Антихрист или Не все мы такие как он

Антихрист

«С горы он спустился. Он в рощу ступил.

Смотрите: он воду в вино превратил.

Он голосу мёртвых внимает.»

Но если б в ночи вы мой слышали смех:

И час мой пробил - и наполнится сеть.

И рыбы в силках изобилье.

Мудрец ли дурак ли - в смятенье народ.

Деревья во прахе. И колос гниёт.

Пришельцу из тьмы путь свободен.

И всё что от Бога я снова вам дам -

На волос отличье - но этот обман

Поникший ваш ум не заметит.

Я трудное лёгким для вас заменю.

Из глины подобие злата слеплю

И амбру и мёд благовонный.

И всё что великий пророк не сумел

Я дам вам в науку: без жатвы и дел

Питаться от сил потаенных.

И станет огромной империя зла:

Все клады всё счастье она собрала...

Князь Тьмы - непокорных рассеет!

Ликуете... Но сатанинская власть

Последние силы у вас отняла...

А тут и конец вас настигнет.

Иссякла вода - ваш язык закоснел.

Как стадо вы мечетесь. Дом ваш сгорел.

И грянут Господние трубы.»

Stefan George „Der Widerchrist“, 1907

— Тащи эту суку сюда, — прошипел Лорд. — Кого? — Беллатриса была в такой растерянности, что у неё в голове не было ни единой мысли. Она забыла даже о субординации. О страхе за племянника. О своей боли от его предательства. Обо всём! Она просто стояла как вкопанная и задавала дурацкие вопросы. — Свою сестру! — рявкнул Лорд и вскочил. В том, как он вскочил, было столько несвойственной ему порывистости, что Белла отмерла и уставилась своему повелителю в лицо. Лорд… боялся? — Только сдвинешься с места, тётя, и я уничтожу саму память о тебе, — раздалось сзади негромко и угрожающе.       Беллатриса вскочила и вскинула палочку, но атаковать не успела: она рухнула как подкошенная под Круциатусом. — Я не посмотрю, что это дом, где я родился и рос, Волан-де-Морт. Я не оставлю от него камня на камне, я могу, ты знаешь. — Ну зачем же такие крайности, мой дорогой генерал, — мягко проворковал Лорд. Он без всякого интереса скользнул взглядом по корчащейся на полу своей самой преданной последовательнице. — Заметь, я всё ещё считаю тебя своим генералом. — Вызывай Пожирателей, — Драко проигнорировал сказанные Лордом слова. Он знал, что держать концентрацию долго не сможет и скоро Белла освободится. Время. Чёртово время! Всегда его так мало в такие моменты. — Зачем же? — вкрадчиво спросил Лорд. Он уже знал всё, что ему нужно. И всё, что ему нужно, стояло прямо перед ним с изрезанным лицом, нацеленной на него палочкой и яростью в глазах. — Ты учил нас, что Пожиратель может подняться в иерархии, только если вышестоящий Пожиратель мёртв. Выше меня — только ты, Волан-де-Морт. И я пришёл это исправить. — Ты хочешь на моё место? — Я хочу тебя убить, — просто ответил Драко. И ни капли не слукавил. Он хотел убить. Вот конкретно в эту минуту хотел смерти другого существа всем своим естеством. Он никогда не считал себя «хорошим парнем в плохой ситуации». И, глядя фактам в лицо, можно с уверенностью сказать, что он так же далёк от Святого Поттера, как Солнце далеко от Земли. Зато перед лицом этого абсолютного зла Драко ощущал, что он на своём месте. — И почему же, позволь спросить? — Ты сам не можешь прекратить этот кошмар, что царит кругом. Что ж, ладно… Я готов быть тем, кто прекратит. — Я ненавижу слово «если», ты же знаешь, мой мальчик. Но в нашем случае, в текущем контексте… мне нравится это слово. Драко, ты займёшь моё место, если меня убьёшь. А это тебе не по силам. — Ошибаешься, — как хорошо, что Лорд любит пафос и пафосную болтовню! Как же мне повезло с этим, — подумал про себя Драко с иронией. — Ты всегда презирал любовь и доброту. Ими тебя не победить. Мы уже видели несколько лет назад эту битву. И вот где мы оказались? В полной заднице! Не-е-ет, Волан-де-Морт… Против твоей тьмы, против твоей ненависти выстоять сможет только другая тьма и ненависть. Так вот, слушай и смотри: я принёс тебе свои.       А вот и Беллатриса встала, но она не бросилась за своей сестрой, чтобы сломить Драко. Она отступила на шаг назад и встала за своим господином. Свой выбор она сделала. — Тащи сюда… — Нет! Никого мы сюда тащить не будем. Если ты не вызовешь Пожирателей, то это сделаю я.       Волан-де-Морт пустил убивающий луч, но Драко легко его отразил и успел приложить палочку к Метке, вызывая всех Пожирателей к себе. Волан-де-Морт усмехнулся, но тут же вздрогнул от того, что весь дом пришёл в движение. — Знаешь что? — Драко полоснул себя по руке своим кинжалом и, вытянув руку, окропил пол кровью. — Ты, может, и властитель всей магической Британии, но в этом доме ты гость. Я — хозяин Малфой-мэнора. Дома, напичканного тёмными артефактами и охранными чарами, куда лишний раз боялись соваться даже в самые мирные времена. И все эти ужасно опасные вещи признают только меня своим господином.       