Эпизод I: Первый год Часть 1 Платформа 9 ¾

***

Первый год обучения Платформа 9 ¾ тонула в облаках густого пара и шуме сотен голосов. Драко Малфой стоял, скрестив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдал за очередной перепалкой своих детей. Одиннадцатилетняя Кассиопея, в идеально отглаженной школьной мантии, пыталась отобрать свой учебник по Трансфигурации у восьмилетнего Скорпиуса. — Отдай, мелкий вредитель! Ты заляпал обложку шоколадными лягушками! — возмущалась она. — Тебе всё равно не поможет этот учебник, Касс! — Скорпиус увернулся от её руки, показывая язык. — Ты превратишь подушку в ежа с колючками внутрь! Кассиопея замахнулась на него сумкой, и они начали кружить вокруг багажной тележки. Гермиона дернулась было их остановить, но Драко мягко перехватил её руку. — Оставь их, Гермиона. Я не хочу, чтобы они стояли по стойке «смирно», как я в их возрасте, боясь пошевелиться под взглядом отца. Пусть дерутся. Это делает их детьми, живыми, настоящими и открытыми. — Малфой, ты поощряешь хулиганство, — проворчала она, но в её глазах светилась гордость. — Эй, Малфои! — раздался знакомый голос. К ним приближалась чета Поттеров. Гарри и Джинни вели за руку маленькую Лили, а рядом с ними шел Альбус Северус Поттер — тихий мальчик с серьезным взглядом. Джеймс Сириус Поттер уже отстал от родителей, завидев своих гриффиндорских друзей. — Готов к тому, что твоя принцесса уедет в замок? — спросил Гарри, кивнув на Кассиопею. — Я готов к тому, что замок может не пережить её темперамента, Поттер, — ответил Драко. В этот момент Альбус Поттер сделал шаг к Кассиопее. Он заметно покраснел, теребя край своего джемпера. — Привет, Касси… — пробормотал он. — Ты… ты взяла те записи по рунам, о которых мы говорили летом? Кассиопея внезапно замолчала, её щеки тоже окрасились в нежно-розовый цвет. Она поправила воротничок и кивнула. — Да, Альбус. Они в моем сундуке. Можем сесть вместе в поезде. Она оттолкнула брата, который попытался запустить в неё бумажным самолетиком, и подошла ближе к Альбусу. — Эй, Поттер, — она ткнула его локтем в бок. — Ты чего такой кислый? Словно тебе на завтрак подали овсянку с дохлым слизнем. Альбус вздрогнул и посмотрел на неё своими огромными зелеными глазами. — Просто… ты видела, сколько народу пялится? Все ждут, что я прямо сейчас начну творить чудеса или… или вызову Патронуса. А я даже с «Вингардиум Левиоса» иногда косячу. — О, плевать на них! — Кассиопея закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственный мозг. — Слушай, мой папа рассказывал, что в первый год в Хогвартсе все такие же идиоты, как и мы. Половина из них вообще не умеет пользоваться палочкой. А если кто-то будет пялиться — я им устрою «проклятие икающего кролика». Моя мама уже научила меня паре приемов, которые не входят в школьную программу. Альбус хихикнул. Уверенность Кассиопеи была заразительна, даже если она граничила с легким безумием. — Ты серьезно? — спросил он, чуть улыбнувшись. — Абсолютно. Слушай, у нас ведь есть записи по рунам? Папа сказал, что они слишком сложные для нашего возраста, но я уверена, что мы разберемся за пару вечеров в гостиной. — Да, точно, — Альбус заметно расслабился. — Я тоже кое-что набросал по поводу того, почему руна «Феху» в сочетании с огненными заклинаниями работает