Часть 4

      Беллатриса подпрыгивала рядом от нетерпения, а Алекто с обожанием смотрела на нее. Грузная и неповоротливая, она тоже приплясывала, пытаясь изобразить такое же нетерпение, как и Беллатриса. Амикус со скучающим видом стоял, не обращая внимания на женщин. Драко ждал, натянутый как струна; в отличие от всех остальных, он не снимал маску Пожирателя и не выпускал палочку из рук. Ветер принёс специфическую вонь, из-за деревьев выступил Фенрир Сивый. Белла тут же что-то проворчала, Драко под прикрытием маски сморщил нос, Амикус сделал шаг назад, чтобы отойти от оборотня подальше. Только Алекто осталась на месте, глупо хихикая и переминаясь с ноги на ногу в предвкушении крови. — Лорд отправил вас на рядовую зачистку? — изумился Фенрир, оглядывая Пожирателей. Алекто и Амикус надели свои маски. Белла встряхнула кудрями и выпрямилась, прекратив кривляться. — Ты передал Повелителю, что здесь целое поселение грязнокровок и их грязнокровных выродков. Так что он отправил нас. — Понял, — Фенрир осклабился и, даже будучи в своем человеческом обличье, издал нетерпеливый грудной рык и облизнулся по-звериному.       Все сосредоточили внимание на Драко, ожидая сигнала к нападению.       Когда тени из-под деревьев поползли по земле к его ногам, чтобы поглотить и утащить в свои объятия, Фенрир недовольно заворчал: он ненавидел эту магию Пожирателей. Она, конечно, невероятно удобна, но до чего же пакостное ощущение после нее остается. Оборотень побежал вперед, чтобы указать путь к убежищу маглорожденных, крупнейшему из обнаруженных за последние месяцы, если не за год. Пространство разрывалось то там, то тут рядом с бегущим Фенриром; Пожиратели ненадолго вырисовывались из тени, затем снова растворялись, как дым во мраке.       Драко не стал терять время на инструктаж. Это было бы лишней тратой: их задание не допускало иных толкований — сжечь всё дотла, выживших согнать в лагерь в Годриковой впадине.       Лагерем в Годриковой впадине руководил Родольфус Лестрейндж, так что ни о каком трудовом лагере не могло быть и речи. Годрикова впадина, некогда служившая всем магам напоминанием о силе любви и оплотом надежды в темные времена, теперь была вотчиной Лестрейнджей и местом непрекращающейся боли и смертельного ужаса. Местом, где оставляли надежды все входящие. Местом, откуда не было иного выхода, кроме как в виде пепла…       Все четыре Пожирателя пустили огонь одновременно с разных концов поселения, укрытого от маглов, но, увы, не от егерей. Защитные заклинания разрушались быстрее, чем их успевали латать; паника охватила жителей; вопли, крики и плач наполнили ночь; кругом полыхал огонь и вспыхивали искры от летящих во все стороны заклинаний. «Ночь будет чертовски длинной», — подумал Драко, отслеживая местоположение остальных Пожирателей.       — На это нет времени! — рявкнул он на Фенрира, принявшегося за свое любимое занятие: кусать всех подряд, пользуясь тем, что сегодня полнолуние.       Вошедший во вкус оборотень только рыкнул в ответ, за что тут же получил сокрушительный удар Круциатуса. Фенрир рухнул как подкошенный и взвыл, скребя по земле всеми четырьмя лапами.       Драко пустил заклинание на группу зараженных. На Аваду для каждого у него попросту не было времени — зачистить предстояло еще очень многое.       Здесь было сорок два жилища — волшебные палатки, наспех сколоченные хибарки, даже парочка магловских домов на колесах, множество детей и женщин. С чего они решили, что здесь безопасно? Почему Орден оставил их вот так: под прикрытием каких-то защитных чар школьного уровня? Как оказалось, Белла подумала о том же. — У этих ублюдков, очевидно, нет сил, чтобы обеспечить надежную охрану доверившихся Ордену, — прокричала она племяннику, не испытывая никаких сложностей с уклонением от летящих в ее сторону заклинаний. — Мы протащим их по всему побережью, милый, чтобы продемонстрировать мощь нашего Лорда и крах Ордена!       Видимо, Орден решил, что так далеко егеря не будут рыскать. И, судя по количеству жилищ, убежище прекрасно функционировало длительное время, не привлекая внимания Пожирателей. Они расслабились. Сосредоточили силы только на военных штабах. А здесь только малые дети, старики и женщины. Неужели надеялись на снисхождение? На то, что в такую глушь если и нагрянет отряд, то каких-нибудь «зеленых» новобранцев, чьи души еще не так мрачны, а сердца не окаменели?       Но к ним пришел Драко Малфой. И заполыхало пламя. И потекли реки крови и слез.