Тронный зал прорезали лучи магии и сковали всех: беснующуюся Беллатрису и Тёмного Лорда, пленников в подземельях, охрану, которая попряталась по углам, когда ощутила всплеск магии такой силы, что их собственные палочки начали барахлить в руках.       Пенси и сёстры Гринграсс сидели за вышиванием в Бирюзовой гостиной, когда к ним ворвался отец Дафны и приказал немедленно аппарировать в убежище. — В чём дело, отец? — встревоженно спросила Дафна. — Наш генерал сошёл с ума и вызвал на дуэль Тёмного Лорда! Мы должны скрыться немедленно! Твоя мать уже собирает наше золото… Где чёртовы домовики?! — Нет, — Астория выпрямилась в полный рост и сжала свою палочку. Пяльцы с её вышиванием упали с её колен на пол, забытые и такие несуразные в этот момент. — Генерал? Ты имеешь в виду своего зятя? Драко… сражается с Тёмным Лордом? — Никакой он мне не зять! И слава Салазару, мы не скрепили магически вашу помолвку! Скорее, девочки!!! — пожилой мужчина носился по гостиной как только что обезглавленная курица и в панике призывал разные предметы без разбору. — Я не побегу, — голос Астории немного дрожал, но она была тверда. Дафна уставилась на собственную сестру и внезапно ощутила ужасную грусть: её маленькая Аста так рано повзрослела из-за этой чёртовой войны! — Драко, — прошептала Пенси и схватила Дафну за руку. — Лорд его убьёт! — Ну, это мы ещё посмотрим, — произнесла Дафна решительно и пустила оглушающее в Асторию. — Что ты творишь?! — прошипел старший Гринграсс. Но Дафна под округлившиеся глаза подруги подняла палочку на собственного отца. — То, что должна была сделать давно. Если вы с мамой решили бежать, пусть так. Но я не побегу. Хватит. И ты мне не помешаешь, отец. Куда отправился Драко? Отвечай! — Он призывает всех Пожирателей в Хогвартс. — Пенси, ты со мной? — Да, чёрт возьми! — девушка уже оправилась от шока и встала за спиной подруги, готовая последовать за ней хоть куда. — Тогда бери Асторию за ноги. Запрём её в кладовке и скажем домовикам, чтобы не дали ей сбежать. Прости, милая, — обратилась Дафна к сестре. — Я должна так поступить.       Гринграсс смотрел на свою дочь и не смел ей перечить. Они растили её в послушании и терпении, она должна была удачно выйти замуж и принести почёт в их семью. Но сейчас она тащила свою оглушённую сестру в кладовку, чтобы не дать ей погибнуть. А сама… кажется, собиралась на войну. И не для того, чтобы издалека болеть за своего рыцаря сердца, а чтобы пойти и показать этому Тёмному Лорду — полукровному выскочке-узурпатору власти — кто такие Гринграсс. Мужчина посторонился, пропуская девушек, тащивших Асторию в кладовку. Он прижал руку к горящей огнём метке и аппарировал. Он давно не сражался. И вообще старался держаться подальше от этой… грязи, крови и всякого противного и низкого, но сейчас его дочь со своей сумасшедшей подружкой отправятся в самое пекло. И что он за отец такой, если не будет там возле своего ребёнка!              Беллатриса видела, как её повелителя спеленал чёрный дым, исходящий от Драко, и утащил с собой. Оба пропали. Она ощущала на своей метке призыв генерала, знала, что тот отправился в Хогвартс. Но никак не могла вырваться из оков, которыми её стянул дом. Мэнор, словно живое существо, как голем, подчиняющийся своему хозяину, держал её крепко. Он сжался весь и ходил ходуном, изнемогая под гнетом собственной магии. «Сраный трус Люциус! Слизняк!» — бранила про себя почившего зятя Белла, разрушая магию дома. Почему он ни словом, ни намёком не обмолвился ни разу о том, что может так?! Что дом весь завязан на их крови? А может, он не мог? Может, Малфои настолько выродились, что потеряли связь с собственной родовой магией? А её племянник смог. Узнал, изучил, подчинил себе. Она в который раз с тоской подумала, что ей очень жаль, что Драко умрёт. Такая сила, такая кровь сгниёт в земле. А Драко умрёт. Это точно. Против Лорда ему не выстоять.       Когда Пенси с Дафной вышли из камина в поместье Паркинсонов, её родители уже были на чемоданах. Они уже запаковали всё фамильное серебро и золото и были готовы аппарировать в заранее подготовленное убежище. Пенси прошла мимо них, игнорируя их вопли.       Драко никогда не был святым, и его даже нельзя было назвать каким-то уж очень приятным молодым человеком, но он всегда заботился о ней. Она знала, что её семья и она не голодали и не пресмыкались перед Лордом ради куска хлеба, только потому что Драко Малфой уважительно относился к ней, Пенси Паркинсон — той, которая всегда тенью следовала за ним в школе. И, наверное, даже по-своему тепло к ней относился все эти годы ужасного правления Тёмного Лорда. По крайней мере, он никогда не унижал и не запугивал ни её, ни её семью. Её семья не такая богатая и влиятельная, как Гринграсс, так что Пенси вполне понимала, что её легко могли пустить в расход множество раз за эти годы. Она имела привилегию вышивать в компании подруг, пока других девушек, в том числе чистокровных… продавали как мясо для утех. Лорд иногда