Глава седьмая

      Гермиона некоторое время старалась сидеть ровно на колченогом табурете у койки Пенелопы, но проигрывала битву со сном. Тогда целительница села прямо на пол, положила голову на край постели спящей и отключилась полусидя. Она будто даже не уснула, а просто выпала из мира.       В таком состоянии её обнаружила Пенелопа, когда открыла глаза. Она коснулась сбитых от сна волос Гермионы, выбившихся из-под косынки. Пряди были сальными, пропитанными запахом лекарств и потом. От прикосновения Гермиона тут же проснулась. Она резко подняла голову и напряглась, вслушиваясь и всматриваясь, определяя, где находится и что творится вокруг. Вбитые войной рефлексы. Пенелопа откашлялась и негромко поприветствовала Гермиону, предложила ей пойти отдохнуть. — Со мной всё хорошо. — Да, я знаю. Просто… не хотела, чтобы ты проснулась в одиночестве. Я тебя разбудила? — Нет, всё в порядке. Иди отдохни. — Нет, я уже достаточно поспала. — Хочешь… полежим вместе? — Пенелопа отодвинулась, освобождая место на больничной койке.       Гермиона кивнула и забралась к ней под одеяло, отметила, что Пенелопа поморщилась и с удивлением посмотрела на свою крепко перевязанную чистой тряпкой кисть. — Ты её повредила при ударе. Прости, но мы применяем лекарства только в сложных случаях. В твоём я наложила охлаждающее заклинание и сделала фиксирующую перевязку. Но если хочешь обезболивающее, я… — Нет-нет! Всё в порядке. Это мелочь. И ты всё правильно сделала. Просто… я не помню, где я её повредила. — Ты сломала челюсть охраннику Годриковой впадины, — Гермиона улыбнулась от уха до уха. Её глаза заблестели. — Это было очень круто! Мы все это видели в твоих воспоминаниях. — Правда? — искренне изумилась Пенелопа. — Ничего не помню толком из лагеря. Помню, видела его издали и боялась. Потом, кажется, я только и делала, что боялась и плакала, пока меня не выкинуло у коттеджа. Потом я тоже боялась и плакала, — невесело хмыкнула Кристалл и вздохнула. — Но дальнейшее я уже помню отчётливо.       Услышав, как её голос задрожал, Гермиона протянула руку и накрыла ладонью щеку девушки. — Я расскажу о том, что там было и что ты сделала. А ты молчи и слушай, ладно? Ты выжила в зачистке. Потом тебя и остальных привели в лагерь, ты видела Родольфуса и боялась. Любой бы боялся. Я бы тоже плакала и сходила с ума от ужаса, от осознания, что вот он — конец моей жизни. Потом на тебя наложили Империус, мы пока не выяснили, кто именно. Ты справилась с обыском этих мерзавцев, потом вас загнали в барак, и ты не билась в истерике, не мучила себя и других — ты готовилась, Пенелопа. Империус сказал, что ты должна выбраться, и твоё тело и твоя воля пришли в режим полной готовности. Ты дала себе отдохнуть, ты глубоко дышала, ты не отвлекалась на окружающее. И когда время пришло, ты была готова. Ты встала в стойку для магловского боя. Твоё тело не сопротивлялось Империусу, потому что ты сама не обладала нужными умениями, и это было правильное решение — подчиниться тому, кто знает лучше. Это стратегия выживания в той ситуации, в которой ты была. Но ты, именно ты, Пенелопа, обладала силой, нужной для побега. Ты не была безвольной марионеткой в чужих руках — ты была воином, в силах которого было осуществить побег. Твоя рука стала крепкой, твоё тело собралось, твои мышцы сжались, твои ноги приготовились, словно пружина, чтобы запустить удар точно в цель, твой корпус приготовился к атаке. И когда дверь открылась и охранник, пришедший поиздеваться над всеми, кто был в бараке, встретился с тобой — с твоей силой. С твоей волей. С твоим отказом умирать по их желанию. Пусть Империус двигал тобой, но ты была там. Это было твоё тело, которое выдержало, которое не сдалось, которое ответило. И ты заставила приспешника Того-кого-нельзя-называть упасть и не подняться. Ты сломала ему челюсть, Пенелопа! — Гермиона осторожным движением коснулась повреждённой кисти девушки. — Этой рукой. И вот доказательство твоей силы — да, это распухшая кисть, покрытые синяками костяшки пальцев, но это рука девушки, которая, обливаясь слезами и снедаемая ужасом, нашла в себе силы дать отпор обидчикам. Потом ты бежала, точно следуя плану, уворачивалась от проклятий. Ты не думала о том, что тебе трудно дышать от бега, что тебе страшно в лагере, что ты можешь просто лечь, не встать и смириться. Нет. Ты бежала к выходу. Я видела, как ты разнесла их ворота в хлам! Ты ставила Протего такой силы, что земля гудела. Твои Бомбарды Максима снесли ворота с зачарованных укреплённых петель, в которых текла тёмная магия их Лорда. Ты не рыла подкоп, не искала лестниц, чтобы перелезть. Ты атаковала в лоб! Ты снесла ворота лагеря смерти! Даже если ты была под Империусом, это ведь