***

      Почти сутки спустя Драко сидел в ванне и отчаянно тер мочалкой пальцы. Кровь и грязь от зачистки забились под ногти и въелись в кожу на подушечках. «Нужно было надеть перчатки», — сетовал он.       Он чистый. Это очевидно. Но ощущение липкости не проходит. Драко знает: пройдет через час-другой. Всегда проходит.       Но прямо сейчас он не может перестать тереть их.       Его отвлекает стук в дверь. Не успевает он ответить, как дверь распахивается, и в ванную входит Беллатриса. Она улыбается, разглядывая племянника. Это выглядит жутковато: она действительно искренне улыбается, даже с нежностью, но бешеная жестокость, поглотившая весь ее свет, даже эту улыбку превращает в оскал. — Лорд велел передать тебе личное приглашение на завтрашний осенний бал. — В честь чего это вдруг? — нисколько не смущаясь своей наготы, равнодушно спрашивает Драко, глядя на тетку. — Нам нужны праздники, племянник! Ну же! Это будет так весело! — она визгливо смеется, и Драко хмыкает. Он кивает и встает из ванны, вылезает и оборачивает бедра полотенцем. — Конечно. Как я могу пропустить такое веселье? Буду всенепременно, если, конечно, меня не погонят в патруль или зачистку. — О, я об этом позаботилась, — отмахивается Белла. — Я прямо так и сказала Лорду: «Мой Повелитель! — говорю, глядя ему в глаза. — Мой племянник заслужил этот праздник больше, чем кто-либо из ваших приближенных. Прошу сделать так, чтобы его не отвлекли никакие дела в этот прекрасный вечер». — И что он ответил? — Драко негромко рассмеялся, глядя на воодушевленную Беллатрису.       «Удивительно: ощущать себя единственным объектом любви этой психованной!» — в который раз обескураженно отметил он. Она и правда его любила. И гордилась им. Но этого, конечно, не хватит, чтобы встать на его защиту против Темного Лорда… Если Драко она любит, то Лорда боготворит. — Сказал, чтобы я не переживала. Он сам уже обо всем позаботился. Ты свободен на все время бала от любых тревог, мой дорогой. Он так… привязан к тебе, Драко. И так рад, что ты стоишь подле него, — доверительно произнесла Белла, приглушив голос. — Мы с твоей матерью гордимся тобой. Я, конечно, имею больше прав гордиться, — женщина тут же вернулась к своей привычной истеричной манере разговора. — Ведь это я всему обучила тебя. Воспитала как родного сына. — Без тебя я бы пропал, тетя Белла, — спокойным тоном ответил Драко. — Окажешь мне честь и подаришь танец на балу?       Беллатриса хихикнула и, кивнув, вышла наконец из ванной. У этой женщины не было никакого представления о личных границах и интимности ванной комнаты. И она даже не испытывала ни боли, ни смятения, видя тело так любимого ею племянника, разукрашенное шрамами.       Часть из которых досталась ему от нее.