нестабильно. Кассиопея присвистнула. — Ты гений, Поттер. Настоящий ботан, но гений. Ладно, пошли искать купе, пока всё нормальное не заняли те напыщенные гриффиндорцы из старших курсов, где учится твой братец. Гарри и Драко переглянулись. — Твоя дочь только что назвала моего сына «гениальным ботаном», — заметил Гарри. — Считай это комплиментом? — Считай это началом конца нашей спокойной жизни, — парировал Драко. — Они уже обсуждают руны. Моя дочь будет на Слизерине, но она определенно общается с неправильным контингентом. Гермиона лишь рассмеялась, глядя, как дети подхватывают сундуки. — Да брось, Драко. Разве не здорово, что они нашли друг друга? Помнишь, как мы в их возрасте собачились? В поезде было душно, но это ничуть не портило настроение. Они нашли полупустое купе в середине состава. Кассиопея, проявив чудеса акробатики, закинула свой тяжелый сундук на верхнюю полку, едва не задев голову проходящего мимо старшекурсника. — Смотри, куда прешь! — проворчал парень с нашивками Когтеврана. Кассиопея обернулась, и её взгляд стал таким ледяным, что парень невольно сделал шаг назад. — Извини, — ответила она с самым приторным выражением лица. — Я не заметила твой нос. Он такой маленький, что его легко не увидеть, когда несешь что-то действительно важное. Парень фыркнул и поспешил скрыться. Альбус, сидевший у окна, с восхищением смотрел на неё. — Ты была… жестокой. — Я была честной, — отрезала Касси, садясь напротив. — Слушай, Ал, давай начистоту. В Хогвартсе полно придурков. Если мы будем позволять каждому пялиться или хамить, мы с ума сойдем к Рождеству. Так что давай сразу договоримся: ты не боишься фамилии, а я не боюсь их «правил». — Договорились, — Альбус достал из сундука пачку пергаментов. — А теперь… объясни мне, почему руна «Феху» в твоих книгах нарисована с изломом? Кассиопея подалась вперед, и на мгновение их головы соприкоснулись. Она начала оживленно жестикулировать, объясняя теорию, которую услышала от матери. Альбус слушал, не перебивая, чувствуя, как страх первого дня окончательно улетучивается. — Погоди, — вдруг сказала Кассиопея, доставая из кармана мантии странный металлический предмет. — Тео… ну, мой крестный… он вчера сунул мне это в руку и сказал: «Не потеряй, если хочешь видеть то, что скрыто». Это Делюминатор, кажется? Альбус вытаращил глаза. На металле были вычерчены инициалы «АПВБД». — Делюминатор Дамблдора? Серьезно? И он просто так тебе его отдал? — Ну, он сказал, что «старику он больше не нужен, а нам пригодится, чтобы лазить по замку ночью и не наткнуться на Филча». Кассиопея довольно улыбнулась, и в её глазах вспыхнул такой азарт, что Альбус понял: этот год будет самым безумным в их жизни. — Ал, мы точно попадем в Слизерин. Или в Азкабан. Но, честное слово, это будет лучший год в истории. Она прижала Делюминатор к груди, и в этом жесте было столько предвкушения, что Альбус впервые за долгое время почувствовал себя обычным ребенком, а не сыном Героя. — Ну, что, Поттер, — сказала она, усаживаясь поудобнее. — Начнем планировать побег из-под носа у Филча? Альбус улыбнулся. — С удовольствием, Малфой. С превеликим удовольствием. Поезд мерно стучал колесами, увозя их прочь от родителей, от ожиданий. Здесь, в этом маленьком купе, они были просто Касси и Ал, и этого было более чем достаточно.

