20. облака в причудливых формах и другие истории

Внутренний двор Хогвартса весной превращался в особое место — почти идеальное, если бы не экзамены, нависшие над учениками пятого курса, словно дамоклов меч. Казалось, он вот‑вот сорвётся, накрыв их лавиной пергаментов и бессонных ночей. Но сегодня сама погода словно сжалилась над измученными студентами: ласковое ослепительное солнце золотило древние камни, а лёгкий ветер гонял по двору первые пушистые одуванчики. Марлин МакКиннон выбрала укромное местечко под раскидистым клёном. Здесь трава была особенно мягкой, а тень от молодой листвы ложилась на землю причудливыми узорами, сквозь которые пробивались тёплые пятна солнечного света. Марлин лежала на спине, раскинув руки, словно пытаясь обнять само небо. Так она всегда расслаблялась — отдаваясь моменту целиком, растворяясь в тепле и лёгком дуновении ветра. Мантия, свёрнутая валиком, служила ей подушкой, галстук бессильно свисал с плеча, а чуть распахнутый воротник рубашки открывал ключицы, тронутые золотистым загаром. Она лениво провела ладонью по юбке, разглаживая складки, и улыбнулась, ощущая, как с каждым аккордом напряжение тает без следа. В ушах пульсировали звуки музыки из наушников, в руке удобно лежал плеер — дорогие сердцу подарки от старшего брата Лиама, который отличался повышенной степенью несносности, но всегда знал, как её порадовать. Эти магловские изобретения он раздобыл благодаря Артуру Уизли, чья страсть к не волшебным штучкам была известна всем. Благодаря ему сейчас на полную громкость гремели «Dancing Queen» и «Mamma Mia», и Марлин подпевала во весь голос, не стесняясь ничьих взглядов. Группа «ABBA» была её секретным оружием против экзаменационного стресса. Когда формулы сливались в кашу, а даты битв гоблинов плясали кордебалет, она включала любимых исполнителей и переставала думать о том, что провал ждёт за каждым поворотом. Сегодня, после трёх часов, проведённых в библиотеке вместе с закадычными подругами, Лили Эванс и Алисой Вуд, её мозг требовал перезагрузки. И вот она лежала, смотрела в небо и позволяла музыке растворять тревоги. — «You are the dancing queen, young and sweet, only seventeen», — пропела она, жмурясь от солнца. И в этот момент на светило набежала тень. Большая, высокая, от которой повеяло знакомым запахом — мятой, дымом и чем-то ещё, что Марлин называла про себя «ароматом неприятностей». Ибо стоило поблизости появиться не однокурснику и по совместительству приятелю, Сириусу Блэку, вместе с другими Мародёрами, от спокойствия не оставалось ни следа. — Ты поёшь? — раздался голос Сириуса. Марлин приоткрыла один глаз. Блэк стоял над ней, и она заметила, что что-то не так. Его мантия была накинута как попало, галстук болтался на шее свободной петлёй, а плечи были ссутулены так, как она не видела никогда. Это было непривычно. Ведь Сириус Блэк всегда держался с королевской осанкой. Даже в те моменты, когда спал в гостиной на диване или во всю отрывался на их гриффиндорских вечеринках, заодно стремясь пополнить список побед, флиртуя с очередной дурехой. А сейчас он выглядел так, будто нёс на своих плечах всю тяжесть мира. — Я делаю вид, что готовлюсь к экзаменам по вокалу, — ответила Марлин, вынимая один наушник. — Профессор Флитвик сказал, что если я хорошо спою на отборе хора, он поставит мне автомат по чарам. Абсолютная правда. Сириус не улыбнулся в ответ на её шутку. Это стало ещё одним тревожным звоночком. Обычно он всегда стремился подколоть её в ответ, демонстрируя своё чрезмерное остроумие. — Можно я лягу? — спросил он. «Ты никогда не спрашиваешь разрешения», — подумала Марлин, но вслух сказала: — Валяй. Только не вытаскивай мою