были твои заклинания! Твои умения и знания! Ты не была куклой в чужих руках — ты была воительницей! Да, ты плакала, ну и что с того? Это не лишило твои заклинания силы. Ни на гран! Ты была сильна и смертоносна, Пенелопа. Гарри и Рон в шоке: когтевранцы того и гляди отберут у Гриффиндора звание самых умелых бойцов. Мы видели, как ты заставила охрану отступить. Тех, кто не связан никакой моралью и может кидать Убивающее направо и налево, заставила отступить — маглорождённая девчонка, даже не солдат Ордена, а обычная девчонка-беженка. Я видела тебя там, Пенелопа. И ты не вызвала ни капли жалости. Ты вызывала только уважение. Ты показала нам, что не только с палочкой мы способны дать отпор Пожирателям. Наше тело — тоже оружие. Наша воля — оружие. Наш отказ подчиняться — оружие. В том хаосе, что царил вокруг тебя, ты нашла в себе свет и счастье, чтобы вызвать Патронуса. Это ли не уровень величайшего мастерства для любого мага! А что ты помнишь, когда Империус спал?       Пенелопа сжалась и крепко зажмурилась, но Гермиона прижалась к ней сильнее и осторожно взяла за перевязанную руку. — Я расскажу тебе, что видела я. И видели все командиры Ордена. Я видела воина, который отказался играть по правилам Родольфуса и Того-кого-нельзя-называть. Человека, который — да, со слезами и дрожью во всех частях тела — но вернулся за остальными. Девушку, которая, несмотря на слабость во всём теле и зная, что была спасена из лагеря намеренно, всё равно туда вернулась. Да, чужая воля выдернула тебя из лап смерти, но ты — и только ты — вытащила ещё многих и многих. Пенелопа Кристалл, и никто иной, аппарировала снова и снова за остальными. Ты могла спастись сама. Этого было бы достаточно. Ты была выбрана, чтобы доставить сообщение, и ты бы это сделала. Никто бы тебя не укорял, если бы ты пришла к нам одна. Но ты привела с собой тридцать девять человек. Тридцать девять человек были спасены тобой, Пенелопа. Не смей считать, что ты сделала недостаточно! — Кто-то умер при аппарации. Их расщепило по моей вине. — Нет. Ты ответственна только за себя, но ты поступила как настоящий храбрец, вернувшись обратно и выведя ещё людей. Ты не останавливалась, пока не упала. Ты могла умереть там от магического истощения. Мы видели это. Если кто-то в будущем будет считать, что мог бы сделать больше, то это пустое бахвальство. Поверь мне, Гермионе Грейнджер, а я всё-таки повидала некоторое дерьмо, — Гермиона невесело улыбнулась. — В тех условиях, в каких была ты, из того места, откуда сбежала ты, никто бы не сделал большего. — Я могла отдать свою палочку. Пусть бы она не послушалась… — Не могла. И ты это знаешь, от этого не было бы толку, — резко оборвала Гермиона. — Ты сделала больше, чем требовалось. — Я должна была доставить пергамент в коттедж, вызвать помощь, передать сообщение Ордену, а потом уже бежать спасать. — Ты не была уверена, что «Ракушка» не скомпрометирована тоже. Ты знала, что это действующее убежище, но там могла быть ловушка. Ты не знала даже, придёт ли вообще кто-то из Ордена на твой зов. Ты не знала, кто и почему вообще наложил на тебя Империус. Ты ничего не знала. Ты была растеряна, напугана, измождена после побега и боя. Но ты смогла собраться, ты спрятала сообщение, и если бы тебе не довелось его доставить, его бы не нашли — вот и всё. Ты действовала с убийственной прагматичностью и безжалостностью к себе. Мы благодарны тебе. Не только спасённые тридцать девять человек, а все мы. Все члены Ордена. Все маглорождённые. Все, кто сопротивляется режиму. По нашей частоте радио уже доставили сообщение для всего магического мира: «Пенелопа Кристалл вытащила пленных из Годриковой впадины. Она жива и в безопасности». Это сообщение не только для наших друзей и союзников, это ещё и важный вызов Пожирателям. «Вы можете пытать нас, сжигать наши убежища дотла, но вы никогда нас не сломаете». И не только Гарри Поттер или Кингсли Бруствер — это Орден. За будущее магической Британии сражаются и такие, как Пенелопа Кристалл. Те, кто отказался сдаваться. — Из твоих уст это звучит слишком по-гриффиндорски, — пробормотала Пенелопа с блестящими от слёз глазами, но уже без стыда и поражения в голосе. — Ну, я ведь из Гриффиндора. Не знаю, как бы это могло звучать на вашем факультете, — пожала плечами Гермиона и, немного отодвинувшись от Пенелопы, погладила её по голове. — Не важно как, главное ведь по-человечески. Твой поступок был человеческим. Несмотря на всю эту войну и жестокость, которую нам навязывают Пожиратели, ты осталась человеком, Пенелопа. Человеком в нечеловеческих условиях. Это то, чем стоит гордиться.       Затем они обнялись и снова уснули — пока обстоятельства дали время на сон и спокойствие.       