поощрял своих Пожирателей тем, что отдавал им на растерзание дочерей и жён других Пожирателей. Такое случилось… с Миллисентой Булстроуд, например. Её не спасло то, что она из семьи Священных двадцати восьми, или что она объективно не очень привлекательна. С этими мыслями Пенси вбежала в свою спальню и принялась спешно рыться в гардеробе. — Один-единственный раз у нас повод надрать задницы, а у нас ни единого подходящего наряда для этого! — на грани истерики воскликнула Дафна. — Надевай это! Живо! — не менее нервно хихикала Пенси, выуживая одежду для подруги. — Мы же можем умереть, — прошептала Дафна после того, как они переодели свои послеобеденные туалеты на что-то более практичное. — Ты же это понимаешь, Пенс? Драко может умереть, и мы вместе с ним. — Я поэтому туда и иду, — решительно отрезала Пенси и сдула растрепавшуюся чёлку с глаз. — Он может умереть, и мы тоже. Но никто из нас перед смертью не будет один, да же? — Да. Мы будем вместе.       Они суматошно схватились за руки и аппарировали.              Сегодня на территории фабрики не слышно шума станков и окриков охраны. Все рабочие и охрана стояли под открытым небом и судорожно сжимали палочки. Розалия стояла чуть в стороне, готовая подать сигнал к выступлению. Сразу после получения приказа от директора она занималась тем, что раздавала палочки. Директор, кажется, предусмотрел и это. Палочки рабочих были опечатаны, пронумерованы и заперты в хранилище.       Но не уничтожены, согласно предписанию Лорда.       Директор Малфой даже здесь прикрыл их, защитил. Розалия смахнула непрошенную слезу. Что за ерунда! Она здесь не для того, чтобы слёзы лить! Она здесь, чтобы поднять в бой людей Малфоя. Вот как они себя называли. Люди Малфоя — какая глупая детская блажь. Но они хотели как-то обозначить себя в этом хаосе, и кто она такая, чтобы перечить? Среди них нет ни одного помеченного, кто бы смог подсказать, куда директор Малфой призывает своих для битвы. Выходит, им придётся ждать сигнала от Ордена.       Мария Тейт уже даже забыла, каково это — сжимать палочку в руке. И сейчас она снова воссоединилась с ней. Это чувство наполняло её восторгом и неуместным весельем, но она ничего не могла с собой поделать.       А ещё она знала, что среди рабочих и даже охранников были те, кто хотел просто уйти, сбежать отсюда подальше и забыть всё, как страшный сон. Но Розалия Ахерн сказала, что директору Малфою нужна помощь. Их помощь. И никто в итоге не ушёл, не сбежал. Боялись, конечно, все, но… Директору Малфою сейчас явно страшнее. Он там совсем один. Один пытается исправить всё, что было сотворено руками многих и многих и в течение стольких лет. Такое даже директору Малфою не по силам. Значит, нужно помочь. Так бесхитростно рассуждала Мария — пленная, скромная маглорождённая, ничем не выдающаяся продавщица одной из лавок на Косом переулке. Тёмный Лорд должен исчезнуть, должен перестать отравлять их мир своим присутствием. И если для этого ей придётся вступить в ожесточённую схватку с тьмой, то она готова.       Гарри смотрел на пистолет, лежащий прямо перед ним. «Удачи, ловец Гриффиндора», — вспоминалось ему снова и снова. Он схватился за волосы и взвыл от ярости, потом сделал глубокий вдох и заставил себя медленно разжать пальцы, выдохнуть, открыть глаза и снова посмотреть на пистолет. Этим он убьёт Волан-де-Морта. Сегодня. Этому придёт конец сегодня. Он положит этой кровавой войне конец. И если выживет, сделает всё, чтобы его ребёнку не пришлось никогда с подобным столкнуться. — И тебе удачи, ловец Слизерина, — прошептал Гарри в пустоту.       Он взял пистолет в руку, подержал, затем убрал за пояс, проверил, надёжно ли пистолет держится на месте, потом решительно покинул комнату.       Блейз в это время смотрел на Тео, а тот смотрел на него. Почему-то это казалось им необычайно важным конкретно в эту минуту. — Мы через столько дерьма прошли, неужели чтобы умереть сегодня? — шёпотом спросил Тео. Его запёкшиеся сухие губы дрожали. — Давай всё-таки не будем так загадывать, — смех у Блейза нервный, неискренний. — Давай лучше думать о том, как напьёмся вдрызг после всей заварухи. — Если выживем, нас упекут в Азкабан. — Меня да, но не тебя. Ни за что. Мы с Драко костьми ляжем, но не допустим такого. Если потребуется, я буду валяться в ногах Избранного. — Всё равно расклад для нас… плохой, да? — Да, плохой, Тео, — не стал врать Блейз. — Но пусть будет плохой расклад для нас при правлении Святого Поттера и Ордена, чем при Лорде, да? — Это точно, — Тео улыбнулся. Тоже неискренне, вымученно, только чтобы поддержать друга. — Пожирательскую форму я больше даже для маскировки не надену, но… думаю, так будет лучше, — с этими словами Блейз начал закатывать рукав рубашки, где был его чудовищный шрам от удалённой метки. — Пусть видят. Все видят. Кем я был. Кем меня заставили стать. Но теперь…       Тео испытал