мантию. Она служит подушкой. Сириус рухнул на траву рядом , не глядя на неё и уставившись в небо, и Марлин вдруг остро почувствовала исходящую от него волну усталости. Она нашарила свободной рукой провод от наушников, потянула его, предлагая разделить с ней погружение в мир музыки. Сириус молча взял наушник и засунул в ухо. Зажигательная песня про танцы сменилась более спокойной «Slipping Through My Fingers», и во дворе повисла тишина, нарушаемая только птицами и далёким смехом первокурсников у фонтана. Удивительно, что Блэк не потребовал включить своих любимых AC/DC и в очередной раз не стал критиковать её музыкальный вкус. У него явно какие-то проблемы, которые вряд ли связаны с отработками после уроков за нарушение дисциплины. Но Марлин не спрашивала, что случилось. Она знала Сириуса достаточно хорошо, чтобы понимать: вопросы сейчас станут настоящей пыткой и спровоцирует ненужную ссору. Если он захочет говорить — скажет сам. Вместо этого она просто лежала и смотрела на облака, которые медленно плыли по голубому небу, меняя формы. Одно было похоже на дракона с откушенным хвостом. Другое— на чайник, из которого вырывается пар. А третье, самое пушистое — на огромную собаку, которая гналась за своим хвостом. — Сириус, — сказала она, указывая вверх. — На что похоже вон то облако? Он не ответил. Марлин повернула голову и увидела, что его глаза закрыты, но он не спал. — Блэк, я с тобой разговариваю, — настойчиво повторила Марлин. — Не заставляй меня применять тяжёлую артиллерию. — Какую? — уточнил он, не открывая глаз. — Я спою «Waterloo» в полный голос. — заявила она. —Особенно там, где строчка «I feel like I win when I lose». Весь двор услышит. И твоя репутация будет уничтожена, любитель AC/DC. Уголок его губ дрогнул. — То облако, — наконец ответил он, — похоже на раздавленную тыкву. — Обижаешь, — фыркнула Марлин. — Это явно летучая мышь. Видишь, крылья? — Нет у неё крыльев. — Сириус покачал головой. — Это раздавленная тыква. — У тебя нет фантазии, Блэк. — Марлин все ещё не могла понять, почему ему на ум пришла именно тыква? — Пфф. МакКиннон, это ты у нас выдумщица, каких поискать надо, — парировал Сириус. Она вздохнула, отвернулась к небу и прищурилась, ища новое облако. Первое напоминало удава, который проглотил слона. А второе — гитару с оторванной струной. Она начала рассказывать, не дожидаясь его ответа, потому что знала: если Сириус лежит рядом и слушает — это уже хорошо. Может, сумеет отвлечься от своей хандры, пока она сочиняет разную чушь. — Смотри, — сказала она, указывая пальцем в небо. — Вот это облако — оно похоже на шляпу. А теперь представь, что эта шляпа принадлежит профессору Дирку, и однажды он потерял её в Запретном лесу. И её нашёл кентавр по имени Ронан. И он решил, что это магический артефакт, позволяющий разговаривать с деревьями. И он надел шляпу на свою голову и пошёл к дубу, который рос у озера. И дуб сказал ему: «Ронан, это просто шляпа». И кентавр обиделся и ушёл в лес разговаривать с грибами. Послышался неслышный смешок. Сириус приоткрыл один глаз. — Ты это только что придумала? — спросил он. — Я импровизирую. — гордо заявила Марлин. — Я вообще талантливый человек. Просто скрываю это. — И хорошо, что скрываешь. — Сириус усмехнулся. — Твои истории напоминают бред сумасшедшего, Марлс. — Раз такой умный, теперь твоя очередь. — Марлин повернулась на бок, подперев голову рукой. — Расскажи мне историю про вон то облако. — Она ткнула пальцем в пушистую кучку, похожую на бегемота в парике. Сириус помолчал, выражение лица вдруг стало напряженным. — Регулус. — он сказал всего одно слово. Марлин замерла. — Я вчера видел его в коридоре, — продолжал