***

      Когда сама начальница охраны фабрики пришла за Артуром Уизли, все стоящие рядом с ним за станком напряглись. Не то чтобы Розалия Ахерн была каким-то зверем и злоупотребляла своей властью по отношению к рабочим, но всё-таки это была служащая режиму Тёмного Лорда, второй человек на фабрике после директора Малфоя. — Уизли, за мной, — сказала она сухо, приказным тоном.       Артур замешкался в растерянности. Он даже вроде как не испугался, но на него впервые обратила внимание охрана, он был безоружен и беззащитен, и это выбило его из колеи. — Тебе нужно придать ускорение? — Ахерн приложила руку к кобуре с палочкой, и Уизли поспешно отошёл от станка и опустил голову, всем своим видом демонстрируя готовность следовать за женщиной в форме охраны хоть в пасть к Василиску.       Когда он шёл к выходу, то слышал взволнованный шепоток рабочих. Казни здесь не практиковались, телесные наказания случались, но для этого нужно было сделать что-то невероятное. Так что все были в смятении и страхе при виде того, как Артура уводит начальница охраны. Все знали о его роли в Ордене, поэтому всех охватил страх: вдруг директор Малфой переводит Артура снова в допросные застенки в Азкабан или, того хуже, в Малфой-Мэнор, где властвует Тот-кого-нельзя-называть. Старожилы говорили, что директор Малфой никогда никому не позволял забирать своих рабочих. Если уж тебе посчастливилось попасть на фабрику директора Малфоя, то ты можешь выдохнуть. Просто не привлекай к себе внимания, трудись исправно и переживёшь все катаклизмы под защитой этих стен сытый, чистый и в тепле. — Наверное, просто индивидуальный наряд, — как можно убеждённее сказал Польдек. — На кухне или там ещё где. Мало ли дел на фабрике. Он ведь старенький уже, тяжело ему после пыток у станка стоять. — Да-да, уверена, директор Малфой подыскал работу сподручнее Артуру, — подхватила Мария.       Конечно, никто не был ни в чём уверен, но что им оставалось, кроме веры в могущество директора Малфоя?       Тем временем Артур старался быть спокойным внешне. Он не доставит никому удовольствия видеть свои страдания и страх перед казнью или пытками. Он думал о своих детях. Называл по имени каждого, видел перед своим внутренним взором всех и давал напутствия: «Билл, помни, что мы с мамой гордимся тобой, и заботься о младших; Чарли, будь смелым и приглядывай за старшим братом; Перси, не давай братьям делать глупости и никогда не забывай, что мы с мамой любим тебя; Джордж, будь сильным, не позволяй никому и ничему убить свой свет в душе; Фред, мы увидимся с тобой совсем скоро, пусть мама не переживает обо мне…» — Сегодня трудишься здесь, — кивком головы указала Розалия на уборную, являвшуюся рядом пристроек с кабинками без дверей и обычной дыркой в полу для справления естественных нужд.       Артур заморгал, потом решительно кивнул и пошёл к углу, где стояли дезинфицирующие средства, щётки и вёдра для мытья. Это была грязная и унизительная работа, но если отбросить высокое — это была обычная работа и, между прочим, очень важная. Конечно, без магии это дело занимает кучу времени и сил, но Артур и не думал жаловаться. Он ждал пыток и казни, а его привели всего-то чистить нужники. Подумаешь!       Воняло жутко, мухи и их личинки вызывали омерзение, но Артур трудился со всем старанием. Он обратил внимание, что Ахерн одна рядом с ним и не спускает с него глаз. Она с каменным лицом выдерживала запах, который вскоре отступил под атакой чистящих средств, пусть и ненадолго, но победа была одержана. — Артур, — внезапно, когда Уизли уже погрузился в монотонный труд и даже вроде как отключился от всего мира вокруг, обратилась женщина к нему. Обратилась по имени.       Артур поражённо замер с щёткой в руке и уставился на неё, даже не в силах отозваться или встать, как было принято на фабрике при обращении охраны к рабочим. — Артур, это карта. У вас нет палочки, и я не могу дать вам другую, поэтому берегите карту и ориентируйтесь по ней. Она приведёт вас к Хрустальному озеру, где вас заберёт Орден.       Наконец Артур ожил и заморгал, потом поспешно встал и сделал шаг от Ахерн. — Что это значит? — Это побег, — просто сказала Розалия. — Вы сбегаете от Пожирателей смерти и возвращаетесь к семье.       Она вручила ему сложенный вчетверо пергамент, вложенный в самый примитивный магловский непромокаемый пакет. — Я скажу один раз. Если ошибётесь, никто вам не поможет. Ясно?       