После

      Когда Драко открыл глаза, ему пришлось смириться с тем, что он жив. Это не ощущалось радостью, ничего приятного он не чувствовал. Прямо сейчас — только боль во всём теле и страх перед будущим. Его будут судить. Раз он выжил, значит, дорога ему в Азкабан.       Но мама будет жить в мире без Волан-де-Морта. Это единственное, что волновало его все эти месяцы, когда он решился сотрудничать с Орденом.       А о чём теперь ему переживать?                    Конкретно в эту минуту?       Наверное, снова о маме.       Гермиона обнаружила Драко, пытающимся переместиться куда-то. — Стой! Что ты делаешь?! — Я не могу аппарировать.       Гермиона видела, как он снова тянется к этой мерзкой ужасной магии, призывая мрак к себе на службу. Несмотря на его магическое истощение, тени трепетали по углам, ощущая его призыв. — Прекрати, — устало выдохнула Гермиона и подошла к импровизированному ложу Драко, на котором его разместили. Она со вздохом смирения принялась снова залечивать его открывшиеся раны и остановила кровь в пару взмахов палочкой. — Я перевяжу тебя. А ты расскажи мне, куда тебе так нужно? — В поместье. Там… мама и пленные. Скорее всего, охрана жива и боеспособна. — Я могу аппарировать к Тинкер. Она сможет помочь? — Нет. Нужно, чтобы я был там сам. Родовая магия закрыла всё поместье, и даже домовикам не вырваться. — Так вот почему… Мы даже не видим поместье, — усмехнулась Гермиона. — Бруствер с отрядом вернулись ни с чем. Не смогли пробиться. Не знала, что вы, Малфои, так можете. — Я могу, — губы Драко дрогнули и скривились. Наверное, он хотел победно и с самолюбованием улыбнуться, но смог едва дёрнуть уголком губ. — Только ты? — Люциус точно не мог. А кто до него… мне плевать. Главное, я так могу. В том числе это важно и для дела Ордена. — Да, — Гермиона закончила с перевязкой и улыбнулась Драко, погладив его по плечу. — Ты умрёшь, если отправишься туда магически. Я… Я против этой идеи, но я понимаю и принимаю, что тебе нужно попасть в поместье. Давай позову Гарри. — И что же он сделает? — Отведёт тебя туда, — просто ответила Гермиона. — Ну… Вы с ним туда полетите. — А нет другой кандидатуры? И другого варианта? — Нет. Или так, или ты остаёшься здесь. Я пас. Даже ради тебя, Малфой, я не сяду на метлу, — Гермиона рассмеялась звонко, спокойно, уверенно.       И звук её смеха благотворно подействовал на Драко. Тот кивнул, принимая её решение. — А больше никому другому я тебя не доверю, — Грейнджер потёрла глаза и зевнула. Она выглядела действительно выжатой до предела. — Что происходит вокруг? — осторожно спросил Драко. Он должен был узнать и сориентироваться в положении вещей, но страшился этого до дрожи. Чтобы ни происходило, ничего хорошего ему не светит. Но ему нужно добраться до матери.       И пленных освободить тоже было бы неплохо. — Твоя палочка у Бруствера, — Гермиона опустилась на край постели Драко и положила руку ему на уцелевшую руку, потом переплела с ним пальцы. Она была настойчива, и Драко поддался. Он хотел разузнать как можно больше о нынешней расстановке сил до того, как доберётся до матери, а значит, Гермиона его единственная союзница, и придётся уступить ей во всём прямо сейчас. — Весь бой длился часа полтора, но мы уже третьи сутки разбираемся с последствиями: лечим раненых, хороним умерших, собираем последователей Того-кого-нельзя-называть, чтобы судить. — Его уже можно называть, — Драко сглотнул и прикрыл единственный глаз. — Он просто мёртвый психопат. Труп. Волан-де-Морт. Том. Мертвый Том, которого вы, надеюсь, сожгли. — Нет. Мы подготовили его тело к последнему путешествию. — Много чести. — И всё же… Его похоронят недалеко от матери. Это… важно, Драко. — Я бы скормил его оборотням. Заставил бы их сначала изорвать его на куски, а потом вынудил сожрать его. С потрохами. — Драко, — мягко прошептала Гермиона и прижала его руку к щеке. — Не говори так. Ты же не такой. — О, я такой, Грейнджер. Именно такой. Поэтому и стал генералом. Поэтому и выжил. — И чтобы она снова не принялась за свои душеспасительные беседы, задал вопрос: — Значит, прошло три дня, и я всё это время был в отключке? — Да, прошло три дня. Но я сама ввела тебя в магический сон, чтобы ты восстанавливался. И судя по твоим действиям, была права. Иначе бы ты уже через час сорвался в аппарацию. И умер. — А теперь умру в Азкабане, — хмыкнул Драко. — Очень любезно с твоей стороны сохранить мою жизнь для справедливого суда. Но... всё равно спасибо. Я… хотел бы увидеть маму до… всего, что будет со мной дальше. Позови, пожалуйста, Поттера.       