***

      Поздней ночью Драко прогуливался по территории своей фабрики. Конечно, это носило официальный характер и называлось «внеплановый обход». Но на самом деле он отдыхал и просто гулял на свежем воздухе по земле, где контролировал хоть что-то, где хоть немного был в безопасности.       Он вспоминал, как их отряд зачистки притащил выживших пленников из поселения маглорожденных в лагерь для пленных в Годриковой впадине. Как Родольфус потирал ладони и радовался, раздавая пинки и тычки проходящим мимо людям. — Свежатинка! Ух! Свежатинка! Я уж думал, ты там всех спалишь, генерал, — осклабился глава этого лагеря смерти. — Повелитель велел сохранить им их жалкие жизни и привести к тебе, — равнодушно ответил Драко, глядя на цепочку людей, идущих к баракам временного размещения. — О да, наш Лорд милостив. В отличие от тебя, Малфой. Не будь этого приказа, ты бы их там всех порешил до единого, не так ли, больной ты ублюдок? — Родольфус продолжал веселиться. Его нездоровое возбуждение заставило Драко нахмуриться. — Да, наш Лорд велик и могуществен настолько, что может себе позволить проявлять милость. А ты… — голос его стал ниже, а тон сменился с равнодушного на угрожающий. — Надеюсь, пьян от вина, а не от… — Да хватит уже болтать! — раздраженно перебила их Беллатриса и, схватив Драко за руку и отвлекая от своего мужа, склонилась к племяннику и шепнула: — Прости ему фамильярность ради своей тетки. — Только ради тебя, тетя Белла.       Прежде чем покинуть Годрикову впадину, Драко отметил, как много крупных хлопьев пепла парит вокруг и уже успели покрыть его плащ тонким серым слоем. Не позднее чем через пару дней пленники, которых он привел в лапы Лестрейнджей, станут таким же пеплом. Лагерь в Годриковой впадине был одним огромным крематорием для всех неугодных режиму Волан-де-Морта.       В этот глухой час ночи Драко прокручивал в голове увиденное в Годриковой впадине. Конечно, он как Пожиратель самого высокого ранга прекрасно знал о существовании и роде деятельности этого лагеря. И посещение это было далеко не первым и, скорее всего, далеко не последним. И не в первый раз он приводил пленников на смерть. Однако он кое-кого узнал в том поселении, которое пришел зачищать. Он позаботился о том, чтобы эта особа пережила кровавую баню, которую они устроили. Это была та блондинка из школы, которая еще обжималась с Перси Уизли. Пенелопа Кристалл. И теперь, тихая и сломленная, она плелась в этой мрачной веренице людей. Кто-то ведь сопротивлялся до последнего, и Алекто с Беллой вдоволь отвели душу, ломая таких. А кто-то сразу стал плакать и причитать; был даже один парнишка, который упал в ноги перед Беллой и начал умолять о пощаде. Она убила его одним движением. Равнодушно. Даже без особого удовольствия. Хотя, учитывая, куда именно они вели пленников, Аваду можно счесть за пощаду. Пенелопа замкнулась в себе сразу. Ну и хрен с ней. Это даже к лучшему для Драко.       Итак, в его руках одновременно оказались уважаемый член Ордена и знакомая девчонка со сломленной волей, которая все еще сохранила физические силы, не потеряла веса и здоровья. А еще намечается бал, на котором все Пожиратели ближнего круга и самые свирепые охранники лагерей будут вдали от своих пленных… Это был идеальный момент для дальнейших планов Драко. Ему только требовалось мужество, чтобы провернуть всё. Не изворотливость, не хитрость, не желание выжить любой ценой, а именно мужество. То самое, которое он высмеивал в гриффиндорцах все школьные годы. Как иронично!       От мыслей его отвлек начальник охраны — Розалия Ахерн. Драко почти был уверен, что никакая она не чистокровная ведьма-ирландка из местности, далекой от Лондона. Но он закрыл глаза на ее документы и принял ее палочку, не числившуюся в списках разыскиваемых и принадлежащих маглорожденным. Не вскрыл ее сознание и воспоминания, чтобы узнать наверняка. И даже позволил ей продвинуться по службе и стать начальником охраны его фабрики. — Директор Малфой, — она вытянулась в струнку и пристально посмотрела на него, хотя он был в маске Пожирателя и поймать его взгляд было невозможно. — Разрешите обратиться? — Что у тебя? — Рабочие… и мои ребята, сказать по правде, тоже волнуются. Дошли слухи, что была большая зачистка поселения грязнокровок. — Была, — кивнул Драко. — А тебе-то что с этого? — Так это правда. — Розалия не дрогнула и не позволила своему голосу измениться. — Позвольте порекомендовать усилить охрану на ближайшие дни. Чтобы не дать волнениям разгореться. — Позволяю. И ценю вашу преданность делу и вовлеченность в миссию нашего Повелителя. — Благодарю, директор Малфой.       Проходя мимо Ахерн, Драко замедлился и, будто бы что-то вспомнив, сказал: — У наших соседей — в сраном бардаке Гойлов — начинается эпидемия тифа. Закрыть все внешние контакты фабрики до моего приказа. Мы встаем на карантин. Усиль охрану по всему периметру, назначь дополнительные патрули. На ближайшую очистку санточек отряди одного Артура Уизли — от него толку на фабрике не особо, белоручка хренов, но он еще достаточно силен и вынослив, чтобы выгребать дерьмо за грязнокровками. Охранять его иди сама. Одна.       Розалия Ахерн сдержала тошноту и ужас, когда ощутила чужое присутствие в своем сознании. Она прекрасно знала, что является открытой книгой для директора Малфоя. Она никогда не была сильна в окклюменции, а уж против легилимента такого уровня, как ее непосредственный руководитель, и подавно. Он оставил сообщение прямо в ее мыслях и запечатал воспоминание об их беседе намертво.       Розалия кивнула и проводила взглядом фигуру директора. Высокую, мрачную, в форме Пожирателя смерти, неспешно идущую по освещенной территории фабрики. — Если выживу, я расскажу всем о том, что вы делали, — поклялась она себе.