Артур кивнул и прижал пакет к груди. — Вы сбежите через выгребную яму. Опуститесь прямо в неё, она не сильно глубокая, так что дышать сможете. Пройдёте до противоположной отсюда стены и найдёте там канализационный сток. Придётся нырнуть и пробраться в него, чтобы попасть в канализационную трубу. Она одна, не заблудитесь. Двигайтесь по ней до самого выхода. Она сливает все отходы за пределы фабрики и охранных чар. Там вы сможете выбраться наружу и развернуть карту, далее следуйте ей. Это вам, — она протягивает небольшую коробку и флягу с символикой «М» — фабрика Малфоя. — Это еда и вода. Всё, что я могу вам отдать. Они защищены, так что не испортятся, не промокнут и не пропитаются… посторонними запахами. Главное, берегите карту.       Артур заторможенно кивнул. На лице охранницы не было ни единой эмоции: ни сочувствия, ни желания помочь, ни омерзения или, наоборот, радости за него. «Может, Империус?» — на краткий миг подумал Артур, но у него не было времени анализировать. Он заправил робу в штаны, засунул за шиворот карту, коробку с пайком и флягу, прижав их к голому телу локтем. «Ох, вовек мне не отмыться от этой грязи и вони, — подумал он и тут же себя оборвал. — Выберусь живым, вернусь к детям. Это единственное, о чём я должен думать».       Даже если это ловушка, ужасная форма пытки и унижения от Того-кого-нельзя-называть — плевать! Артур внезапно ощутил в себе силу, словно палочка вернулась к нему. Он справится. Сделает всё, чтобы использовать даже такую возможность для побега.       Ахерн помогла ему спуститься через дырку в полу в вонючую жижу. — Удачи, Артур, — шепнула она и внезапно улыбнулась ему напоследок. Артур вдруг поверил сразу всем сердцем, без капли сомнения: это не ловушка, и Ахерн не под Империусом. Она открыла ему путь к семье! — Спасибо, — шепнул Артур в ответ. — Я… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вызволить вас из лап Того-кого-нельзя-называть. Обещаю!       Розалия не ответила. Её лицо пропало из обзора Артура, и раздались звуки кованых сапог по полу уборной. Она ушла. Но перед этим пожелала ему удачи, улыбнулась на прощание.       И отдала свою еду.       Артур был в таком шоке от всего только что произошедшего, что, пока шёл к противоположной стенке выгребной ямы, даже не особо страдал от вони и нечистот. Однако, подойдя к отверстию, он осознал весь кошмар следующего действия: ему нужно нырнуть с головой в содержимое канализации. Он запрокинул голову, замотал ею, отгоняя мух, и глубоко вдохнул. Он справится. Он сделает это. Конечно, сделает! Он обязан выбраться живым: Розалия Ахерн поставила свою жизнь на кон, чтобы дать ему шанс на побег. Он не собирался её подводить.       Артур наощупь пробрался через отверстие, чтобы из ямы оказаться в трубе. Вынырнул и с облегчением понял, что тут достаточно места, чтобы держать голову выше потока нечистот. Конечно, это было слабое утешение: по всему его лицу текло, он сжимал зубы и губы как можно плотнее, но всё равно ощущал совершенно тошнотворный вкус во рту. Он старался дышать неглубоко и редко, но от вони всё равно никуда не деться. Он шёл и шёл, не останавливаясь ни на мгновение, перебирал ногами, месил мерзкую жижу.       Когда он ощутил свежий воздух, то едва сдержался от крика. Откуда-то спереди раздавался звук вытекающих наружу нечистот, а на лице ощущалось дуновение ветра. Ахерн сказала, что выход за пределами охранных чар. Интересно, почему? Хотя если учесть, сколько времени он шёл, труба выводила далеко от территории фабрики. А охрана достаточно бдительно следила за рабочими, чтобы не бояться побегов таким мерзким способом, но сама начальница охраны фабрики стала сообщницей Артура при его побеге. Это и была разница между ним и теми несчастными, кто решался на подобную попытку. И Артур не собирался упускать свой шанс. Он вылез из трубы, вскарабкался на берег и, весь грязный и вонючий, побежал в сторону ближайшего укрытия. Это была небольшая насыпь у неглубокого оврага. Артур скатился на его дно и вытянулся, переводя дух. Он пошарил за пазухой и удостоверился, что ничего не выронил. Он решил прямо сейчас свериться с картой и по пути попытаться найти источник воды, чтобы помыться. Воду из фляги лучше приберечь. Мужчина знал, что на рабочих во время работы не накладывают следящие заклинания, и раз Ахерн отдала ему еду и воду, значит, и эти предметы чисты. Ну… он по крайней мере надеялся на это. Артур прислушался — никаких посторонних или подозрительных звуков. Уже была ночь. Он шёл по трубе много часов. Скорее всего, он отравлен газами, но это была одна из самых незначительных его проблем сейчас.       