***

Остаток пути до Хогвартса прошел в атмосфере, которую можно было описать как «научный консилиум с элементами мелкого хулиганства». Кассиопея и Альбус полностью оккупировали столик в купе, завалив его пергаментами с руническими схемами, огрызками карандашей и пустыми обертками от шоколадных лягушек. — Нет, Ал, ты не понимаешь! — Кассиопея в отчаянии всплеснула руками, едва не смахнув чернильницу. — Руна «Турисаз» — это не просто «шип» или «врата». Это активная защита! Если ты поставишь её в начало связки без стабилизатора, твой котел не просто закипит, он катапультируется в астрономическую башню! Моя мама три часа объясняла мне это на примере вариации оборотного зелья! Альбус, сохраняя спокойствие, ткнул пером в схему. — Касси, твоя мама — гений, но она гриффиндорка. Она привыкла решать проблемы в лоб. А «Турисаз» в сочетании с «Исой» — это пассивная заморозка реакции. Твой котел не взлетит, он покроется инеем. Я проверял на прошлой неделе в подвале, пока папа думал, что я учу историю магии. Кассиопея замерла, прищурив серые глаза. В её взгляде смешались недоверие и неохотное восхищение. — Ты проверял? В подвале? Без разрешения? Поттер, да в тебе пропадает великий бунтарь! Мой папа всегда говорит, что «правила нужны для тех, у кого нет фантазии». Кажется, у тебя с фантазией всё в порядке. Ладно, допустим, твой вариант сработает. Но если мы взорвем Хогвартс в первую же неделю, я свалю всё на тебя. — Договорились, — улыбнулся Альбус. — Только чур, если мы получим «Превосходно», слава тоже пополам. В этот момент дверь купе с грохотом распахнулась. На пороге стоял Джеймс Сириус Поттер, старший брат Альбуса, уже облаченный в гриффиндорскую мантию с нашивками загонщика. За его спиной маячили двое его друзей, преданно заглядывающих ему в рот. Джеймс был воплощением отца в школьные годы: растрепанные темные волосы, дерзкая улыбка и взгляд, обещающий кучу неприятностей всем окружающим. — Ну что, мелюзга, как полет? — Джеймс бесцеремонно ввалился в купе, плюхнувшись рядом с Кассиопеей, отчего та брезгливо поморщилась и отодвинулась к окну. — Обсуждаете, как не опозорить фамилии в первый же день? Ал, мама просила передать, чтобы ты не забыл надеть теплые носки, которые бабушка Молли связала. Сказала, что ее любимый малыш не должен болеть. Альбус густо покраснел, утыкаясь в пергамент. — Джеймс, уйди. Мы заняты. И я не собираюсь болеть. Джеймс хохотнул, переводя взгляд на Кассиопею. — А ты, Малфой? Твой папа не просил передать, чтобы ты не слишком задирала нос? А то вдруг Макгонагалл решит, что ты слишком аристократична для Хогвартса, и отправит тебя обратно к дедушке Люциусу в Мэнор? Слышал, теперь старик совсем сдал, только и делает, что ворчит на домовиков. Кассиопея медленно повернула голову к Джеймсу. Её лицо было непроницаемым, а в серых глазах заплясали те самые холодные огоньки, которые заставляли всех замолкать на полуслове. Она унаследовала интеллект Гермионы, но от Драко ей досталась та самая способность уничтожать собеседника одним взглядом и парой слов. — Джеймс Сириус Поттер, — произнесла она ледяным тоном, от которого у друзей Джеймса за спиной перехватило дыхание. — Если бы твой интеллект был хотя бы вполовину так же велик, как твое эго, ты бы, возможно, заметил, что мы обсуждаем высшую рунологию. Но так как ты, очевидно, застрял на уровне загонщика, который умеет только махать битой, я не удивлена твоему визиту. Что касается моего отца, он просил передать, что если ты еще раз посмеешь упомянуть моего дедушку в таком тоне, тебе придется объяснять Макгонагалл, почему твой нос вдруг поменял форму без помощи магии Трансфигурации. А теперь, если ты не возражаешь, убирайся. Ты загораживаешь свет. В купе повисла тишина. Джеймс замер с открытым ртом. Он привык, что гриффиндорцы отвечают на его подколки грубостью, а когтевранцы — заумными фразами. Но Кассиопея ударила точно в цель, используя его же оружие — уверенность и дерзость, но приправив их аристократическим ледяным