такую невыносимую нежность по отношению к другу, когда услышал в его голосе дрожь при следующих словах. — Я — Блейз Забини. Друг Драко. Верный до конца. Пусть Пожиратели и Лорд видят это. Пусть Орден видит. — Согласен, пусть все видят, — сказал Тео и обнажил свою метку; спустя мгновение поморщился и неосознанно прижал к ней ладонь, пытаясь унять жжение. — Она горит, Блейз. Генерал зовёт. — Значит, началось, — Блейз побледнел, но, как известно, перед смертью не надышишься, так что он схватил своего друга за локоть и велел тому аппарировать на место призыва. — Волан-де-Морт! — громко сказал Драко, усилив свой голос заклинанием, чтобы все прибывшие и прибывающие Пожиратели это слышали. Он называет их повелителя по имени. Потому что это тоже отказ подчиняться, отказ играть по навязанным правилам, отказ быть игрушкой психопата-тирана. — Перед лицом твоей армии я вызываю тебя на дуэль. Я — единственный Пожиратель, который лишь на ранг ниже тебя. И я имею право вызвать тебя на дуэль.       По всему периметру, где скопились Пожиратели, прошёлся шепоток, как дыхание. Армия отступила на шаг назад, давая пространство для манёвра. Это было честно. Это было по правилам. Конечно, чертовски сумасбродно и нелепо даже в какой-то степени, но по правилам, придуманным и насаждённым самим Тёмным Лордом среди своих Пожирателей Смерти.       Лорд расхохотался и театральным жестом взмахнул полами плаща, вытянул свою палочку из многочисленных складок. — Ладно, мальчик мой. Пусть будет по-твоему. Авада Кедавра!       «Никакой фантазии», — подумал про себя Драко. — «Ну конечно Авада!» Он знал, что магией ему не победить. Но ему и не нужно было побеждать, ему просто нужно было потянуть время. Дать Ордену и всем сочувствующим собраться и выступить в бой. Ему просто нужно было потянуть время так, чтобы Поттер подобрался на расстояние выстрела. «Жаль, с мамой не попрощался», — подумалось Драко, пока он уворачивался от убивающих лучей и носился по всему импровизированному полю сражения. Он испугался. Испугался, что передумает умирать, если её увидит. Если мама заплачет. Если мама спросит: «Зачем, сынок?» Ради тебя, мама. Но этого бы он просто не смог ей сказать. Да, он трус — сын трусливого отца. Зато в нём есть ядовитая чёрная мгла, которая способна вступить в бой с мраком Волан-де-Морта. Против ненависти выстоит только ненависть. И пусть восторженная Грейнджер думает, что угодно. Вся история мира — и магического, и магловского — учит, что против насилия действенно только насилие. Потом, конечно, Святой Поттер и Орден придут, чтобы построить мир добрых и хороших. Но сначала… здесь должен появиться Драко Малфой, чтобы утопить Волан-де-Морта в своей ненависти и ярости. — Я — самый чёрный маг из всех чёрных, Волан-де-Морт, — шипел Драко, выныривая то тут, то там. — И таким меня сделал ты. Смотри же! Смотри!       Он бил огнём, непростительными, страшными тёмными проклятиями, которые не срывались с уст волшебников уже многие сотни лет. Сил у него было много, как и ярости, как и ненависти. Но вот времени… времени не было совсем.       А потом Лорд пошатнулся. Нет, он не упал. Конечно, нет. Но его отбросило заклинанием, он сгруппировался, чтобы не отлететь прямо к земле, но он пошатнулся.       И все это видели. Строй Пожирателей дрогнул. Егеря и оборотни, подоспевшие на место битвы, не разбежались, но уже были менее уверенны в своей силе. — Пожиратели Смерти! Егеря! Оборотни! Говорит ваш генерал! — Драко вскинул палочку вверх и выпустил своего Патронуса. Он берёг для этого свои силы, свой разум, чтобы показать им всем, что он, генерал Пожирателей Смерти Драко Люциус Малфой, умеет обращаться не только к чёрной магии, но и к самому светлому, что было придумано в их мире. Что для его магии нет границ и запретов. Как с таким сражаться? Кто способен противостоять подобной силе? Вот на что был расчёт. Нужно было внести сумятицу в ряды противника. — И я призываю вас сдаться. Опустите палочки. Перед лицом истории и всего мира я призываю вас сдать оружие и перестать следовать за ним — за тем, кого зовут Волан-де-Морт!       Его имя всё ещё имело чудовищную власть над всеми присутствующими. Но Драко испытывал поистине настоящее наслаждение, выкрикивая его, говоря его вслух. Это просто имя. Даже не его собственное, а выдуманное! Смех да и только… — Ваше солдатское повиновение заканчивается там, где знания, совесть и ответственность препятствуют выполнению приказа, — продолжал Драко. Конечно, это была пустая бравада. Такие слова не возымеют действия. Но они потянут время. Всё, что ему нужно, — это время.       «Где ты, чёрт бы тебя побрал, Поттер?! Тащи свой избранный зад сюда скорее!!!» — Драко заклинал школьного недруга, призывая его словно это был весь свет его души. Стервятник кружил над безмолвным ошеломлённым противником.       