Артур развернул карту, напрягая зрение, но на дне оврага было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Ладно, он вылезет, но прежде нужно выяснить своё местоположение. Артур напряг всю свою память, чтобы вспомнить уроки астрономии и сориентироваться по звёздному небу. Без палочки будет непросто выбраться, но он не планировал сдаваться. Уизли знал, что поставлено на кон, так что не собирался отчаиваться или сетовать на судьбу. Он уставился на небо, разыскивая знакомые созвездия, и шевелил губами, припоминая их названия и расположение. Спустя несколько минут, уже начиная ощутимо дрожать от холода, он всё же с уверенностью мог сказать, где находится. Осторожно, стараясь не шуметь и не пораниться, он выполз из оврага и замер, прислушиваясь и присматриваясь. Перед ним была абсолютно чистая местность, выжженная, а овраги на ней — это рытвины от попавших в землю заклинаний. Поле боя. Зачищенное, скорее всего, для того, чтобы ничто не мешало патрулям охраны фабрики. Артур пополз, прижимаясь к земле, при этом стараясь не потерять своё добро. Когда луна вышла из облаков, он, не теряя времени, разложил карту и всмотрелся. Выход трубы наружу был отмечен, значит, это начало его пути. Артур напрягся, вглядываясь в карту, и водил по ней пальцем, запоминая свой путь на ближайшее время. Ночь будет студёной, так что нельзя спать — нужно всё время двигаться, а когда наступит утро, он сможет внимательнее изучить карту и уже действовать по ситуации.       Артур продолжил ползти, встать он пока не решался — уж слишком открытой была местность.       К исходу ночи, когда всё вокруг из чёрного стало серым, он уже изрядно замёрз и устал. Зато ему посчастливилось найти небольшой ручей. Он был студёный, и Артур заранее смирился с тем, что явно заболеет после всех тягот. Но отказать себе в купании не смог: за прошедшие часы грязь стянулась на нём коркой, а одежда задубела. Артур даже перестал чувствовать вонь от своей робы. Вымывшись и очистившись насколько это возможно, он достал карту, нашёл укрытие на берегу ручья и снова углубился в изучение своего пути.             Отлично! С пути в ночи он не сбился, слегка отклонился, но это ерунда — зато нашёл ручей. Приободрённый мытьём и показаниями карты, Артур взял в руки флягу и с наслаждением отпил. Смочил обильно губы, но глотков воды сделал всего два — нужно беречь. Коробка с пайком для охраны фабрики Малфоя была проштампована гербом Малфоев, а сбоку крупно был написан девиз нового правительства — правительства Пожирателей: «Магия — сила». Артур нахмурился. У него столько отвращения не вызвала даже выгребная яма! Это были отвратительные слова, напитанные кровью несчастных, уничтоженных Тем-кого-нельзя-называть! Он должен выкинуть это немедленно! Однако… Артур вспомнил Розалию Ахерн, как она сунула эту коробку ему в руки и сказала: «Это всё, что я могу вам отдать». Она отдала всё, что у неё было, чтобы помочь ему. Артур вознёс просьбу к Годрику Гриффиндору, чтобы он защитил Розалию Ахерн от гибели за помощь в побеге. Эта еда не принадлежит приспешникам Того-кого-нельзя-называть. Это дар ему от Розалии Ахерн. Она вряд ли была старше его Билла, подумал с отеческой нежностью Уизли-старший. Она тоже боялась и страдала, но она сражалась и не сдавалась. Находясь в самом центре всего этого кошмарного режима, она делала всё, что в её силах, чтобы помогать другим.       Артур решительно разорвал упаковку. Здесь были галеты, питательные батончики и плитка шоколада. Артур заплакал, прижав к себе эту еду. Он сам не знал, почему плачет. От облегчения, от радости или, наоборот, от грусти и переживаний за всех, кто ещё оставался в плену. И это, теперь он знал точно, касалось не только рабочих, но и… охраны. Некоторые из них были жертвами обстоятельств и тоже были в плену у психопата, захватившего власть в Британии.       Дальнейший путь был легче: во-первых, вышло солнце, и можно было двигаться быстрее; во-вторых, после еды и мытья Артур воспрял духом; в-третьих, он добрался до леса, где не ощущалось давления тёмной магии, где было пусть и условное, но всё же укрытие от посторонних глаз. Уизли внимательно сверялся с картой, отслеживал ориентиры, мысленно отмечал для себя путь, чтобы ненароком не начать ходить кругами. Единственное, за что он переживал, — это что упадёт и уснёт. Он ел и пил на ходу, стоя, изучал карту и осматривался кругом, потому что чувствовал: если хоть ненадолго присядет, то тут же уснёт. Артур Уизли — безоружный, измученный, но не сдавшийся — продолжал свой путь.

