Слушания. Безликие

      Гарри сидел перед стопкой папок с делами мертвых Пожирателей. Жертвы чудовищной системы Волан-де-Морта? Или справедливо наказанные злодеи? Списки, конфискованные из поместья Малфоя и его фабрики, содержат множество имен. Напротив многих из них стоят приписки, сделанные рукой их генерала.       Кадм Трип — самоубийство.       Маркус Флинт — казнен за отказ подчиниться приказу вышестоящего Пожирателя.       Лана Розье — казнена за предательство идей «чистоты крови».       Кого-то Гарри знал лично. Многие были намного младше его самого. Его поразило, как много было убито солдат армии Волан-де-Морта по решению самого Волан-де-Морта. Он не щадил никого. Никто, даже сами Пожиратели, не были в безопасности. Машина политики Волан-де-Морта перемалывала всех.       А еще те, кто предпочитали самоубийство служению своему Темному Лорду. Почему они принимали метку, а потом предпочитали петлю, лишь бы больше не быть внутри этой системы?       Ответ мог дать только другой носитель метки. Гарри вздохнул и потер виски. Ему нужно снова наведаться в Малфой-мэнор и поговорить с самым страшным Пожирателем после Волан-де-Морта. Он видел дело генерала Пожирателей. И знал... он не был так показательно жесток, как Беллатриса и любой из «старой гвардии» самых преданных Пожирателей. Но он был самым результативным. Самым эффективным. Самым... кровавым.       Драко не был единственным Пожирателем, кто сопротивлялся внутри системы, но он был... ну да, в этом тоже самым результативным, что уж тут лукавить! Даже казненная Лана Розье была отступницей, спасавшей маглов и маглорожденных, но ее быстро раскрыли и показательно казнили. За этой сухой формулировкой «казнена за предательство идей "чистоты крови"» стоит человеческая боль. Скорее всего, многочасовая и чертовски жестокая.       Джинни бесшумно открыла дверь в комнату, где сидел уже много часов Гарри, и подошла к его столу. — Что ты думаешь делать со всем этим? — Не знаю. Но... — Гарри потер виски. — Не могу молчать. О них должны знать. О каждом из этого списка. Я не могу смолчать и закрыть глаза. — Посмертное оправдание? — Возможно. Смерть не обелит их. Конечно, нет! Я не наивен. Но... восстановить справедливость и не дать этим именам забыться... важно. Ты разве считаешь иначе? — Я хочу, чтобы войн больше не было, — просто ответила Джинни и присела напротив Гарри. Она протянула руку и накрыла сжатый кулак парня. — И если это часть урока, который мы должны усвоить, чтобы нашему ребенку не пришлось воевать, то... я готова. Я помогу тебе, если ты скажешь мне как. — Мне нужно... поговорить с Драко. Он как никто лучше сможет объяснить... почему так много Пожирателей были казнены за отказ подчиниться приказу или жалость к врагам Темного Лорда. И почему некоторые из Пожирателей кончали с собой, лишь бы не продолжать так жить. Как много перебежчиков к Ордену мы знаем? Никого! Кроме самого Малфоя. Почему они... осознав весь кошмар власти Волан-де-Морта, не приходили к нам?       Джинни пожала плечами. — Боюсь, ответ тебе не понравится, — она надолго замолчала. Произнесенные ею слова ранили Гарри в самое сердце. — Они боялись нас так же, как своего повелителя.       Где-то в глубине дома часы отбили полночь. Тяжелый «бом» старинных часов с боем заставил Гарри вздрогнуть. — Я... так и подумал. И поэтому затребовал себе эти личные дела для изучения. Прежде чем завоевать остальную магическую Британию, Волан-де-Морт поставил на колени собственную армию. Собственных последователей. — Блейз, — откашлявшись, заговорила негромко Джинни, — рассказывал, как их муштровали. Он назвал это: «бей своих, чтобы чужие боялись».       В комнате повисла гнетущая тишина.