Гермиона очень хотела начать спорить, но удержалась. Первее всего и правда нужно помочь Драко увидеться с матерью. — И ещё кое-что, Грейнджер, — Драко откашлялся и неуверенно посмотрел на Гермиону, стараясь прочесть её эмоции, когда он задаст свой вопрос. — Что с Беллой? — Она жива, — если Гермиона и удивилась, то не подала виду. — Под стражей. Она… тоже спрашивала о тебе. — И что вы ей сказали? — Что ты жив, но сильно ранен. — И? — Всё. Она молчит. Это были единственные слова, которые она нам сказала. Спросила, что с тобой. А потом замолчала. И молчит до сих пор. Она не доставляет проблем. — Но она жива. И это уже проблема. — Блейз, Тео, Дафна и Пенси в порядке, — торопливо затараторила Гермиона. — Дафна и Пенси? — удивился Драко. — Да, они пришли помочь нам. Представляешь? Все были в шоке. Но… я подумала, что они… они ведь твои друзья, насколько я помню. Значит, это правильно и ожидаемо. Так что невежливо нам пялиться на них и удивляться. — Я им не друг. — Сами они так явно не считают, — усмехнулась Гермиона. — Не думала, что чистокровные девушки знают такие ругательства, какие я услышала, когда запретила им соваться к тебе. — Они под стражей? — Девушки нет. Домашний арест. Но… — Я понял, — вздохнул Драко. — Блейз и Тео — Пожиратели. Но когда суды начнутся, я должен… — Поговорим об этом позже, ладно? — мягко сказала Гермиона, прерывая его. — Сейчас я приведу Гарри, и он отвезёт тебя к матери. Остальное ждёт. Блейз и Тео в порядке. Они не ранены. С ними хорошо обращаются. Они содержатся отдельно от остальных последователей… Волан-де-Морта.       Она назвала его по имени. И взгляд её был твёрд.       Гарри ожидал, что впадёт в истерику, когда увидит Малфоя. Он сам не мог сказать, с чего вдруг так страшился этой встречи. Не то чтобы он был единственным, кто и на пушечный выстрел не желал подходить к Малфою, но… пожалуй, он был единственным, кто не хотел видеть Драко из-за чувства жалости. Драко Малфою никогда не была нужна жалость от Гарри Поттера. Когда-то была нужна лояльность. Но не теперь. Теперь ему ничего ни от кого не нужно.       А Гарри не был уверен, что сможет держаться нейтрально. Скорее всего, при виде культи и одноглазого Малфоя он просто… что? Упадёт и не встанет больше никогда? Скажет глупость вроде: «На твоём месте должен был быть я? Я должен был заплатить такую цену за победу над Волан-де-Мортом?» А может, обнимет? Ни один из этих вариантов не был уместен.       Однако, увидев Драко, сидящего на кровати, свесив ноги, Гарри ничего не почувствовал. Он слишком устал за последние дни. И слишком много всего успел пропустить через себя. Наверное, ещё помогло то, что он не видел шрамов на Малфое. Тот был в безликой пижаме из плотной ткани, культя забинтована так обильно, что можно подумать — кисть всё ещё на месте, просто сильно зафиксирована в плотный кулак; на голове повязка, закрывающая всю половину лица, а не только пустующую глазницу. Единственный глаз вперился в Поттера, и тот почувствовал вторжение в свой разум, но такое слабое, что легко отмахнулся от него, даже не удосужившись как-то обозначить это. — Малфой. — Поттер. Сказали, ты будешь моим почётным стражником и водителем сегодня. — Да. Ты готов? — Найдёшь, где поместье? — Да, я сориентируюсь, — Гарри решительно подошёл к сидящему и протянул ему руку.       Малфой не принял жест помощи. И Гарри подумал, что от гордости и внутренней всё ещё терзающей Драко злобы по отношению к нему.       Однако всё обстояло не совсем так: Драко просто не был уверен, что сможет ухватиться за протянутую руку. Смотреть на мир одним глазом оказалось совсем иначе, чем двумя. И он уже понял, что испытывает большие проблемы с расчётом расстояний до предметов и даже может ошибиться с их положением в пространстве. А ещё потеря кисти изменила его центр тяжести, и он ощущал, что в целом потерял устойчивость. Так что он предпочёл встать самостоятельно.       Поттер убрал руку и терпеливо стоял, ожидая, когда Драко сам сделает шаг.       Малфой в это время с досадой обнаружил, что ему не только тяжело стоять (это было ожидаемо), но и множество сил у него забирает потребность держать голову высоко, а спину прямой.       Гарри наблюдал за тем, как Малфой сжал зубы, резко выдохнул и одновременно с этим выпрямился, расправил плечи и вскинул голову. Гарри вскользь подумал, что это не совсем в характере того Драко, которого он знал по школе: тот бы наоборот принял на себя вид самый жалкий и безобидный, испуганный и чудовищно покалеченный. И, к слову, Гарри был уверен, это была бы правильная тактика — Драко бы в таком случае действительно большинство пожалели, проявили бы больше снисходительности, но… глядите-ка, как всё изменилось. Малфой не собирался унижаться и скрываться за своими увечьями.       