***

      Розалия почувствовала прибытие Пожирателей смерти всей кожей. Когда прибывал директор Малфой, ничего подобного у неё не возникало. Охранные чары подали сигнал, что через ворота пытаются пройти те, кого нет в списках лиц, имеющих доступ. Она с самым невозмутимым видом уверенного в себе человека подошла к воротам и поднялась на башню охраны, где при помощи Соноруса потребовала назваться. Волнение среди охранников тут же ушло, когда они увидели рядом своего абсолютно спокойного руководителя. — Открывай немедленно! У нас приказ забрать рабочих для уборки тел с территории лагеря Лестрейнджей!       Внизу стояли несколько незнакомых Розалии Пожирателей, а главным среди них явно был Корбан Яксли, нервно тыкающий палочкой в сторону башни. Его Ахерн узнала сразу. — От кого приказ? — продолжала спокойно вопрошать Розалия. — От Рабастана Лестрейнджа! И если ты, мразь, не откроешь нам ворота… — Я и мои люди, как и все рабочие до единого, подчиняемся только Тёмному Лорду и директору Малфою. Если у вас нет документа, должным образом оформленного и подписанного кем-то из них лично, то ваши требования необоснованны. Мы закрыты на карантин до особого приказа директора Малфоя.       Увидев, что Яксли готов атаковать, Розалия выступила вперёд, оттеснив своих людей. И продолжила говорить, не потеряв самообладания. — Если вы нанесёте хоть один-единственный удар по фабрике, я тут же свяжусь с директором Малфоем, и он, будьте уверены, явится в ту же секунду, и разбираться вы будете с ним лично.       Розалия с удовольствием отметила, как Пожиратели внизу поспешно убрали палочки и даже сделали шаг назад. Иметь дело с генералом никто явно не хотел. Видимо, гнев Рабастана был предпочтительнее при таком раскладе. — Я донесу Тёмному Лорду о твоём неподчинении, — угрожающе произнёс Яксли, но Ахерн тут же отбрила: — Мои инструкции предельно чётки: фабрика и все служащие и рабочие на ней — собственность директора Малфоя. Мы подчиняемся ему и Тёмному Лорду. Никакого Рабастана Лестрейнджа в наших инструкциях не указано. Принесёте мне официальные бумаги от Тёмного Лорда или директора Малфоя — и я готова подчиниться любому требованию, написанному в них.       Пожиратели ушли ни с чем. Розалия ещё постояла на всякий случай, затем успокоила своих людей и пошла обратно на территорию фабрики.       Что ж, первую волну она выдержала. Но что, если они и правда притащат официальное требование? Ахерн знала точно: директор Малфой не позволит Лестрейнджам забрать ни единого своего рабочего. Но возможно, Тёмный Лорд явится лично… Хотя с чего бы ему впрягаться за Лестрейнджей и ходить просить за них? Так что велик был шанс, что Розалия справится, и они переждут на карантине бурю, которая бушует из-за побега из Годриковой впадины.       До конца этой бури, пока внимание всех привлечено к лагерю Лестрейнджей, Розалии нужно сделать ещё одно важное дело. Она трансфигурировала из куска бревна тело Артура Уизли в стандартной робе рабочего, подняла тревогу о попытке побега, предъявила всей охране «труп», ликвидированный при попытке бежать через канализацию, затем оторвала от работы Польдека и велела ему сжечь тело в печи.       Польдек был в ужасе от увиденного, он даже попытался протестовать против задания, но был выпорот недрогнувшей рукой одного из охранников. Плача и трясясь, он дотащил тело друга, как он думал, и под пристальным взглядом начальницы лагеря бросил его в топку печи для плавки металла. Огонь пожрал тело, однако оно тут же превратилось на глазах Польдека в кусок деревяшки. Он от потрясения даже перестал плакать, поднял глаза на Розалию Ахерн и встретился с её взглядом. — Проваливай на своё место, — велела Розалия.       Но Польдек, проходя мимо неё, одними губами произнёс: «Спасибо».       Розалия знала: бастовать рабочие не будут. Польдек расскажет им об увиденном и заверит, что Артур Уизли бежал и помогла ему Ахерн. Однако если в ближайшие дни кто-то ещё попытается провернуть подобное, увы, тут уж Розалия будет карать со всей строгостью. Разумеется, никто из охранников не убьёт рабочего за попытку сбежать, но наказание будет… Хотя Розалия подумала, что посадит незадачливого беглеца, если таковой будет, в карцер до прибытия директора. А там пусть он решает — наказывать или нет.

***

— Там мой отец! — воскликнул Рон и ударил по столу кулаком. — Даже если есть малейшая надежда его вытащить, мы идём за ним! Я позволил вам уговорить меня не спасать его из пыточной в Малфой-Мэноре! Но теперь… — Рон плакал, и когда он вытер слёзы рукавом свитера — таким детским и знакомым движением — у Гарри сердце чуть не разорвалось. — Теперь вы меня не остановите! — Мы и не говорим, что не пойдём за ним, — мягко сказала Гермиона, положив руку на плечо друга. — Гарри и Бруствер всего лишь говорят, что нужно быть предельно осторожными и разработать план. Чарли и Билл пошли на разведку, они с профессором Макгонагалл всё осмотрят, составят план местности и вернутся. Тогда завтра мы будем готовы забрать Артура. — Он и мой отец, — Джинни, сложив руки на груди, стояла у стола, за которым собрались члены Ордена. — Но я понимаю, что криками делу не поможешь. Нужен план. Мы не можем просто свалиться у Хрустального озера со словами: «А вот и мы!»       