***

      Драко вошел в украшенный для бала зал, одетый в парадную мантию, и тут же привлек внимание всех. Он ступал уверенно, позволяя шагам звучать, не тратил время на разглядывание присутствующих, шел неторопливой походкой хозяина положения. Он — генерал Малфой. Правая рука Лорда. И виртуозный бизнесмен, чья фабрика одевает всю армию этого нового мира чистой крови.       Издали его окликнули. Ну конечно, это был Блейз. Кто бы еще осмелился так развязно обращаться к самому Драко Люциусу Малфою.       Но он осознанно проигнорировал призыв и направился прямо к Беллатрисе, стоящей вместе с мужем и деверем. — Приветствую, господа, — он безупречно поклонился, как и полагалось на приеме такого уровня. — И дама. Ты затмеваешь здесь всех, тетя Белла. Впрочем, как и всегда. — Ах ты… — жеманно протянула та, придвинувшись ближе для поцелуя в щеку. — Такой вежливый мальчик! — Ты обещала мне танец, тетя, — улыбнулся он. — Конечно, дорогой. Но сначала речь нашего Повелителя.       Когда Лорд вошел (вернее даже вплыл или вполз этим своим текучим фирменным передвижением), все тут же склонились в глубоком поклоне. И никто не поднял взгляда, пока Волан-де-Морт не занял свое место на возвышенности на специально установленном по такому случаю троне. — Мои верные слуги, — начал он, и голос его разнёсся под сводами. — Сегодня мы празднуем. Наша власть крепнет с каждым днём. Орден бежит, как крысы с тонущего корабля. И в этом немалая заслуга тех, кто стоит сейчас передо мной. Вы все мне как дети, помните об этом. Помните и о том, что вместе мы строим новый мир. И все наши дела — это не моя прихоть, а моя любовь к вам. А теперь веселитесь! Пейте! Празднуйте, дети мои! Мы все заслужили этот великолепный вечер!       Когда официальная речь была закончена и бал можно было считать открытым, в сознании Драко раздался приказ; его метка вспыхнула, сводя судорогой руку. Он шепнул Беллатрисе, что должен отойти, но непременно получит от нее танец до конца праздника. — Драко, дорогой мой генерал, — Лорд улыбнулся своей ужасной улыбкой, в которой не было ни капли человеческого. — Отдохни сегодня. Это приказ. — Конечно, мой Повелитель. Я повинуюсь вам во всем, — Драко стоял перед ним коленопреклоненным, опустив голову. Однако ощутил прикосновение ледяной скользкой ладони к щеке. — Встань. Ты не на службе в этот час. — Я на службе у вас каждое мгновение, что дышу, мой Лорд, — Драко медленно поднялся и тут же встал по правую руку от Волан-де-Морта, но так, чтобы быть на ступень ниже его трона. — Хороший мальчик, — одобрительно кивнул Лорд. — Покажи мне, как прошла зачистка.       Это была ужасная процедура. Драко потрошили заживо на глазах у всех. Все его воспоминания перебирались грязными пальцами, с жадностью и нездоровым возбуждением. Волан-де-Морт обожал эту экзекуцию. Его генерал, которого боялись во всех уголках Британии, с готовностью обнажал свой разум перед ним, принимал от него самую чудовищную пытку.       Но со стороны казалось, что они просто молча смотрят друг на друга, не отрываясь, словно наглядеться не могут после долгой разлуки.       Драко каждый раз словно бы убивал часть своей души, добровольно отдаваясь этому действу. Он позволял Лорду бродить в его разуме и памяти везде без препятствий, видеть его всего как на ладони, но то, что не должно быть увидено никем, он аккуратно распылял, разрушал, разбрасывал ничего не значащими кусочками везде и всюду, то тут, то там. Если он даже помыслит мимолетно о том, чтобы поставить блок на то или иное свое воспоминание или переживание, то Лорд его уничтожит, но перед этим запытает до смерти его мать у него на глазах.       