Сириус, глядя в небо. — Он шёл с Мальсибером и Эйвери. Они что-то обсуждали, и он... даже не поднял на меня глаз. Прошёл мимо, как будто я пустое место. Ему важнее слушать каких-то уродов, из-за которых пострадала Мэри. — он запнулся, и его голос сел. Она не знала, что сказать. Все фразы, тяжёлые и бесполезные, будто застряли в горле. Марлин МакКиннон привыкла утешать действиями: сварить чай, принести тёплый плед, разрядить обстановку остроумной шуткой, а порой и подобрать нужные слова. Но сейчас всё это казалось бессильным перед той чёрной ямой, что разверзлась в душе Сириуса. Она вспомнила, как он однажды рассказывал о Регулусе. «Он был другим, — поделился тогда Сириус. — Мы часто играли вместе в детстве. Но он никогда не умел выбирать…» Он замолчал и надолго устремил взгляд в окно. Марлин казалось, что Сириус видит там не квиддичное поле, а дом, которого у него больше нет — далёкий и недостижимый, словно потерянная звезда. — Знаешь, — сказала Марлин. — Моё самое любимое облако — вон то. — Она указала на небольшое, почти прозрачное облачко у самого горизонта. — Оно похоже на собаку. Маленькую, лохматую, с оттопыренным ухом. И я думаю, что это облако — твой двойник. — Мой двойник? — Сириус озадаченно посмотрел на неё. — Угу. Потому что оно тянется вверх, пытается быть большим и грозным, но на самом деле оно доброе и лохматое и хочет, чтобы его гладили. — потом Марлин чуть тише добавила, — И ещё оно красивое, но этого я тебе не говорила. — Ты только что сказала. — Сириус довольно улыбнулся. — Это была шутка, дурак! — возмутилась Марлин. — Не смешно. — парировал Сириус. — Я знаю. — Марлин хмыкнула. — Но ты улыбнулся. И правда улыбка задержалась на его лице чуть дольше. Марлин нашарила его руку в траве и сжала пальцы. Сириус не отнял ладонь, принимая её ненавязчивую поддержку. Он лежал, смотрел в небо, и облака плыли над ними, меняя формы. Вот собака превратилась в лиса. А он— в разбитое сердце. А сердце — в мачту с парусами, которые постепенно таяли в синеве. — Вообще облака действительно похожи на меня, — пробормотал Сириус. — На тебя? — Марлин подняла бровь. — С каких это пор ты мечтаешь стать облаком? — Я не стал облаком, я всегда был облаком. — задумчиво продолжил рассуждать Сириус. — Такая же переменчивая консистенция. Сегодня я весёлый, завтра — грустный, послезавтра — злой. А иногда я становлюсь чёрной тучей и заливаю всех дождём. — Я люблю дождь, — возразила Марлин. — И зонты не ношу. Это же скучно. — Ты бесстрашная или сумасшедшая, Марлс, — Он снова улыбнулся и на этот раз шире. Марлин почувствовала, как что‑то тяжёлое, сковывавшее его душу, стало медленно оседать и таять, словно утренний туман под первыми лучами солнца. Она не знала, пройдёт ли боль Сириуса после встречи с младшим братом, и в глубине души была почти уверена, что нет. Но сейчас, в этот краткий миг, Марлин могла помочь ему хоть ненадолго забыться. — Расскажи мне про облако, которое плывёт над озером, — вдруг попросил Сириус. Марлин взглянула в указанном направлении. Там, над Чёрным озером, громоздилось целое облачное королевство — бастионы, шпили и один очень обиженный перистый завиток. — Это замок, — Марлин прикусила губу, а потом вдруг рассмеялась, вспомнив про историю, которую выдумывала для своих младших брата и сестры. — Но не простой, а тот, где живёт король всех ленивцев. Он просыпается раз в сто лет, чтобы сказать «Отставить завтрак, я ещё посплю», и снова засыпает. А придворные уже три тысячи лет не знают, что делать — то ли короновать нового короля, то ли подождать ещё пару столетий. И они собираются по вечерам на главной площади и спорят. А мимо проплывают другие облака и слушают их споры, но