И тут раздался хриплый смех. — Вот это да! Ты просто нечто, Драко! Я никогда не был так уверен в том, что ты именно тот, кто мне нужен, как в эту минуту! Патронус! Надо же! — Волан-де-Морт выпрямился и стоял, поигрывая своей палочкой, с таким лицом, будто он на прогулке, а не на битве за существование всего магического мира. А может, даже и не только магического. — Что ещё ты от меня прячешь, милый мой? — Я не твой. Никогда твоим не был, — прозвучало будто даже обиженно, но Драко был дьявольски зол, и у него не было сил и желания контролировать свой тон.       Ох, чёрт! Он не хотел этого делать, видит Салазар, не хотел! Но раз иного выхода нет, то пусть так… — Смотри, чей я был всё это время!       Он вломился в сознание Лорда, конечно, тут же натолкнулся на глухую стену, но ему было невпервой ломать окклюменцию. Сейчас он рвался в сознание Лорда не для того, чтобы посмотреть на него, а чтобы показать своё — то, что протащит прямо в его нутро, прямо в его разум. Чтобы смотрел и не смел отвернуться. — Никто тебе не покорится, Драко. Мне жаль тебе это говорить, но ты один. Всегда был один, — Лорд уступил и дал ему войти в его воспоминания о нём, о Драко. Напуганном. Покинутом всеми. Рыдающем на полу возле истязаемой Круциатусом, истекающей кровью матери. А вот он, баюкающий сломанную, практически вырванную из плеча руку. Его наказание за отказ убить магловскую девочку лет пяти от роду. А вот он с закаменевшим лицом моет руками залитый кровью собственного отца пол в Тронном зале. А вот в одиночку тащит мертвое тело своего отца в гостиную с большим камином, где за столом сидят Пожиратели и ждут. Вот Драко затаскивает тело Люциуса на этот безупречно чистый стол и слышит, как мать тонко, по-птичьи вскрикивает, а потом обмякает. Это всё он, Драко Малфой. Вот его притаскивает за шкирку Рабастан Лестрейндж и докладывает Лорду, что нашёл его хнычущим на магловском заднем дворе, пока они с отрядом проводили карательную экспедицию на магловский Лондон. Вот Драко смотрит на то, как ломаются ребра его матери — его наказание за отказ повиноваться приказу и пытать пленных. А вот его собственное тело, перекрученное Круциатусами, которые по очереди насылали все приближённые Пожиратели. Он тогда обмочился. — Это всё, что ты есть без меня. Ты один. И только я могу дать тебе силы… — Нет. Я не один, ублюдок ты грязнокровный.              Когда Белла смогла вырваться из магии Малфой-мэнора, она оказалась свидетелем сюрреалистичной сцены: все последователи Лорда замерли без движения, а сам Лорд катался по земле в обнимку с Драко. Белла ринулась в атаку.       Её отбросило заклинанием такой силы, что её барабанные перепонки лопнули, и из ушей потекла кровь. — Отвали от него! — Гермиона Грейнджер была первой, но тут же вокруг неё стали появляться другие члены Ордена.       Белла не успела встать, как была атакована Блейзом Забини и Тео Ноттом. Мерзкие предатели!       Появление Ордена и в их рядах Пожирателей вынудило солдат Лорда растеряться и разрушить свой строй. Кто-то уже в панике аппарировал. Однако они натыкались на купол, который давно пустовавший и покинутый, практически уничтоженный в памятную битву второго мая Хогвартс снова раскинул вокруг. Минерва Макгонагалл смогла пробудить древнюю магию школы чародейства и волшебства. Она была этим невероятно горда, но времени пока не было делиться своими успехами со всеми вокруг. Ей и Пенелопе Кристалл пришлось незамедлительно развернуть оборону внутри того, что осталось от Хогвартса.       Бой вокруг закипел в полную силу.              Конечно, Лорд достал Драко. Глупо было бы отрицать. Да и знал Драко, что если дело дойдёт до этого, то ему придётся несладко. Это было… тяжело и страшно. Больно. Противно. Стыдно. И как же Драко был рад услышать звуки аппарации за спиной. Орден пришёл. И… не только он.       Он слышал уверенный голос Розалии, раздающей приказы своему отряду подмоги. Вот он слышит команды уверенного в себе и всегда спокойного Бруствера. Даже кажется, где-то матерится Блейз. Они пришли. — Видишь? Я не один. И никогда не был. А вот ты… Ты да, — Драко воспользовался легким замешательством Волан-де-Морта и вынудил снова сцепиться с ним в ментальной дуэли. — Я тоже ненавижу своего отца. Как и ты. Но мой отец… любил мою мать. Представляешь? Моей матери не пришлось опаивать моего отца, моего, прошу заметить, чистокровного отца из уважаемой семьи, наследника миллионного состояния, чтобы он её любил. Чтобы он был рядом. Чтобы он зачал с ней ребёнка в любви и по любви. А что сделал твой отец? Смылся. Бросил тебя. И ради этого твоя мать легла под грязнокровку?       