И теперь Волан-де-Морт смаковал его отвращение к действиям Фенрира; то, как его генерал убивал зараженных, чтобы прекратить их муки, сохраняя холодную практичную действенность при зачистке; погружался в его размышления перед тем или иным приказом. Его удивление при виде знакомой из школы, его желание оградить ее от легкой смерти, чтобы показать напоследок этой подстилке выродка-любителя грязнокровок всю мощь нового строя Повелителя Волан-де-Морта. Его неодобрение мерзкой привычке Родольфуса, который от пьянок перешел к наркотикам. — Ты слишком нетерпим к нашим союзникам-оборотням, — проговорил Лорд, покинув сознание Драко и оставив его опустошенным, но продолжающим твердо стоять на ногах. — Я не смог позволить Фенриру оставить после себя других… несчастных, — честно и откровенно прошептал Драко, понурив голову. Он ни секунды не играл в этот момент. — Прости мне мою мягкость, мой Повелитель. — Прощаю, Драко. Ты ведь мне как сын. С тех пор как твой отец умер, я считаю своим долгом приглядывать за тобой вместо него.       Драко даже не мог позволить себе злости. Ведь это Лорд убил Люциуса самой ужасной смертью на глазах его сына и жены! А теперь говорит, что принял на себя роль отца Драко… — И как твой названный отец, позволь и ты мне слабость, — Волан-де-Морт обвел взглядом зал, полный болтающих и танцующих магов. — Я жду от тебя чистокровного отпрыска, который унаследует твою силу, твой статус, твой дух. Осмотрись сегодня на балу, здесь много чистокровных девушек. Подбери себе любую, какую посчитаешь достойной. Я приму любой твой выбор, но позволь обратить твое внимание на дочерей Гринграсс. Они из богатой и прочно стоящей на ногах семьи, не запятнавшей себя передо мной. — Вы сейчас говорите со мной как мой Повелитель и властитель моей души или как… — Драко не стал юлить и честно задал волнующий его вопрос. — Как твой названный отец. Как твой воспитатель и старший товарищ, — Волан-де-Морт погладил его по голове. Драко мужественно выдержал; в конце концов, и не такое ему приходилось принимать от Лорда безропотно. «Помни о своей матери», — приказал он себе. — Тогда я рад буду общению с Асторией Гринграсс. Но позволь мне, мой Лорд, не спешить с женитьбой и заведением детей. Я… не чувствую себя готовым к такому важному шагу. — Мальчик мой, ты честен. И я ценю это. Мой генерал безжалостен в делах войны и нашего общего дела, однако робок в делах сердечных. Это свойственно твоему возрасту. А теперь иди и повеселись как следует!       Драко поклонился и отступил от трона, пятясь ровно столько шагов, сколько предписывал этикет при аудиенции у Тёмного Лорда. Лишь отойдя на достаточное расстояние, он позволил себе развернуться.       Вскользь он отметил: ноги держат. Это главное. Всё остальное — опустошённость, привкус желчи во рту, дрожь в пальцах, которую он гасил, сжимая кулаки, — можно было спрятать. Он давно научился.       Зал гудел. Смех, звон бокалов, шуршание мантий. Кто-то уже изрядно напился — Драко заметил Рабастана, который громогласно травил какую-то скабрёзную шутку, размахивая кубком. Амикус с Алекто танцевали что-то нелепое, дёрганое, больше похожее на ритуальные корчи, чем на танец. Родольфус стоял у стены с отсутствующим видом — Драко мысленно отметил, что тот снова накачался какой-то дрянью, а не только огневиски.       Беллатриса возникла перед ним, будто из воздуха. — Ну наконец-то! — она схватила его за руку и потащила в центр зала, не давая ни секунды на возражения. — Я жду свой танец. — И я явился на твой призыв, — Драко позволил себе лёгкую усмешку и положил руку ей на талию.       Они закружились в вальсе. Белла вела — она всегда вела, даже когда формально роль ведущего принадлежала кавалеру. Драко это устраивало. Меньше думать, больше подчиняться ритму. — Ты бледен, — заметила она, вглядываясь в его лицо. — Он был… не в духе? — Напротив. Вполне благодушен. — Тогда в чём дело? — Устал, тётя.       Беллатриса хмыкнула, но допытываться не стала. Вместо этого она склонилась ближе и произнесла едва слышно, почти в самое ухо: — Он говорил с тобой о женитьбе. Это был не вопрос. — Говорил. — И? — И предложил присмотреться к дочерям Гринграсс. — И ты… согласился? — Я согласился на общение с Асторией. Не более. И попросил не торопить меня со свадьбой.       