презрением. Альбус с трудом сдерживал смех, глядя на вытянувшееся лицо брата. — Вау, — наконец выдавил Джеймс, медленно поднимаясь. — Ну ладно, Малфой. Уела. Посмотрим, как ты будешь петь, когда Шляпа отправит тебя в Пуффендуй к барсукам. Ал, не забудь про носки. Джеймс вышел, захлопнув дверь чуть тише, чем открывал. Его друзья поспешили за ним, бросая удивленные взгляды на Кассиопею. — Ты была… великолепна, — прошептал Альбус, когда дверь закрылась. — Ты заткнула Джеймса. Это… это исторический момент. Правильно Тео говорит, ты — звезда. Кассиопея фыркнула, поправляя воротничок мантии. — Плевать на Джеймса. Он просто шумный болван. Но если он думает, что я боюсь Пуффендуя, он идиот. Барсуки хотя бы трудолюбивые, не то что некоторые «львы», которые только и умеют, что рычать. Темнота за окном сгустилась. Поезд начал замедлять ход, и вдали, на вершине высокой скалы, вырос замок Хогвартс. Тысячи окон сияли золотистым светом, отражаясь в глади Черного озера. Это зрелище заставило замолчать даже самых шумных первокурсников. — Ого… — выдохнул Альбус, прижимаясь лбом к стеклу. — Он… он больше, чем на фотографиях. — И старее, — добавила Кассиопея, всматриваясь в башни. Её голос дрогнул, но не от страха, а от предвкушения. — Мой папа рассказывал, что здесь есть башни, в которые никто не заходил сотни лет. И подземелья, в которых… ну, ладно, неважно. Они вышли на перрон вместе с толпой других первокурсников. Воздух был прохладным и пах мокрой землей и магией. Огромный силуэт Хагрида с фонарем в руке возвышался над толпой. — Первокурсники! Сюда, первокурсники! Не отставайте! — гремел его голос. Они сели в лодки, которые медленно поплыли по Черному Озеру к замку. Кассиопея и Альбус оказались в одной лодке с двумя девочками, которые, судя по всему, были маглорожденными и в ужасе оглядывались по сторонам. — Ты видела ту тень в воде? — прошептала одна из них. — Говорят, здесь живет гигантский кальмар. — О, плевать на кальмара! — Кассиопея закатила глаза. — Мой папа рассказывал, что кальмар — это самое безобидное существо в Хогвартсе. Он даже иногда спасает первокурсников, которые выпадают из лодок. А вот если вы наткнетесь на гриндилоу в подземельях Слизерина… вот тогда вам действительно стоит волноваться. Девочки побледнели еще сильнее. Альбус ткнул Кассиопею локтем в бок. — Касси, перестань пугать людей. Они и так в ужасе. — Я просто готовлю их к реальности, Ал, — отрезала она. — Хогвартс — это не прогулка по саду Мэнора. Когда лодки причалили к подземной пристани, и они поднялись по каменной лестнице к главным дверям замка, их встретила Минерва Макгонагалл. Она была одета в строгую изумрудную мантию, а её лицо, испещренное морщинами, выражало ту самую смесь строгости и мудрости, о которой рассказывала Гермиона. — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла она, и её голос эхом отозвался под сводами каменного холла. — Скоро вы переступите этот порог и присоединитесь к своим сокурсникам. Но прежде чем вы займете свои места за столами, вы должны пройти Церемонию Распределения. Ваши факультеты — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин — станут для вас семьей. Слава вашего факультета станет вашей славой, а ваши проступки — позором. Церемония начнется через несколько минут. Пожалуйста, приведите себя в порядок. Она скользнула взглядом по толпе и на мгновение задержалась на Кассиопее и Альбусе, которые стояли плечом к плечу. В её глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание. Макгонагалл ушла, оставив первокурсников в напряженном ожидании. — Ну что, Поттер, — Кассиопея поправила Делюминатор в кармане мантии. — Ты готов узнать свою судьбу? Не переживай, куда бы Шляпа нас ни отправила, мы всегда будем рядом. Альбус глубоко вздохнул, сжимая руку в кулак. — Я готов, Малфой. Мы всегда будем рядом. Двери Большого Зала распахнулись, и они сделали первый шаг навстречу неизвестности, навстречу своей истории, которая только начиналась под сводами древнего замка.

