но сейчас, благодаря Марлин, заигравших новыми красками, её лицо казалось ещё красивее. В каждой черте читалось столько жизни: в задорном смехе, застывшем на губах, в упрямой решимости, в прядях светлых волос, растрепанных игривым ветром, в искрящемся блеске голубых глаз и в нежном румянце, проступившем на щеках. — Созвездие БлэкКиннон, — торжественно провозгласила Марлин, поднимая их соединённые руки к бескрайнему небу, — Теперь всегда с нами! — Это так пафосно звучит, — усмехнулся Сириус, накрутив кончик светлых волос себе на палец. Марлин повернулась к Сириусу, желая разделить миг триумфа, запечатлеть его в памяти навсегда, а заодно немного пожурить за колкие высказывания. И в тот же миг она осознала: он вовсе не смотрит на небо. Его взгляд, глубокий и внимательный, целиком и полностью принадлежит ей. Сириус смотрел так, будто видел насквозь — читал каждую мысль, что она прятала за шутками и дерзостью, каждую затаённую надежду, каждый страх и каждую искру желания, которую она так старательно маскировала. Кто сделал первый шаг, они так и не поняли. Возможно, это была она — порывистая и смелая, поддавшаяся желанию найти пристанище в объятиях, которые дарили сильные руки и в касаниях требовательных губ. А может, он — уставший сдерживать то, что копилось за этот долгий вечер, перешедший в ночь. Сириус знал только одно: в следующее мгновение его ладонь уже легла на её щёку, тёплая и чуть шершавая, а пальцы Марлин вцепились в ткань его футболки, сминая её в кулаках. Воздух между ними наэлектризовался, наполнился трещащим напряжением, словно перед грозой, когда первые молнии уже рассекают небо, но гром ещё не прогремел. Он наклонился к ней — медленно, но без колебаний, зная, что она не отстранится. Марлин улыбнулась, когда его губы едва коснулись её виска, скользнули по линии скулы, задержались у мочки уха. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло кожу, вызвав волну мурашек, пробежавшую вдоль позвоночника. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Сириус, и от звука его голоса, низкого и с лёгкой хрипотцой, внутри всё перевернулось. Пальцы Марлин, всё ещё вцепившиеся в его футболку, ослабили хватку и скользнули вверх, по шее, зарылись в тёмные пряди на затылке. Она чуть потянула его к себе, и этого намёка было достаточно. Поцелуй был чуть с горчинкой — от сигарет, что они курили Голодным — потому что они вдруг почувствовали странную тоску по ласкам друг друга, хотя и не думали расставаться. Сириус обхватил Марлин за талию, резко притянул к себе — так близко, что она почувствовала, как его грудь вздымается от учащённого дыхания. Его вторая рука скользнула вдоль её спины, мучительно медленно, вызывая дрожь. Пальцы чуть сжали её плечо, затем очертили изгиб талии, поднялись выше, замерли на лопатке — и Марлин невольно выгнулась навстречу этому прикосновению. Её губы двигались в унисон с его губами, пальцы скользили по его затылку, слегка царапали кожу, вызывая у него низкий, приглушённый стон. — Всегда так, — говорилиа Марлин. — С тобой всегда все… как в первый раз, Блэк. Улыбка Сириуса была чуть нахальной, но бесспорно, счастливой. Он притянул Марлин обратно к себе, шепча в самые губы: — И пусть так будет всегда, МакКиннон.