Гарри всё время составления плана и ожидания разведчиков спорил со всеми остальными членами Ордена, что должен пойти в составе группы за Артуром. Но Бруствер и Хагрид были несгибаемы: Гарри не будет рисковать и высовываться. У них достаточно людей, чтобы вытащить Артура и без него. — Я пойду, — Гермиона взяла Гарри за руку. — Я пойду с Роном и остальными. И присмотрю там за всеми, как и всегда.       Она улыбнулась и ткнула друга в лоб, разглаживая морщинки и заставляя улыбнуться в ответ. — К тому же я целитель, и если Артур ранен — смогу быстро помочь на месте. Мы справимся, Гарри. У тебя есть и другие дела: например, поговорить с Пенелопой ещё раз и быть готовым к известиям от Артура. Возможно, он принесёт такие сведения, что действовать придётся незамедлительно, и нам нужен отдохнувший лидер здесь, в штабе. Вы с Бруствером и остальными подготовитесь к экстренным эвакуациям и развернёте оборону, если вдруг Артур принесёт такие известия и указания. — Кто-то вытащил Артура из трудового лагеря. Кто-то вытащил Пенелопу из лагеря смерти и дал сбежать ещё пленным. Это же явно не просто охранник, верно? — задумчиво протянула Джинни, глядя на поверхность стола и не обращаясь ни к кому конкретно. — Это Пожиратель. Но кто из них может быть сочувствующим делу Ордена? — Снейп Два-Ноль, — пожал плечами Гарри, устало потирая переносицу. — Он же тоже был Пожирателем. — Наши информаторы из числа торговцев в Лютном сказали, что Артур был переведён на фабрику Малфоя. Может, это Люциус решил подкинуть нам плату за свой интерес? — Бруствер встал, чтобы налить себе чаю. — Это вполне в его духе. — Некоторые в Лютном говорят, что Люциус уже давно мертв, — пробасил Хагрид, потирая свои большие ладони о колени. — Хорёк, значит, теперь глава дома Малфоев? — фыркнул Рон, наконец-то сев и более-менее успокоившись, включившись в разговор. — Скорее солнце потухнет, чем Хорёк что-то сделает для нашей семьи, — проговорила со смешком Джинни. — Нет, я думаю, некий Пожиратель и правда пытается связаться с Орденом. Но это не Хорёк, не его папаша, а… кто же? — И что ему нужно от нас? — задумчиво протянул Гарри. — Драко теперь генерал Того-кого-нельзя-называть, — напомнила Гермиона. — Мы знаем это наверняка, но мы не знаем, мертв Люциус или нет. Я вот думаю… А вдруг Малфой-старший боится за свою шкуру? Вдруг его сын… стал угрозой? Или Тот-кого-нельзя-называть, видя успехи сына, вздумал прикончить Люциуса? И теперь ему нужно убежище, и он планирует спрятаться у нас? — Ему было бы проще сбежать куда-то на материк, — покачал головой Гарри. — Зачем такие сложности? — Дождёмся Артура и спросим у него, — произнёс Бруствер. — Что голову заранее ломать?

***

      Артур вывалился из леса как-то одним махом: вот он продирался сквозь лапы елей и разросшиеся кусты, едва шевелясь от усталости, а вот уже оказался стоящим на берегу Хрустального озера. Он упал на колени и пополз к воде, сломал кулаком подмёрзшую у берега кромку и с жадностью припал к ней губами. Он пил ледяную воду, прикрыв глаза от наслаждения. Напившись, упал на спину и выдохнул, проверил, не потерял ли карту, надёжно ли спрятана. Теперь ему оставалось только ждать, но он никак не мог бороться со сном: Артур так устал, что даже больше не мерз, не ощущал голода — только желание спать. — Я только на минутку прикорну, Молли, ладно, дорогая? — пробормотал Артур и тут же распахнул глаза, услышав вопль сына. — Папа!!! — кричал Рон и нёсся к Артуру, который с большим трудом встал.       В мужчину врезался сначала его младший сын, потом Джордж, а потом Гермиона. — Годрик! Пап! Ты воняешь!!! — проорал Рон, но не отодвинулся, продолжая цепляться за отца.       Гермиона спрятала на плече Артура лицо и зарыдала, не сдерживаясь. Рядом с ней всхлипывал Джордж.       Некоторое время они просто стояли в обнимку. Наконец Артур отодвинулся и шёпотом, будто боясь, что всё окажется сном или игрой разума, произнёс: — Я так рад вас видеть. — Артур, ты не ранен? — Гермиона шмыгнула носом и тут же деловито направила палочку на Уизли-старшего, чтобы продиагностировать его. Она наложила согревающее и очищающее.       Пока мальчишки возбуждённо кричали и наперебой расспрашивали отца о его побеге, Гермиона делала своё дело. Затем не терпящим возражений голосом велела всем угомониться и отправляться в убежище.       В штабе после всех объятий и слёз радости оказалось, что ни о каком сообщении Артур не имеет представления. — Этого не может быть! — воскликнула Гермиона. — Это какая-то бессмыслица!       