Но и в этом Гарри ошибался. Это была не гордость. Это была единственная доступная защита. Драко пришлось очень быстро и очень давно понять, что слезами, мольбами, унижением не облегчить свою участь. Так что окклюменция, бесстрастное выражение лица, прямая спина, твердая походка и ровный тон голоса — вот его броня уже много лет. — У меня есть мантия-невидимка, — предложил Гарри. — Хочешь, пройдём под ней? — Нет, — твёрдо, коротко. — Где мы находимся? — Гриффиндорское крыло. Только здесь было более-менее уединённо и безопасно, — затараторил не к месту Гарри, будто оправдывался, что Драко оказался в не самой изученной в школьные годы части Хогвартса. — Подземелья затоплены. Башни разрушены. И… — Я знаю, Поттер. — «Я сам всё это сделал, я был тут, когда школа рушилась», — осталось невысказанным. — Что ж… Прежде чем мы выйдем отсюда… должен ли я знать что-то ещё важное о происходящем снаружи? — Х-м-м… нет. На тебя никто не нападёт. Клянусь.       Он так и сказал «клянусь» и сжал палочку в руке. Малфой вскинул бровь, но промолчал. Дело настолько плохо, что сам Избранный готовится применить магию против собственных соратников? — Кандалы? Магические путы? — У тебя отобрали палочку. — Поттер, не делай вид, будто не знаешь, что я умею обращаться с беспалочковой магией. — Послушай, не буду я надевать на тебя кандалы и всякое! — вспылил Гарри. — И вообще… Ты что, действительно думаешь, что сможешь на меня напасть? В своём нынешнем состоянии? — Я бы не рекомендовал тебе проверять своё утверждение, Поттер. А теперь идём.       И Поттер пошёл.       Минерва увидела их первой.       Школа гудела от магии, однако восстановительные работы проводились наспех и только в наименее пострадавших помещениях. Хогвартс — нынче лазарет и тюрьма. Штабы Ордена превращены в общежития, пока будет решаться вопрос по безопасному возвращению домой всех пострадавших от режима Волан-де-Морта. Везде был хаос. И Минерва даже думала, что на момент радости и осознания победы пришлись жалкие секунды. Большую часть времени после окончательной смерти Волан-де-Морта и падения его Кровавого Террора на территории Магической Британии Орден занимался тем, что пытался избежать анархии, как бы это жутко ни звучало.       И вот дверь одной из учебных комнат для малых групп открылась, и оттуда вышли Гарри Поттер и Драко Малфой. Вышли не в обнимку, не держась за руки и даже не радостные от общества друг друга, но Макгонагалл прижала ладонь к груди и издала сдавленный тихий вздох облегчения.       Они выжили. И они всё исправят. И это было убеждение такой силы, будто она заглянула в будущее и увидела всё сама воочию!       Гермиона и Рон помогали расчищать участок на лужайке школы, чтобы те, кто не желал возвращаться в Лондон, могли разбить здесь свои палатки.       Рон коснулся плеча Гермионы, привлекая её внимание. Та выпрямилась и смахнула выбившуюся из прически прядь. — Думаешь, у них получится? — негромко спросил Рон, наблюдая за идущими поодаль от них Гарри и Малфоем. — Да. Гарри заверил меня, что на метле можно зафиксировать пассажира. — Не то чтобы прямо зафиксировать… — начал было Рон, но тут же осекся, увидев, как изменилось лицо подруги. — Миона, у Гарри всё под контролем. Если он тебе сказал, что справится, значит, справится. И… Малфой тоже ведь не новичок в полётах. — У него нет глаза и руки, Рон, — Гермиона была одной из первых, кто увидел раны Драко, но она до сих пор испытывала тупую боль за грудиной, когда говорила об этом вслух. — Но идёт он так, словно всё ещё пожирательский генерал при всех своих глазах и конечностях, — фыркнул Рон и вернулся к уборке территории. — Всё с ним будет в порядке, Миона. Давай работать.       Но Гермиона ещё долго смотрела туда, где шли Гарри и Драко. — Если я пойду к ним… — Не нужно. И не потому что я не хочу, а потому что… думаю, он не хочет. Чем меньше свидетелей, тем лучше. — Откуда в тебе проснулись такие глубокие познания в психологии хорьков? — улыбнулась Гермиона, вернувшись к работе. — Да как сказать… Я просто… ну вот если бы со мной что-то такое случилось… я бы не хотел, чтобы все вокруг знали, в каком я уязвимом положении. — Спасибо, Рон, - искренне произнесла Гермиона.       Уизли, признаться честно, не понял, за что спасибо, но он светло и по-доброму улыбнулся девушке.       Всё наладится. Не сразу и не без труда, но в итоге наладится.