никогда не вмешиваются, потому что облака — мудрые. — Мудрые, — повторил Сириус, и в его голосе проскользнула насмешка. — Да эти облака тупее комода. Вон то, например, оно похоже на комод. — А по‑моему, на слона, — протянула Марлин, щурясь на причудливое облако. — Комод, — уверенно возразил Сириус. — У которого выдвижные ящики, чтобы складывать носки. — Что за бред? — Марлин повернулась к нему, изогнув бровь. — Это не бред, — Сириус подмигнул, заговорщицки понизив голос. — А факт. — Ты несёшь абсолютную чушь! — расхохоталась Марлин, толкая его локтем в бок. — Прошу заметить, миледи, вы начали первой, — широко улыбнулся Сириус, явно довольный собой. — Сириус, — тихо сказала Марлин, осторожно подбирая слова. — Ммм? — отозвался он. — Если ты захочешь поговорить о Регулусе… Я здесь. — Марлин улыбнулась, серьезно посмотрев на него. — Но если не захочешь — я придумаю ещё сотню историй про облака. Сейчас его лицо оказалось так близко, что она могла разглядеть каждую мелочь: лёгкую тень усталости под глазами и даже едва заметную морщинку у виска. А в его серых глазах больше не было той пустоты, что виднелась в начале их беседы. В них читались усталость и печаль, но уже не безнадёжность. — Ты уже придумываешь, — едва слышно произнёс Сириус. — И это лучше любых разговоров. — Значит, я хорошая подружка. — Марлин усмехнулась. — Ты лучшая, — он помолчал, а потом добавил, — Ты единственная, кто не пытается меня починить. Просто сидишь рядом и рассказываешь про идиотские истории про облака. И это… это значит больше, чем ты думаешь. Марлин не ответила. Вместо этого она надела наушник обратно ему на ухо. Заиграл «The Winner Takes It All», и Марлин сделала звук чуть тише. ABBA звучала мягко и далеко, как радио из другой комнаты. Сириус закрыл глаза, и через минуту его дыхание стало ровнее. Они лежали так до самого заката, пока небо не окрасилось в розово-золотые тона, а облака не вспыхнули пожаром. Марлин успела рассказать ещё четыре забавные истории, две из которых были связаны с забавными случаями из детства. — Ты закончила? — спросил он, когда небо окончательно стемнело и на нём зажглись первые звёзды. — Временно, — ответила Марлин. — У меня есть запасные истории. — Например? — Сириус вскинул бровь вверх. — Например, про принцессу, которая влюбилась в парня из враждебного королевства, и их отцы объявили войну, и они сбежали в страну Тяжёлых Туч, где всегда идёт дождь, и это было самое романтичное место на свете. — С нас что ли списала сюжет? — пошутил Сириус. — Вообще-то нет, это моя трактовка «Ромео и Джульетты», да простит сер Шекспир, — ответила Марлин, поднимаясь и отряхивая юбку. — А теперь идём ужинать. Я хочу есть. И ты хочешь есть. А завтра у нас экзамен по зельям. Сириус усмехнулся, приобняв Марлин за плечи. Они пошли по дороге к замку вместе с другими студентами. Пальцы Смриуса сжимали ладонь Марлин так, будто она была спасательным кругом. — Марлин, — сказал он, когда они дошли до двери. — Что? — Марлин вопросительно приподняв бровь. — Спасибо, — произнёс Сириус, глядя ей прямо в глаза. — Брось, — отмахнулась она с лёгкой улыбкой. — Ты бы тоже для меня придумывал истории, если бы я лежала и страдала. — Я бы придумывал, — кивнул он. — Но мои истории были бы про мотоциклы и погони. С трюками, взрывами и побегом от полиции. — Тоже сойдёт, даже ещё интереснее, — рассмеялась Марлин. — Главное, чтобы был счастливый конец. Сириус, не обращая внимания на шумную толпу студентов, спешащих мимо, быстро поцеловал её в висок. — Счастливый конец будет, — твёрдо сказал он. — Я постараюсь. И они вошли в зал, а за их спинами на тёмном небе всё ещё плыли облака, почти невидимые в сумерках.