Артур в подробностях рассказал о своём пребывании на фабрике, о людях там, о порядках. — Я не видел Малфоя ни разу вблизи. И все вокруг называли его просто «директор Малфой». Не могу сказать, был ли это старший Малфой или младший, — повинился Артур, качая головой. — Простите, но я, правда, этого так и не узнал. — Значит, среди охраны есть сочувствующие, — пробормотал Бруствер, потирая подбородок. — Да. Там вообще… ну спокойно, насколько это возможно. Некоторые из пленных даже считают, что охрана состоит из маглорождённых и полукровок — тех, кто смог добыть «чистые» палочки. Розалия Ахерн, начальница охраны фабрики, помогла мне бежать. Она дала мне карту, велела беречь её, — Артур ткнул пальцем на лежащую на столе карту. — Дала свой паёк. Надеюсь, она жива. Мой побег всё равно вскроется, и тогда…       Артур тяжело вздохнул, а Бруствер нахмурился ещё больше. — Но начальница охраны не может стоять за побегом одна. Силы не те, — отметил Кингсли.       И рассказал о побеге из Годриковой впадины, и о том, что Пенелопа Кристалл вытащила почти сорок человек оттуда и принесла сообщение, чтобы они забрали с Хрустального озера Артура через два дня. — И что ты передашь нам требования о переговорах, пап, — Рон почесал затылок. — Херня какая-то. — Мы все сейчас слишком устали от напряжения последних дней. Артур, оставьте нам свои воспоминания и отправляйтесь с профессором Макгонагалл в лечебницу. Вам нужно отдохнуть и побыть с семьёй, — Гермиона выразительно посмотрела на Рона и Джинни.       Когда Артур оставил свои воспоминания и покинул штаб вместе с Минервой и всеми своими детьми, Гермиона не терпящим возражений тоном сказала, что воспоминания Артура они посмотрят все вместе и не позволят никому из Уизли когда-либо увидеть, через что прошёл их отец. Бруствер и Гарри согласно кивнули. Больше никого, кроме них, в штабе не было.       После просмотра воспоминаний Гарри едва не стошнило. Они сломали палочку Артура! Издевались над ним! Вытащили смерть Молли из его памяти и пытали его этими видениями снова и снова. Однако Орден предпринял экстренные меры сразу после захвата Артура в плен, так что все сведения, которые они смогли из него вытянуть, оказались неактуальными. — От поцелуя дементора его всё-таки спас Драко Малфой, не Люциус, — задумчиво протянула Гермиона. — Мы слышали, как к нему обращались «генерал». Значит, это Малфой-младший. — Плохо, что он постоянно меняет маски, — проворчал Гарри. — Никогда не знаешь наверняка, кто из Пожирателей — Малфой. — Это умно, — пожал плечами Бруствер. — Потом притащил к себе на фабрику, после чего освободил… — Гермиона посмотрела на Гарри. — Ты думаешь, это Малфой-младший? — Я думаю, если это Малфои — неважно, который из них, — то им нужно от нас что-то очень ценное. — Они могут захотеть переметнуться, — продолжала рассуждать Гермиона. — С чего бы? Они сейчас на высоте, — ответил Гарри.       Гермиона сжала пальцами виски и прикрыла глаза. — Что за послание? Должно быть послание! Пенелопу вытащили с посланием. Значит, и Артур вышел не просто так! — Но мы же только что посмотрели воспоминания, в них ничего нет, — Гарри устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Карта! — внезапно закричала Гермиона, чем напугала и Гарри, и Бруствера. — Что с ней? — осторожно уточнил Кингсли. — Ему велели беречь её! И без неё Артур бы не выбрался, значит, он должен был и так, и так беречь. Однако эта женщина — начальница охраны — несколько раз повторила: «берегите её». Вдруг послание в карте?       Гарри тут же схватил карту и развернул её. Они втроём склонились над ней. Никто ничего не заметил. Они по очереди стали перебирать разные заклинания для выявления чернил, но ничего не менялось. И даже заклинания на остаточную магию ничего не показали: к этому куску пергамента не было применено ни единого заклинания. — Погодите! Погодите-погодите… — Гермиона заставила кончик своей палочки загореться слабым пламенем и поднесла его к пергаменту. — Осторожнее! — воскликнул Гарри.       На его глазах на карте стали выступать буквы. — Магловский метод невидимого письма. Детская забава, — прошептала Гермиона и тут же засмеялась. — Умно! Чёрт возьми! Это же так умно! Так просто для маглорождённых и так неочевидно для Пожирателей с их поклонением магии! — Переговорщик — Грейнджер, — прочитал Бруствер, тут же перенося написанное на чистую бумагу. — Двадцать пятого ноября в больнице Святого Мунго на пятом этаже в полдень. Несоблюдение любого из перечисленных требований означает прекращение всяких переговоров. — Нет, — тут же ответил Гарри. Его лицо приобрело суровое и решительное выражение. — Ты никуда не пойдёшь. Больница Святого Мунго уничтожена и заброшена с самого начала войны. Мы даже не представляем, что там творится теперь! Ты не пойдешь туда. — С чего это вдруг? — тут же возмутилась Гермиона. — Нам нужны эти переговоры! Ты же сам сказал: это может быть Снейп Два-ноль! — А может быть, кто-то вроде Питера Петтигрю! Ты не пойдёшь туда, и точка! — Ты не можешь мне запретить! — Могу! — Угомонитесь, ребята, — миролюбиво оборвал спор Бруствер. — Давайте поужинаем, навестим Артура, порадуемся за него, а завтра снова соберёмся все здесь, в штабе, и обдумаем, ладно? До даты встречи время ещё есть. Мы успеем всё обдумать, принять решение и подготовиться.       Слова Кингсли утихомирили Гарри и Гермиону, но не пошатнули уверенность ни одного из них в своей правоте.