Лорд попытался закрыть брешь, которую открыл для Драко, показывая ему его унижения и пытки, но в итоге сам оказался в ловушке. Воспоминания Лорда о смерти Люциуса и пытках Нарциссы потянули за собой воспоминания Драко: вот его отец и мать танцуют в саду, обнявшись; вот отец дарит ему его первую метлу; вот мать читает ему вслух свои дурацкие любовные романы. А вот Драко с матерью читают письмо Андромеды. И уже перед взором Лорда встаёт Андромеда Блэк. Высокая. Статная. Красивая. С копной чёрных волос, как у Беллатрисы, но с другим огнём в глазах. Она поднимает палочку прямо на Лорда и кричит: «Руки прочь от моего племянника!» Этот мерзкий трус-предатель Регулус прорывается в память Лорда своей яростью и желанием остановить его. «Я заплатил эту цену, неужели ты думаешь, Драко не сможет? Ещё как сможет!» Чёрный огромный пес воет, задрав голову, и на его зов откликается другой вой — вой оборотня, беспощадного и жестокого, жаждущего крови Волан-де-Морта. В сознании Драко мелькали и перекошенное лицо Польдека - рядового рабочего, разлученного с семьей по решению Комиссии по контролю маглорожденных выродков, и бесправной эльфа-домовика Тинкер. Они все вламываются в разум Лорда, кричат, проклинают, рвут его на части. Их много. Их целый легион. И их всех привёл Драко. Да, поистине ненависть этого мальчика черна и сильна!       И эта ненависть стала топливом. Стала призывом, в который Лорд вложил все свои силы. — Хас-с-тур! — разнеслось вокруг, и мир треснул напополам. — Нет! — взвыл Драко и бросил весь остаток своих сил в отчаянную попытку разорвать сознание Лорда, но тот поймал его в сети и принял в себя, как тёплая трясина принимает тело, поглощая и заковывая в своих недрах. — Мы — одно целое. Отныне и навсегда.       Драко рванулся наружу, но было поздно.              Гарри видел это издалека, но так детально, будто стоял рядом. Драко Малфой обмяк в руках Лорда, и тот воспарил над всем полем боя, бережно прижимая к себе тело своего генерала. Небо над ними треснуло, будто кто-то надорвал бумагу. Разлом дымился. Зимнее солнце померкло. Воздух стал густым и едва проходил в лёгкие. И оттуда, из разлома мира, на них смотрели Иные. Те, кому нет места в их мире. Не должно быть. — Рон! Рон! — вскричал Гарри.       В это время Рон спорил с Джинни, которая тоже явилась на битву. — Если мы проиграем сегодня, мне негде будет спрятаться! Наш ребёнок будет обречён, не родившись, если мы проиграем! Так какая разница, где я буду, если это меня не спасёт?! Я предпочту сражаться рядом с Гарри! — Ты… — но Рон не договорил.       Он и Джинни застыли, уставившись на творящееся наверху. Из ступора их вырвал истошный крик Гарри. — Рон! Прикрой меня! — голосил, надрываясь, Гарри. Он не имел ни малейшего представления, как прорвётся к Волан-де-Морту, но точно знал, что сделает это.       Последним, чем ударил Драко сознание Лорда, было видение его поцелуя с Грейнджер. Волан-де-Морт погладил его по щеке и улыбнулся. — Если хочешь, мы можем оставить её себе. Пусть она грязнокровка. Это уже неважно. — Она скорее сдохнет, чем останется с тобой. С нами. С любым из нас, — улыбнулся в ответ Драко. — Думаешь? А я вижу другое, — и он развернул их так, чтобы Драко увидел несущуюся к ним Гермиону Грейнджер. Было видно даже с такого расстояния, что она спешила изо всех сил. Она была поистине невероятно красива в этот момент своей целеустремлённости и желания защитить. — Почему бы ей не стать нашей Королевой? — промурлыкал Лорд на ухо обездвиженному Драко.       Сознание Лорда, его воля вплетались в Драко, его тело было обездвижено. И на то, чтобы отщёлкнуть хитрый механизм, обычно с такой легкостью выбрасывающий кинжал ему в руку, Драко пришлось потратить уйму времени, которого ни у кого из них не было. Его магия искрила и иссякала, чтобы противостоять чужой воле. Однако на подмогу ему пришёл кое-кто совершенно неожиданный. — Извините, что задержались! — раздалось прямо у них над ухом, и меч Гриффиндора вонзился в бок Волан-де-Морта. — Надо было в голову, — прохрипел Драко, безвольно падая с чудовищной высоты. — Здравствуй, Драко, — его поймала эта чокнутая из Когтеврана. Но, кажется, если выживет, Драко придётся выучить её имя назубок и до конца дней своих на все праздники отправлять ей подарочную корзину с фруктами.       Луна Лавгуд и Невилл Лонгботтом прибыли на поле битвы из Ирландии, где последний год организовывали отделение Ордена и вербовали магов для сопротивления режиму Тёмного Лорда. С ними прибыла почти сотня магов. И меч Гриффиндора. — Скажи… скажи Лонгботтому: пусть снесёт ему голову, — прохрипел Драко, выпутавшись из объятий Луны, которая тут же кивнула и ринулась на помощь гриффиндорцу. — Драко! — Гермиона вцепилась в него, но Драко отмахнулся. — Моя магия… — он мог говорить едва громче шёпота. — Она почти вся вышла. Где там… Где там Поттер?! — Я тут! — ответил тот, вынырнув из аппарации. — Я не могу прицелиться, пока там Невилл. — Ладно. Тогда прицелься, когда там буду я, — сказал Драко и отпихнул от себя Грейнджер.       Мгла окутала его и утащила за собой, чтобы выплюнуть рядом с Лордом. Драко врезался в него и вцепился руками и ногами в тесном, самом крепком из всех объятий, какие были у него за всю жизнь. — Свали отсюда, Лонгботтом! — рыкнул он.       