Беллатриса выдохнула. Напряжение в её плечах чуть ослабло. Это немного удивило Драко. С чего вдруг его психованная тетка так переживает за его женитьбу? — Это мудро, племянник. Очень мудро. Ты еще слишком молод, чтобы плодить спиногрызов. — Я ценю твою заботу, тётя Белла. — Кто, если не я? — она улыбнулась, и на этот раз улыбка вышла почти нормальной, почти человеческой. — Твоя мать слишком слаба, чтобы думать о таких вещах. А я… я хочу, чтобы у тебя всё было правильно. Ты заслужил. Ты столько сделал для нашего дела. Для Лорда. Для меня.       Драко промолчал. Танец подходил к концу, музыка замедлялась, и он был благодарен за это. Ещё немного — и можно будет отойти к столу с напитками, сделать глоток чего-нибудь крепкого, перевести дух. — Ты хороший мальчик, Драко, — тихо сказала Беллатриса, когда они остановились. — Я горжусь тобой. Правда горжусь.       Он наклонился и поцеловал её в щёку. — Спасибо, тётя.       Она отпустила его и тут же упорхнула к мужу, который, кажется, начал засыпать стоя у колонны. Драко проводил её взглядом и направился к столу с напитками.       Блейз возник рядом, будто ждал этого момента весь вечер. — Ты проигнорировал меня, — беззлобно заметил он, протягивая Драко бокал с огневиски. — Я затаил обиду. — Переживёшь. — Разумеется. — Блейз отпил из своего бокала и покосился на Драко. — Ты выглядишь так, будто тебя разорвали на мельчайшие куски и собрали обратно по памяти. — Почти угадал. — Лорд? — Лорд.       Блейз понимающе кивнул и больше вопросов не задавал. Зато он начал активно размахивать руками, призывая присоединиться к ним с Драко кого-то, кто, очевидно, пока не решался подойти ближе. — Слышал, тебе сватают Гринграсс, — всё же не удержался он через минуту, подгадав момент, когда упомянутые Гринграсс, Дафна и Астория, в компании Тео Нотта, Пенси Паркинсон и Грега Гойла подошли. — Слухи летят быстрее сов, — хмыкнул Драко, предложив девушкам вина. — Дамы, лучшее вино из моих погребов к вашим услугам. — Это не слухи, — ответил Тео, хмурясь. — Это Родольфус проболтался, пока ты танцевал с Беллатрисой. Сказал что-то вроде «нашему генералу пора остепениться, и Лорд уже подобрал ему невесту».       Драко сделал глоток. Огневиски обжёг горло, но не принёс ни тепла, ни облегчения. — Родольфусу стоило бы меньше болтать и больше следить за своим лагерем, — холодно произнёс он, но тут же улыбнулся Астории, которая не знала, куда себя девать во время этой беседы. — А что думаешь ты, Астория? Согласится твой отец породниться с генералом армии Темного Лорда?       Дафна тут же выступила вперед, закрыв собой сестру, и со скучающим видом протянула: — Знаешь ли, Драко, — имя она специально выделила и сказала громко, подчеркивая свое право обращаться к нему в приватной беседе по имени, раз уж они были однокурсниками и выпускниками одного факультета, — по всем правилам старшая дочь должна выйти замуж первой, тогда родители будут готовы отпустить и младшую. — Ну, этот удар я готов принять на себя, — вызвался Блейз с хитрой улыбкой от уха до уха. — Дафна, детка, мой друг положил глаз на твою сестру, и мы должны освободить путь для двух пылающих сердец! — Драко, ты правда… — начала Пенси негромко, нервно заправив прядь волос за ухо. — Гринграсс, очевидно, на хорошем счету у нашего Повелителя, — скучающим тоном протянул он, обновляя напитки всех стоящих рядом. — Поэтому он так и сказал, но я ответил ему, что не готов к браку. Не в обиду тебе, Астория. И тебе, Дафна. До конца войны еще далеко, не до свадьбы, как сами понимаете.       Все согласно закивали. Астория расслабила плечи, а Пенси коснулась руки Дафны ободряющим жестом. Блейз тут же прицепился к молчавшему до этого Тео, чтобы сменить тему. — Ну а ты, книжный червь, в кои-то веки соизволил выползти из тьмы своего поместья и присоединиться к вечеринке старых друзей? То есть к нам, — все эти напыщенные морды мы, конечно, не берем в расчет! — Блейз карикатурно пренебрежительным жестом махнул на остальную часть зала. — Изыскания, которыми я занимаюсь по приказу Лорда, важны для армии и нашего общего будущего, — менторским тоном ответил Тео. Но выглядел он при этом ни капли не вдохновленным или хоть толику счастливым. — Ты прячешься за своими книжками, потому что боишься замарать ручки! — пьяно выдохнул Грег внезапно. — Не то что мы с Драко, да, приятель? Вот кто здесь настоящие Пожиратели!       