***

Большой зал Хогвартса встретил их оглушительным шепотом и сиянием тысяч свечей, парящих под заколдованным потолком, который в точности повторял бездонное ночное небо. Кассиопея невольно задрала голову, отыскивая взглядом созвездие, в честь которого её назвали. Она нашла его — пять ярких точек, образующих букву «W», прямо над столом Слизерина. — Смотри, Ал, — шепнула она, толкая друга в бок. Альбус не смотрел на небо. Его взгляд был прикован к потертой, грязной Распределяющей Шляпе, которая лежала на табурете перед педагогическим столом. Он чувствовал, как сотни глаз впиваются в него, пытаясь разглядеть в нем Гарри Поттера. — Сейчас начнется, — пробормотал он, чувствуя, как ладони становятся влажными. Макгонагалл развернула свиток пергамента. Тишина в зале стала такой плотной, что было слышно, как трещат свечи. — Кассиопея Лира Малфой! — голос директора прозвенел колоколом. По залу пронесся гул. «Малфой?» «Дочь того самого?» «И Грейнджер?» Кассиопея расправила плечи. В этот момент в ней не было ничего от испуганного ребенка. Она шла к табурету походкой Нарциссы — легкой, уверенной, почти царственной. Она села на край табурета, и Шляпа опустилась ей на глаза, погружая мир в темноту, пахнущую пылью и старым колдовством. «О-о-о…» — раздался тихий голос прямо в её голове. — «Какая гремучая смесь! Вижу острый ум матери… жажда знаний, граничащая с одержимостью. О, Гриффиндор бы оценил твою храбрость, дитя, ты не боишься идти против течения. Но что это? Хитрость? Амбиции? И эта фамильная гордость, которая течет в твоих жилах, как жидкое серебро… Ты хочешь власти не ради власти, а ради того, чтобы доказать: ты — это ты, а не тень своих родителей. Что ж… я знаю, где ты расцветешь по-настоящему…» — СЛИЗЕРИН! — выкрикнула Шляпа на весь зал. Стол под зелеными знаменами взорвался аплодисментами. Кассиопея спрыгнула с табурета, поймала взгляд Альбуса и одними губами произнесла: «Жду тебя». Она села рядом со старшекурсниками, которые смотрели на неё с нескрываемым интересом. Церемония продолжалась. Кассиопея почти не слушала имена, пока не раздалось: — Альбус Северус Поттер! Зал замер. Даже преподаватели подались вперед. Джеймс на гриффиндорском столе вытянулся в струнку, готовый усадить брата рядом с собой. Альбус шел к Шляпе так, словно шел на эшафот. Кассиопея сжала кулаки под столом, шепча: «Давай, Ал, будь собой». Шляпа раздумывала долго. Минута, вторая… Альбус сидел неподвижно, зажмурив глаза. Наконец, поля Шляпы шевельнулись. — СЛИЗЕРИН! Тишина, последовавшая за этим, была болезненной. Гриффиндорцы выглядели так, будто им в еду подсыпали рвотные батончики. Джеймс Поттер медленно опустился на скамью, его лицо выражало абсолютное недоумение. А стол Слизерина… стол Слизерина взорвался таким ревом, какого замок не слышал со времен победы над Волдемортом. Поттер на Слизерине! Это был скандал, это была сенсация, это было начало новой эпохи. Альбус, бледный как привидение, на негнущихся ногах дошел до стола и буквально рухнул на свободное место рядом с Кассиопеей. Она тут же схватила его за руку. — Ты как, Поттер? — тихо спросила она, игнорируя восторженные вопли сокурсников. — Я… я в порядке, — выдохнул он, хотя его зубы слегка постукивали. — Шляпа сказала, что у