***

      Теперь камин из Министерства связан с камином в гостевом домике, где живут Драко и Нарцисса. Так что Гарри вошел без сосущего чувства за грудиной. Этот дом стал тихой гаванью и местом для в основном приятных переговоров.       Конечно, он никогда не забывал, на чьей именно территории находится, но все же... Так что Гарри улыбнулся, протянул руку и сказал, не покривив душой: — Рад видеть тебя, Драко.       Драко кивнул, ответил на рукопожатие, пригласил Гарри присесть на ближайшее кресло и сел напротив. — Ну, Поттер? — Я принес кое-что, — Гарри сгрузил свитки, принесенные с собой. — Хочу, чтобы ты... взглянул и ответил на пару моих вопросов.       Драко развел руками, показывая, что готов. Выбора у него все равно нет. От его движения пустой рукав колыхнулся, и в который раз полыхнуло болью в сердце Гарри. Гермиона сняла с Драко повязки, констатировав заживление открытых ран и нормальное рубцевание тканей. Теперь тот ходил с пустым, подколотым крупной брошью с монограммой рукавом и черной плотной повязкой на отсутствующем глазу. Повязка на глазу была без вездесущей буквы «М». Гарри хмыкнул при этой мысли, тут же вслух прокомментировал, получив ответ: усталое «Заткнись, Поттер». — Это списки мертвых Пожирателей. Убитых по приказу Волан-де-Морта или вышестоящего Пожирателя. Или в ходе стычки с другим Пожирателем. Есть и те... кто покончил с собой. И мой вопрос: почему так? Почему... их так много?! Шла война, я готов был увидеть списки убитых Орденом и даже мной лично. Но это... И... — Гарри внимательно посмотрел на Драко, изучающего свитки. — Почему ты вел такие списки? По приказу Волан-де-Морта или... — Волан-де-Морту было плевать на них. — Драко помолчал, подбирая слова. — Здесь только те, кто зафиксирован мной, когда я стал генералом. Потому что... я должен был противостоять хаосу, который развел Волан-де-Морт в собственной армии. Он был психом. И хреновым военачальником. Вообще никаким, если честно. А результативная армия — это прежде всего дисциплина. Учет. Личные дела. Бюрократия, одним словом. И я ее делал. Должен был. Чтобы держать контроль. Чтобы не дать себя сожрать какому-нибудь чересчур прыткому амбициозному Пожирателю. Они должны были знать, что да, есть Темный Лорд, что выше всех нас. Но есть еще я. Тот, кто держит контроль. И это часть моего контроля. Я знаю о них все. И им не ускользнуть от меня. Они должны были это знать, видеть, чувствовать всем нутром.       Гарри кивнул, принимая слова. Он, как глава Ордена, понимал Драко. Но еще... — Но ты не обязан был лично вовлекаться в это. Я вижу твои записи. Они... не похожи на записи военачальника. Это были твои люди. Твои потери. Вот что я вижу. И ты хотел это прекратить. И делал все, чтобы бессмысленных потерь личного состава было по минимуму. Потому что ты знал: это люди.       Драко прикрыл глаза и вздохнул. Он не хотел вспоминать, но, конечно, знал, что выбора у него нет. К нему пришел Гарри Поттер с вопросами, и он обязан на них ответить. Может, конечно, как и всегда, недоговорить. И даже сыворотка не выдаст его лукавства. Никакие заклинания не обнажат его полностью, если он смешает правду и полуправду. Но... Драко, возможно, впервые в жизни сам хотел быть честным с Гарри. — Да. Это люди. Мои люди. Значит, их смерти — мои ошибки. Я ненавижу ошибаться. Так что я делал все, чтобы больше не ошибаться. В том числе вел учет. И личные дела. Не скажу, что знал этих Пожирателей, но... помнить был обязан. Такой ответ устроит? — Устроит, — кивнул Гарри. — Ты можешь помочь мне кое-что понять? — Смотря что именно. — Я внимательно изучил материалы дела тех, кто в списке. И тех, кто... был убит за неповиновение, очень много. Как и тех, кто... не разделял убеждения Волан-де-Морта и сопротивлялся. Так почему же они... не пришли к нам? В Орден?       