И тут Грег сделал то, что не позволялось никому. Он положил руку на плечо Драко и дернул его к себе в медвежьем захвате.       В то же мгновение Грег ощутил, как кончик палочки из боярышника, в которой была когда-то заключена сила непобедимой легендарной Бузинной Палочки, впился ему прямо под ребро. — Да, приятель, конечно, — тихо, пугающе спокойно, но опасно сузив глаза, ответил Драко. — Мы с тобой Пожиратели. А еще мы с тобой руководители доверенных нам Лордом фабрик. Твою ткацкую фабрику пожирает тиф. Такая простая мелочь, с которой ты ничего не можешь сделать. Твои рабочие мрут, Грег. Что по этому поводу думает наш Лорд?       Стоящие рядом слизеринцы замерли, будто зайцы при свете фар. Грег шумно сглотнул. Остальные празднующие не заметили ничего. — Ну вымрут эти, так притащим новых. Мало ли грязнокровок? — Неужели! — притворно весело воскликнул Драко, убрав палочку от Грега и ловким заученным движением спрятав ее в кобуру. — И кто же их тебе притащит? Кто обучит? Кто будет выполнять положенную норму? — Отец сказал… — начал было раскрасневшийся и покрытый потом Грег. — Ну конечно, твой отец обо всем позаботится, — презрительно скривил губы Драко.       И в этом выражении лица Тео и Блейз безошибочно узнали своего друга. Незаметно для других они переглянулись.       И тут внимание всех присутствующих в зале привлек грохот в дверях бального зала. Музыка оборвалась на полуноте.       На пороге стоял человек в форме охранника Годриковой впадины. Он был грязен, в крови — своей или чужой, непонятно, — и дышал так, будто бежал без остановки несколько часов. Его глаза дико блуждали по залу, пока не нашли трон. Он рухнул на колени прямо там, у входа, не сделав ни шагу внутрь. — Мой Повелитель! — голос его сорвался на хрип. — Простите! Умоляю, простите!       Волан-де-Морт медленно поднялся с трона. Зал замер. Никто не смел шелохнуться, даже дышать, кажется, перестали. — Говори, — произнёс Лорд, и это единственное слово прозвучало как удар хлыста. — Побег, мой Повелитель! В Годриковой впадине — массовый побег! Пленные бежали! Охрана… охрана обезврежена. Мы не знаем как.       Тишина в зале стала абсолютной. Такой тишины Драко не слышал никогда в жизни — она давила на уши, на виски, на грудь. Он отвлеченно подумал: как хорошо, что маму не заставляют присутствовать на подобных вечерах.       Волан-де-Морт не кричал. Не швырялся заклинаниями. Он просто стоял и смотрел на гонца, и от этого взгляда несчастный начал мелко трястись, вжимая голову в плечи. — Авада Кедавра, — бросил Лорд, его палочка вспыхнула зеленым, и гонец, принесший плохие вести, закончил свою жизнь. — Лестрейндж, — раздалось в зале шипение Волан-де-Морта.       Родольфус, который недавно выглядел пьяным и сонным, теперь стоял навытяжку, бледный как смерть. — Да, мой Повелитель. — Подойди.       Родольфус шагнул вперёд. Беллатриса отошла от него на шаг назад и замерла, низко опустив голову. — Ты отвечаешь за Годрикову впадину, — голос Лорда был обманчиво спокоен. — Ты клялся мне, что оттуда не сбежит даже мышь. — Мой Повелитель, я… я разберусь. Я найду пленников. Я найду предателя. Я уверен, им кто-то помог изнутри! Я… — Молчать!!!       Родольфус замолчал. Казалось, даже сердце его перестало биться. Волан-де-Морт перевёл взгляд на Драко. — Генерал Малфой.       Драко шагнул вперёд. Внутри всё звенело от напряжения, но лицо оставалось спокойным, почти скучающим. Он опустился на одно колено. — Да, мой Повелитель. — Ты привёл этих пленных в Годрикову впадину. — Да, мой Повелитель. По вашему приказу. — И ты не заметил ничего необычного? Никаких признаков готовящегося побега? Никаких сообщников среди охраны?       