По счастью, Невилла и Луну отвлекла на себя Беллатриса. — Негоже бросать своего партнёра посреди партии, — прошептал Драко. Он нёс околесицу, он смеялся не своим смехом, он умирал. Магия почти вся вышла. Осталась только его плоть. Но и этого было достаточно. Он пустил в ход своё последнее оружие. Клинок был беспощадно нацелен в собственное горло, но Лорд остановил его руку, сжал так, что запястье раскрошилось одним махом. Драко взвыл от боли — клинок теперь торчал в его глазу. Том самом, который он ранее так жалел, что не выколол. Теперь выколол. Смог всё-таки. Лорд поморщился и выдернул клинок из глазницы вместе с глазным яблоком, отбросил с гримасой отвращения. — А ну живо прекрати! Хастур ждать не любит! А ты только зря себя калечишь и тянешь время. Тебе даже твоя рука больше не пригодится, — с этими словами он с садистским наслаждением оторвал кисть Драко окончательно. — У нас будет новая, дорогой. У нас будет прекрасное новое тело. Частично твоё, частично — так и быть — моё.       С этими словами он приник губами к Драко, и того вывернуло наизнанку. Его вырвало прямо в рот этому обезумевшему убийце и тирану. Этот психопат в конце совсем поехал крышей! Он попытался его поцеловать! Хорошо, что Драко вырвало. Он был как никогда горд собой.       И вот теперь они парили под самым оком Хастура, под его алчной пастью и костлявой дланью, вымазанные в рвоте, пропитанные хлеставшей из их ран кровью. — Теперь наша кровь едина, — с непонятным Драко благоговением прошептал Лорд и вскинул голову, уставившись в бесконечность, среди которой они парили. Мир под ногами казался таким крошечным. Там, как глупые букашки, роились армии Лорда и Ордена, сражаясь. Они даже ещё не поняли, что сапогу нечего делить с букашками. И скоро вся их возня прекратится одним чудовищным ударом сапога. Лорд прижимал к себе Драко с какой-то непонятной даже себе гордостью, ощущая, что тот ещё жив, ещё борется, ставит окклюменцию на своё сознание, собирает свою магию по крупицам. «Глупый-глупый пупсик», — как говорила его тётка. — Хас-стур! Я взываю к тебе! Йа на кадиш-ш-шту нилг'ри с-с… — Си-ай хэтэс-с! — раздалось откуда-то снизу на парселтанге.       Лорд с каким-то очень неуместным в данной ситуации изумлением увидел повисшего на его балахоне Гарри Поттера. — Ах, я совсем про тебя забыл, — сказал он, уставившись на вцепившегося в него Избранного. — Помню. Помню тебя, малыш, отмеченный мной.       «Как не вовремя», — раздражённо отметил про себя Лорд и, бросив взгляд на бесконечность тьмы и власти Хастура, вынужденно снизился, оказавшись снова в бренном мире никчёмных смертных. — Ты можешь это закрыть? — спросил спокойно Гарри Поттер, кивнув на разлом. — Нет, конечно, — возмутился Лорд. — Эту власть вам даже не понять, вы жалкие, глупые… — Я понял. Ладно. Нет, так нет, — перебил его Гарри. Раздался щелчок снятого предохранителя.       И только тогда Волан-де-Морт увидел направленный на себя крошечный чёрный провал некой штуки, которую его магия не распознавала. Кажется, это… магловское оружие. Лорд не помнил, как его называли. Он и не обязан был помнить. Такая бесполезная ерунда против него, великого Волан-де-Морта!       Только он хотел было расхохотаться в лицо этому шрамированному недобитку, как раздался грохот. Лорд успел увидеть ослепительно яркую вспышку, прежде чем пуля пробила его голову, прошла насквозь, разрушая все кости и ткани, и вышла с другой стороны, обагрённая кровью и мозгами.       Так умер Тёмный Лорд. Так закончил своё существование Волан-де-Морт. И так нашёл свой конец Том Марволо Реддл.       Гарри пришлось здорово постараться, чтобы поймать Малфоя в полёте и суметь с ним аппарировать подальше от самого пекла боя. — Ловец всегда ловец, да, Драко? — с напускной весёлостью сказал он, бережно укладывая свою ношу на землю. — Сейчас позову Гермиону, и она тебя подлатает.       У Гарри тряслись руки. У Малфоя не было глаза! Лишь мерзкая кровавая кашица на его месте. У него текла кровь из оторванной руки, и по тому, как она перестала фонтанировать и только слабо выплёскивалась, Гарри понимал: Драко умирает. Прямо у него на руках, уставившись на него своим единственным глазом. Вцепившись в него единственной рукой. Гарри выдернул свой ремень из шлёвок — храни Годрик его магловское детство и любовь к джинсам с ремнями — и перетянул культю Драко. — Убил? — прохрипел Драко. — Да, убил. Сейчас только смотаюсь, сделаю контрольный и прогоню этого… как его… ну, который таращится на нас из разлома. — Хастур. Он говорит на парселтанге, — прохрипел Драко и облизнул бледные сухие губы со спекшейся рвотой и кровью. — Спасибо. Я не хотел… — Молчи, пожалуйста. Хватит. Потом поболтаем, — взмолился Гарри. Он судорожно оглядывался, он уже отправил за Гермионой Патронуса, но вокруг была такая неразбериха, что неизвестно, сколько она будет к ним добираться. — Нет, Поттер. Уже можно и поболтать, — Драко улыбнулся, и на его губы выплеснулась багровая со сгустками кровь. Гарри вцепился в него. — Когда, если не сейчас. Спасибо, что вытащил. Я не хотел умирать так… с ним в обнимку. — Ты и со мной в обнимку не умрёшь, Малфой, — рявкнул Гарри.       