Драко покачал головой. — Ответ тебе не понравится, Поттер. — Я все еще хочу его услышать. Потому что неважно, что мне понравится или нет. Неважно, приятно ли тебе об этом говорить. Важно установить истину. Чтобы нам снова не собираться в очередную битву.       Это было сказано жестко. Драко почувствовал уважение к Гарри. Перед ним сидел не просто Избранный, не просто член Ордена. Перед ним сидел человек, прошедший ту же войну, что и он сам. Тот, кто готов к любой неудобной правде, если это предотвратит новую войну. — Потому что вас они боялись не меньше, чем Волан-де-Морта или меня. — Но ты к нам пришел, значит, могли и другие. — Не могли, — возразил Драко. — Я пришел к вам, когда обладал таким весом, что вам выгодно было меня выслушать. Я мог выторговать свою жизнь ценой информации и помощи. Я мог предпринять шаги, которые заранее склонили бы вас к сотрудничеству. И... у меня была Грейнджер. У других таких привилегий не было.       Он так и сказал: «У меня была Грейнджер». Гарри улыбнулся. Гермиона держала самого смертоносного дракона Волан-де-Морта за яйца. Иначе это не назвать. — Почему она? — Потому что я имел основания думать, что, в отличие от всех вас, она выслушает, а потом уже откроет огонь. И у меня будет шанс выставить белый флаг и начать переговоры. — А если бы нет? — Я бы ее убил, — просто ответил Драко. — Убил и пошел войной на Волан-де-Морта самостоятельно. И умер бы, конечно, в итоге. Но... я бы забрал с собой так много народу, что война дальше стала бы бессмысленной. Магическая Британия была бы на пороге вымирания. И вы бы сели за стол переговоров. Так или иначе. Было бы по-моему.       Драко неприятно усмехнулся. Гарри отзеркалил его ухмылку. Они поняли друг друга и как-то... прониклись что ли. — Тогда... я предлагаю тебе работать в команде. Я изучу все эти имена и их дела. А ты поделишься сведениями, которые не попали в записи. Даже твои. Уверен, тебе есть что мне рассказать. И тогда я сделаю так, что помнить их будешь не только ты. Их будет помнить весь мир — как еще одних жертв режима Волан-де-Морта.       Драко помедлил, потом кивнул. — По рукам. — И важная часть, которую тебе надо узнать обо мне как о члене твоей команды: я чертовски тактилен.       С этими словами Гарри резво вскочил с кресла и привлек Драко в объятия. Тот замер, потом все же встал и неловко положил целую руку на спину прижавшегося к нему всем телом Поттера. — Хм... могу сказать, что концепция команды мне знакома по квиддичу. И... армия тоже ведь команда. Так что... я постараюсь. Все, что могу тебе пообещать. В конце концов, это выгодно. Мой опыт говорит, что команда всегда пройдет дальше одиночки. - Вот и договорились, - просто ответил Гарри.

***

      А где-то далеко от Поттера и Малфоя Гермиона Грейнджер наблюдала за тем, как Тео Нотт разливает чай. Он делал это не так грациозно и безупречно, как Нарцисса. Даже не так, как это делала больная Нарцисса, мучимая тремором. Но Гермиона искренне улыбалась, ведь все это делалось ради нее. А еще, наверное... ради будущего. — Итак, Тео, как поживаешь? Кстати, Гарри просил передать, что твой камин связан с министерским и открыт для круглосуточного доступа с той стороны. Но есть и хорошая новость: ты можешь связываться по камину с Дафной и Пенси. — Это... радует, — было видно, как Тео волновался. Он без конца трогал себя за запонки и иногда вцеплялся в свою чайную пару так, словно без нее потерял бы себя в пространстве. — Ты не ответил на мой вопрос, — Гермиона сказала это с улыбкой и нейтральным тоном. Но Тео весь сжался и испуганно зыркнул на нее.       Девушка вздохнула и прокашлялась. — Это не допрос и не проверка. Я пришла навестить тебя. Просто убедиться, что ты настолько в порядке, насколько это возможно в этих обстоятельствах. Пришла выслушать тебя, может, помочь как целитель, как... не знаю... твоя однокурсница! Я могу передать от тебя корреспонденцию Дафне и Пенси, но, боюсь, ни с Драко, ни с Блейзом тебе контакты запрещены. Может, ты хочешь что-то обсудить с Гарри? Я могу передать ему твой вопрос и попросить заскочить по возможности для личной беседы. Или... давай просто... посидим? Выпьем чай, помолчим. А может, ты расскажешь мне про эту штуку, которая стоит в углу комнаты?       