Драко поднял голову и встретил взгляд Лорда. Прямо. Открыто. Без страха. — Нет, мой Повелитель. Я передал пленных лично Родольфусу Лестрейнджу и покинул лагерь сразу после этого. Охрана была на местах, периметр цел, пленные сломлены и не представляли угрозы. Если бы я заметил хоть что-то подозрительное, я бы доложил вам немедленно.       Волан-де-Морт смотрел на него долго. Очень долго. Драко чувствовал, как чужая воля скребётся о края его сознания — не вторгаясь, но пробуя, проверяя, ища трещины.       Он не отвёл взгляда. — Я верю тебе, — произнёс наконец Лорд. — Встань.       Драко поднялся. Краем глаза он видел, как побелело лицо Родольфуса — теперь весь гнев Лорда обрушится на него одного. — Родольфус Лестрейндж, — голос Волан-де-Морта стал тихим, почти ласковым. — Ты разочаровал меня. — Мой Повелитель, прошу… — Круцио!       Родольфус рухнул на пол с воплем, который перешёл в нечеловеческий вой. Беллатриса вцепилась в подол платья, но не произнесла ни звука. Драко встал рядом с ней плечом к плечу и смотрел на корчащегося в агонии Пожирателя. Раз. Два. Три. Драко знал, что Родольфус выдержит. Лорд не станет убивать его сейчас — нужен козёл отпущения, нужно расследование, нужен кто-то, на ком можно выместить ярость до конца. Четыре. Пять. Наконец Лорд опустил палочку. Родольфус лежал на полу, хватая ртом воздух, и тихо скулил. — Ты найдёшь беглецов, — произнёс Волан-де-Морт. — Ты найдёшь предателя. Ты вернёшь мне моих пленных. Или твоя смерть будет такой долгой, что ты будешь молить меня о ней годами. — Да… да, мой Повелитель… — прохрипел Родольфус. — А теперь — вон. Все. Праздник окончен.       Зал начал пустеть. Гости вытекали сквозь двери, стараясь не смотреть ни на Лорда, ни на трясущегося на полу Родольфуса. Беллатриса на мгновение задержалась, поймала взгляд Драко; они кивнули друг другу, затем она вышла вслед за мужем, которого подхватили под руки двое охранников.       Драко покинул зал последним.       В коридоре его догнал Блейз. — Драко… — Не сейчас, — отрезал Малфой, не оборачиваясь.       Он думал о Розалии Ахерн, которая сейчас, возможно, уже выводит Артура Уизли за периметр фабрики. О Пенелопе Кристалл, которая должна была доставить сообщение в Орден. О том, что первая часть его плана сработала.       И о том, что впереди — вторая.       Самая опасная.

***

      Тем временем где-то далеко, в одном из тайных штабов Ордена, Пенелопа Кристалл, вся грязная, трясущаяся, сидела на стуле, закутанная в старый плед, и смотрела на собравшихся вокруг неё людей. Её руки дрожали, но голос звучал твёрдо. — Я не помню, когда и кто на меня наложил Империус. Я просто… очнулась уже за воротами. И у меня была моя палочка. А рядом люди. Больше сорока человек. Все были в панике, но я велела им аппарировать в коттедж «Ракушка» — единственную штаб-квартиру Ордена, о которой я знала. Я кричала, требовала, тормошила всех вокруг. Но многие не знали, где это, или просто были слишком напуганы. Я… привела всех, кого смогла, — Пенелопа тяжело выдохнула; Рон протянул ей стакан воды. Она благодарно кивнула и залпом выпила. — Я… правда... привела всех, кого смогла. А потом... у коттеджа охранные чары сработали, и пришли вы, — закончила свой рассказ девушка.       И вдруг под потрясенными взглядами членов Ордена она глубоко засунула фаланги указательного и среднего пальца в рот и вызвала у себя рвоту. Она согнулась пополам и судорожно закашлялась, отплевываясь. Среди желудочного сока и слюны на полу лежал кусочек пергамента. — Я… не знаю откуда, не могу сказать, как эта задача появилась в моем сознании, но я просто знала: это должно быть доставлено в Орден. Любой ценой.       Кингсли переглянулся с Гарри, затем проверил пергамент на наличие проклятий и, немного помедлив, все же наложил очищающее и призвал пергамент к себе. Развернул. Пробежал глазами. — Заберите Артура Уизли с местности у Хрустального Озера через два дня. Он передаст требования. Если готовы к переговорам — выполняйте всё, что он скажет, — вслух прочитал Бруствер. В штабе повисла тишина. Потом — взрыв голосов. Шум, гам; и среди всего этого Пенелопа Кристалл прижала ладони к ушам и закрыла глаза. Она плакала.