Но тот только попытался рассмеяться, пустив кровавые пузыри ртом. Потом его тело выгнуло судорогой, и дальнейшее Гарри помнил уже смутно. Он, кажется, просто начал кричать и костерить Драко на чём свет стоит и бить того по лицу, тормошить; он весь вымазался в его крови. Его еле оттащил от Малфоя подоспевший Рон. — Гермионе нужно место, Гарри! Ей нужно как можно больше пространства! — кричал ему в лицо Рон.       Наконец Гарри очнулся и огляделся. Рядом с Драко уже была Гермиона — собранная, со сжатыми губами, собравшая волосы в «пучок» — знак её самой предельной концентрации. Тео и Блейз тоже были здесь. Была даже Джинни! — Какого чёрта ты тут делаешь?! — напустился он на неё, потом, не дожидаясь ответа, сгрёб в объятия и крепко поцеловал. — Когда вернусь, нас ждёт серьёзный разговор. А вы, парни, — Гарри обратился к остальным, — поможете мне разобраться с этим?       Он указал на разлом, который, вроде как, даже сам уменьшался. Хастур, кажется, не любил брать на себя грязную работу и вмешиваться в дела букашек. Он пришёл осенить своей «милостью» взывавшего к нему и забрать с него положенную дань, но раз уж никто не обращает на него внимания, то не пристало такой важной особе мяться в дверях.       Вскоре к их группе присоединились Невилл и Луна. — Ух ты! Гляжу, дело Ордена процветало в неожиданных местах, — добродушно усмехнулся Невилл, первым протянув руку Тео и Блейзу. — Чертовски рад сражаться с вами на одной стороне, ребята. Приятно для разнообразия, да? — Точно, — Блейз был всё ещё взвинчен состоянием Драко, но он знал, что там, на месте, помочь ему не в силах. Зато может позаботиться о том, чтобы его друг очнулся в мире, где уже нет опасностей, грозящих от Лорда. — Я тебя помню по школе, — пропела своим голоском Луна, ткнув пальцем в Тео. — Вокруг тебя всегда так и роились мозгошмыги. И теперь тоже. Следи, чтобы они не растащили твои светлые мысли и размягчили твой умный мозг.       Гарри и Невилл пожали плечами, привычные к странностям своей подруги, а Тео и Блейз решили за благо игнорировать высказывание.       Джордж и Чарли Уизли скрутили Беллатрису. Их отец и Билл отбирали палочки у поверженных Пожирателей. Гарри с удивлением отметил, что Гринграсс-старший вёл под прицелом палочки Рудольфуса Лестрейнджа. И судя по тому, как с ним спокойно беседовал Бруствер, во время битвы он сражался на стороне Ордена. — Что это, чёрт возьми, на вас надето?! — отвлёк Гарри вскричавший Рон. Он указывал пальцем на грязных до невозможности, лохматых и тяжело дышащих Пенси Паркинсон и Дафну Гринграсс, бредущих к ним. — О, у нас тут прям встреча выпускников, — устало выдохнула Пенси, тут же бросившись в объятия Блейза и Тео. — Прости, Рональд, — чопорно произнесла Дафна. — Но у нас с Пенси нет специального наряда для сражения с Пожирателями Смерти. Так что мы надели одежду для верховой езды. Она была самой… практичной в нашем гардеробе.       Рон просто вытаращился на неё.       Битва уже стихла. Сейчас все были заняты только сортировкой раненых и задержанием последователей Лорда. Некоторые Пожиратели, как и говорил Драко, перешли на сторону Ордена и теперь уничтожали свою форму и маски. Гарри улыбался, проходя мимо них. Он старался смотреть на них ободряюще. Драко был прав. Не все они в армии Лорда такие же, как их повелитель. И стоило им показать иной выход, как многие с радостью приняли этот вариант. Конечно, это можно расценивать как в целом неблагонадежность Пожирателей Смерти, егерей и оборотней. Но… после того, как на его руках умирал Драко Малфой — самый страшный из всех Пожирателей, умирал ради победы над Волан-де-Мортом, Гарри поклялся себе, что больше не будет рассуждать такими категориями. За маской всегда есть лицо. Иногда оно страдает и несёт в себе такую же боль, что и ты сам. — Ну что ж… Палочки вверх! — скомандовал Гарри. — Но что нам делать? — удивилась Дафна. Однако она уже вскинула свою палочку. — Я скажу нужные слова. Этот… Хастур говорит на парселтанге. — Откуда знаешь? — удивился Рон. — Драко сказал. — Ну конечно… Драко всё знает, — пробурчал Рон. Но в его тоне не было агрессии, а была даже… какая-то особая теплота.       Хастур смотрел на смешных маленьких букашек, которые заделывали дыру в своём мире и велели ему уйти обратно. Тот, кто говорил на языке Знающих, сказал, что для него тут ничего нет. Хастур всосал в себя боль, сконцентрированную над этим клочком земли, и скрылся во мраке вечности.       Ведь в конце концов, у муравья с сапогом распрей нет.