Тео отставил чайную пару и вытер ладони о брюки нервным движением. Он бросил взгляд на кальян на столике в углу и решил, что из всего сказанного Грейнджер он пока готов ответить только на этот вопрос. Уйти в глухую молчанку ему не хотелось. — Это кальян. Пробовала? — Ни разу. Волшебный?       Вообще-то в окружении Тео говорили: «магловский» или «магический», но вопрос Гермионы выдавал ее происхождение. И почему-то вызвал не неловкость, раздражение или досаду, а тепло, даже какую-то нежность. — Магловский. Мы с Драко и Блейзом очень любим покурить именно так. Трубки, сигары, сигареты или, Салазар упаси, нюхательный и жевательный табак — это не про нас. — Это... связано с вашим происхождением? — Нет. Скорее с нашей дружбой с Блейзом, — улыбнулся Тео. Впервые за все время их встречи. — Он любитель экспериментов. И... свободы в некоторых аспектах, которые нам с Драко и в голову бы не пришли.       Гермиона посетовала, что вообще никогда не пробовала курить. — Не то чтобы это великое упущение в жизни, Грейнджер, — с мягким смешком ответил Тео. — Можно попробовать? — Конечно!       За привычным делом Тео расслабился. Он больше привык готовить кальян, чем чай, если уж начистоту. Пока он был занят приготовлениями, Гермиона молчала и наблюдала за его действиями. Ей тоже было очень неловко, если честно. Но она надеялась, что со временем это пройдет. С Тео они могут начать свое общение с полностью чистого листа. После слушания она искренне сочувствовала ему. Жалость — плохой фундамент для общения, но она по опыту знала: все лучше, чем ненависть.       После первой же затяжки она судорожно закашлялась. — Не вдыхай. Набери в рот, подержи и выдохни.       Тео протянул ей чашку с теплым чаем. — Спасибо. Довольно... интересное занятие.       В клубах дыма беседа пошла легче. Гермиона взяла инициативу на себя: она рассказывала про школьные будни, их общие лекции, впечатления от уровня образования в Хогвартсе в отличие от магловского базового образования, которое она успела получить. Тео, поначалу только слушавший ее, вскоре втянулся в беседу полноценно. Он не просто отвечал на ее прямые вопросы, но и задавал свои. — С Драко сняли повязки. Раны зарубцевались. С ним физически все в порядке. Ну... насколько возможно. Он очень быстро адаптируется. — Он всегда это умел.       Тео не спрашивал о Драко, но Гермиона справедливо полагала, что должна поделиться с ним хоть какими-то новостями о его друге. — Да. И... не знаю даже... хорошо это или плохо, — вздохнула Гермиона, потерев глаза. — Ты можешь мне что-нибудь рассказать о нем? Ну... не знаю... все, что угодно! Он мне про себя рассказывает, только если я прямо спрашиваю. А это... уж слишком похоже на допрос. Ничем личным он со мной не делится. — Мне казалось... вы довольно близки, — Тео внезапно очень мило покраснел. — Мы пытались выжить на переговорах. Потом... я лечила его. Ну да, наверное, можно сказать, что мы не посторонние и не просто знакомые. Но и... друзьями нас не назвать. Даже приятелями! — Гермиона усмехнулась и эмоционально всплеснула руками. — Что бы ты хотела узнать? — помолчав, спросил Тео. — Да что-нибудь безобидное. О чем он мечтал в школе? — Хм... Ему всегда нравились зелья. И квиддич. Но чтобы он прям о чем-то мечтал... такого не припомню. Просто старался не разочаровать родителей. Как и все мы. Потом... потом выживал. — Любимое блюдо? — Все, что приготовит Тинки. Драко на самом деле неприхотлив в быту, как бы странно это... наверное, ни было слышать для тебя. Но так и есть. — Он всегда был таким скрытным? — Да как