меня «великий потенциал, который раскроется только в тени змей». Касси… Джеймс меня убьет. Мама пришлет Кричалку. Папа… — Твой папа будет гордиться тобой, идиот, — отрезала Кассиопея. — Он сам когда-то едва не попал сюда. А теперь ешь свою курицу и не нервничай. После пира староста повел их вниз, в подземелья. Холодный воздух, запах камня — это место напоминало Кассиопее дом бабушки и дедушки. Гостиная Слизерина, освещенная зеленоватым светом из окон, была величественной и уютной одновременно. — Слушайте сюда, первогодки! — объявил староста. — Вы на Слизерине. Это значит, что снаружи вы — единый фронт. Мы не выносим сор из избы. Вы — элита. Поттер, Малфой… — он хмыкнул. — Кажется, этот год будет незабываемым. Расходитесь по спальням. Когда суета улеглась, и большинство учеников разошлись, Касси и Ал остались у камина. Изумрудное пламя бросало блики на их лица. — Ну что, ботан, — Кассиопея достала из кармана Делюминатор. — Готов проверить секреты замка? — Прямо сейчас? — Альбус округлил глаза. — Нас же поймают! В первую же ночь! — Малфои не попадаются, — Кассиопея хитро улыбнулась, и в этой улыбке было столько отцовского озорства, что Альбус понял: спорить бесполезно. — Тем более, у меня есть карта, которую я стащила из кабинета мамы. Она думала, что спрятала её надежно, но она забыла, что я умею взламывать простые запирающие заклинания с семи лет. Она развернула старый кусок пергамента. Это была не Карта Мародеров (Гарри Поттер хранил её как зеницу ока у себя в кабинете), а личные наброски Гермионы, сделанные во время её учебы — тайные лазы в библиотеку и проходы за доспехами. — Идем, Ал. Пора показать этому замку, на что способны Созвездия. Они выскользнули из гостиной, стараясь даже дышать тише. Коридоры Хогвартса ночью выглядели иначе — тени оживали, портреты ворчали во сне, а доспехи подозрительно лязгали, когда они проходили мимо. — Сюда! — Кассиопея потянула его за гобелен с изображением танцующих троллей. — Здесь проход к Астрономической башне. Мама писала, что там лучший вид и… эй, ты слышишь? Они замерли. Впереди, в конце коридора, послышался сухой кашель и шарканье ботинок. Филч. И его кошка, Миссис Норрис. — Делюминатор! — прошипела Кассиопея. — Быстрее! Альбус судорожно выхватил прибор и щелкнул крышкой. Клик! Единственный факел в коридоре мгновенно погас, свет втянулся в Делюминатор, погружая всё вокруг в абсолютную тьму. Филч прошел в паре дюймов от них, ворча что-то о «мерзких первокурсниках, которых надо подвешивать за большие пальцы ног». Миссис Норрис подозрительно мяукнула, остановившись прямо перед гобеленом, но никого не приметив, она лишь недовольно фыркнула и побрела за хозяином. Когда шаги стихли, Альбус выпустил свет обратно. Его сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю башню. — Это… это было круто! — выдохнул он. — Это было только начало, Поттер, — Кассиопея поправила мантию. — Завтра мы найдем вход в ту секцию библиотеки, про которую мама говорила «ни в коем случае не заходить». Они вернулись в гостиную Слизерина за час до рассвета, уставшие, пропахшие пылью, но абсолютно счастливые. Альбус больше не боялся. Он был Слизеринцем. Он был другом Кассиопеи. И он чувствовал, что его жизнь наконец-то принадлежит ему самому.