сказать... — Тео потянул время, сделав затяжку и выпустив тугую струю ароматного дыма. — Он не скрытный. Он просто не любит трепаться о себе. Не видит в этом смысла. Так, скорее. А то, что про свои планы никому не говорит, это просто черта Малфоев. Они инвесторы с очень долгой, практически селекционной родословной. Случайных людей у них нет. Так что... это просто такая фамильная черта. Не посвящай в свои планы никого, делай свое дело, все измеряй понятным мерилом денежной или иной выгоды. Он практик. Если честно, думаю, это часть такого образа, политика его поведения. Он молчит, а люди додумывают всякое. Многие в нашем окружении всегда считали и считают, что он зазнавшийся, набитый деньгами аристократ, которому всегда все давалось легко. Если это были романтично настроенные натуры, они видели в его молчании глубину и тайну. Но на самом деле Драко просто... практичный человек, который умеет считать и зарабатывать деньги. Умный. Собственник. Аккуратен в быту. Пунктуален. Умеет держать слово. Просто слово свое он не дает, как правило. Потому что если даст, вынужден будет исполнить. Он это всегда знает. Так что обычно отмахивается. Забалтывает, пускает пыль в глаза или, наоборот, отмалчивается наглухо. Тысячеликий? Бесспорно. Скользкий тип, одним словом, — рассмеялся Тео. — Но он не строит из себя того, кем не является. Это точно. Просто люди любят додумывать и приукрашивать. Он — потомственный Пожиратель, слизеринец, Малфой, самый молодой Пожиратель и генерал армии Темного Лорда. Этого достаточно для большинства, чтобы напридумывать еще множество разных определений для Драко. Вот и тебе кажется, что он что-то от тебя скрывает и продумывает планы на годы вперед. А у него может этого и в мыслях не было! Тем более ты говоришь, на твои прямые вопросы он всегда отвечает. И... — Тео нахмурился, но серьезно договорил: — Если тебе кажется, что Драко тебя использует, то тебе не кажется. Так и есть. Но в твоем случае, не думаю, что это плохо. Ты же тоже можешь его использовать как тебе угодно! Он не обидит тебя. Правда. И сделает все, что ты ему скажешь. Перестроит свою игру под любые твои правила. Он ценит тебя. Он очень бережно и, я бы даже сказал, трепетно отнесся к твоему подарку на Рождество. Если он говорит, что уважает тебя, значит, так и есть. Убил бы он тебя, если бы так сложилось на войне? Не моргнув глазом и не дрогнув. Но хотел бы он этого? Нет. Я в этом убежден. Он бы пошел на это в самом крайнем случае, когда иного выхода бы не было. Если я тебя напугал, то... могу сказать только... все то же самое можно сказать о нас с Блейзом для Драко. Он такой же с нами. И мы это принимаем. — За вас он едва не умер. — Кто сказал, что за тебя — нет?       Гермиона потупилась и вздохнула. — Ну вот. А ты говоришь, он очень простой. Ни фига подобного! — Не знаю. По мне, все очень просто. Но если ты... спрашиваешь в романтическом плане. Ну, типа, влюблен ли он в тебя, то тут... я не тот, кто может тебе ответить на этот вопрос.       Они надолго замолчали. — Спасибо, Тео. Мне это было важно. — Хм... и тебе спасибо. Что пришла. И вообще. Я... никогда не хотел тебе зла, Грейнджер. Правда. — Я знаю. Шла война, и мы выживали как могли. Все мы. Моей стороне повезло победить, вот и вся разница между нами.       Тео печально улыбнулся и кивнул. — Я рад, что так сложилось, — негромко добавил он.       Гермиона не знала, что на это ответить. Она решила, что будет навещать Тео так часто, как сможет.

***

      А потом Джинни однажды за завтраком получила газету и увидела своего Гарри на обложке под кричащим заголовком: «Избранный стал адвокатом дьявола?»       Она вздохнула и отложила газету. Было ли правильно то, что делал Гарри? Она не знала. Но она была уверена: она будет с ним рядом на этом пути. Даже если никто больше не поймет и не поддержит.       Слушания по умершим Пожирателям начались.